Представления о социальной справедливости: от античности до наших дней

⇐ Предыдущая 25 26 27 282930 31 32 33 Следующая ⇒

Источником первых представлений о справедливости явился дух примитивной уравнительности, определявшей всю жизнедеятельность человека и функционирование коллектива. Мир социальных норм и оценок представал перед античными философами в единстве с миром природы. "Апейрон" Анаксимандра, "логос" Гераклита, означавшие единое и всеобщее во Вселенной, постоянный и неизменный порядок в мире сменяющихся вещей, выражали у древних греков природу вещей. Отсюда выводилось представление о всеобщей справедливости. Космической справедливости подчинены и люди, и стихии природы, и сами боги. Целый ряд оттенков внесен в понимание справедливости софистическими и сократическими школами. Прежде всего, это выдвижение на первый план релятивного характера справедливости, антропологическая ее окраска, разграничение "справедливости по природе" и "справедливости по закону".

Платон выступает в истории общественной мысли как один из первых философов, непосредственно использовавших категорию справедливости в интересах обоснования существующих социальных порядков. Платоновский подход к справедливости доказывает сверхчувственный ее характер и указывает на то обстоятельство, что у этой категории имеется содержание, независимое от чувств отдельного человека. Платон, например, утверждал, что никто не должен зарабатывать сумму большую, чем пятикратный заработок обыкновенного работника / это, по его мнению, несправедливо/. Вместе с тем Платон не считал, что справедливость обладает ценностью сама по себе, он полагал, что справедливость – понятие относительное, представители различных социальных слоев ее трактуют по-разному.

Понимание справедливости как явления не индивидуального, а общего, намеченное в предшествующих учениях, получило развитие в трудах Аристотеля. Справедливость — важнейшее понятие, без которого не может существовать ни гражданская, ни политическая жизнь. Она составляет основу гражданских и нравственных добродетелей каждого свободного человека. Аристотелю принадлежит заслуга в разработке формальной структуры справедливости. Он показал два ее вида: уравнивающую и распределяющую справедливость.

Среди философов христианской традиции значительное внимание категории справедливости уделил Фома Аквинский. С позиций христианской теологии, разделяя представления Аристотеля об уравнивающей и распределяющей справедливости, Фома Аквинский рассматривал в обеих этих формах сообразность с естественным законом, являющимся отражением божественной мудрости. Справедливость есть неизменная и постоянная воля предоставлять каждому свое. Доминирующим началом в философии справедливости Фомы Аквинского - в противоположность истинным идеям Аристотеля — является лишение категории справедливости социального характера.

В период Ренессансасреди гуманистов было распространено понимание понятия "справедливости" как равенства. Речь идет не об уравнивании единичностей, отвлекаясь от их конкретного содержания, но о приравнивании отношений, составленных сообразно тому, что каждая из этих единичностей собой представляет. Основой является равенство отношений наград и заслуг, а также соотношение наград с заслугами. В этом важнейшее отличие от арифметической пропорции, строящейся без учета достоинств лица и связанной с отправлением справедливости при взаимном обмене. Гуманисты подчеркивали, что именно первого ее вида (того, который связан с распределением общих благ) следует держаться, добиваясь публичной справедливости, тогда как арифметическая пропорция уместна в частных делах. Справедливость в общественных делах есть равенство, но не абстрактных единичностей, а отношений; наделяя каждого тем, что ему положено, она крайне важна для человеческого общества.

Истоки справедливости Ф. Бэкон, один из представителей Нового времени, определял с натуралистических позиций. Врожденное чувство справедливости отличает человека от зверя, делает его существом высшего порядка. Главной целью справедливости является забота об общем благе.

Г. Гроций рассматривал справедливость в качестве высшего принципа человеческого общежития, подчиняя ей все этические и правовые категории. Он указывал на такие ее существенные элементы, как эквивалентность в обмене, воздержание от посягательств на чужое достояние, возвращение вещи тому, кому она принадлежит, выполнение договоров, возмещение ущерба при наличии вины причинителя и т.п.

К субъективно-утилитаристской трактовке справедливости склонялся Томас Гоббс, указывающий на социальные основания идеи справедливости, на выражение в ней определенных человеческих потребностей. Справедливость есть правило разума, запрещающее нам делать что-либо, что пагубно для нашей жизни, из чего следует, что справедливость есть естественный закон. Он высказывал убеждения, что рационально действующие субъекты, стремящиеся к достижению своих эгоистических целей, вынуждены идти на соблюдения правил, ограничивающих их интересы, чтобы избежать риска разорения и утраты всего нажитого. За соблюдением этих правил следит авторитарная государственная власть – грозный и всепроникающий “Левиафан”. Источником справедливости у Гоббса выступает желание индивидов обеспечить себе взаимную пользу. Вслед за Аристотелем он различал два ее вида: коммутативную (уравнивающую) и дистрибутивную (распределяющую) справедливости.

Отличительной чертой взглядов И. Канта на справедливость был перевод практических потребностей развития общественных отношений на язык априорных определений и постулатов разума. Источник подлинной справедливости, по И. Канту, - категорический императив, в абстрактной формуле которого была выражена идея человеческого равенства и самоценности человеческой личности. И. Кант все истинно доброе и всякую добродетель признает таковыми, только лишь, если они вышли из абстрактной рефлексии, т.е. из категорического императива и понятия долга.

Своеобразным рубежом явилась социальная философия Фридриха Ницше. Он откровенно призывал к тотальному разрушению традиционных ценностей, полному отрицанию справедливости. Справедливость Ф. Ницше считал иллюзорной ценностью, искусственно навязанной христианством. Требования справедливости противоречат сущности жизни, основанной на выживании сильнейших за счет неприспособленных. Благодушие, терпимость, чувство справедливости противоречат могущественным инстинктам.

Классики экономической мысли, и прежде всего, Адам Смит осознавали связь между экономической эффективностью и социальной справедливостью. Будучи профессором нравственной философии, Смит считал, что экономический строй есть органическая часть естественного порядка, созданного Творцом, и это означает, что законодательство и организация общества должны это учитывать. Хозяйственная деятельность покоится на фундаментальных нормативно – ценностных основах. Аналогичных взглядов на роль нравственных начал в экономической жизни придерживались и великие философы утилитаризма (Д.С. Милль).

Однако есть основания полагать, что философы-утилитаристы (независимо от их субъективных намерений) заложили основы для последующего отделения в социально-экономической мысли понятия эффективности от понятия морали. Последователи основоположников философии утилитаризма считали, что наилучшими являются те институты, которые способствуют умножению счастья индивида, при этом этическая (нравственная) ответственность индивида за свое поведение в расчет не принималась. Только в таких условиях субъект становится автономным на капиталистическом рынке, только тогда сопоставление прибыли и убытков может привести к максимизации выгоды. Тем самым, как справедливо отмечал К. Макферсон, утилитаризм укрепил основы индивидуалистического инстинкта собственника. Эта же мысль отражена в концепции “экономического человека”. Следует, однако, отметить, что ранние утилитаристы стремились к социально – политическим преобразованиям не только ради повышения экономической эффективности, а ради освобождения человеческой личности от сословно – феодальных оков. Ради достижения столь возвышенных целей такие понятия как нравственная ответственность индивида были отнесены в разряд старомодно-консервативных “сантиментов”.

В ХХ столетии представитель экономического и политического либерализма Ф. Фон Хайек выразил мнение, что обращение к проблеме справедливости является атавизмом, а само понятие справедливости “не имеет никакого отношения к результатам рыночной экономики”. Все это привело к абсолютизации эффективности как основополагающего критерия в экономической науке. Как верно подметил И.Вилкин, «экономическая теория подвергалась «десоциализации» и постепенно приблизилась к той модели науки, какой является например физика, где задачей есть открытие универсальных, надвременных законов, независимых от воли человека и общества». В конце 1970-х годов сама постановка вопроса о социальной справедливости на Западе стала считаться спорной, с экономической и политической точки зрения вредной, а с моральной точки зрения даже сомнительной[50]. Одной из причин такого состояния дел была наблюдавшаяся в этот период тенденция рыночной саморегуляции в экономике, охарактеризованная как рыночная глобализация.

Процесс глобализации в упомянутый период большинством обществоведов Запада был встречен с энтузиазмом: его отождествляли с революцией в области распространения и производства информации, рассматривали как движущую силу общественных перемен. Вскоре, однако, растущее число обществоведов стали приходить к убеждению, что глобализация не влечет за собой позитивных перемен для большей части населения Земли: всего менее 15% жителей нашей планеты смогли воспользоваться всеми благами современной цивилизации. Более того: с успехами модернизации – технологической, рыночной и политической наблюдается также рост усиления неравенства в планетарном масштабе – как социально-экономического, так и всякого иного. И поэтому понятно, что власть как в прошлом, так и в настоящее время озабочена поисками легитимации растущего неравенства богатства, распределения власти и престижа, подтверждая правоту афоризма Б.Паскаля – «не имея возможности придать силу справедливости, объявляют справедливостью саму силу...»[51].

Причину растущего неравенства апологеты рыночной саморегуляции /например, Джеффри Сакс/ видят в природе технологии, которая, в отличие от капитала, гораздо меньше поддается конвергенции /то есть заимствованию, подражанию/, нежели капитал. По этой причине Д.Сакс призывает Всемирный Банк, Международный валютный фонд и другие финансовые учреждения оказывать всемерную помощь отставшим в технологическом отношении странам, ибо без современной технологии они не смогут обеспечить своим гражданам достойного уровня жизни.

Примечательно, что ныне уже значительная часть западных социологов, публицистов и экономистов /среди них известный финансист, политик и меценат Джорж Сорос/, не отрицая положительных сторон глобализации, расценивают этот процесс с позиций социальной справедливости и называют его «глобальным капитализмом», источником кризисных явлений, причиной политической дестабилизации и угрозой миру и безопасности на Земле.

Наиболее дальновидные обществоведы, социологи и экономисты ныне усматривают угрозу, исходящую от этого процесса не только для отставших стран, но и для населения вполне «благополучных» (индустриально развитых) государств. Под угрозой находится цель, к которой на протяжении многих десятилетий стремится множество стран, в том числе входящих в Евросоюз. Это «благосостояние для всех» - лозунг, вошедший в партийные программы всех политических образований Запада – от социал–демократии до христианских демократов и социал-либералов. Причем в большинстве этих стран это не просто лозунг, политический слоган, но и практические результаты в виде эффективного социального законодательства, основанного на принципах социальной справедливости. В послевоенные десятилетия /1950-1970г.г./ этот лозунг с большим успехом был воплощен в жизнь пришедшими к власти социал-демократами в ряде западноевропейских стран. Это был период наиболее быстрого хозяйственного роста в истории капитализма. Содержание этого лозунга состояло из следующих элементов: почти полная занятость, достойная оплата труда, социальное обеспечение на случаи болезни, бедности и временной безработицы, помощь в обеспечении минимального дохода, бесплатное представление общественных благ, например, в сфере образования - от начального до университетского.

Ныне достижение этой цели находится под угрозой, возникшей из подчинения внутренних рынков стран законам и правилам международной конкуренции в условиях относительного избытка рабочей силы, нехватки необходимого количества постоянных и хорошо оплачиваемых рабочих мест, старения населения, роста затрат на здравоохранение и на охрану окружающей среды.

Пути решения этих проблем власти пытаются отыскать чаще всего в рамках неолиберальной экономической доктрины, пришедшей на смену идеям макроэкономической стабилизации Д.М. Кейнса и ставшей в наше время основной парадигмой социально-экономической мысли. Рассматривая такой поворот с точки зрения значимости идеи социальной справедливости, нетрудно прийти к заключению: сторонники кейнсианского социально-экономического интервенционизма считали, что их рекомендации способствуют становлению “государства благосостояния” и открыто провозглашали лозунги социальной справедливости, а либеральные теоретики с такими призывами распрощались.

В отличие от экономистов, представители социально-экономической мысли проявляют постоянный интерес к проблемам социальной справедливости. Они убеждены, что социальные институты, которые в силу своей внутренней природы стремятся укорениться в окружающей среде, обязаны в своей деятельности учитывать критерии морали и справедливости, иначе они не смогут интегрироваться (“врасти”) в данное общество. Кроме того, пренебрежение принципами социальной справедливости, как показывает опыт, наносит экономический ущерб обществу. Это обстоятельство всё чаще принимается в расчёт собственниками предприятий и их менеджерами, которые стараются избегать острых конфликтов с наемным персоналом, охотнее склоняются к переговорам с профсоюзами вместо объявления локаута (как они поступали ранее), чаще пытаются устанавливать партнерские отношения с рабочими и служащими, стараясь преодолеть отчуждение в отношениях с фирмой. Такие отношения, начало которым было положено ещё в 1930-х годах, ныне получили название “социальная ответственность бизнеса” либо “деловая этика”.

10.3. Современные концепции социальной справедливости в социально-экономической науке

Недооценка (вплоть до полного пренебрежения) проблемы социальной справедливости со стороны традиционного (неоклассического) направления экономической науки не означает, конечно, что экономисты утратили интерес к этой проблеме. Ей уделяли много внимания представители неортодоксального направления, особенно “старого” институционализма (Т. Веблен, Д. Гэлбрейт). Теоретики “нового” институционализма в основном “выборочно” (“селективно”) учитывают культурно-нравственный фактор в своём анализе. Индийский экономист А.Сен (Нобелевский лауреат 1998 г.) отмечает, что насколько в утилитаристской экономике благосостояния (А.Пигу, Д.Гарсаньи) проблемы справедливости и максимизации полезности были удалены друг от друга, настолько сегодня они взаимно сближаются.

Напомним, что утилитаристская концепция трактует социальную справедливость как стремление индивидов обеспечить получение взаимной пользы. Концепция носит субъективистский характер – ее авторы исходят из убеждения, что люди не могут быть беспристрастными, и потому системы социальной справедливости, которая может гарантировать такую непредубежденность и беспристрастность, не существует. Тем не менее, в настоящее время продолжаются поиски системы справедливости, способной обеспечить ее непредвзятость, объективность, нейтральность по отношению ко всем субъектам и социальным слоям общества.

Далее мы рассмотрим ряд современных концепций, авторы которых поставили перед собой цель справиться с этой сложной задачей.

К числу их относится Джон Роулс, предпринимающий попытки создать универсальную концепцию социальной справедливости. Исходным пунктом исследования он избирает вопрос: при каких условиях индивид готов признать общество справедливым? Главной чертой природы общественных институтов, по его мнению, является забота об обеспечении социальной справедливости.

Для того чтобы обосновать свою концепцию, Роулс, исходя из идеи общественного договора, предлагает рассмотреть гипотетическую ситуацию, которую он называет «исходное положение» (the original position). В «исходное положение» помещены рациональные, равные и свободные люди, призванные выбрать принципы справедливого устройства общества, в соответствии с которыми им придется жить в дальнейшем. Согласие участников этой моделируемой ситуации честно выполнять все совместно выработанные правила и послужило причиной названия «справедливость как честность». Но в реальном обществе невозможно договориться о справедливости, ибо каждый участник договора, зная о своих возможностях, будет отстаивать выгодный исключительно для него принцип справедливости. Например, лица, уже добившиеся успехов в жизни, при выборе принципов справедливости будут пытаться сохранить status quo. Лица, обладающие определенными природными талантами, выберут, скорее всего, принципы равенства возможностей и меритократии, согласно которым все члены общества поставлены в изначально равные социальные условия, при которых они начинают свой жизненный путь. И вершины достигают лишь лучшие из них благодаря своим способностям, упорству и энергии.

Однако влияние, оказываемое на судьбу случайными событиями, нельзя признать справедливым. Человек не должен подвергаться дискриминации в зависимости от своего социального происхождения, по признакам пола, расы или социальной группы. Большинство непредвзятых людей сочтет несправедливым, если блага и положение в обществе будут распределяться в соответствии с данными признаками.

Но Роулс идет дальше. Он пишет, что человек при рождении получает случайным образом распределенные не только социальные признаки, но и природные качества: здоровье, уровень интеллекта, физические недостатки или преимущества. И как национальность или родословная не являются предметом свободного выбора человека, точно так же не являются результатом волеизъявления врожденные пороки: физические или умственные. Несправедливо, если некто добивается успеха благодаря своим природным способностям, например гениальной памяти, абсолютному слуху, или, наоборот, из-за проблем со здоровьем не может достичь желаемого признания. Следовательно, эти характеристики также должны нивелироваться в справедливом обществе.

Согласно Роулсу, люди в исходном положении должны пребывать под «вуалью неведения» (the veil of ignorance), т. е. быть лишены знания о своем конкретном будущем социальном положении в конструируемом обществе. Более того, они должны быть лишены также информации о своем происхождении, образовании, профессии, национальной принадлежности, поле, возрасте, физических и умственных способностях, природных талантах и т. д. Только в этом случае на их выбор не будет влиять эгоистический мотив сделать себя равнее других.

Роулс пытается отыскать принцип, согласно которому институт сможет служить не только эгоистическим интересам отдельных индивидов, но также интересам всех остальных. Единственным рациональным выбором в данной ситуации будет стратегия максимина, согласно которой общество старается максимизировать благосостояние своих наименее обеспеченных членов. Только в этом случае все граждане получат максимально возможную защиту от случайного распределения социальных и природных выгод, и останется лишь честно выполнять достигнутые договоренности после того, как люди, скинув «вуаль неведения», узнают свое истинное положение в обществе.

Более строго принципы справедливости Роулс формулирует следующим образом. Первый принцип: каждый индивид должен обладать равным правом в отношении наиболее общей системы равных основных свобод, совместимой с подобными системами свобод для всех остальных людей. Второй принцип: социальные и экономические неравенства должны быть организованы таким образом, что они одновременно (а) вели к наибольшей выгоде наименее преуспевших... и (б) делали открытыми для всех должности и положения в условиях честного равенства возможностей.

Первый принцип справедливости Роулс обозначил как принцип равных свобод, второй принцип (а) - принцип различия (дифференциации), второй принцип (б) - принцип участия (равных возможностей)[52]. При этом, первый принцип имеет абсолютный приоритет над вторым, и Роулс называет это приоритетом свободы: основные свободы могут быть ограничены только во имя самой свободы. И пока не выполнено это условие, говорить о каком бы то ни было справедливом распределении не имеет смысла. При этом под основными свободами подразумеваются политические и гражданские права, стандартные для либеральных демократий: свобода совести, слова, передвижения, право голосовать и быть избранным, право на законный суд и т. п. Второе - приоритет справедливости над эффективностью и благосостоянием. Он звучит следующим образом: второй принцип справедливости предшествует принципу эффективности и принципу максимизации суммы выгод; а честное равенство возможностей предшествует принципу различия.

Таким образом, принципы социальной и политической справедливости Роулс однозначно трактует как приоритетные по сравнению с принципами экономической эффективности и целесообразности.

Вместе с тем, американский философ считает нужным особо подчеркнуть: ни при каких условиях нельзя приносить первый приоритет в жертву второму, то есть умножать материальную пользу за счет ограничения свободы. Основные свободы личности должны быть гарантированы в любом случае, даже тогда, когда это не приносит общего материального успеха. Такая позиция отхода от утилитарских взглядов, по мнению Д.Роулса, свидетельствует о том, что индивид готов заключить с обществом договор и тем самым признать это общество справедливым, если общество гарантирует ему прожиточный минимум, независимо от вклада индивида в национальный продукт. Оправдано может быть и неравенство в распределении редких благ, таких как деньги или оказание услуг в области здравоохранения, если этому сопутствует улучшение положения наименее привилегированных.

При рассмотрении экономических вопросов Роулс основное внимание уделяет нормативным рассуждениям об институтах, способных поддерживать и воспроизводить справедливую социальную систему, и о необходимости изменения существующих социальных и экономических институтов при реформировании современного общества в сторону общества справедливого.

Роулс пытается примирить эгоизм с альтруизмом, экстремальные формы которых он отвергает. Его теория является философским обоснованием социально-патерналистского государства, которое претворит в жизнь принцип гарантии предоставления минимального жизненного уровня низшим слоям населения. Однако все остальные социальные слои, находящиеся на более высоких ступенях социальной лестницы, то есть большая часть населения, должны добиться жизненных успехов на либерально-индивидуалистических принципах свободного рынка. «Завеса неосведомленности», - пишет польский социолог В.Садурский, - это метафора, которая говорит нам, что справедливость требует беспристрастности, уважения мнения других людей, перенесения себя в ситуацию наших соперников в социальной конкуренции за блага и привилегии»[53].

При этом необходимо отметить, что «сам Роулс определял свои принципы лишь как базовые для построения структуры общества, например, при определении налоговой и социальной политики, антимонопольного и наследственного права, конструировании системы трансфертов и т.д. И он вовсе не предполагал, что ими надо пользоваться при совершении конкретных сделок или принятии локальных решений»[54].

Гипотеза Роулса может послужить основой для синтеза эгалитаризма /идеи равенства/ и либерализма /идеи свободы/, построения такой системы социальной справедливости, которая предоставит в распоряжение граждан беспристрастные правила сотрудничества, поскольку только они в состоянии помочь сохранить единство современного плюралистического общества.

В отличие от Д.Роулса американский философ Майкл Вальцер считает невозможным создание универсальной концепции социальной справедливости. Он убежден, что не существует единых критериев справедливости для всех стран и для всех сфер социальной жизни. Такие критерии являются глубоко укорененными в каждой культуре. Универсальные концепции социальной справедливости, утверждает Вальцер, исходят из того, что их авторы озабочены поисками минимума нравственности в локальных культурах. Упускают при этом из виду, что одни и те же вещи могут быть справедливыми или несправедливыми в отличающихся друг от друга контекстах. Вальцер против такого подхода. Он отмечает: «Не существует единого стандарта. Есть стандарты (в основном известные, даже если они являются спорными) для каждого общественного блага и для каждой сферы распределения в каждом обществе, и эти стандарты часто подвергаются ломке и изменениям»[55].

Вальцер перечисляет ряд примеров, демонстрирующих превращение блага одного вида, которые относятся к другой сфере: например, богатство (экономическая сфера) во власть или славу (сфера политическая). Социальная система, считает он, должна эти блага четко между собой разделить. Если, к примеру, здравоохранение является общественной потребностью, то это благо и должно распределяться в соответствии с такой потребностью, то есть никто не может получать больше и лучше по качеству медицинских услуг только потому, что имеет больше денег, более высокий уровень образования или обладает большим влиянием в обществе.

Взгляды М.Вальцера известный польский социолог Витольд Моравский определяет как политически эгалитаристские, хотя это эгалитаризм особого рода, поскольку только в особых условиях можно рассчитывать на успешную реализацию его идеалов. Вальцер считает, что общественный строй, который он отстаивает, можно назвать обществом демократического социализма. На деле, однако, как считают современные политологи и социологи (С.Кольм, Ш.О.Нил) это общественное устройство скорее можно определить как «коммунитаризм», основанное не на отрицании принципов индивидуалистического либерализма, а лишь его коррекцией и альтруистическим дополнением.

Среди оппонентов Роулса также такие известные личности, как М. Фридмен, фактически отрицающий необходимость перераспределительных институтов в свободной эффективно организованной рыночной экономике; уже упоминавшийся нами Ф. Хайек, считавший неверным вообще увязывать понятия справедливости и распределения, поскольку последнее осуществляется на основе принципов, не отражающих ничьих устремлений и выработанных в процессе развития цивилизации без чьего бы то ни было разумного участия. Кроме них следует назвать Р. Нозика - выходца из семьи российских эмигрантов, коллегу Роулса по Гарвардскому университету и одного из самых влиятельных его критиков в стане либертарианских философов, Д. Белла - автор теории постиндустриального общества, давшего развернутую критику роулсианских воззрений на экономику, политику и социальную психологию.

Среди моря теорий социальной справедливости можно выделить сугубо социологические теории социальной справедливости, затрагивающие вопросы справедливых и несправедливых равенств в обществе.

Проблемы социальной справедливости обретают свое звучание в каждом из основных направлений современной социологии. С точки зрения структурного взаимодействия (Т. Парсонс, Р. Мертон) представления о справедливости лежат в основе личностной мотивации, определяющей выполнение тех или иных функциональных императивов. В парадигме социального действия справедливость выступает как социальная идея, а идеи и представления, наряду с материальными условиями, по мысли М. Вебера, способны влиять на социальную жизнь. С позиций функционализма Э. Дюркгейма справедливость составляет элемент той разновидности социальных фактов, которые он называет коллективными представлениями. Взгляд на справедливость сквозь призму функционализма позволяет сделать вывод о том, что справедливость функциональна, поскольку соответствует потребностям среды и служит укреплению субъектности и жизненных сил человека и общества.

Идеал справедливости может быть рассмотрен и как разработанный М. Вебером "идеальный тип", как теоретическая модель, берущая свои истоки из реальности.

По мнению П.Сорокина, в основе социальной справедливости, равно как и социального равенства, лежит правильное понимание сути этой категории. Первичным здесь является определение категории социального равенства, которая в конечном итоге сводится к дихотомии: в смысле абсолютного равенства одного индивида другому во всех отношениях; и в смысле прав и обязанностей, умственном, нравственном и экономическом развитии.

Основная аргументация первой позиции сводится в конечном итоге к полному тождеству одной личности другой. При последовательной реализации этого типа не может быть терпимо неравенство в любом отношении. А так как в реальной жизни добиться такого стереотипа практически не возможно, то это в принципе признается утопичным вариантом социального равенства, и, вполне понятно, справедливым признается второе направление, которое выражается максимой "каждому - по заслугам".

⇐ Предыдущая 25 26 27 282930 31 32 33 Следующая ⇒

Поделиться с друзьями:

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 192; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

studopediasu.com - Студопедия (2013 - 2026) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! Последнее добавление

Генерация страницы за: 0.022 сек.