Иди сюда, парень 16 страница

— А с Матвеем доча познакомилась в прошлом году в Испании, — продолжал мой собеседник. — Целый год переписывалась, ждала его, и вот сегодня они наконец-то встретились!

За беседой я не заметил, как мы добрались до автовокзала. Джулия спросила Сергея, где мы остановились, и тот медленно, по слогам прочитал с бумажки название гостиницы. «Доча»посмотрела в свой гаджет и тут же сказала, на какой автобус нам сесть. После этого мы обменялись номерами телефонов, договорились встретиться утром возле красной дорожки и расстались.

Два часа ночи. Сергей храпит на своей половине кровати, а у меня сна ни в одном глазу. Наверное, переутомился, ну еще бы, целую вечность угробили на то, чтобы добраться сюда!

Человек я мнительный, и от меня не укрылось, с какой лихорадочной поспешностью Джулия пыталась избавиться от нас с Сергеем на вокзале. Понятное дело, ей хотелось уединиться со своим возлюбленным, и второпях она могла указать не тот автобус. Я держался за поручень возле сиденья, на котором устроилась изумительной красоты мулатка. Она сидела, закинув ногу на ногу, копалась в своем планшете и не обращала на меня никакого внимания, хотя на груди у меня висел бейджик участника кинофестиваля. Мне, честно говоря, тоже было не до нее, к тому же красотка вскоре сошла, и сомнения снова закрались в мой вспотевший разум. Проехав еще несколько остановок, я всё же решил перестраховаться и уговорил Сергея показать водителю бумажку с названием и адресом гостиницы. Мсье за рулем сказал, что мы сели не в тот автобус, и ссадил нас на ближайшей остановке. Он объяснил Сергею, на каком лучше доехать, и укатил.

Стемнело, а нужный автобус всё не появлялся. Потом городской транспорт вообще перестал ходить. Охреневшие, сидели мы на лавочке под стеклянным колпаком, возле наших сумок и рюкзаков, и в конце концов решили зайти в ближайший кабак и спросить, как добраться до нужной гостиницы. Мы пересекли дорогу и зашли в кафе. Барменом там оказался высокий, спортивного вида негр. Он был ужасно энергичный. Сергей, поговорив с ним, протянул ему бумагу с названием. Негр, почесываясь, прочитал, улыбнулся, выскочил на улицу и показал, в какую сторону тужурить.

— Мерси, мерси! — благодарил я чернокожего бармена и, закинув на спину треклятый рюкзак, повесил на плечо сумку с ноутбуком. — Сергей, ты хоть понял, куда нам идти?

Он что-то пробормотал себе под нос. Кажется, он назвал меня скотиной, и я, разозлившись, крикнул:

— Можешь погромче? Я ничего не слышу! Должен тебе сказать, что меня никто еще не называл скотиной!

— Я не называл тебя скотиной, я сказал, что надо идти вперед, никуда не сворачивая.

— Вот как? Отлично!

После этого разговора мы час, не меньше, шли молча, я совсем выбился из сил, и мысль заночевать на улице уже не сводила меня с ума, как вдруг мимо промчался автобус и затормозил недалеко от нас. Мы бросились за ним, запыхавшись, забрались в салон и упали на сиденья. Я мигом, чтоб не спугнуть удачу, заплатил за проезд, а Сергей показал водителю бумажку с названием и адресом гостиницы. Тот посмотрел в нее и сказал, что это рядом, через дорогу. То есть никуда не надо ехать? Мсье за рулем закивал, дескать, совершенно верно. Вот это да, верните тогда деньги, мсье. Мерси, оревуар!

Из автобуса вышли еще две китаянки в коротких черных юбках и кедах на босу ногу. И каждая тащила на себе рюкзак величиной с меня. Хрупкие создания, ничего не скажешь. Давай за ними, сказал я Сергею, они приведут нас куда надо. Так оно и случилось. У стойки я и Сергей отдали паспорта толстой француженке, и минуты через три она вернула их вместе с долгожданным ключом.

За 50 евро в сутки нам достался неплохой номер. Тесновато, правда, зато чистенько, и тут есть душ, туалет и вай-фай. К тому же мы пробудем здесь всего три дня. Потом переберемся в другой отель, где у нас забронирован просторный номер, и мне не придется слушать этот ужасный храп. Я распахнул окно и высунул голову в ночь, чтоб остудить себя и избавиться от искушения придушить панду...

Утром я вошел в ванную после Сергея, сбрил бороду над раковиной и обнажил на лице следы витилиго. Я был ужасен, но что делать, придется ехать во Дворец кинофестивалей с такой физиономией. У меня была тайная надежда, что какой-нибудь великий режиссер заметит меня и предложит роль в ужастике. Зубной пасты, увы, не было, так что пришлось протереть оставшиеся зубы полотенцем. Я вышел из ванной, надел футболку с названием нашего фильма и, повесив на грудь бейджик, попросил Сергея сфотографировать меня на подаренный когда-то сыном айпад. Круто, хорошо получилось, спасибо. Давай еще парочку, в шляпе и белом пиджаке, а? И еще вот так, с голубым шарфом. Дай-ка посмотреть. Супер!

Мы попили чаю, и я вместо сахара сосал кружок копченой окаменевшей колбасы. Был еще черный хлеб, которым можно было колоть орехи. Все эти ништяки Сергей привез с собой из Москвы, и после завтрака я весьма иронично поблагодарил его. Потом еще раз проверил в своей маленькой сумочке документы и толику наличности в потайном кармашке и спросил Сергея, готов ли он к покорению Канн. Он что-то буркнул себе под нос. Кажется, он опять обозвал меня скотиной, но я сделал вид, что ничего не слышал. Мы вышли из номера, и я запер дверь на ключ.

День выдался чудесный, солнечный, и я предложил Сергею искупаться в Средиземном море. Само собой, буркнул он. На остановке я заметил двух китаянок в черных юбках и кедах на босу ногу. Я улыбнулся девчонкам, они дружелюбно закивали в ответ. Эх, знай я по-английски, прямо сейчас бы познакомился с ними, а вечером пригласил бы в гости. Здесь дешевое вино, превосходный с плесенью сыр и настоящий французский майонез. А чего еще нужно, чтобы задобрить девушку?

Ко Дворцу фестивалей мы добрались часам к одиннадцати и возле красной дорожки принялись ждать Джулию и Матвея, но они не появлялись. Народу тут пока было немного, и я подумал, что неплохо бы сфотографироваться. Воодушевившись этой мыслью, я подлетел к охраннику, показал ему бейджик и, кивнув на лестницу с красным ковром, спросил взглядом: можно? Он дотронулся до своих черных солнцезащитных очков на переносице и разрешил. Я дал Сергею айпад и медленно стал взбираться вверх по ступенькам.

После фотосессии мы выбрали один из входов и встали в очередь. У дверей охранник навел на мой бейдж лазерный луч, раздался писк, и секьюрити, улыбнувшись, указал мне на вход. Мерси, мсье! Должен сказать, что я тоже ненавижу террористов. Эти нехристи убили в Беслане 350 детей. Для маленького народа это просто катастрофа! Мы вымираем, мсье, но вместо того, чтобы поберечь истинных потомков аланов, сарматов и скифов, нас, осетин, продолжают истреблять, как взбесившихся крыс! А за что, позвольте спросить? В чем мы провинились перед миром? Ну а если бы избиение младенцев произошло не в Беслане, а здесь, в Каннах? Или, допустим, какая-нибудь страна превратила в руины ваш чудесный город? Что бы вы тогда делали, мсье? Хотите, я скажу вам? Слушайте: вы стояли бы тогда не здесь, у входа во Дворец кинофестивалей, а рыдали бы на кладбище над своими близкими, это в лучшем случае, а в худшем сами лежали бы в могиле или в фамильном склепе. Но вы молчите, делаете вид, что не понимаете меня, хотя я говорю с вами на аланском, сарматском и скифском языках! Прощайте, мсье, надеюсь, завтра вместо вас меня будет обыскивать другой стражник, хотя какая разница?

Внутри Дворца фестивалей у столика женщина в форме осмотрела мою висевшую на боку сумочку, ничего в ней такого не нашла и передала меня своей высокой, на каблуках, коллеге. Та в свою очередь обыскала меня и, убедившись, что всё в порядке, произнесла: «Мерси, мсье». Вырвавшись из объятий секскьюрити, я заправил под белым льняным пиджаком черную футболку в брюки и, затянув на поясе ремень, подошел к Сергею. Он знал, куда идти, и мы, спустившись по широкой лестнице, не торопясь двинулись мимо снующих туда-сюда киношников. Такая суета мигом меня утомила, и я уже ни на что не обращал внимания. Просто плелся за Сергеем, борясь с головокружением и щупая пульс на шее. Наконец достигли мы территории Short Film Corner и встали в очередь к стойке, за которой девушка записывала желающих показать свою короткометражку в ближайшее время.

Сегодня я разговаривал по телефону с Эллой, своей соотечественницей, живущей в Вене. Она приглашает меня в гости. Элла сказала, что Киллиан, ее муж, забронировал мне номер в гостинице на 18 мая.

— Спасибо, Элла. Живой буду — приеду.

— А ты что, помирать собрался? Ты это брось! Когда у вас показ?

— Не знаю, Сергей всё тянет, но я его потороплю.

— Киллиан уже заплатил за твой номер, без права возврата.

— Эллочка, родная, спасибо! Киллиану привет.

— Передам обязательно. В общем, ждем тебя. Удачи!

Схватить бы эту самую удачу за хвост и вернуться домой, обмахиваясь золотой пальмовой веточкой! Но Сергей плохой охотник, с ним и ежа не поймаешь, до того он медлительный. Похоже, он не вино французское пьет, а тормозную жидкость. Дима рассказывал, как однажды ждал Сергея в метро три часа. Он очень злился, но из принципа решил не уходить, пока менты не выгонят. Потом Серега все-таки пришел и говорит: не думал, что ты меня еще ждешь. Чего же приехал тогда, сказал ему Дима.

Я и сам не больно шустрый, но по сравнению с Сергеем — просто вихрь, и тороплю его:

— Можешь побыстрей? А то опять опоздаем и не запишемся.

Сергей не сразу ответил, он своим молчанием может душу из тебя вытянуть. Я принялся кружить вокруг него: ты еще не готов? мы сегодня пойдем или как?

— Тамерлан, прекрати гундосить! — раздражилась панда. — Не видишь, я камеру чиню!

Но я не унимался, я кого угодно могу достать:

— Друзья зовут меня в Вену, я должен быть там восемнадцатого. Мне уже и номер забронировали...

— Езжай, кто тебя держит!

— А как же фильм? Неужели я не попаду на просмотр собственного фильма?

Сергей хоть и панда, но тоже понимает ситуацию:

— Успокойся, на самом деле всё нормально. Мы устроим показ семнадцатого, потом езжай куда хочешь.

В тот день мы не смогли записаться, хотя угробили уйму времени в очереди. Я жутко устал и предложил Сергею пообедать. Он был не против, медведи любят поесть, особенно весной. Мы выбрались из Дворца фестивалей и пошли искать продуктовый магазин, в котором вчера затарились едой. Я набрал полную корзину сладостей, Сергей же притащил на кассу вино, майонез, сыр, хлеб... Расплатившись, мы направились к морю и, усевшись на прибрежных белых скалах, стали пировать под шум прибоя. После такого славного обеда захотелось покурить, и мы с удовольствием смолили, потом Сергей достал из сумки камеру, навел на меня и сказал:

— Расскажи какую-нибудь историю.

— О чем? Ты уже всё про меня знаешь.

— Пошевели хотя бы губами... Как тебе Канны?

— Никогда не думал, что буду участником Каннского кинофестиваля, — сказал я. — Но вот я здесь, на берегу Средиземного моря, и ты снимаешь про меня фильм. Что может быть круче?

Мимо прошли арабы со спиннингами и пивом. Трое спустились вниз и стали ловить рыбу, другие остались наверху и о чем-то говорили. Они были небритые, в спортивных костюмах, и напоминали террористов-смертников. Я встревожился при мысли, что арабы нападут на нас и отберут деньги и камеру, и на всякий случай подобрал несколько камней и положил возле себя.

Решил завести дневник. Впрочем, вру, просто хотел изложить в таком формате свои воспоминания о Каннском кинофестивале. Вчера написал текст, типа как прошел первый день, но утром просмотрел записи и стер. Кто будет читать такую муру? Лично я не стал бы. На литературных форумах я частенько знакомился с писателями, которые говорили, что пишутдля себя и, дескать, им по хрену критика и мнение читателя. Так зачем вы приехали на форум, господа? Сидели бы дома и сочиняли себе рассказы, романы, стихи, пьесы, сценарии... Я вот для себя ничего не пишу. Делюсь с людьми опытом в надежде, что кому-то мой текст покажется интересным и при встрече он пожмет мне руку, может, даже деньжат подкинет. Со мной такое уже случалось. Но сегодня с утра мне кажется, что всё очень плохо, скучно, серо, избито. Я уничтожаю свои мысли в предложениях, абзацах, страницах. Возможно, это очередной кризис, и, надеюсь, он скоро пройдет. Да и неинтересно излагать ту суету в Каннах...

Знали бы вы, какие «залы» отводит жюри кинофестиваля для показа короткометражек в программе шорт-фильм-корнер! Небольшие кабинки на три или шесть персон. Просто курам на смех... Я-то думал, наш фильм будут показывать в большом, наполненном зрителями кинозале. Открыл дверь в одну из лилипутских кабинок, и у меня началась истерика. Но это еще не всё: чтоб показать свое детище коллегам по цеху, ты должен записаться у девушки за стойкой, а к ней с раннего утра такая очередь выстраивается... Часа два, не меньше, проторчишь в ней, чтобы заказать «зал» на удобное тебе число и время. И может случиться, что ты окажешься единственным зрителем своего гениального фильма. Ну это, конечно, другая крайность, и всё же сколько раз я шарахался от неизвестного еще миру режиссера, который в отчаянии хватал первого встречного за руку, чтоб затащить в «зал» на просмотр своего кино. Однажды я расслабленно стоял в очереди за халявным коктейлем, и какая-то безумная вцепилась в меня и увлекла за собой. Сопротивлялся я вяло, и в результате оказался в кабине один на один с какой-то сумасшедшей испанкой. Честное слово, мог бы ее там трахнуть, однако фильм оказался слишком короткий. Пять минут, если не меньше. Пока испанка рыдала на моем плече, фильм закончился.

В другой раз мы с Сергеем наткнулись на молодую голую француженку. Она стояла в центре зала и раздавала афишки. Я подошел поближе и вытаращился на ее сиськи. Сергей, деликатно отвернувшись, ждал меня возле большого плаката. Девица дала мне афишку своего фильма и начала тараторить. Я попросил Сергея перевести. Услышав, что я говорю по-русски, француженка обрадовалась: раша, раша! Да не раша, я осетин. О, тогда вам повезло, мсье. И она показала рукой на свою компаньонку, стоявшую от нее чуть поодаль. Недолго думая, я подошел к высокой, худой, в рваных джинсах девушке и заговорил с ней. И представьте, она оказалась осетинкой! Вот чтоб мне сдохнуть, если вру! Я обнял ее как родную и ласково погладил по костлявой спине. Мы тут же познакомились, и я совсем обалдел, когда Марина заговорила со мной на моем родном осетинском. Я уже не нуждался в переводчике и, подтолкнув Сергея поближе к голой француженке, стал расспрашивать землячку, откуда она родом, как зовут папу, где сейчас живет и т. д. Она охотно отвечала, а потом вдруг спросила:

— Хочешь сфоткаться с моей подругой? Можешь даже потрогать ее за сиськи.

— Нет, что ты! — смутился я. — А просто так ее можно сфотографировать?

— Валяй, земляк, для тебя мне ничего не жалко. И должна сказать, что наш фильм довольно... м-м-м...

— Мне нравится картинка на афишке, я большой любитель эротики.

— Скорей, это порно.

— Порно — это скучно, там всегда одно и то же. Надеюсь, ты не снялась?

— Для тебя это останется тайной.

— Но я могу прийти на просмотр...

— Не будет просмотра: нас сейчас выгонят, охрана уже идет к нам.

Я навел на голую француженку айпад и успел сделать несколько фотографий, прежде чем секьюрити загребли девчонок.

Я не стал отбивать свою соотечественницу, потому что ужасно боялся неприятностей. Вообще, в Каннах я старался соблюдать законы. В центре Европы, знаете ли, надо вести себя прилично. Или у тебя потом возникнут проблемы с визой.

Мы перебрались в апартаменты в Теуль-сюр-Мер. Это недалеко от Канн, всего три остановки. Откровенно говоря, мне здесь совсем не понравилось: повсюду решетки, не гостиница, а зверинец какой-то. Вай-фая и того нет, верней, его надо ловить около бассейна, а так как мы добирались до отеля поздно ночью, то уже было не до развлечений. Правда, теперь номер попросторней, у каждого своя комната. Есть холодильник, плита, мойка, обеденный стол и большой складной диван, но всё же здесь неуютно и зябко, впрочем, мне везде холодно. Сергей выбрал комнату с диваном, а я устроился в спальне с небольшим зарешеченным окном.В этом отеле администратор, молодой человек, сказал Сергею, что мы можем не платить за проезд в электричке, так как билеты всё равно не проверяют, и на этом экономить. Я подпрыгнул от восторга и рассыпался в благодарностях:

— Какая приятная новость, мсье! Позвольте пожать вашу руку! Знаете, у нас очень мало денег, но, уверяю вас, мы скоро прославимся и завоюем «Золотую пальмовую ветвь»!

Не знаю, понял ли меня француз, но он встал и крепко, по-братски, пожал мою руку.

Утром мы не успели на девятичасовую электричку и целый час коптились на солнце. Можно было, конечно, пойти на пляж и искупаться, но тут вдоль побережья везде виллы и к морю не подберешься. Сергей ругался и даже хотел перелезть через низенькую металлическую калитку на лестницу, по которой можно было спуститься вниз, но я удержал его от вторжения в частные владения. Тут с этим нельзя шутить, вытурят из страны, и финита ля комедия.

Изжарившись как следует на солнце, мы всё же дождались следующего поезда и доехали до Канн, от вокзала пешком добрались до Дворца кинофестивалей и тусили там с какими-то двумя русскоговорящими толстухами из Парижа. Одна из них, брюнетка, от которой пахло выпивкой, потом и табаком, спросила Сергея, какие у нас планы на будущее.

— Будем снимать полный метр, — заявил Сергей и в своей манере, косо, взглянул на собеседницу. — Тамерлан, — он кивнул на меня, — написал какой-то полуфабрикат, имеется в виду, сценарий, хотя его и сценарием-то не назовешь, так, несколько страниц малопонятного синопсиса...

Вся наша компания, кроме Сергея, замерла, и парижанки посмотрели на меня как на конченого дебила, я в свою очередь вытаращился на Сергея и хотел остановить его каким-нибудь едким замечанием, но только промычал что-то и вспотел от волнения. Парижанкам, видно, стало стыдно в обществе такого неудачника, как я, и они вскоре ускакали на премьеру фильма, а мы пошли обедать в «Макдоналдс». Это в двух шагах от Дворца кинофестивалей, мне там нравится сидеть за столиком под платанами, есть картошку, пить кока-колу и пялиться на чернокожих телок.

Весь этот день я не разговаривал с Сергеем и не заплатил за его обед. Но ему было плевать, он просто не замечал меня. Я даже нарочно отстал от него по дороге на вокзал и крался за ним, как гребаный шпион, в надежде, что он вспомнит обо мне, остановится и позовет. Но он шел себе, погрузившись в какой-то свой мир, и мне пришлось догнать его и пойти с ним рядом, иначе я потерял бы его совсем. По-моему, он даже не заметил моего исчезновения!

Вечером мы вернулись в отель, поужинали в номере, Сергей налил в свой бокал холодного красного вина за два евро, закурил и вместе с клубами дыма растворился в кайфе, а я хлебал апельсиновый сок, и во мне клокотала злоба.

— Так ты считаешь, — сказал я с дрожью в голосе, — что мой сценарий полуфабрикат, невнятный синопсис?

Дым превратился в синий занавес, я потянулся к нему, отдернул и увидел Сергея. Он дико взглянул на меня и произнес:

— Ты, видно, не совсем меня понял...

В ответ я зловеще расхохотался (по крайней мере, мне так показалось).

— Я понял всё как надо!

— Зря ты так смеешься. Понятное дело, в литературе у тебя всё прекрасно, но в сценариях у тебя далеко не всё так идеально, как ты себе представляешь…имеется в виду, чтоты должен передавать чувства героя, атмосферу, где он обитает, — Сергей стал заикаться и повторять слова. Он всегда так делает, когда нервничает или много выпьет. Но я не собирался его щадить, так же как и он меня сегодня перед этими дурами из Парижа.

— Позволь тебе напомнить, Сергей, что в этом сценарии я согласовывал с тобой каждую строчку. Я целых три месяца угробил на него, и в нем семьдесят три страницы двенадцатым кеглем. Это и есть гребаный полный метр, а не невнятный синопсис в три страницы!

Сергей вытаращился на меня, как на говорящую обезьяну:

— Ты про какой сценарий говоришь? Я уже запутался в них.

— Про «Джонджоли», про какой еще?

— Ну хорошо, — Сергей сделал рукой жест, как будто прощал обезьяне ее дерзость.

— Слушай, я учился во ВГИКе у самого Арабова! Он тоже читал «Джонджоли» и одобрил его! Он, если ты забыл, является нашим сопродюсером в этом проекте!

— Тамплиер, прекращай гундосить, у тебя режиссерский вариант сценария! — Сергей покраснел, его большие голубые глаза, казалось, сейчас вылетят из орбит. — Имеется в виду, что ты должен описывать состояние героя, в котором он пребывает, природу, все эти тонкие нюансы...

Я перебил его, и довольно грубо:

— Я пишу свои сценарии по общепринятому стандарту, как положено в американской записи. Спроси у Димы, он тебе скажет то же самое.

— А объясни, пожалуйста, почему ты в своих малопонятных сценариях ставишь в конце каждой сцены затемнение?

— Разве? А вообще это не твое дело! — Я встал, прошелся по комнате и остановился за спиной Сергея. Он пытался повернуться ко мне лицом, но у него не получилось. Я вернулся на свое место, налил себе сока и решил закончить разговор. — Ты приехал на Каннский кинофестиваль благодаря тому, что снял фильм по моему малопонятному сценарию. Не забывай об этом, друг мой!

Повисла пауза, к которой прибегают в кино сценаристы и режиссеры, и она длилась ровно одну сигарету — я ее выкурил, стряхивая пепел на свои классные штаны и обувь.

— Знаешь что! — крикнул Сергей. — Снимай-ка «Джонджоли» сам!

Меня прямо в жар бросило от его слов. Я вышел на балкон подышать свежим воздухом, и там мне стало так тоскливо, будто я только что потерял самого близкого на свете человека. А Сергей был ближе всех, потому что я делился с ним каждой своей задумкой, и если мне приходила в голову идея, я тут же звонил ему и слушал, что он скажет. Я вернулся в комнату, сел напротив и попросил у него прощения. Он сам тоже извинился и сказал:

— Всё нормально, такое тоже случается.

— А ты в самом деле отказываешься снимать «Джонджоли»? — Я подлил в его бокал вина.

— Снимем, можешь даже не сомневаться.

— Знаешь, я уже старый и боюсь умереть, так и не увидев полнометражного фильма по своему сценарию.

Сергей кивнул, типа можешь не беспокоиться, снимем. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я ушел спать в свою комнату.

Первые несколько дней мы ездили зайцами, и я постоянно озирался по сторонам. Мне всё время казалось, что вот сейчас подойдет кондуктор и потребует билеты. Сергей же, напротив, был спокоен и говорил, что проездные можно приобрести при встрече с контролером. Я пытался его переубедить, но разве панду переспоришь? С другой стороны, я экономил и копил деньги на обед в «Макдоналдсе».

Однажды на вокзале в Каннах к нам подошел высокий молодой человек и спросил, не из России ли мы. Оттуда, родной, оттуда, простите, мы слишком громко разговариваем, к нам уже и полиция подходила, но это ничего, меня зовут Тамерлан, это Сергей, а вас? Как? Николай? Очень приятно. Вы тоже приехали на фестиваль? Понятно, вы здесь живете. Ну и как вам тут?

— Замечательно, — улыбнулся Николай.

— А на что живете? Работаете или получаете социалку?

— Я программист и неплохо зарабатываю.

Я хотел попросить у него денег, но усилием воли подавил свое желание и вкрадчиво, как дьявол, спросил:

— Николай, а домой, в Россию, вас не тянет?

— Пока нет.

— А как же родные, вы не скучаете по ним?

— Из родных у меня только мама, и она здесь, рядом.

— Послушайте, Николай, — я понизил голос и подмигнул ему. — В гостинице нам сказали, что можно не платить за проезд, но, знаете, меня это дико напрягает, я всё время боюсь, что нас сцапают и заставят платить штраф.

— Тамерлан, перестань говорить глупости! — сказал Сергей и поднес ко рту банку пива. Он жить без бухла не может, холодильник в нашем номере набит дешевым вином. По вечерам панда напивается и, если не спорит со мной, храпит. — Сказали тебе, не надо платить, — буль-буль-буль, — так зачем же в бутылку лезть?

— Можете, конечно, кататься на халяву, — сказал Николай. — Но, если вас поймают, то оштрафуют и передадут ваши данные в посольство, и в следующий раз вам просто не дадут шенгенской визы.

Я пожал руку Николаю, поблагодарил его и побежал в кассу покупать билеты. На вокзале это легко сделать, но как приобрести проездной в нашей дыре?

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 72; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!