Avada Kedavra! 2 страница

— Дай мне закончить, — тихо и грустно сказал он. У Гарри возникло ощущение, что в этой истории было скрыто много больше, чем он желал бы услышать. Дальше Северус рассказывал по памяти. — Сын Виатрикс, Аверсир, — он на секунду напрягся, — женился на Хламидии Малфой...

— Малфой.

— Да.

— Как Драко Малфой.

— В магической есть только одно семейство Малфоев, насколько мне известно. Если ты знаешь больше, будь добр, просвети меня.

— Господи, а я-то думал, почему он тебе нравится.

— Лягушачья икра, Гарри.

— Но...

— Мне перестать?

Гарри взглянул в холодные, настороженные глаза. Этот день принес немало странных открытий. Намеки Сириуса на то, что Снейп поступал хуже, чем убийца, а теперь родство с Малфоями... это пугало Гарри. Помни, Гарри, все, что ты о нем знаешь, и все, что он делал раньше, — это часть твоего Сева; и ты понимаешь, что нельзя его этим попрекать. Разве он не доказал уже, что он лучше Малфоев? Давай, продолжай в том же духе, и можешь называть себя Дурсли.

— Продолжай. Я буду вести себя тихо.

Он угрюмо слушал дальше.

— Хламидия передала их Куртусу, моему деду, а он передал их Филии Уэстин. Филия убила его, пока он спал. — Гарри вздрогнул всем телом. — Думаю, тебе она бы понравилась. Бабушка была еще безумней тебя, — Северус поцеловал Гарри в висок. — Куртус был одним из первых, кто учил Волдеморта после Хогвартса. Он бы с радостью стал Пожирателем смерти, если бы ба оставила его в живых.

Взяв Северуса за левую руку, Гарри сдвинул рукав, испытывая легкую грусть. Темной метки больше не было, но она впечаталась в кожу бледными блестящими шрамами, оставшимися после всех попыток избавиться от нее. Он прижал руку к щеке.

— Твоя семья заставила тебя это сделать?

Молчание. После долгой-долгой паузы Северус негромко сказал:

— Да. — Он бережно высвободил руку и вновь посмотрел на часы. — Мой отец, Саевус, получил часы и незамедлительно вручил их моей матери, Ариане Хорейс. Она умерла, когда мне было три года. Отец не имел большого опыта в воспитании.

— Что он сделал?

Снейп помотал головой.

— Ничего особенного. — Кашлянув, он продолжил: — В самом низу, разумеется, Северус Снейп. Последний из ныне живущих Снейпов, талантливый, привлекательный, благородный...

— Изобретательный, — усмехнулся Гарри. Северуса это нисколько не потешило. Тогда Гарри поцеловал его в щеку. — Рад видеть, что ты по крайней мере, не женат.

Северус хранил молчание. Медленно, он закрыл крышечку часов и вложил их в руку Гарри.

Гарри моргнул. Северус уклонялся от его взгляда.

— Ты... Что ты только что?..

— Я вручаю вам мое наследие, мистер Поттер. Делай с ним все, что заблагорассудится. — Он окончательно высвободился из объятий и спихнул Гарри с колен.

Гарри смотрел на часы. Те тихонько тикали. Тяжесть дюжины поколений чистокровных семей усиливалась с каждым звуком. Он чувствовал себя под прицелом многочисленных взглядов: будущее, от которого он не знал, чего ждать, таращилось на него. Гарри открыл крышку часов. Под строкой с именем Северуса было достаточно места для новой строки, для нового наследника; рядом с именем было место для того, кто покончит с прежними.

Пожиратель смерти.

Профессор зельеварения.

Грязный ублюдок с вечно немытой головой.

Сто долгих лет в радости или ненависти.

Да уж, этот человек любого может поставить в тупик.

Он отыскал на столе тонкое, заостренное стило. Держа его непривычно твердой рукой, он нацарапал свое собственное скромное наследие: Гарри Джеймс Поттер. Родителям придется его простить за то, что он внес их имя в перечень Снейпов.

— Так нормально?

Северус внимательно изучил его работу. И вздохнул.

Арт к главе:

Brevis Tuus Tempus Est

Примечания:

Brevis tui tempus est — «Короток век твой» (лат.), вместо tui следует читать tuus (согласование по роду и числу), но на все воля автора.

Глава 4. Дневник

*****

На стол мадам Пинс грохнулась стопка книг. Гарри застонал.

— У тебя хорошо получается. Итак, рассортируй эти книги по подразделам, а потом мы узнаем, сможешь ли ты подыскать каждой из них свой дом.

Он не мог возражать — так устал. Даже чихать больше не мог. Раскладывая книги, Гарри бормотал себе под нос:

— История... литература... литература... домоводство... маггловские науки... — Завтрак казался античной древностью. Разобрав полстопки, Гарри вынул часы и злобно проверил, сколько времени. По прежнему полтора часа до обеда. — Только попробуй не ценить этого, Сев, — проворчал он. Господи, на что он пошел ради этого человека.

— Вы должны работать быстрее, мистер Поттер, если хотите здесь закрепиться.

Он подскочил. Эта женщина подкрадывалась как кошка; профессор Макгонагалл могла бы у нее поучиться.

— Извините, мадам Пинс.

— Ирма.

— Извините, Ирма, — вздохнул Гарри. С хмурым видом он убрал часы в карман. Вот будет обед, и он все скажет Севу. — Древние руны... зелья... зелья... продвинутые зелья... хрень какая-то... скукотень... даже задницу не подтереть...

Он рассортировал пятьдесят или около того книг, и мад... Ирма проверила его работу (сопровождая незначительные поправки цыканьем) и потом коршуном следила за тем, как он раскладывает книги по полкам.

— Отличная работа, Гарри! Ты сможешь работать в запретной секции уже к началу семестра!

— Спасибо, — буркнул Гарри.

Интересно, а что если он освободит книги по уходу за магическими существами, хранившиеся в запретной секции? Вызванный этим хаос будет достаточным поводом уйти пораньше на обед? Наверное, эта работа не была настолько плохой, если вдуматься. Некоторые книжки казались интересными, и ему не надо было читать то, чего он не хотел читать. Но настроение было подпорчено еще утром, когда Северус наколдовал льдистые чары в постели, чтобы его поднять. Гарри отправил очередную книгу на полку. Мадам Пинс одобрительно засопела.

Почти до самого обеда он вносил в каталог отметки об этих и других книгах в соответствии с правилами. Растроганная его случайным интересом к потрепанной книжке «451 градус по Фаренгейту», мадам Пинс отпустила его раньше на несколько минут.

— Вернешься, и мы займемся периодикой.

— А. Прекрасно. — Ну все, Снейп — покойник.

«Покойника» в столовой, кстати, не было.

— Как ты успеваешь в библиотеке? — ласково спросил Дамблдор, пока Гарри наполнял тарелку обжаренным картофелем.

— Нормально, я думаю, — звучало неубедительно даже для его ушей.

— Тебе нужно время. И тогда у тебя все получится.

— Ну не знаю. Вы точно уверены, что я не могу пойти на курсы колдомедиков?

Дамблдор подтолкнул к нему тарелку с огромным куском пирога с малиновой начинкой.

— Даже если поступишь, Гарри, то все равно не успеешь закончить обучение до начала учебного года. Попытай счастья на предложенном месте, и если по прошествии некоторого времени все будет плохо, тогда мы посмотрим, что можно сделать.

— Спасибо, сэр. — Поверх картошки Гарри плюхнул фасоль и начал жадно заглатывать еду. Раз в несколько минут он заглядывал в часы. Через двадцать минут его тревога достигла пика. — А вы не видели?..

— Боюсь, что нет. Минерва, ты не встречала Северуса по пути сюда?

Профессор Макгонагалл усаживалась за стол.

— Не видела ни его пяток, ни носа, Альбус. А что?

Гарри сник в своем кресле.

— Я хотел его удивить.

Она приподняла брови:

— Он месяцами не обедает с нами, Гарри.

Гарри нахмурился. Сам он обычно обедал в домике Хагрида — даже работа в библиотеке этого не изменила. Он просто предполагал, что Северус ест вместе с другими учителями. Он снова посмотрел на часы. Мадам Пинс ждет его не раньше, чем через полчаса. Он быстренько запихал в рот остатки пирога и прихватил с собой кусок для Северуса. Попрощался, желая сказать «До встречи», но получилось «Фо фечи».

— Удачи в работе! — добродушно улыбнулся директор, Макгонагалл кивнула: он не единственный был здесь с набитым ртом.

Не зная, что и думать, Гарри отправился на поиски Снейпа. Кабинет пустовал, отчего возникли новые вопросы. Обычно Северус работал именно там. Может быть, он поднялся в библиотеку за новыми книгами?

Мадам Пинс просветлела лицом, когда Гарри заглянул в дверь.

— Замечательно! Так торопишься вернуться к работе?

— Вы не видели профессора Снейпа?

Она явно огорчилась, но Гарри было все равно.

— Прости, Гарри, не видела с завтрака. Если не сможешь его найти, я поищу помощника в каталогизации...

— Я увижусь с вами в час, Ирма, — закрывая дверь, он слышал, как она пробурчала что-то очень похожее на проклятье. Оставалось проверить последнее место: их комнаты. — Надеюсь, ты решил вздремнуть, Сев, — вполголоса проворчал Гарри. Он шел быстрым шагом, так что хлопали полы мантии. Времени до часу оставалось меньше, чем хотелось. Он толкнул дверь. — Сев?

Нет ответа. Взгляд упал на необычную гору мантий на столе и кресле. Только спустя какое-то время Гарри понял, что она шевелится. В первый раз за все время он видел, что Северус спокойно спит. Он хмурился, и перо в его руке иногда подрагивало, но не было ни криков, ни дрожи, ни проклятий, посылаемых далекому прошлому. Гарри дотронулся до его волос. Северус пошевелился, и он отдернул руку. На столе стоял пустой кубок со следами сине-зеленой жидкости на дне, подозрительно похожей на Глоток живой смерти. Теряясь в загадках, Гарри взял кубок. Если это и вправду Глоток, то Северус не должен был двигаться. Он наконец-то крепко спал, и Гарри улыбнулся от радости. Поставил рядом с кубком тарелку с пирогом и осторожно приподнял живую груду мантий.

— Мммм... кто?..

— Это я, Сев. Спи дальше.

Может, он принял только часть дозы. Да, это похоже на правду. Гарри снял с Северуса ботинки и мантию, только боксеры оставил, борясь с искушением подарить действительно «приятный сон». Заметив, чтo это были за трусы, он хихикнул: «Не глотай! Подавишься!» Они уже выглядели поношенными — может, пора спросить профессора Макгонагалл, где она их нашла? Он подсунул подушку Северусу под голову, и тот сразу повернулся лицом к другой стороне кровати, где обычно спал Гарри. Гарри погладил густые гладкие черные волосы и нежно поцеловал Северуса в висок. Подоткнул одеяло со всех сторон. Под тяжелой тканью тело было почти неразличимо.

Сперва он хотел выйти на цыпочках, оставив его отдыхать. Но на столе лежала открытой та загадочная книжка со склеивающимися страницами. Вдруг там есть что-нибудь о Пожирателях смерти? Он всего на секунду возненавидел себя, отпуская дверную ручку.

В верхнем углу левой странице растеклось чернильное пятно, оставшееся после того, как Северус уснул на месте с пером в руке. Похоже, он не ожидал, что зелье подействует.

— Сев! Почему ты мне не показал?..

Пятно испортило рисунок единорога. Угловатый, как почерк Северуса, весь из резких штрихов и неоконченных кругов, единорог, казалось, вот-вот взглянет на Гарри и бросится прочь. Очень необычно, что страшный профессор зельеварения увлекается рисованием. У Гарри возникло чувство, что он мог бы догадаться, но почему он так решил — сказать было сложно. Бесшумно он перелистал страницы назад. Там были и другие рисунки: снова единороги, Волдеморт под действием какого-то леденящего душу проклятья, спящий Гарри с губами, похожими на сердце. Почти на каждой странице были записи, сделанные острым, убористым почерком.

7 июля 1998. Как же она болит. Боги и демоны, жжет огнем! Иногда мне кажется, горит самая душа, если от нее еще что-то осталось. Расследование идет не так быстро, как я надеялся. Я знаю, что нахожусь на правильном пути, коль скоро я создал то зелье, но что-то не сходится. Сегодня Поппи сказала мне, что ничем не может помочь, пока состояние ухудшается. Я попросил ее уничтожить основной запас, но сам сохранил маленький флакончик. Это в моем духе, цепляться за нечто богопротивное. Начались проблемы с засыпанием. Сегодня целый час просто сидел и смотрел на Гарри. Альбус говорил как-то, что мои глаза похожи на черные туннели, в таком случае, свет в их конце — это в буквальном смысле Гарри. Я не смогу его удержать. Не смогу жить прoклятой «жизнью лишь наполовину», которой сам себя наказал, и знать, как сильно он страдает, видя, что я превращаюсь в... нечто иное. Но разве я могу оттолкнуть то, что дает мне единственную причину желать даже это жалкое подобие жизни? Будь ты проклят, Аверсир. И ты тоже, Люциус.

Гарри моргнул. Тошнота заполонила желудок и подступила к горлу. Поверх книги он посмотрел на лежащего в кровати человека. Северус вздохнул. Гарри торопливо перелистнул страницы обратно к единорогу. Взгляд задержался на коротких строчках на странице напротив.

31 июля 1998 г. Спасибо тебе.

1 августа 1998 г. Боже мой, во что я его втянул?

За второе августа записей не было, за третье тоже, хотя прошло всего полдня. Он смотрел на строки и чувствовал во рту горечь желчи.

Гарри оставил стол в том же виде, как было раньше, за исключением пирога, и торопливо вышел. Оглянулся на Северуса. Худое тело снова лежало тихо, лицо скрыто завесой волос. Заперев дверь, он почти бегом бежал в библиотеку. Что-то неуловимое назойливо свербило в мозгу. Ему надо поговорить с мадам Помфри, но что он ей скажет? Я читал его личный дневник и узнал, что он сам себя проклял. Что мне делать? Он молился богам, не зная, существуют ли они, чтобы в монотонной рутине второй половины дня у него нашлась возможность обо всем подумать.

Примечания

«451 градус по Фаренгейту» — роман Р. Брэдбери. Забавная отсылка в контексте работы в библиотеке (Вики)

Глава 5. Смелость согреет мастера зелий

*****

— Сколько раз повторять? — Пусть Северус сердится, он не передумает. — Ты не отправишься в Косой переулок в одиночку.

— Как же, по-твоему, мне учить студентов? Хотя правильно, зачем? Пусть сами выкручиваются как могут.

Гарри показал ему язык.

— Попроси Хагрида всё купить. Он собирается туда на выходных.

— Умно, Поттер, очень умно. Послать Хагрида, который не отличит пластину с когтя дракона от перетертой в порошок канадской сангвинарии. Могу представить, что начнется после того, как родители первогодок заметят, что их детки покрылись чешуей!

— Тогда иди вместе с Хагридом.

— Я тебя умоляю. С Люциусом Малфоем и то было бы безопаснее. — Северус яростно одернул мантию и принялся перерывать шкаф. С видимым отвращением он хватал совершенно, казалось бы, случайные предметы и швырял их в бак с вонючим, дымящимся нейтрализатором.

— Тебя никто не тронет, если с тобой будет гигант девяти футов росту.

— Тронут, если знают, кто такой Хагрид!

— Ладно, тогда я пойду с тобой. Никто не скажет, что я не умею сражаться с темными волшебниками.

Пронзительные жгучие глаза впились в Гарри.

— Ты ни на шаг не приблизишься к Косому переулку.

— Если ты пойдешь, я тоже пойду. — Гарри скрестил на груди руки: в одной руке пакостесниматель, в другой тряпка. Из угла хихикнула горгулья, он припечатал ее взглядом.

— Альбусу это не понравится.

— Вот жалость. — Гарри побрызгал стол — от плесени пошел пар. — Мне восемнадцать, не забыл? По закону я уже взрослый, — он говорил, зло шоркая тряпкой.

— Ни за что бы не подумал.

— Это что еще значит?

— По твоим поступкам не скажешь, что ты взрослый, — по закону или нет. Я бы даже сказал, что тебе полагается хорошая порка.

— Извращенец.

Гарри пригнулся, и гриб-дождевик, пролетев мимо, брякнулся на пол. «Пуф!» — поднялось облачко коричневой пыли. Северус выругался и неловко схватился за совок с метелкой.

— Гарри, я должен пойти. В целой школе никто, кроме меня, не знает, где можно достать некоторые из ингредиентов...

— Так расскажи.

—...и есть еще кое-что, что я должен сделать сам. — Сплющенный гриб бесцеремонно был отправлен в бак.

— Например?

— Например, купить новые часы, чертов шантажист.

Гарри старался не улыбаться.

— Кто угодно может купить часы.

— Но не те, что мне понравятся!

— Это какие? Черные?

Северус сузил глаза. Тут Гарри пришла на ум одна мысль.

— Ты можешь пойти, но с условием.

— И что бы это могло быть, о отрава очей моих?

— Бери с собой Сириуса и профессора Люпина.

Пузырек выскользнул из руки Северуса и разбился.

— Повтори-ка.

— Бери Сириуса и Люпина. После того, как они закончили то дело вместе с Дам...

— Ты слишком долго дышал испарениями, — сказал Северус, тыча пальцем на спрей в руке Гарри. — Мне не послышалось? Ты посоветовал отправиться за покупками в самый популярный район магической Британии, взяв с собой недоделанного оборотня и твоего социопата-крестного?

— Ага. — Гарри лучезарно улыбнулся.

Северус изумленно на него смотрел. У него подергивался глаз, что несколько смущало.

— Ты хочешь меня убить? Если так, то просто пригласи Уолдена Макнейра и предоставь дело ему. Получится значительно менее болезненно.

Гарри отложил тряпку и пакостеочиститель. Подошел к Северусу и неторопливо обвил руками его шею.

— Пожалуйста. Люпин не даст Сириусу тебе навредить.

Северус приподнял брови, давая понять, что прием не подействовал.

— Искренне сомневаюсь, что сам Альбус Дамблдор удержит этого маньяка от искушения трансфигурировать меня в слизевика. Или во что похуже.

Это была явная ложь, и они оба это знали.

— Пожалуйста? — Гарри приподнялся поцеловать Северуса. Тот поворчал, но ответил на поцелуй.

— Нет. Мне только собачьих боев не хватало.

— Он ничего не сделает, если я тоже там буду.

— Нет! — Северус расцепил руки Гарри и шлепнул его по заду. — Ты не пойдешь в Косой переулок, и это не обсуждается.

— Ну перестань. Мы отправимся в субботу. Если подумать, то нет места безопаснее.

— Пожалуйста, отойди. Мне нужно посмеяться. — Северус подпер рукой подбородок, делая вид, что раздумывает.

— Там будет полно народа. Как они прицелятся в такой толпе?

— Ты еще не понял, что Пожирателям смерти все равно, сколько человек придется убить, лишь бы добраться до тебя?

— Но там повсюду будут сотрудники Министерства. Как только кто-то из них поднимет палочку...

— А кто сказал, что им нужны палочки? — Северус выбросил еще один пузырек.

— Люпин учует запах зелья за милю.

— Вряд ли. Если только ты не предполагаешь, что мы поведем с собой в магазины почти перекинувшегося оборотня. Сомневаюсь, что ты запасся ошейниками.

Гарри вздохнул. Взмахнул палочкой над разбитым пузырьком, валявшимся на полу:

— Reparo! У него еще сохранился отличный нюх на зелья. Проклятье, да если хочешь, мы можем уговорить Сириуса принять анимагическую форму.

— Можно я сам посажу его на поводок? — пробурчал Снейп.

Гарри выразительно на него посмотрел. Северус отвернулся к шкафу, едко ухмыляясь. Нагнувшись, он выхватил склянку и с силой швырнул в бак — сильнее, чем следовало бы.

— Сев, пожалуйста. Мне нужно выбраться отсюда хоть ненадолго.

Снейп замер.

— Это не обсуждается.

— Какой смысл держать меня в безопасном месте, если я от этого свихнусь?

— Раньше ты хотел остаться здесь навсегда.

— Сев... — Снова взяв тряпку, Гарри вяло водил ей по полке. Сперва он, как в тюрьме, киснет в библиотеке, а потом его любовник более чем странно себя ведет. Такими темпами он начнет испытывать ненависть при одном взгляде на замок. Была только одна причина, почему Северус так настаивал на походе в Косой переулок: запасы асфоделя и полыни нуждались в пополнении. Он каждую ночь принимал «секретную» дозу Глотка живой смерти и использовал почти всё, что было. Он дергался и раздражался, куда сильнее, чем обычно. Иногда Гарри смотрел на него и видел в глубоких, измученных глазах только страх — хоть и всего на мгновение. — Пожалуйста. Нам обоим нужно выбраться отсюда.

Северус нахмурился. Пошарил рукой в глубине шкафа.

— Провести три часа в аптеке — не значит «выбраться».

— А что значит? Романтическая неделя в «Ханстантоне»? — Северус еще сильней нахмурился, дернул узкими плечами. — Я схожу с ума, оттого что заперт в библиотеке, не знаю, на какое зелье ты подсе... — он прикусил губу, негромко ругнулся. Он не хотел так говорить. Гарри приготовился к грубому ответу.

— Я поговорю с Альбусом.

— Изви... Что?

— Возможно, он предложит сопровождение получше, — Северус смотрел отсутствующе. Он занырнул чуть не по пояс в шкаф. — Ты пожалеешь.

— Ага, ужасно.

— И ты все понесешь.

— И в мыслях не держал нагрузить тебя твоими же покупками.

— Я съем мороженое, сидя прямо перед тобой.

— Вот кошмар!

— Ну а если покажутся Пожиратели смерти, сам с ними разбирайся.

— Придумай что-нибудь новенькое.

— Дерзкий щенок-вымогатель.

— Грязный ублюдок-садист.

Гарри вернулся к монотоннейшей работе — чистить все ровные поверхности в кабинете Снейпа, какие только мог найти. В голове крутилось: что же это за зелье, на которое подсел Сев?

*****

Узкие губы — мягкие и настойчивые. Проблеск света сквозь ресницы. На теплых щеках — прохладные пальцы, на узких плечах — теплые руки, шею щекочет волос длинная прядь. Они почти не касаются друг друга, только бедра мягко толкаются меж согнутых коленей. Песнь надежды и будущего, и наслаждения — в его крови, гармония дыхания и нежность языков превращают ее в симфонию. В такие моменты Гарри почти верит, что где-то есть милосердный бог. Открыв глаза, он глядит в черную бездну, в ее глубине так много жестокости и преданности, и — на мгновенье — верит.

Губы отодвигаются, помедлив, чтобы невесомой нежностью пощекотать его губы. И — вниз, по горлу, к выступающей косточке, каждое касание — признание, которому суждено остаться невысказанным. Гарри проводит пальцами по позвонкам на спине Северуса. Так много их, такие они отчетливые, когда Северус выгибает спину от его прикосновения. Легкий поцелуй — в шею, между плечом и ухом — и Гарри задыхается, ему нужно прижаться к нему всем телом. Но нет, не сейчас. Бессловесные признания — россыпью по руке, от плеча вниз до самых кончиков пальцев, зажатых другими, раненными и прекрасными. Их подносят к щеке, и Гарри ее гладит. Северус выглядит таким серьезным, таким решительным. Гарри с улыбкой шепчет:

— Грязный ублюдок.

Северус не отвечает, только улыбается — смутной, печальной полуулыбкой, которую не показывает никому, кроме Гарри. Brevis Tui Tempus est. Словно поняв его страхи, Северус целует его в губы, а потом возвращается к тому, что начал. Неторопливо покрывает поцелуями его тело, следует мягким очертаниям мускулов, которые уже болят оттого, что бесконечно перетаскивают книги. Времени отпущено мало, и кажется, Северус вознамерился взять от него все возможное.

Гардероб пуст. Бесчисленные книги, пергаменты и флаконы, занимавшие все свободное место на столах и полках, бережно уложены в сундук с тремя замками. В небольшом школьном сундуке Гарри четыре раза перекладывали вещи, чтобы вместить оставшиеся пожитки. Кое-что, что понадобится завтра утром — мантии и прочие вещи, — сиротливо сложено на туалетном столике. Завтра профессор Вектор придет сюда, чтобы принять руководство Слизерином, а значит, этот кабинет предназначается ей. Они переедут из подземелий в комнаты побольше — где много света и тепла, где большие окна с видом на квиддичное поле. При мысли об этом ему плохо. Сев никогда к такому не привыкнет, а он сам — после стольких месяцев, проведенных в холоде и сырости, после всего здесь пережитого — сможет ли привыкнуть?

Нежные губы добрались до живота. Густые, жесткие черные волосы легли на его кожу, Гарри вплел в них пальцы, стараясь не замечать тонкие седые пряди на висках. Северус потерся щекой о живот — по нему побежали мурашки, пощекотал длинными ресницами. Гарри заелозил, и заботливые руки придержали его бедра. Он гладил Северуса по плечам, гладил волосы; напряжение копилось под нездорово-бледной кожей, выдавало себя дрожью. Другие люди (Гарри знал всего нескольких) тоже хотели продемонстрировать свое благоговение таким образом, но мотивы их были неверны. Сев шел за ним не питая иллюзий и не гордясь тем, что им двигало. Он стал человечней из-за своей ненависти, он заслужил каждый поцелуй, самый крохотный и самый священный. И за это Гарри его любил.

Потихоньку согреваясь, его руки опускались ниже, путешествуя по телу Гарри, многообещающе ласкали бедра, вверх и вниз. Воздух вдруг стал разреженнее. Северус повел носом по животу, чуть ниже пупка, щекоча кожу одинокой прядью волос и горячим, неровным дыханием, и Гарри тихо застонал.

— Это точно то, чего ты хочешь? — прошептал Северус.

— Да, — слово оцарапало горло.

— По-прежнему хочешь, чтобы твое имя стояло рядом с моим?

— Да. — Он знал, что ужасно говорит на латыни, коверкает слова, но не удержался и произнес: — Brevis noster tempus est. — Он почувствовал, как Северус замер, а потом опустил лоб ему на живот, дрожащая рука соединилась с его рукой.

— Так оно и есть. — Гарри ахнул — горячей щекой Северус потерся о его член, и тот скрылся под завесой черных волос. Неуверенное прикосновенье губами к головке — и по спине волной прокатилась дрожь, пальцы поджались. Гарри пытался совладать с собой. Неожиданно Северус поднялся, нависнув над ним, выглядел он смертельно серьезным. Тонкими пальцами он отвел волосы Гарри назад. — Хочу видеть твое лицо, дерзкий щенок. — Ласковый жест отозвался трепетом в груди. Гарри приподнялся на локтях, чтобы поцеловать грязного мастера зелий. Скоро конец. Проникая в рот, он отчаянно хотел испить его вкус, пока время еще не истекло. Северус ответил ему с такою же жаждой. Руки спешили запомнить каждую частицу худого тела. Минута или столетие — времени мало. Brevis tui tempus est; Brevis noster tempus est; Brevis mei tempus est. Его жгли мысли о бесплодности этих усилий, они сгорели дотла, оставив скупую истину: времени мало, так используй его.

Руки дрожали от напряжения, но продолжали медленно гладить спину Северусу. Гарри жарко выдохнул, почувствовав на себе вес его тела, и непорочное прикосновение кожи к коже. Северус придавил руки Гарри к постели. Он гладил их — от плеч до кистей, вниз и вверх, снова и снова, тщательно контролируя силу. Между ними больше не было расстояний, Гарри членом вжимался во впалый живот. Он пискнул, Северус хмыкнул, лицо его раскраснелось и заблестело. Его член был зажат между ягодицами Гарри и плотным бордовым покрывалом. Но самые сильные чувства отошли на второй план.

— О чем ты думаешь?

Северус нахмурился.

— Обычно ты задаешь такие вопросы после секса. Тебе со мной становится скучно?

— Ты слишком большая заноза в заднице, чтобы я заскучал. — Гарри прижался щекой к щеке Северуса. — Мне просто интересно.

Длинными пальцами Северус невесомо водил по его рукам, от трицепсов до запястий. Накрыл ладони Гарри своими.

— О моей семье.

— А что с ними такое?

Склонив голову, Северус прижался лбом ко лбу Гарри.

— Ничего, о чем стоило бы сказать. Теперь ты моя семья. — Узкие губы коснулись уха.

Он положил руки крест-накрест на гарриной груди и опустил на них подбородок. Черные глаза глядели отсутствующе, даже если взгляд их был устремлен в зеленые глаза.

— Я могу кое-что спросить?

— Спросить можешь.

— Почему ты мне не расскажешь о том, что сделали Пожиратели смерти? — Черные глаза расширились, и Гарри торопливо добавил: — Я не спрашиваю, что они сделали, я только хочу знать, почему ты мне об этом не рассказываешь.

— Это очень личное, — предостерег его Снейп.

Гарри приподнял брови.

— Сев, мы оба лежим голышом, ты только что не насаживаешь меня на свой член, и, сам видишь, еще немного — я тебя продырявлю. Если и есть время задавать личные вопросы, то именно сейчас.

Северус послал ему скучающий взгляд.

— Нахал.— И толкнулся бедрами. Гарри пискнул — чувствительная кожица, сплошь, казалось, сотканная из нервных окончаний, натянулась. — Говоришь, надо насадить тебя на мой член? — с едва заметным напряжением в голосе спросил он.

— Просто ответь на сраный вопрос, — пробормотал Гарри сквозь сжатые зубы. Глаза у него скосились к переносице.

— Но я так хотел завести морскую свинку…

Медленно Северус повел бедрами назад, Гарри снова пискнул.

— Ах ты гад…

— Я такой. — Он слегка прикусил Гарри кожу на горле и не разжимал зубы, пока не услышал тихий стон. — Тебе будет больнее, если ты узнаешь. — Его глаза потемнели, с лица сошли краски.

Гарри поцеловал его — между черными бровями.

— Спасибо. — Его ничуть не успокоил этот ответ, наоборот, стало еще горше думать о том, что, по его мнению, произошло с Северусом. Но все же, ему сказали кое-что, и притом добровольно. Он потом расскажет Севу, насколько тот неправ. — Между прочим, ты меня отвлекаешь.

С губ Северуса сорвался по-мальчишески озорной смешок.

— Чем? Этим?

Он дернул бедрами, Гарри выругался. Сердце готово было выскочить из груди. Гарри рефлекторно дернулся навстречу, и смешок раскололся, превратился в крик. Уронив голову на грудь Гарри, Северус загнанно дышал, ноги его дрожали, спина выгнулась. Высвободив руку, Гарри погладил трясущиеся кончики черных волос, судорожно вздрагивающие крылья лопаток. Он схватил почти пустой пузырек со своего прикроватного столика — тот самый, который Северус достал из шкафа несколько месяцев назад.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 39; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!