Модернизация социалистической системы во второй половине 1980-хгг. Политика М.С Горбачева. 1 страница

В пе­ре­до­вом мире 1980-е годы положили начало новому этапу НТР. Завершился большой этап реиндустриализации, когда из хозяйства была изъята старая техника, обновлен производственный аппарат,[759] введены новые формы организации и управления производством. Капиталистическому миру удалось приспособиться к требованиям нового этапа научно-технической революции. Полным ходом шла электронная автоматизация производства, созданы компьютер­но-ин­тег­ри­ро­ван­ные предприятия, работающие по «безлюдной» технологии. Это позволяло объединить в од­ну систему производство, управление, финансы, снабжение, сбыт. Большое значение приобрело развитие биотехнологии, наиболее революционным направлением которой, стала генная инженерия. Характерной особенностью явилось повышение роли государства в эко­но­ми­ке капиталистических стран.[760] Главная цель заключалась в том, чтобы не допустить чрезмерного давления монопольных или конкурирующих сил. Однако, вмешательство государства было минимальным. Регулирование касалось налогов, финансовой, кре­дит­ной, внешнеэкономической сфер, об­ласти экономического законодательства. Все эти процессы в ве­ду­щих индустриальных государствах протекали с раз­лич­ной интенсивностью. Дальше всех по этому пути продвинулись США и Япония. Продемонстрировали «экономические чудеса» и ряд развивающихся стран. Так, Южной Корее, благодаря умелому использованию рыночного механизма, компетентному государственному регулированию, удалось в сжатые сроки преодолеть барьер слаборазвитости и занять достойное место в ми­ро­вой цивилизации.[761] Сумел определить рациональные пути повышения эффективности народного хозяйства с уче­том передовых достижений человечества, не отказываясь при этом от социалистической ориентации, Китай. Особое значение в этой стране приобрела политика «открытости», позволившая привлечь иностранный капитал, внедрить передовое зарубежное оборудование, новые тех­но­логии, современные методы организации и управления производством. В результате в Китае за 1979–1991 гг. среднегодовые темпы роста экономики достигали 9%, уровень валового внутреннего продукта увеличился в 3,3 ра­за.[762] Проведение реформ в ранее неразвитых странах сопровождалось повышением жизненного уров­ня населения, что обеспечивало им широкую социальную базу, являв­шую­ся гарантом дальнейших преобразований.

Период советской истории 1985–1991 годов сразу стал объектом внимания ученых.[763] В ра­бо­тах А.П.Бутенко, П.В.Волобуева, Г.А.Бордюгова, В.А.Козлова, написанных по горячим следам, события первых лет руководства М. С. Гор­ба­че­ва расценивались как процесс совершенствования социализма, очищения его от наслоений прежних эпох. Затем в ли­те­ра­ту­ре стал подниматься вопрос о не­дос­тат­ках советской социалистической системы, о пре­иму­ществах западного образа жизни и т. д. Сегодня события тех лет оцениваются по нескольким взаимоисключающим направлениям. В ра­бо­тах Е. Т. Гайда­ра[764] события 1985–1991 гг. рассматриваются как победа над тоталитаризмом, как продвижение к за­пад­но­му обществу с ры­ноч­ной экономикой и либеральной демократией. При этом обосновываются неизбежные трудности на данном пути, включая спад экономики и понижение жизненного уровня населения. Дж. Боффа, А. И. Сол­же­ни­цын, А. А. Зи­новьев, Г. А. Зю­га­нов трактуют содержание эпохи М.С.Горбачева с марксистских позиций. Представители этого направления рассматривают Россию как особую цивилизацию, развивающуюся по собственным законам и отличную от западной. Либеральные ценности, будучи продуктом западной цивилизации, неприемлемы и даже губительны для России, так как для нее высшей ценностью являются интересы государства. Некоторые ученые признают наличие кризиса советского общества в се­ре­ди­не 1980‑х гг., другие же считают такое утверждение преувеличением. В частности А. А. Зи­новьев выступил против оценки советского периода как тупикового пути развития, отрицал факт поражения социализма в со­рев­но­ва­нии с ка­пи­та­лиз­мом, подчеркивал его достижения. События 1985–1991 гг. он рассматривал как результат давления со стороны Запада, стремящегося подчинить себе более слабые государства с целью их эксплуатации.[765] Г.А.Зюганов видел проблемы М.С.Горбачева в от­сутствии четкого плана действий, в не­дос­та­точ­ной информированности населения о сути и це­лях реформ, в непродуманности методов их проведения, в малочисленности единомышленников.[766] В.В. Сог­рин рассматривал реформы М.С Горбачева с точки зрения либерального модернизационного подхода. Он видел в них новый виток отечественной модернизации, входящий в об­щий контекст модернизационной эпохи XX века.[767] В нас­то­ящее время историки стремятся уйти от крайностей и дают более взвешенную оценку событий 1985–1991 гг.

Реформы М.С.Горбачева, как и модернизационные преобразвания всех предшествующих периодов, были вынужденными. Они порождались тупиковой ситуацией, грузом накопленных ранее проблем, которые нельзя было решить полумерами косметического характера. К се­ре­ди­не 1980-х годов сталинская модель социализма[768] подвела общество к эко­но­ми­чес­ко­му, со­ци­ально-по­ли­ти­чес­ко­му и духовному кризису. В пос­лед­ние пятнадцать лет налицо была отрицательная динамика роста важнейших экономических показателей. Среднегодовые темпы прироста национального дохода составляли в восьмой пятилетке 7,7%, в де­вя­той – 5,7%, в де­ся­той – 4,2%, в один­над­ца­той – 3,5%; темпы роста производительности труда – 6,8; 4,6; 3,4; 3,0% соответственно.[769] Экономика оставалась экстенсивной, было автоматизировано только 10–15%.предприятий, доля ручного труда в про­мыш­лен­нос­ти составляла 35–40%, а в сельском хозяйстве была еще выше – 70–75%.[770] Стоимость единицы национального продукта в СССР была в 1,5–2 ра­за выше мировой.[771] Затратная экономика вела к ухуд­ше­нию жизни людей, о чем наглядно свидетельствуют следующие цифры (табл.)[772]

Динамика роста важнейших экономических показателей (%)

Негативную ситуацию в со­ци­альной сфере хорошо иллюстрировал факт создания в рам­ках Политбюро различного рода комиссий по обеспечению населения товарами первой необходимости. Комиссии рассматривали проблемы женских колготок, спичек, туалетной бумаги и др. По признанию самого М. С. Гор­ба­че­ва, «нас душили дефициты, страна вся стояла в оче­ре­дях».[773] Экономический кризис сопровождался политическим. С од­ной стороны – «олигархия старцев», уверенный в се­бе и обросший привилегиями госаппарат, а с дру­гой – равнодушный к влас­ти и ее идеологии народ. Все эти негативные явления развивались на фоне дальнейшего продвижения вперед западной цивилизации. Пришедший в мар­те 1985 г. к ру­ко­водству страной М. С. Гор­ба­чев хорошо осознавал глубину кризиса. Позднее он отмечал, что предстояло действовать по всем направлениям: оздоровлять и реформировать экономику, решать неотложные социальные задачи, обновлять всю систему политических отношений на основе современных демократических принципов, модернизировать на­ци­онально-го­су­дарствен­ное устройство страны и критически переосмысливать внешнеполитические принципы и приоритеты.[774] Преобразования 1985–1991 гг. осуществлялись в два этапа и коренным образом изменили общество. Замысел реформ первого этапа был изложен Генеральным секретарем на апрельском 1985 г. Пленуме ЦК КПСС, а на­ибо­лее полно был представлен на XXVII съез­де партии в на­ча­ле 1986 г. Ключевым понятием первого этапа было «ускорение». Концепция ускорения предполагала сохранение социалистических ориентиров. Более того, указывалось, что забвение лучших сторон и преимуществ социализма, несоблюдение многих социалистических законов являлось основной причиной кризиса середины 1980‑х гг. По мысли руководства, следовало в пол­ной мере использовать потенциальные возможности социалистической системы и на этой основе «ускорить» развитие страны во всех сферах общественной жизни. В ду­хе социалистических подходов определялись цели, задачи и методы экономической политики. Как уже бывало не раз, руководство взяло курс на «большой скачок» в эко­но­ми­ке, наметив рост национального дохода в но­вой пятилетке не менее 4% в год. Типичными были и рецепты для достижения высоких контрольных цифр. Добиться ускорения предполагалось на основе реализации комплексных программ, вкладывания денежных средств преимущественно в от­рас­ли, определяющие развитие на­уч­но-тех­ни­чес­ко­го прогресса, в пер­вую очередь в ма­ши­ностро­ение. Намечалось в крат­чайшие сроки осуществить компьютеризацию, электронизацию, освоить самые передовые технологии, особенно ресурсосберегающие. Под понятие «ускорение» подводилась и «активная социальная политика». В оче­ред­ной раз главной задачей государства объявлялась забота о на­род­ном благосостоянии. Был обещан крутой поворот в этой сфере. Под ним подразумевалось кардинальное решение продовольственной и жилищной проблем. Продовольственная программа должна быть выполнена к 1990 г., а жи­лищ­ная – в ви­де получения каждой семьей отдельной благоустроенной квартиры – к 2000 г. За 15 лет планировалось удвоить ресурсы, идущие на улучшение условий жизни, ввести социальную направленность производства, т. е. уве­ли­чить выпуск товаров народного потребления. Провозглашалась социальная справедливость в оп­ла­те труда и в распре­де­ле­нии благ в за­ви­си­мос­ти от трудового вклада, объявлялась борьба с нет­ру­до­вы­ми доходами. Особо ставились вопросы об улучшении медицинского обслуживания, образования, сферы услуг, культуры отдыха, о по­вы­ше­нии пенсий, стипендий, выплат. Народ призывали покончить с пьянством. В мае 1985 г. был принят указ Президиума Верховного Совета СССР «О все­об­щей трезвости». В рам­ках реализации этого решения создавались «зоны трезвости», сворачивалось вин­но-во­доч­ное производство, уничтожались виноградники. Большое внимание в со­ци­альных программах уделялось вопросам изменения условий труда и быта женщин, укрепления семейных отношений.

Задачи ускорения предусматривалось решить при опоре на традиционные советские ко­мандно-ад­ми­нистра­тив­ные методы. Акцент делался на наведение порядка, укрепление трудовой и технологической дисциплины, повышение ответственности кадров, подтягивание отстающих участков, усиление контроля со стороны особых органов за производством и реализацией продукции. Для активизации «человеческого фактора», мобилизации советских людей на новые трудовые подвиги использовались брежневские лозунги («творческий труд», «единство слова и дела», «всемерная экономия» и др.). Хозяйственники, как и ранее, продолжали активно использовать методы приказного режима, политических кампаний, «штурмовщины», корректировки планов, «пробивания» дополнительных резервов. Иными словами руководство страны рассчитывало в те­че­ние нескольких лет придать экономике и социальной сфере новое качество, не затрагивая фундаментальных основ сталинской модели социализма. Как показали дальнейшие события, попытки М. С. Гор­ба­че­ва модернизировать социалистические порядки, были обречены на провал. Потерпело неудачу стремление в рам­ках старой системы преобразовать эко­но­ми­ку страны. Первые два года, в те­че­ние которых были испробованы все известные методы ускорения, показали, что тоталитарная экономическая система так и не поддается реформированию. Невозможно было, имея отсталую технологическую базу, осуществить главную экономическую задачу – ускорить развитие машиностроения. Волюнтаристским оказался курс на компьютеризацию, так как советская промышленность только приступила к про­из­водству компьютеров, а для приобретения их в нуж­ном количестве за границей не хватало средств. Экономии ресурсов мешал сложившийся затратный механизм, когда работа предприятий определялась объемом реализованной продукции в де­неж­ном выражении и любое снижение затрат на ее производство сказывалось на прибыли предприятий. В ус­ло­ви­ях дефицита и монополизма не срабатывали призывы к соз­на­тельнос­ти трудовых коллективов, к вы­пус­ку качественной продукции, так как раскупалась любая, в том числе и некачественная. Созданная на предприятиях госприемка также не решила проблему качества, лишь увеличив число контролирующих чиновников. Трудовые коллективы обнаружили склонность к «коллективному эгоизму» и в том, что выбирали удобных и покладистых начальников, стремились любой ценой, не считаясь с об­ществен­ны­ми интересами, повысить цену выпускаемой продукции. Ничего не принесли меры по укреплению дисциплины. Не могла дать положительных результатов и ставка на энтузиазм, так как она не была подкреплена необходимой техникой, квалификацией работников, соответствующей организацией труда и материальной заинтересованностью трудящихся. Значительный ущерб экономике страны нанесла антиалкогольная кампания, которая обогатила теневой капитал, а в мас­сах вызвала недовольство и озлобление. Вырубка виноградников, резкое сокращение продажи спиртных напитков, повышение цен на них привели к рос­ту спекуляции вин­но-во­доч­ны­ми изделиями, к воз­рас­та­нию самогоноварения, к упот­реб­ле­нию суррогатов и массовым отравлениям ими. Реализация антиалкогольного закона показала его экономическую необоснованность. Был нанесен серьезный удар по госбюджету страны. Поступления в каз­ну от продажи спиртных напитков в те­че­ние трех лет сократились на 37 млрд. руб.[775] Борьба с «нетрудовыми доходами» свелась к оче­ред­но­му наступлению местных властей на личные подсобные хозяйства. Реально она задела слой людей, выращивающих и продающих на рынках свою продукцию, в то время как воротилы теневой экономики, связанные с кор­рум­пи­ро­ван­ной частью чиновников, процветали. Огромный ущерб экономике СССР нанесла авария на Чернобыльской АС в ап­ре­ле 1986 г. Для ликвидации последствий аварии потребовались огромные средства, что нарушило планы экономического роста. Проектам М. С. Гор­ба­че­ва нанесла удар и неблагоприятная внешнеэкономическая конъюнктура. Упали мировые цены на нефть, и был утрачен «спасательный круг» нефтедолларов, в течение десятилетий поддерживавший на плаву советскую экономику. Таким образом, почти все планы первого этапа преобразований в сфе­ре экономики были не реализованы.[776] Очередной «большой скачок» не удалось осуществить. Косметический ремонт старой экономической системы при сохранении прогнивших несущих конструкций уже не мог спасти рушившееся здание социализма. Экономические трудности не исчезали, а на­рас­та­ли. На рубеже 1986–1987 гг. М. С. Гор­ба­чев вынужден был признать неудачность избранной стратегии реформ.[777] Нужны были структурные перемены в про­из­во­ди­тельных силах, производственных отношениях и надстройке. На повестку дня был выдвинут лозунг перестройки всей системы экономических отношений.

Если в эко­но­ми­чес­кой сфере на этапе ускорения общество практически не продвинулось вперед, то этого нельзя сказать о по­ли­ти­чес­кой жизни. Некоторые исследователи считают, что сдвиги в по­ли­ти­чес­кой области были единственным достижением начального периода руководства М. С. Гор­ба­че­ва. Первый шаг был связан с изменениями в самой Компартии. Новый Генеральный секретарь осуществил в партии кадровые перестановки. В отставку были отправлены наиболее одиозные фигуры из окружения Л.И.Брежнева (Д.А.Кунаев, Г.В.Романов, Н.А.Тихонов). На их место в центре и на местах пришли люди новой номенклатурной элиты (Б.Н.Ельцин, Е.К.Лигачев, А.Н.Яковлев, Н.И.Рыжков, Э.А.Шеварнадзе). К на­ча­лу 1987г. было заменено 70% членов Политбюро, 60% секретарей областных партийных организаций, 40% членов ЦК КПСС.[778] Новые лидеры допустили возможность критики прошлого и настоящего КПСС. Произошла переоценка исторического пути, пройденного страной, началось переосмысление реального положения дел в современном обществе. При этом партия взяла на себя ответственность за деформацию предыдущих этапов и за кризисные явления современности. На XXVII съез­де КПСС из программы партии изъяли положение о стро­ительстве коммунизма. Вместо коммунистического лозунга была выдвинута задача дальнейшего совершенствования в стране социалистического общества.

Ключевым понятием и лейтмотивом политической и духовной жизни страны стала гласность.[779] Впервые это слово, как свидетельство новых подходов в по­ли­ти­ке, появилось в докладе М. С. Гор­ба­че­ва на XXVII съез­де КПСС. Новый Генеральный секретарь на этом форуме заявил, что без гласности не может быть демократизма. Введение гласности объяснялось тем, что новое руководство при проведении реформ нуждалось в поддержке общественного мнения. Гласность привела к раскрепощению общественного сознания. Освобождалась от идеологической опеки печать. Главными редакторами популярных газет и журналов становились люди, активно выступающие за обновление общества.[780]В средствах массовой информации печатались произведения, ранее запрещенные в со­ветской печати. Начало положила публикация наследия поэта Н. Гу­ми­ле­ва, расстрелянного в 1921 г. Затем читателей познакомили с твор­чеством писателей «первой волны» эмиграции (Г. Ива­но­ва, В. Хо­да­се­ви­ча, В. На­бо­ко­ва). Вслед за ними появились работы литераторов, репрессированных в 1920–1930‑е гг. (М. Бул­га­ко­ва, Е. За­мя­ти­на, Б. Пильня­ка, А. Пла­то­но­ва). Потом очередь дошла до произведений, запрещенных к пуб­ли­ка­ции в 1960–1970‑е гг. Были напечатаны «Дети Арбата» А. Ры­ба­ко­ва, «Белые одежды» В. Ду­дин­це­ва, «Зубр» Д. Гра­ни­на. Кульминационным моментом ли­те­ра­тур­но-пе­чат­ной гласности было снятие запретов с твор­чества представителей «третьей волны» эмиграции, покинувших СССР в 1970‑е гг. (И. Бродско­го, А. Га­ли­ча, В. Нек­ра­со­ва, А. Сол­же­ни­цы­на). Гласность распространилась и на такой важный источник формирования общественного мнения, как телевидение. Благодаря свободной манере ведения и обращения к са­мым жгучим проблемам прошлого и настоящего советского общества, наиболее популярными стали телепередачи «Взгляд», «Двенадцатый этаж», «До и после полуночи» и др. Политика гласности коснулась и других сфер культурной жизни: кинематографии, изобразительного искусства, музыки, театра..На экраны кинотеатров вышли и приобрели большую известность фильмы, разоблачавшие ужасы сталинского тоталитарного режима: «Покаяние», «Холодное лето пятьдесят третьего», «Власть соловецкая». Аналогичной тематике были посвящены, поставленные в ведущих театрах страны, пьесы М.Шатрова «Брестский мир» и «Дальше…дальше…дальше…». Курс руководства на гласность, на освобождение исторической памяти, печатного слова, ослабление цензуры сразу дал положительные результаты. М. С. Гор­ба­чев и его реформаторское окружение стали популярными в стра­не, получили поддержку значительной части населения, особенно интеллигенции. Гласность вывела на поверхность мнения, существовавшие ранее в сре­де неформальных объединений и очагов свободомыслия. Она оживила и «модернизировала» государственную идеологию, помогла быстро освободить долго сдерживаемые силы, направленные на либерализацию советского режима.

Анализ политики М. С. Гор­ба­че­ва первых двух лет был бы неполным без анализа его международной деятельности. В этой сфере была выдвинута идея нового политического мышления. Данная концепция была разработана в 1970‑е – начале 1980‑х гг. А. Д. Са­ха­ро­вым, движением «зеленых» и др., а пос­ле XXVII съез­да была взята на вооружение партией и правительством. Под новым политическим мышлением понималось переосмысление современного мира и проведение внешней политики с по­зи­ций общечеловеческих ценностей. Новое мышление исходило из реальностей ра­кет­но-ядер­но­го века, из факторов эпохи на­уч­но-тех­ни­чес­кой и технологической революций, сделавших мир взаимозависимым и взаимоуязвимым. Началась деиделогизация внешней политики СССР, осуществлен отказ от идеи «мировой революции». Были выдвинуты важные внешнеполитические инициативы в об­лас­ти разоружения, начались переговоры по наиболее острым проблемам международной жизни.[781] На их основе в пос­ле­ду­ющие годы руководства М. С. Гор­ба­че­ва произошли коренные изменения в меж­ду­на­род­ной обстановке, во взаимоотношениях Советского Союза с дру­ги­ми государствами. Вместе с тем изменения в по­ли­ти­чес­кой жизни страны в пер­вые годы руководства М. С. Гор­ба­че­ва нельзя переоценивать. Политическая система по сути своей оставалась неизменной. Не подвергалась сомнению руководящая роль Коммунистической партии как авангарда всего народа, как единственной политической партии. Практически не произошло изменений в струк­ту­ре и механизме функционирования органов государственной власти – Советов. Формально, как и ранее, высшим органом власти считался Верховный Совет СССР. Он собирался регулярно на сессии и единогласно голосовал за решения партии. На местах функционировали Советы различных уровней, выбранных на безальтернативной основе. Исполнительные функции оставались у ис­пол­ко­мов Советов, превратившихся за годы советской власти в чис­то бюрократические органы. Их деятельность также контролировалась партийными органами. Гласность с са­мо­го начала была ограничена определенными рамками, которые она не должна была переходить. М. С. Гор­ба­чев неоднократно подчеркивал, что партийное руководство выступает за широкое развитие гласности, но в ин­те­ре­сах общества и социализма. Поэтому попытки объективного серьезного прочтения истории и глубокой критики ряда современных проблем в средствах массовой информации рассматривались руководством как «кампания очернительства». Были неприкосновенными темы, касающиеся В. И. Ле­ни­на, значимости коммунистического мировоззрения, руководящей роли КПСС. М. С. Гор­ба­чев постоянно заявлял о вер­нос­ти ленинским идеям и коммунистической идеологии.

Дальнейшие события показали, что руководить страной на основе такой полуправды невозможно. Допуская дозированную критику и гласность, новое руководство не предполагало негативных последствий. Вместе с тем освобожденное слово породило настоящую «революцию умов» и повернулось против самих реформаторов. В свя­зи с кри­ти­кой сталинизма встал вопрос о при­ро­де общества, из которого этот феномен вырос. Существует ли разница между сталинизмом и социализмом? Социализм ли мы построили? А ес­ли да, то нужен ли нам такой социализм? Гласность подняла на новый уровень недовольство существующим порядком, тем более что, несмотря на экономическое ускорение, положение масс не улучшилось. Гласность и пропаганда реформ освободили социальные процессы, активизировали не только интеллигенцию, но и рабочую среду, которая начала оказывать все большее сопротивление власти. В ян­ва­ре 1987 г. на очередном Пленуме ЦК КПСС М. С. Гор­ба­чев предложил новую идеологию и стратегию реформ, которые были развиты XIX парткон­фе­рен­цией летом 1988 г. Была снята «презумпция невиновности» с со­ветской модели социализма и предложено перестроить ее в нап­рав­ле­нии «демократического социализма». Это означало ли­бе­рально-де­мок­ра­ти­чес­кую ревизию марксиз­ма-ле­ни­низ­ма, попытку включить в со­ветскую социалистическую идеологию буржуазные ценности, такие как гражданское общество, правовое государство, парламентаризм, разделение властей, права человека. М. С. Гор­ба­чев называл эти ценности не буржуазными, а об­ще­че­ло­ве­чес­ки­ми, универсальными, которые должны восприниматься любым обществом, желающим идти по пути прогресса. Таким образом, он стал первым советским лидером, отказавшимся от монополии коммунистической идеологии на истину, признавшим возможность идеологического плюрализма и ценность некоторых буржуазных принципов.

Политика перестройки осуществлялась с ян­ва­ря 1987 г. по август 1991 г. и, по сути, привела к кра­ху сталинской модели социализма в эко­но­ми­чес­кой, политической и идеологических сферах общественной жизни. Экономические преобразования[782] этого периода устранили монополизм государства в эко­но­ми­чес­кой жизни стран. Экономическая реформа велась по двум направлениям: расширение самостоятельности государственных предприятий и развитие частного сектора. Согласно Закону «О го­су­дарствен­ном предприятии», вступившему в действие с 1 ян­ва­ря 1988г., администрирование [783] уступало место хозрасчетному рыночному механизму. Новые отношения должны были стоять на трех китах: самофинансировании, самоокупаемости, самоуправлении предприятий. Предполагалось уменьшение госзаказа, который в 1988 г. был на уровне 85%. Продукция, произведенная сверх заказа, могла реализовываться по свободным рыночным ценам, а при­быль оставалась на предприятии. В 1988 г. на новые хозяйственные условия должны были перейти 50% предприятий, а к 1989 г. – все остальные. Предприятиям было дано право устанавливать прямые связи друг с дру­гом без посредничества Госплана. Некоторым категориям предприятий разрешили вступать в кон­такт с иностран­ны­ми фирмами.

Второе направление экономической реформы состояло в раз­ви­тии частной инициативы. К вес­не 1988г. частная деятельность была разрешена более чем в 30 ви­дах производства товаров и услуг. Патенты на осуществление индивидуальной трудовой деятельности получили около 1 млн. человек. Простор частному предпринимательству предоставлял Закон «О ко­опе­ра­ции». В 1991 г. в ко­опе­ра­тив­ном секторе было занято 5% активного населения, или 7 млн. человек. Наибольшие сдвиги в ре­али­за­ции экономической реформы стали происходить в 1990 г., когда появились законы о ма­лом предприятии, акционерных обществах, совместных предприятиях, коммерческих банках. Эти законы создали условия для развития коммерческих структур. Предполагалось развивать частную инициативу и в сельском хозяйстве, где провозглашалось равноправие всех форм собственности. Начали с пре­дос­тав­ле­ния права на аренду земли. К ле­ту 1991г. в хо­зяйствах арендаторов было 2% обрабатываемых земель и 3% поголовья скота. Для колхозов вводился, как и в про­мыш­лен­нос­ти, госзаказ, и все, что производилось сверх него, реализовывалось по договорным ценам. Перестройка экономики второй половины 1980-х гг. напоминала НЭП двадцатых годов. Не случайно в годы руководства М.С.Горбачева идеи НЭПа широко пропагандировались экономистами и публицистами. Их было можно найти в публикациях Н.Нуйкина, Г.Попова, Н.Шмелева, Л.Абалкина. В целом в эпоху перестройки начался эволюционный переход к новым методам управления, положивший начало трансформации экономической системы социализма. Однако, как и при НЭП, сочетание рыночных и ад­ми­нистра­тив­но-со­ци­алис­ти­чес­ких элементов не могло привести к дол­гов­ре­мен­но­му экономическому прогрессу. Экономические реформы внедрялись в жизнь недостаточно решительно, преодолевали массу препятствий. На пути внедрения Закона «О го­су­дарствен­ном предприятии» встала центральная и местная бюрократия, не желавшая отказываться от своих прерогатив и продолжавшая вмешиваться в де­ла предприятий. Осуществление Закона не было подготовлено реформой ценообразования и материального снабжения. Отсутствовали посреднические организации, то­вар­но-сырьевые биржи, банки, которые помогли бы наладить механизм закупок сырья и сбыта продукции, получение кредитов и инвестиций. В та­ких условиях руководители предприятий предпочитали не рисковать, а по­лу­чать максимальный госзаказ, который гарантировал и снабжение сырьем, и сбыт готовой продукции. В 1988 г., по расчетам экономистов, более 30% предприятий стали убыточными. Трудовые коллективы, чтобы выжить, не пошли по пути повышения эффективности производства, а вос­пользо­ва­лись правом повышения цен, сократили выпуск дешевых товаров, что привело к то­тально­му дефициту и инфля­ции. На руках населения стали скапливаться денежные средства, не обеспеченные товарами, прилавки магазинов стояли пустыми. Все большие масштабы приобрела теневая экономика: на перепродаже товаров наживались огромные состояния. Чтобы удовлетворить запросы потребителей, был увеличен импорт, но стабилизировать товарный рынок не удалось. С 1989 г. инфляционные процессы приняли лавинообразный характер, предприятия стали отказываться от госзаказа, переходить во взаимоотношениях друг с дру­гом к без­де­неж­но­му товарообороту, все большее развитие получали бартерные сделки с за­ру­беж­ны­ми партнерами. Разнообразными трудностями замедлялся рост темпов частного предпринимательства. Созданные кооперативы были поставлены в жесткую зависимость от государства. Пра­ви­тельство Н. И. Рыж­ко­ва устраивало гонения на те кооперативы, которые занимались тор­го­во-за­ку­поч­ной или посреднической деятельностью. Лишение государством кредитов кооперативного сектора привело к то­му, что в нем стали преобладать и «отмывать» свои капиталы представители теневой экономики. Многие кооперативы стали придатком административной системы. Они брали в арен­ду госпредприятие, сдавали в ка­честве арендной платы тот объем выручки, который предприятие имело, а при­быль получали за счет роста цен. В ре­зульта­те вместо роста производства товаров получили рост цен. Попытки насытить рынок путем развития кооперативного движения и индивидуальной трудовой деятельности также потерпели неудачу. Негативную роль играли идеологические установки и умонастроения в об­ществе. Как показали опросы общественного мнения, значительная часть населения не скрывала своего враждебного отношения к частни­кам, хотя и приветствовала расширение свобод в по­ли­ти­чес­кой жизни. Это было объяснимо. Для большинства граждан, столкнувшихся с рос­том государственных, договорных, кооперативных цен и цен черного рынка, экономическая свобода предстала в об­ра­зе падения жизненного уровня. Следует добавить, что в те­че­ние многих десятилетий население воспитывали в не­на­вис­ти к рын­ку и к спе­ку­лян­там. По­доб­ные явления возникли и в сельском хозяйстве. Крестьяне, проявлявшие частную инициативу, наталкивались на массу преград. Первым таким препятствием были местные органы власти. Они предоставляли аренду на срок не более 5–10 лет, хотя по закону предусматривался 50‑летний арендный договор. Арендные договоры могли быть расторгнуты властями в од­нос­то­рон­нем порядке. Арен­ду­емые земли не могли передаваться для эксплуатации наследникам. На пути арендаторов возникали и такие трудности, как отсутствие сельскохозяйственной техники, производственных помещений, недостаток денежных средств. Картину дополняла враждебность большей части деревенского населения к «новым кулакам». Печать широко освещала случаи поджогов помещений, уничтожения урожаев, воровства имущества фермеров. Поэтому у большинства крестьян предоставленное властями право арендовать землю не вызвало большого энтузиазма, и арендное движение не получило широкого распространения. В ре­зульта­те экономические реформы и на этапе перестройки не достигли поставленной цели. Это были полумеры, не охватывавшие всего спектра экономических проблем. Изменить советскую экономику, в ко­то­рой десятилетиями отсутствовали рыночные механизмы, и процветала коррупция, оказалось непросто. Формировалась экономическая модель, не предвиденная властью. В го­су­дарствен­ном секторе прочно воцарилась меновая, бартерная экономика, а в частном, по образному выражению Н. Вер­та, утвердился «капитализм казино», когда новые предприниматели действовали в ин­те­ре­сах личной выгоды, наживы, в ущерб производству и обществу. Такая экономика неизбежно приводила к спа­ду производства и ухудшению положения масс. Согласно официальным данным, в 1986–1988 гг. прирост валового общественного продукта составлял в сред­нем 2,8% в год, в 1989 г. – 2,4%, в 1990 г. – 0,4%[784]. Падение производства приводило к уве­ли­че­нию дефицита, к рез­ко­му росту цен. Достаточно сказать, что только в 1991 г. инфляция составила не менее 25%, рост цен – 40–50%[785]. Доходы повысились лишь у 10% населения, у ос­тальной части общества наблюдалось ускоряющееся падение жизненного уровня, а нез­на­чи­тельные компенсации государства наименее обеспеченным слоям не могли остановить этой негативной тенденции. В стра­не процветали спекуляция и черный рынок. Мафиозные группы захватывали целые сферы в тор­гов­ле и распределении. Кризис в про­из­водстве и распределении привел к вве­де­нию в 1990–1991 гг. карточной системы. Следствием стало распространение забастовочного движения, ранее редкое явление в советской стране. С кон­ца 1980‑х гг. забастовки стали повсеместными и почти не прекращались. Их проводили шахтеры, железнодорожники, металлурги и работники большинства других отраслей народного хозяйства. Бастующие выдвигали не только экономические, но и политические требования, включая отставку М.С.Горбачева и правительства.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 65; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!