Украинского общества в советский период

Социально-экономическая характеристика

ТЕМА 9. ХОЗЯЙСТВЕННАЯ СИСТЕМА УКРАИНЫ

9.1.1.Социально-экономическая структура общества

С отменой частной собственности в Украине, как и во всех республиках СССР, фактически было ликвидировано деление общества на экономические классы. Формально было провозглашено существование в условиях «реального социализма» двух классов – «рабочего класса» и «колхозного крестьянства», а также отдельной «прослойки» - «трудовой интеллигенции», сохранение которых объявлялось временным, до замены их единым бесклассовым обществом после «полного и окончательного» построения коммунизма. Однако социально-экономическое различие по размерам личной собственности и по уровню получаемых доходов не только не было устранено, но и имело тенденцию к росту. Вместе с тем классовые признаки не играли в этом определяющей роли.

На смену классовой дифференциации приходит иерархическая структура, состоящая из социальных групп, чей социальный статус, уровень материального достатка, а также объем благ, услуг и привилегий, получаемый от государства, зависит от близости к кормилу государственной власти, а не от официальных должностей, формальных дипломов или трудового вклада участников групп. Дальнейшее продвижение по иерархической «лестнице» (партийно-хозяйственной «номенклатуры»)1 открывало путь к получению большинства материальных и нематериальных благ2, чем в еще большей степени усиливало социальную дифференциацию.

«Номенклатура» не была «правящим классом», а составляла властную элиту – как в центре, так и на местах. Ее представители возглавляли аппарат ЦК КПСС, ЦК союзных республик, горкомы и райкомы правящей партии, органы государственной власти в центре и на периферии, министерства и ведомства, занимали руководящие посты в армии и госбезопасности, управляли заводами, фабриками, шахтами, учреждениями науки и культуры, колхозами и совхозами, предприятиями транспорта и т. п.

Правящая элита была единственной организованной группой, отчетливо сознававшей свои материальные и нематериальные интересы и умело умножавшие свое влияние и богатство. Она создала для себя привилегированные (недоступные для других слоев) магазины, санатории, больницы, учебные заведения для своих детей (например, Московский государственный институт международных отношений) и многие другие учреждения, открывающие возможность получения разнообразных эксклюзивных благ2. Оставшаяся часть населения представляла собой «народные массы» (именно так и называла его официальная пропаганда), лишенные возможности оказывать влияние на принятие каких-либо (в том числе и хозяйственных) решений.

Однако в составе «народных масс» в последние десятилетия существования советского социализма обозначились контуры «собственного» среднего класса, к которому стали относить себя специалисты с высшим образованием, работники умственного труда, чей статус традиционно оставался престижным. Примечательно, что величина доходов представителей этого «класса» существенно не отличалась от заработка менее квалифицированных работников, а зачастую даже могла быть меньше, чем у работников физического труда. Принадлежность к этой социальной группе определялась по преимуществу стилем жизни, структурой потребителя, участием в интеллектуальной и духовной жизни общества.

9.1.2. Отношения в сфере производства и распределения

Экономика Украины, как и всех остальных республик СССР, целиком была подчинена интересам монопартийного государства, и потому вполне соответствовала определению «командная экономика»1. Заложенная в ее основу плановая система создает всепроникающий перераспределительный механизм, который через систему «твердых» (искусственно установленных) цен и прямых изъятий у ведомств (министерств), промышленных комбинатов и целых территорий, перекачивал колоссальную массу ресурсов между крупными хозяйственными единицами и целыми регионами. Основой деятельности такого механизма была не экономическая эффективность, а соображения военно-стратегической и политической целесообразности, причем в том виде, как эта целесообразность воспринималась правящим руководством страны (Политбюро ЦК КПСС). При этом о справедливой доле каждого региона, ведомства или субъекта хозяйствования речи идти не могло, потому что решающим фактором в определении величины этой доли были приоритет отрасли, стратегическое значение территории, соображения, связанные с национальной политикой или просто личный авторитет главы ведомства, промышленного комбината или территории.

Отличительной чертой данной системы было отсутствие объективной информации как для производителей, так и для административно-руководящих инстанций. Производители не имели представлений о потребительском спросе, руководствуясь лишь плановыми заданиями, а руководящие органы (министерства, Главки, Госплан), в которые стекалась информация «снизу», были также лишены правдивой, объективной информации о количестве производимой продукции, потому что производители в своих отчетах постоянно завышали ее показатели, особенно в стоимостном выражении, а руководящие инстанции принимали такие искаженные данные за истинные, поскольку сами были заинтересованы в мнимых или реальных успехах своего ведомства. Все это вело к тому, что невзирая на бесперебойную и «успешную» работу всех предприятий, в стране постоянно ощущался и даже нарастал дефицит товарной продукции, особенно потребительского спроса.

Атрибутом «реального социализма» во все годы его существования было состояние «всеобщей и полной занятости»1. Его обеспечению придавалось огромное политическое и агитационно-пропагандистское значение. Работой обеспечивали не только тех, кто хотел трудиться, но заставляли делать это и тех, кто этого не хотел. Добиться этого можно при соблюдении двух условий: путем создания все новых рабочих мест – за счет строительства новых, по преимуществу крупных промышленных предприятий, а также сохранением низкой оплаты труда. Оплата труда даже наиболее квалифицированного работника была недостаточной, чтобы прокормить семью. Это приводило к высокой занятости женщин и одновременно к ухудшению демографической ситуации, поскольку вело к снижению рождаемости. Стремление к обеспечению полной занятости вело к всеобщей уравниловке в оплате труда, хотя официальным лозунгом оставалась оплата в зависимости от количества и качества труда. Для обеспечения этого принципа была создана специальная тарифная сетка вознаграждения за труд различной квалификации (от I до VIII разряда), но фактически и государство, и ведомства, и руководство крупных предприятий было озабочено в первую очередь повышением заработка наиболее низкооплачиваемых работников как по соображениям морального, так и производственного характера. Дело в том, что в стремлении обеспечить полную занятость, руководство страны ежегодно возводило тысячи новых промышленных предприятий1. Поэтому повсеместно ощущался дефицит рабочей силы, и директора предприятий всеми правдами и неправдами старались повысить зарплату работникам, чтобы заманить работников на предприятия и закрепить их на рабочих местах.

9.1.3. Эволюция советской хозяйственной системы: от «казарменного социализма» к государственно-ведомственному патернализму

Советская хозяйственная система Украины в своей истории прошла два этапа – первый, окончившийся в конце 1950-х годов, второй - завершившийся ее крахом в начале 1990-х годов. Первый включает «военный коммунизм», коллективизацию крестьянства, индустриализацию, период войны и восстановление народного хозяйства. Второй охватывает период хрущевских и косыгинских реформ, период «застоя» и краха «реального социализма».

Первый этап характеризовался применением в огромных масштабах неэкономического принуждения – как в промышленности, так и в сельском хозяйстве, получившего широкое распространение в ходе коллективизации и индустриализации. Одновременно отмечалось повышение технического уровня производства и профессиональной подготовки значительной части работников. Вместе с тем массовый террор 1930-х годов усиливал социальную мобильность (как по горизонтали, так и по вертикали), открывая во время террористических кампаний сотни тысяч вакансий руководящих работников в народном хозяйстве, и обеспечивая заполнение этих вакансий выходцами из «социальных низов». Стиль жизни отличался демонстративным аскетизмом (особенно со стороны правящей элиты), культом социальной справедливости и самопожертвования ради приближения «светлого будущего».

В конце 1950-х годов обозначился постепенный переход к новому этапу в развитии директивно-плановой экономики. Экстенсивные методы ее роста перестали приносить прежний эффект, все отчетливее стал сказываться недостаток рабочей силы. Тотальный террор, включающий массовые репрессии, стал уступать место выборочному террору, труд заключенных стал применяться в уменьшенных масштабах. Одновременно усиливалась миграция в города сельского населения; невзирая на административные преграды, молодежь покидала село, и к 1970-м годам в деревнях преобладали жители среднего и преклонного возраста. Нехватка рабочей силы в промышленности и в строительстве вынуждала руководителей министерств и ведомств, крупных промышленных комбинатов и строек добиваться от вышестоящих властей льгот и привилегий для «своих» рабочих и служащих, чтобы удержать их от перехода на другие объекты1. Аналогичных льгот (особенно в снабжении продуктами питания) добивались руководители регионов и крупных городов2. Так постепенно складывалась система государственного (или государственно-ведомственного) патернализма. В результате материальное благосостояние и социальная защищенность в возрастающей степени зависела от места работы и территории проживания, а связь между трудовым вкладом и заработком ослабевала. Этому же способствовала политика сдерживания вторичного рынка труда, которая заключалась в мерах по ограничению, вторичной, неполной и самостоятельной занятости. Были введены многочисленные запреты и ограничения на совместительство, а также на большинство видов индивидуальной трудовой деятельности.

Такая практика влекла за собой усиление нехватки рабочей силы. Подавление и ограничение внешнего рынка труда сопровождалось формированием сложной и замысловатой системы внутренних рынков (бюрократических) рынков труда. В рамках крупных предприятий стихийно складывались на базе формальной иерархии должностей и разрядов еще и неформальные иерархии, предназначенные для распределения выгодных и престижных работ. Вокруг руководства и администрации тем самым формируется кадровое «ядро», образующее основу альянса коллектива работников и администрации предприятия, направленного на защиту его интересов от посягательств на них со стороны центральных министерств и ведомств. Благосостояние коллектива во многом зависело от прочности такого альянса, от способности предприятия добиться облегченных производственных планов и, напротив, увеличенных фондов зарплаты, премиальных фондов и фондов жилищного строительства. Советские хозяйственные организации, как справедливо отмечал В.В. Радаев, имели ярко выраженный корпоративный характер1.

9.1.4. Отличительные черты советского предпринимательства

В советской хозяйственной системе не было действенных стимулов к повышению эффективности производства, к внедрению новой техники, повышению качества производимых товаров. Основные усилия руководителей предприятий были направлены на выполнение плановых заданий, спускаемых сверху. На достижение и этой цели с каждым годом становилось все более трудным: Госснаб2 был не в состоянии в необходимом количестве и ассортименте обеспечивать бесперебойное снабжение сотен тысяч предприятий. Директорам приходилось проявлять чудеса изворотливости и смекалки, чтобы раздобыть («достать») недостающее сырье, материалы и все необходимое для безостановочной работы своих предприятий. Им приходилось создавать сложную и мало понятную несведущему человеку систему обмена материалами и услугами со своими партнерами (руководителями промышленных предприятий и колхозов), а также систему отношений с руководителями снабженческих служб. Без такой сети бартерного обмена, взаимных услуг (включая раздачу взяток чиновникам министерств и Госснаба) планово-директивная система хозяйствования в последние годы своего существования обойтись уже не могла. Директор или (его заместитель) постепенно превращался в советского «предпринимателя». Местное партийное начальство (руководство обкомов, горкомов, райкомов) с пониманием и даже с одобрением относилось к такого рода предпринимательской деятельности и брало под защиту хозяйственников, когда министерское руководство пыталось наказать их за самоуправство. Руководство отраслевых министерств, в свою очередь, желая побудить директорский корпус к введению технологических инноваций, расширяло их полномочия, освобождая от следования устаревшим инструкциям, это преподносилось как разрешение на проведение «экономического эксперимента». В случае успеха такого экспериментирования (например, некоторого повышения качества выпускаемой продукции либо успешного внедрения новой технологии) его условия навязывались руководству других предприятий, но распространение такого опыта далеко не всегда приносило положительные результаты. В целом же последствия подобного экспериментирования не смогли повлиять на изменение к лучшему директивно-плановой системы хозяйствования: она оставалась невосприимчивой к достижениям научно-технического прогресса и все дальше отставала от стандартов рыночной экономики зарубежных стран.

Однако развитие советского («социалистического») предпринимательства оказало заметное влияние на жизненный уклад советских людей. Нарушение инструкций и правил (а дальше и статей уголовного кодекса) перестало, восприниматься обществом как «табу», как нечто крайне предосудительное, если такое нарушение (например, дача взятки) допущено «для пользы дела», «для пользы коллектива». Столь же снисходительное отношение складывалось и к случаям обмана государства, к невыполнению взятых перед партнерами обязательств, к невозвращению долгов и т. п. Виновников таких нарушений чаще всего называли не иначе как «хозяйственный мужик»; «крепкий хозяйственник»; особенно, когда подобные руководители перевыполняли плановые задания, а подчиненные получали за это премии и дополнительные льготы. Формирование такого морального «климата» (игра без правил) и принесло в дальнейшем далеко идущие последствия – это отчетливо проявило себя в деловом стиле «новых украинцев» (как и «новых русских») постсоветского реформаторского времени.

Другим видом советского предпринимательства стали так называемые «цеховики» (теневики). Данных о масштабах такой деятельности очень мало, потому что в официальной статистике она совершенно не отражена. Но следы этой деятельности на нелегальных и полулетальных рынках сбыта дефицитных товаров в советское время можно было обнаружить не прилагая больших усилий. «Цеховики» порой весьма успешно утоляли «товарный голод» - удовлетворяли спрос на недостающие потребительские товары («фирменные» джинсы, модную обувь и многое другое, чего не было на полках магазинов). Это были, как правило, предприимчивые и изобретательные люди, наделенные организаторскими способностями, и нередко имевшие хорошую профессиональную подготовку. Сырье и материалы они приобретали у руководителей государственных предприятий, нередко с нарушением законов. Власти жестоко преследовали «цеховиков», приговаривая их за «теневую» предпринимательскую деятельность к длительному тюремному заключению, а иногда даже к смертной казни.

К третьему виду предпринимателей в прежние времена «реального социализма» относились «частники». Эти люди занимались (как правило, нелегально) индивидуальной (или групповой) трудовой деятельностью. Это автослесари, столяры, плотники, каменщики, портные. Представители строительных профессий собирались в артели (так называемые «шабашники») и оказывали услуги государственным предприятиям по договорным ценам. Особенно широкое распространение такая практика получила в областях с трудоизбыточным населением (например, на Западе Украины, откуда «шабашники» выезжали на заработки в отдаленные районы СССР). Предпринимательство второго-третьего вида относилось к «теневой экономике» и в официальной статистике не учитывалось.

Зарождение и развитие предпринимательства в советской Украине – как в недрах государственного сектора экономики, так и вне его – стало выражением кризиса командно-директивной системы, послужило еще одним доказательством неустранимости рыночных отношений в экономической сфере, живучести этих отношений в самой неблагоприятной социальной среде и беспредельной возможности их модификации.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 67; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!