Который доживет до 140 лет 25 Страница

Я обнаружил: как у мужчин, так и у женщин, если перверсные тенденции являются множественными, а организация личности — отчетливо пограничной, прогноз лечения зависит от интенсивности и тяжести агрессии, от той степени, на которой поддерживается функционирование Супер-Эго (хотя бы такой, чтобы было доступно понимание обычной, общепринятой морали), а также от наличия или отсутствия нарциссической организации — интеграции патологически грандиозного “Я”.

Пограничная организация личности как таковая плюс множественные перверсные тенденции при отсутствии тяжелой патологии Супер-Эго, без примитивизации агрессии и без нарциссической структуры личности имеет относительно хороший прогноз фундаментальной реорганизации сексуальной жизни пациента и разрешения его психопатологии в целом. В этих случаях с более хорошим прогнозом сама доступность множественных перверсных тенденций может улучшить сексуальную жизнь тогда, когда произойдет разрешение пограничной организации личности.

Устранение всех перверсных особенностей

Исследование пограничных пациентов с тяжелой заторможенностью сексуального желания, включая существенные ограничения способности к получению удовольствия от мастурбации или любого сексуального взаимодействия с другим человеком, обнажает громадное различие между сексуальной заторможенностью, вызванной вытеснением (типичной для невротической организации личности), и заторможенностью, вызванной недоступностью или ранним отрицанием эротического возбуждения от стимуляции тела на ранних стадиях развития. Серьезные конфликты в отношениях ребенка и матери в первые годы жизни, отсутствие поддерживающих, удовлетворяющих отношений матери и младенца, позволяющих пробудить кожную эротику, кажется здесь ведущим этиологическим элементом.

Мужчинам, которые не способны к привязанности и нежности, к эротическому возбуждению, присущи глубокие страхи, и они испытывают глубоко укоренившееся непринятие женщин, а также параноидные тенденции, осложняющие их интенсивную тревогу по поводу своего сексуального функционирования. Можно сказать, что их кастрационная тревога настолько пропитана страхом уничтожения со стороны фантазийного примитивного садистского материнского образа, что любая чувственность подавляется или исключается.

У женщин с пограничной организацией личности и тяжелыми конфликтами вокруг преэдиповой агрессии эти сексуальные торможения особенно резистентны к аналитическому лечению. Обычно они связаны с глубоким отвержением женской идентичности и представлением о женском теле как генитально разрушенном и отвратительном; путем проекции своих агрессивных импульсов эти женщины также переживают мужскую генитальность как опасную и отвратительную. Исключительная мастурбаторная фантазия одной пациентки заключалась в глубоко унизительной сцене: она была распластана на твердой кровати и окружена группой монахинь, наблюдающих, как мать-настоятельница применяет механическое устройство для проникновения в ее обнаженные гениталии. Такой сценарий не включает никакой физической близости, никакого контакта мужских и женских гениталий — только ужасную, пугающую, унижающую атмосферу мира, управляемого садистскими и вуайеристскими женщинами. У этой пациентки была история проблем сепарации и индивидуации от матери, которую она воспринимала крайне садистской, подавляющей и вмешивающейся. Мать запрещала проявление любого сексуального любопытства в семье и доминировала над своим пассивным и дистантным мужем. Пациентка боролась с громадными трудностями по сепарации от архаического, примитивного материнского образа, который препятствовал как ее идентификации с женской ролью, так и ее выходу наружу — к отцу и гетеросексуальности.

Задача лечения перверсии состоит в том, чтобы освободить инфантильную полиморфную перверсную сексуальность из ловушки, в которую ее заключила окружающая психопатология. Необходимо достигнуть положения, при котором полиморфные перверсные инфантильные фантазии и опыт пациента выразились бы в контексте глубоких объектных отношений, где нежность и эротика соединились бы и неизбежно соединились бы также эротика и агрессия, проявились бы наиболее глубокие конфликты относительно эдиповой ситуации и кастрационной тревоги.

17. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ

МУЖСКОЙ ПЕРВЕРСИИ

(С ОТДЕЛЬНЫМ РАССМОТРЕНИЕМ

МУЖСКОЙ ГОМОСЕКСУАЛЬНОСТИ)

Обсуждая историю концепции перверсии в размышлениях Фрейда, Лапланш и Понталис задают главный вопрос о генитальности: “Было бы... обоснованным спросить: не сам ли ее объединяющий характер — сила как “тотальность” в противоположность “частичным” инстинктам — обеспечивает генитальности нормативную роль? Многочисленные перверсии, такие как фетишизм, большинство форм гомосексуальности и даже инцест, когда они действительно практикуются, предполагают организацию под доминированием генитальной зоны. Это, конечно, предполагает, что норму следует искать где угодно, но только не в генитальном функционировании самом по себе” (Laplanche and Pontalis, 1973).

На практике большинство психоаналитиков ограничивают концепцию перверсии “отклонениями” от нормальной сексуальной цели или выбора объекта, которые имеют привычный и облигаторный характер (Moore and Fine, 1990). Такое определение исключает широкий спектр поведений и фантазий, характерных для нормальной сексуальности, но по-прежнему оставляет проблему: из чего состоит “нормальная” сексуальность? Лапланш и Понталис задаются вопросом, почему Фрейд, первоначально отвергнув описательные классификации перверсий как не отдающие должного нормальным функциям полиморфных перверсных сексуальных побуждений в ходе психосексуального развития индивида, не пошел до конца и “категоризовал в качестве перверсий” именно то, что так категоризовалось всегда (Laplanche and Pontulis, 1973).

Я считаю, что “нормальное” сексуальное поведение может включать в себя больше, чем это подразумевает классическое психоаналитическое определение. Я думаю, что классификация сексуальной патологии, в особенности перверсий, должна включать в себя рассмотрение объектных отношений; она не может быть основана исключительно на содержании сексуального поведения. Я думаю также, что пренебрежение функциями полиморфных перверсных фантазии и поведения в нормальных сексуальных взаимодействиях или их недооценка приводят в классическом психоаналитическом определении к недооценке функций перверсных особенностей идеализации, являющейся нормальной составной частью сексуальных аспектов любовных отношений. Перверсные особенности выражают собой ранние уровни объектных отношений, бессознательно активирующихся при половом акте, и это влияет на интенсивность и смысл сексуальных переживаний. Кроме того, суждение Фрейда (Freud, 1985), что неврозы являются негативами перверсий, не согласуется с нашим нынешним пониманием сложных отношений между организацией личности, перверсной “структурой” и патологией объектных отношений. Тесно связано с этими вопросами и соотношение между эдиповыми и преэдиповыми детерминантами перверсий и та степень, в которой эдиповы и преэдиповы компоненты включены в определенные перверсные структуры.

Мужская полиморфная перверсная сексуальность

Ниже я попытаюсь применить общую теоретическую схему анализа перверсий (изложенную в гл. 16) к мужской перверсии.

Одной из наиболее поразительных и часто встречающихся фантазий у пациентов с клиническими перверсиями является фантазия, что их особенный способ удовлетворения своих сексуальных потребностей или дает такое интенсивное удовольствие, или имеет настолько “возвышенный” характер, что ни один другой тип сексуального поведения не способен с ним сравниться. Те, у кого нет такой перверсии, могут испытывать только бледное отражение доступных этим пациентам страсти и удовольствия (Lussier, 1983). Шассге-Смиржель (Chasseguet-Smirgel, 1984) указывает на защитную природу такой идеализации перверсии, защиту, которая обычно служит для оправдания анализации любых сексуальных отношений, что является частью перверсии и также подкрепляет отрицание значения нормального полового акта, с его эдиповым подтекстом.

Но идеализация — это также главная особенность нормальных любовных отношений и сексуальных встреч. Идеализация мужчиной женской анатомии — гениталий, груди и кожи — является частью сексуального возбуждения, связанного с влюбленностью. Идеализация анатомии полового партнера, которую я называю эротической идеализацией, зависит от способности вкладывать в любимый объект как нежные, так и эротические чувства. Кроме того, проекция своего Эго-идеала на любимый объект, характерная для влюбленности, повышает нарциссическое удовлетворение, обеспечиваемое встречей; одновременно с этим, любовь объекта выражает удовлетворение либидинальных потребностей объекта. Идеализация любимого объекта, таким образом, также включает в себя идеализацию генитальной встречи, собственного тела и гениталий, и тела и гениталий партнера, когда они соприкасаются и сливаются друг с другом. Это замечание кажется самоочевидным, но я делаю его, потому что оно противоречит высказыванию Фрейда (Freud, 1914), утверждавшего, что нарциссическая зараженность при влюбленности понижается.

Вуайеристские, эксгибиционистские, садистские и мазохистские фантазии и желания любящей пары, гомосексуальный смысл их идентификации с возбуждением и оргазмом партнера приводят к символически выраженному преодолению эдиповых запретов. Пара в любви и сексуальном союзе становится эдиповой парой. Их фантазии, желания и взаимодействия являются также мостами к символическому слиянию или смешиванию двух тел, что выражает преэдиповы симбиотические побуждения, мостами к слиянию, отыгрываемому с чувством потери контроля при взаимном возбуждении и оргазме. Нормальная идеализация частей тела любимого объекта может также распространяться на одежду объекта и другие его вещи, приобретая таким образом фетишистские функции.

Такие эротические идеализации могут вдохновить на художественное или религиозное выражение. При клинических перверсиях они могут также служить функции создания “неосексуальности” (Mc Dougall, 1985), или избегания эдиповой ситуации путем идеализации преэдиповых сексуальных предшественников. Я считаю, что эти типы идеализации в норме окрашены эдиповыми стремлениями и придают сексуальной любви трансцендентный характер, связывая ее с искусством и религией.

Противоположной фантазии пациента, состоящей в том, что его клиническая перверсия приносит наиболее сильное сексуальное удовольствие, является драматическое обогащение сексуальных переживаний, которое возможно, если в ходе успешного психоаналитического лечения полиморфная, перверсная сексуальность интегрируется с сексуальными фантазиями и поведением, отражающими разрешение эдиповых запретов на генитальную сексу­альность.

Эротическая идеализация может, таким образом, выполнять как нормальные, так и патологические функции. Любые идеализации можно рассматривать как исходящие из конфликтов вокруг амбивалентности, и эротическая идеализация полиморфной перверсной сексуальности не является исключением. Но интеграция ненависти в любовных отношениях в целом обогащает эти отношения и сопровождающее их эротическое возбуждение, тогда как идеализация определенной перверсии является вторичной защитой, рекрутируемой на службу отрицания кастрационной тревоги и регрессии к анальной фазе.

Мужская гетеросексуальная идеализация женского тела создает чувство тайны и возбуждения, трансцендирующее обычные эстетические соображения и в особенности — общепринятые пределы эстетики. Такая идеализация позволяет мужчине переносить конфликт между своим желанием включить в себя (инкорпорировать) любимую и своим осознанием невозможности до конца проникнуть ни в ее тело, ни в ее душу. Иными словами, такая идеализация повышает толерантность к непроницаемой природе другого, оставляя при этом бесконечное стремление к слиянию. Эротическая идеализация излучает сексуальное желание в социальную жизнь и строит и поддерживает межличностные напряжения, сигнализирующие об активации эдиповых фантазий и сценариев в социальной структуре.

Эротическая идеализация также усиливает постоянство желания и сохраняет любовь в условиях ненависти, что является нормальной частью амбивалентности, усиливающейся при углублении объектных отношений в любовной паре. Мужчина, сексуально возбужденный женщиной, приводящей его в ярость, иллюстрирует функцию эротической идеализации в этой амбивалентности.

Эротическая идеализация мужчиной-гомосексуалистом тела своего партнера также обнаруживает при аналитическом исследовании элементы гетеросексуальности в фантазийных отношениях между матерью как эдиповым объектом и маленьким мальчиком (впервые это описал Фрейд в своей статье “О нарцизме” (Freud, 1914). Желание маленького мальчика заставить мать восхищаться его пенисом, так, чтобы он смог преодолеть свои страхи, что этот пенис не подходит и не способен соперничать с отцовским и не может соответствовать требованиям материнского влагалища (Chasseguet-Smirgel, 1984), его потребность в подтверждении, что он обладает хорошим, любящим, а не агрессивным и ядовитым пенисом, удовлетворяются возбужденным восхищением перед пенисом гомосексуального партнера и возбуждением и восхищением партнера от этого гомосексуального пациента.

Эксгибиционистское, вуайеристское, фетишистское, садистское и мазохистское значение эротической идеализации пениса и гомосексуальной игры с ним иллюстрируется типичными мужскими фантазиями сексуального возбуждения посредством стимуляции руками без возможности достижения оргазма и желанием пассивной стимуляции собственного пениса, так же как и желанием агрессивного проникновения в полости тела сексуального партнера. Нарциссическая идентификация с сексуальным возбуждением и оргазмом партнера и с восхищением партнера перед собственным телом индивида связана с эдиповыми и преэдиповыми фантазиями, которые замечательно похожи между собой у гомосексуальных и гетеросексуальных пациентов-мужчин. Это сходство снова указывает на нормальную, универсальную функцию полиморфных перверсных фантазий и импульсов. Сходные наблюдения, конечно же, можно сделать и по поводу функций гомосексуальных компонентов в эксгибиционистских фантазиях и возбуждении женщины, и по поводу ее возбуждения от эротической игры с эрегированным пенисом, отвечающим возбуждением и оргазмом на ее контроль над ним.

По моему опыту, психоаналитическое исследование регулярно демонстрирует, что гомосексуальные элементы у обоих полов обогащают эротическую идеализацию гетеросексуальных взаимодействий. Проблема, таким образом, состоит в том, чтобы проследить, как нормальные перверсные тенденции превращаются в ограничивающие, облигаторные перверсии и как сопутствующая эротическая идеализация преобразуется в защиту, отрицающую значение диссоциированных или вытесненных сексуальных импульсов, связанных с запретной реализацией эдиповых желаний. Хотя у нас, видимо, нет пока определенного ответа на этот вопрос, исследование динамики гомосексуальности в контексте серьезных расстройств личности дает нам важную информацию относительно некоторых детерминант такого превращения.

Гомосексуальность при невротической

организации личности

Гомосексуальные пациенты-мужчины с невротической организацией личности и соответствующими структурными характеристиками мира их объектных отношений обычно демонстрируют доминирование бессознательного подчинения эдипову отцу, связанное с виной по поводу своих эдиповых побуждений по отношению к матери и кастрационной тревогой. Другими словами, они обнаруживают защитную структурализацию негативного эдипова комплекса в контексте консолидированной Эго-идентичности, преобладание целостных или интегрированных объектных отношений и преобладание эдиповых стремлений и защитных механизмов, группирующихся вокруг вытеснения.

В подчинении эдипову отцу они защитно идентифицируются с матерью и часто обнаруживают нарциссический гомосексуальный выбор объекта, описанный Фрейдом (Freud, 1914) — выбирают своим объектом мужчину, который олицетворяет их самих в детстве и к которому они относятся по-матерински. Действительно, существуют пациенты, которые гомосексуально идентифицируются с самими собой как с детьми, любимыми матерью, в то время как их желания к матери переносятся на ведущих себя по-матерински мужчин, защищающих их как от запретных отношений с матерью, так и от диссоциированного жестокого и садистского отца. Тот же самый пациент может по очереди идентифицироваться, в различных гомосексуальных отношениях, с дающей матерью или с зависимым сыном.

Такие пациенты обычно обнаруживают более глубокую эротическую идеализацию мужского тела, но часто они также способны к идеализации и женского тела, за исключением гениталий. Они могут стремиться к десексуализированным отношениям с не угрожающей им женщиной, тогда как их отношения с мягкими, женственными мужчинами сигнализируют об отвержении агрессивных, “брутально” гетеросексуальных мужчин, олицетворяющих преследующего эдипова отца.

В своих любовных отношениях они часто способны создавать стабильные объектные отношения, включающие как генитальное возбуждение, так и нежность по отношению к одному и тому же мужчине, иллюстрируя этим, что здесь, так же как и при всех нарциссических перверсиях, мы обнаруживаем способность к интеграции генитальных и нежных чувств в одних и тех же объектных отношениях. Такие пациенты часто толерантны к полиморфным перверсным фантазиям и действиям и могут демонстрировать широкий спектр сексуального поведения, наряду с поддержанием облигаторного гомосексуального состояния. Идеализация искусства как защита от значительной регрессии и диссоциация непосредственного анального и орального удовольствия от таких отщепленных идеализаций также типичны для этих случаев.

Где проходят границы между гомосексуальностью на уровне невротической организации личности и нормальными гомосексуальными компонентами мужской сексуальности? С традиционной психоаналитической точки зрения, мы могли бы сказать, что невротическая гомосексуальность подразумевает привычные, облигаторные гомосексуальные интересы и взаимоотношения, сигнализирующие о неудаче в нормальном разрешении инфантильных эдиповых конфликтов и поэтому в способности идентифицироваться с эдиповым отцом в полноценных отношениях с взрослой женщиной и в полном принятии функции отцовства вместе с гетеросексуальной сексуальностью. В последние годы этот взгляд был поставлен под вопрос теми психоаналитиками, которые предположили существование конституционально детерминированной гомосексуальной организации, которая у некоторых индивидов способствует развитию нормальной гомосексуальной организации, или невротической гомосексуальной организации, если осложняющие развитие конфликты препятствуют установлению нормальной сексуальности (Morgenthaler, 1984; Isay, 1989).

Кроме того, очень может быть, что граница между нормальной и патологической гомосексуальной ориентацией по-разному проходит в разных обществах и в различные исторические периоды; исследование этой границы посредством психоанализа нередко осложняется неизбежными культуральными предубеждениями, пропитывающими все социальные науки. Я вернусь к этому вопросу после исследования более тяжелых уровней организации гомосексуальности, так же как и мужской перверсии в целом. Из-за огромных различий в прогнозе, упомянутых в гл. 16, невротическую гомосексуальность необходимо также отличать от гомосексуальности на уровне пограничной организации личности и особенно от гомосексуальности, уходящей корнями в нарциссическую структуру личности.

Гомосексуальность на пограничном уровне

Клинические ситуации, с которыми мы встречаемся у гомосексуальных пациентов с пограничной организацией личности, отличаются по степени организации перверсной структуры, качеству нарциссических особенностей, интеграции Супер-Эго и интенсивности агрессивного влечения.

Мы можем описательно дифференцировать в первую очередь пограничных пациентов, обнаруживающих хаотическое сосуществование множественных перверсных особенностей, без какого-либо их явного преобладания над генитальной сексуальностью, от случаев, в которых кристаллизовалась доминирующая перверсия (привычное и облигаторное ограничение сексуальной фантазии и поведения). Как я указывал в главе 16, пограничные пациенты с хаотическими, полиморфными перверсными сексуальными фантазиями и поведением, но без консолидировавшейся перверсии имеют более хороший прогноз для лечения, чем те, у которых есть организованная перверсия или отсутствует доступ к сексуальной эротике.

Следует подчеркнуть, что это отсутствие доступа вызвано не вытеснением, а отсутствием или недоразвитием способности к эротическому возбуждению и идеализации, характерным для некоторых из наиболее тяжелых пограничных пациентов, чье антигедоническое качество жизненных переживаний по-прежнему сталкивает нас с загадочными клиническими и теоретическими вопросами.

На этом уровне организации личности мы обнаруживаем два доминантных типа динамики мужской гомосексуальности. Первый — это консолидированная гомосексуальная перверсия у ненарциссических пограничных пациентов, у которых доминирует преэдиповый тип гомосексуальности, обычно включающий бессознательное желание сексуального подчинения отцу для получения от него орального удовлетворения, в котором отказывает опасная, фрустрирующая мать. Такие отношения пациента с идеализированным партнером могут быстро приобрести требовательный, жадный, бесконечно неудовлетворенный характер, отражающий оральные потребности и фрустрации, усилия по контролю за сексуальным партнером и тенденцию силой извлекать из партнера оральные запасы, которые, как подозревается, партнер удерживает в себе. Садистские импульсы этих пациентов могут немедленно проецироваться и обладают сильным потенциалом для активации параноидных фантазий. Операции расщепления способствуют обесцениванию сексуальных партнеров, фрустрирующих оральные потребности пациента, и идеализации новых партнеров, ведут к сексуальному промискуитету наряду с глубокой и хаотичной прилипчивой требовательностью и садомазохистскими взаимодействиями.

Идеализация этими пациентами десексуализированных женщин также может приобретать примитивный, зависимо прилипчивый характер и иногда приводит к мстительным идентификациям с женщинами в форме псевдофеминного поведения, выражающего отрицание потребности в матери, путем идентификации с уничижительной карикатурой на нее. Хаотические взаимодействия таких пациентов, склонность к эксплуатации, безжалостность и при этом отчаянная прилипчивость иллюстрируют их способность к эмоциональной вовлеченности и неспособность к поддержанию константности объектов.

Другой альтернативой на этом уровне организации личности является, как уже было упомянуто, консолидация нарциссической структуры личности с доминантной гомосексуальной идентификацией. Эта идентификация часто отражает бессознательную фантазию принадлежности к обоим полам в одно и то же время и поэтому — отрицание нарциссической раны — своей обреченности принадлежать только одному полу и бесконечно стремиться к другому. Консолидация нарциссической структуры личности и гомосексуальности в этом контексте приводит к поиску других мужчин, которые становятся идеализированными копиями патологически грандиозного “Я”. Отношения с таким мужчиной могут поддерживаться до тех пор, пока потребность пациента в восхищении удовлетворяется его партнером, не возбуждая чрезмерной зависти, и партнер не подвергается преждевременному обесцениванию в процессе защитных операций против зависти. На практике такие тщательно сбалансированные гомосексуальные отношения трудно поддерживать. Мужчины-гомосексуалы с нарциссической структурой личности обычно демонстрируют либо стабильные, но эксплуатирующие взаимоотношения с ненарциссическим, услужливым, мазохистским мужчиной с гораздо большей способностью к привязанности к объектам, чем у них, или длинную серию кратких, эксплуатирующих отношений, или случайных встреч с партнерами, обладающими сходными наклонностями.

Поверхностное функционирование этих пациентов может быть значительно лучше, чем у неневротических пациентов, упомянутых выше. Их отношения могут быть эмоционально пустыми и эксплуатирующими, но они гораздо менее хаотичны и обладают способностями к сублимации в других областях. Их способность к привязанности к объектам в несексуальных сферах поддерживается лучше; они могут в течение многих лет постоянно обесценивать свои вызывающие конфликты сексуальные встречи и закончить относительно удовлетворительным асексуальным социальным равновесием.

Я наблюдал нескольких пациентов с нарциссической личностью и гомосексуальностью, которые установили такое равновесие, достигнув сорока-пятидесяти лет. У них происходили периодические сексуальные встречи или краткие романы, но у них могли быть дружеские отношения с другими мужчинами (часто прежними любовниками), которые нередко развивались в социально удовлетворительные, а иногда даже близкие отношения без сексуальности. Аналогично этому они могли устанавливать несколько дистантные, но стабильные отношения с друзьями-женщинами; их сексуальное удовлетворение в конце концов становилось диссоциированным и довольно механическим, тогда как их преимущественно асексуальная жизнь обеспечивала им стабильность. Этот факт находится в драматической противоположности с более поздним жизненным опытом гомосексуальных мужчин на невротическом уровне организации личности, которые способны поддерживать стабильные и удовлетворительные отношения с другим мужчиной в течение многих лет или даже всей жизни.

Мужчины-гомосексуалисты со злокачественным нарциссизмом де­монстрируют параноидные, садистские и антисоциальные тенденции, как это бывает в случаях мужчин-проституток и агрессивного типа мужчин-трансвеститов (the drag queen). Пропитанность па­тологически грандиозного “Я” агрессией при злокачественном нар­циссизме приводит к провалу защитных функций гомосексуальности против непосредственного выражения примитивной агрессии. В противоположность функции перверсных тенденций в нормальных обстоятельствах — рекрутировать агрессию на службу сексу и любви — секс и любовь здесь рекрутируются на службу агрессии. Это приводит в экстремальных обстоятельствах к перверсности объектных отношений, характеризующейся безжалостной эксплуа­та­цией, символическим разрушением объектов и реальным насилием.

Диагностическая схема для мужской перверсии

Я полагаю, стало ясно, что нельзя говорить о перверсной структуре или интегрировать всю патологию, включаемую в мужские перверсии, в одну схему или категорию. Здесь могут существовать более значительные различия (например, между мужской гомосексуальностью на невротическом уровне организации личности и мужской гомосексуальностью на пограничном или нарциссическом уровнях), чем между невротической гомосексуальностью и другими типами невротической патологии характера у мужчин. И здесь могут существовать более значительные отличия между негомосексуальными перверсиями в контексте невротической организации личности и сходными перверсиями на уровне пограничной организации личности, чем между такими перверсиями и другой, неперверсной невротической патологией характера. Мне кажется, что в терминах показаний и противопоказаний для психоанализа, в терминах анализабельности и прогноза, эти наблюдения уже давно признаются. В этой области различия между клинической практикой и теоретическими взглядами могут быть вызваны, по крайней мере частично, культуральными предубеждениями.

Я предлагаю классификацию мужской перверсии, основанную на патологии интернализованных объектных отношений, патологии Супер-Эго, доминировании агрессии и на уровне организации Эго.

Нормальная полиморфная перверсная сексуальность

Особое значение имеет то, что клиницисты часто не замечают заторможенности полиморфной перверсной сексуальности, имеющей огромное значение для нормального удовольствия от любви и секса. Интересно, например, что у пациентов, демонстрирующих сексуальную заторможенность, полное разрешение эдипально детерминированных сексуальных конфликтов может произойти только тогда, когда в их сексуальных отношениях высвободятся полиморфные перверсные тенденции. Другим преимуществом принятия предлагаемых мной критериев является то, что они помогают обнаруживать области, требующие дальнейшего аналитического исследования. Пациенты при переходе, например, от пограничной организации личности со множественными полиморфными сексуальными тенденциями к невротической организации личности, изменении, которое во всем остальном указывает на определенное улучшение, могут становиться сексуально заторможенными взамен прежних “свободных” полиморфных перверсных сексуальных тенденций и нуждаются в новой аналитической работе в данной области в контексте доминирующих эдиповых конфликтов и невротической симптоматологии.

Организованная перверсия

при невротической организации личности

Эта категория включает в себя типичные перверсии, негативом которых может рассматриваться невроз. Такие пациенты обнаруживают доминирующие эдиповы конфликты при анальной и оральной регрессии, но без доминирования преэдиповых конфликтов, без преэдиповой агрессии и без потери Эго-идентичности. Они обнаруживают константность объектов или соответствующую ей способность к глубоким объектным отношениям.

Полиморфная перверсная сексуальность

как часть пограничной организации личности

Здесь мы имеем полиморфные перверсные сексуальные фантазии и поведение без организованной перверсии — типичный сексуальный хаос пограничных пациентов с гомосексуальными, гетеросексуальными, эксгибиционистскими, вуайеристскими, садистскими, мазохистскими и фетишистскими чертами. Такие случаи определенно не являются перверсиями в клиническом смысле. Внимание к их полиморфным перверсным тенденциям обосновано только тем, что они указывают на прогностически благоприятное развитие в противоположность тем пограничным случаям, в которых обнаруживается тяжелая заторможенность любой эротики и эротической идеализации.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 38; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!