Люблю тишину твоих парков! 2 страница

- А раньше этого не было? - Спросил я.

- Нет. – Ответил Эмиль: - Раньше восьмичасовой рабочий день имели только госслужащие, а промышленность и все прочее хозяйство трудилось, в лучшем случае, по 12 часов, а то по 16 – 18. Доходило до того, что люди ночевали прямо на заводах. Власти оправдывали это внешней угрозой и необходимостью заботы о безопасности и поэтому такая система держалась весь период режима Скорпиона с 1955 года. Ну, сейчас, после войны многие предприятия и на юге держат рабочих сверхурочно, но им хотя бы доплачивают за это, а в те времена доплат не было, да и на отпуск права у рабочего не было – только трехдневный отгул раз в три месяца – в год не более 12 дней. Можно взять 12 дней сразу, но остальное время будешь пахать, как лошадь, а выходной – только воскресенье, суббота – обычный рабочий день. Вряд ли человек, получив нормальный условия труда – право на четырехнедельный оплачиваемый отпуск, да восьмичасовой рабочий день и если что – на забастовку, будет грезить по временам нещадной эксплуатации, без права на нормальный отдых, когда еще и организация забастовок приравнивалась к государственной измене и каралась не менее чем 20 годами лишения свободы, а в худшем – расстрелом или повешением.

- Кошмар. - Ответил я.

- Да-да. Так и было. – Сказал Эмиль: - После всеобщей забастовки 1965 года они приговорили к расстрелу 56 тысяч человек, свыше 100 тысяч угодили в концлагеря. Кстати, именно это послужило катализатором к мятежу на юге, приведшему к восстановлению Лютанской республики.

Видели мы и тот самый собор, что я заметил еще при приближении к городу. Вблизи он производил поистине, грандиозное впечатление, учитывая то, что теперь мы видели узоры и барельефы, сплошным ковром покрывающие его стены.

«Собор построен в XVIII веке при участии местного губернатора и освящен в честь Рождества Христова, так как он сам когда-то родился в этот день. Надо ли вам говорить, что он принадлежит кафолистам?» - Пояснил Эмиль.

Находился он в середине огромной площади. Напротив центрального входа в него находилась колонна в античном стиле, посвященная победе в какой-то войне былых времен, а на некотором расстоянии от нее – по оси располагался еще один каскадный фонтан, испещренный фигурами каких-то античных персонажей. Этот фонтан, как сказал Эмиль, был построен 200 лет назад и лишь приведен в порядок после освобождения страны. Завершило экскурсию посещение дворца, ранее принадлежавшего какому-то из местных знаменитых родов, превращенного теперь в музей. Здание было огромным, поэтому, пообедав в городе, весь оставшийся день мы ходили по этому дворцу.

Следующий день мы начали с осмотра местной картинной галереи. Что-то нам понравилось, а что-то – нет. После этого нашей целью были еще несколько дворцов-музеев, которых здесь было много.

* * *

На следующий день Эмиль снова должен был посещать какие-то мероприятия, однако, все планы были сломаны неким происшествием. Далее я реконструирую события по его записям.

Итак, новый день. В 7 утра, после часа переговоров с каким-то из его партнеров (подробности он не разъяснял), мой приятель планировал зайти «на чай» к какому-то из своих знакомых – программисту Йожефу Мбиленге – выходцу из семьи мигрантов из Вегеньи, натурализовавшемуся еще перед войной, получившему хорошее образование и живущему во Флуорентине, работая по контракту на одну из государственных компаний. Он был одним из счастливчиков, пробивших систему расовой сегрегации, процветающей в его родном регионе, ведь социалистическому государству были нужны доказательства того, что «в стране социализма все народы равны». Поэтому он когда-то был взят из трущоб и по личному распоряжению Народного Комиссара Вегеньи (губернатора – прим. Марковича) был направлен на учебу в Вугику, столицу Родиции. Такое счастье, как говорил Эмиль, выпадало лишь единицам, которых надо было показывать иностранным гостям. Позже эта «гордость социалистического государства» отнеслась к усилиям по его воспитанию с неблагодарностью, бежав из страны и обосновавшись в Лютании. Вот и дом, где жил Йожеф. Но что-то там было не так. Это он понял, уже подходя к дому – тепловизор не чувствовал наличия в доме живых объектов, хоть он знал, что они там должны быть, ведь хозяин же приглашал его к себе на чай, да и дверь в дом была полуоткрыта, что означало наличие хозяев в доме (именно хозяев, ведь он сожительствовал с еще одной мигранткой из Вегеньи – Юдитой Малемба и они жили там вдвоем, подумывая об оформлении своих отношений официально. К слову, говоря со мной, Эмиль сильно ругал своего приятеля за это сожительство…). Некоторое время он звонил и стучал в калитку. Бесполезно. Поняв бессмысленность своих попыток он, подозревая неладное, лихо перемахнул через забор и вошел в открытую дверь. В доме царил полный разгром, все перевернуто вверх дном, словно бы кто-то что-то искал, домашний компьютер был буквально выворочен и из него был вынут носитель памяти (мы бы назвали это «жестким диском», но Эмиль называл этот элемент как-то по-другому), а сам обитатель дома лежал в коридоре на полу, одетый в пижаму. Лицо его было искажено гримасой ужаса и невыразимой муки. Конечно же, тело уже похолодело, поэтому тепловизор и не фиксировал его. Переворачивая тело с помощью манипуляторов защитного пояса, он заметил на животе характерный след. Снова тот же след и теперь здесь, в этом городе. По спине побежали мурашки. Итак, теперь таинственный убийца здесь, во Флуорентине. Что его занесло сюда? Неужели он явился в этот город только из-за этого несчастного африканца? Сомнительно. И, тем не менее, этот вопрос может быть важен… Может, кто-то другой пользуется тем же методом? Вопросы, вопросы! Он вспоминал – несчастный говорил ему по секрету, что обнаружил нечто интересное. Он не сказал, что именно и пока не намерен это обсуждать, а лучше сразу инициировать разбирательство, ибо открывшиеся обстоятельства могут наделать много шума. А теперь с ним расправились. И снова тот же след, знакомый по Лирборгу! Вероятно, неизвестный пришел ночью, возможно, жертва сама открыла ему дверь. Тут в мозг его ударил еще сигнал – тепловизор обнаружил живой объект где-то в недрах дома, вероятно, в подвале. Нельзя

было терять ни минуты, и он позвонил в полицию, которая прибыла через пять минут.

- Vontarigitero, Самельер Касальгадо! Мы не ожидали, что вам в нашем городе потребуются наши услуги! - Заявил возглавляющий бригаду полиции Дорио Рото.

- Я был приглашен на это утро сюда, к самельеру Йожефу Мбиленге, моему знакомому – недавно получившему гражданство и работающему в «SSTU» штатным программистом. Подходя, я увидел, что дверь в дом открыта, но калитка заперта. На звонки и стук никто не отвечал. Я заподозрил неладное и перепрыгнул через забор,

чтобы посмотреть, что происходит и… обнаружил труп. - Ответил Эмиль.

- Предчувствие неладного основано только на этом? - Спросил полицейский.

- Нет. Тепловизор моего защитного пояса показал отсутствие в доме объектов, излучающих тепло, а значит, нет живых, тогда как открытая дверь показывала, что они там должны быть, да и мой приятель меня приглашал и не отменял приглашение. Я позвонил, ведь мой приятель мог оказаться в подвале. Кстати, о подвале, по моим данным, там находится живой объект. Мне не составит труда туда добраться, но вход туда заперт, а мне не хочется ломать двери. - Ответил Эмиль.

- Вы давно знали погибшего? - Ответил Рото.

- 5 лет. Он сбежал из Вегеньи еще когда она входила в состав Родиции и очутился в нашей стране. В лирборгской полиции работает его двоюродный дядя Джио Мбиленге, который уехал оттуда к нам еще раньше и весьма сильно посодействовал его натурализации здесь, ведь возвращение на Родину, в связи с режимом расовой дискриминации, не обещало ему ничего хорошего. И вот, получив вид на жительство, а 3 года назад – и гражданство, он получил хорошую работу, правда, подучившись, ведь образование в Вегенье для чернокожего населения при родицианцах оставляло желать лучшего, пусть при люнтеристах положение и несколько улучшилось. А после войны он поселился здесь. - Отвечал мой приятель.

- Он не жаловался на угрозы и тому подобное? - Спросил полицейский.

- По крайней мере, я не слышал об этом. Он говорил, что нашел что-то очень интересное и намерен организовать в компании разбирательство, правда, увы, не сказал, что же он там нашел. - Эмиль, говоря, сам думал о произошедшем. День, определенно, испорчен. При нем полиция вынула из подвала (как он и говорил) связанную по рукам и ногам негритянку – это и была подруга Йожефа, тоже из Вегеньи. По заключению прибывших медиков она была жива, но в очень тяжелом состоянии. Самому же Эмилю пришлось полдня пробыть в полиции, ответить на вопросы и предоставить записи со страховочного пояса. При этом он заметил, что ему известны три случая похожих убийства, когда людям вкололи какой-то яд, отчего они умерли.

- Вы уже и это знаете? - Удивленно спросил следователь.

- Я позволил себе осмотреть тело и сразу увидел аналогичный след укола, точнее, удара колющим предметом, нанесенным в живот, а я видел снимок следа укола на теле убитой Алькоры Торбани, к слову, моей знакомой. Впрочем, вы сами все осмотрите, но сразу скажу, что в трех указанных случаях, по заключению специалистов, к смерти жертв привел яд, аналогичный яду скорпионов. - Ответил Эмиль.

Следователь дивился осведомленности Эмиля. После этого допроса ему предстоял еще ряд встреч, плюс лекция в местном выставочном центре, так что в номер он вернулся уже вечером.

- Ночью убили одного моего приятеля, так что еще недельку мне придется побыть здесь, а это ломает все мои планы, ведь в понедельник я уже должен быть в Сиенне! - Ворчал он, вернувшись.

- Ой! Только убийств нам тут не хватало! – Воскликнула Джулия: - Неужели нам и отдохнуть не дадут?!

- Очевидно, нет! Сколько будет длиться следствие – неизвестно, если учесть, что похожие убийства – убийство этой злосчастной Алькоры и следователя Кьезы так и не раскрыты! - Говорил Эмиль.

Я молчал, но очевидно было, что снова для меня начинается что-то интересное. Без приключений эта

поездка, очевидно, не обойдется. Этим вечером Эмиль, вероятно, чтобы успокоить нервы, впервые с момента начала этого путешествия не просто мурлыкал себе под нос, а пел по-настоящему. Одну из таких песен я позволю себе привести здесь:

* * *

Вновь опасным я иду путем,

К небу горною тропой взбираясь.

Снова круча на пути моем,

Снова камни из-под ног моих /

С громким треском со скалы срываясь,

В бездну падают, и я пугаюсь –

Не свалиться мне бы из-за них.

* * *

Пусть рискую снова каждый час /

Со скалы я этой вниз сорваться,

Но с пути свернуть нельзя сейчас,

Ведь путь начат и уже друзья,

Мне опаснее теперь спускаться /

С кручи горной вновь назад пытаться.

Отступать теперь, увы, нельзя.

* * *

Пусть боюсь сорваться в бездну я,

Ураган меня пусть с ног сбивает,

Но иду упорно к цели я,

Ведь меня уж с нетерпеньем друг,

В этот час, я знаю, ожидает,

Я приду, он это твердо знает –

Без меня он нынче, как без рук.

* * *

И, как прежде, должен я помочь,

В час, когда ему ужасно сложно,

И пусть спустится на край наш ночь,

До него, я верю, доберусь,

Хоть, казалось, это невозможно,

До него я с Богом доберусь.

* * *

Если кажется, что труден путь,

А я слаб, и путь не одолею,

То себе я говорю: «Забудь /

Про унынье, что лишает сил,

И вперед, мой друг, иди смелее,

Ну, а если хочешь быть сильнее,

Ты о Боге снова не забудь.

* * *

Ведь тебя в пути Он укрепит,

Когда кажется, что на исходе /

Твои силы. Путь освободит /

От препятствий, что не сможешь ты /

Одолеть. Пусть силы на исходе,

Помощь Божья, верь, всегда приходит,

Когда вовсе ослабеешь ты.

* * *

И я верю, вопреки всему,

Этот трудный путь я одолею,

И хвалу я Богу моему,

В знак моей победы буду петь.

Усомниться в этом я не смею.

А пока я сил не пожалею,

Чтоб дорогу эту одолеть.

* * *

Вновь опасным я иду путем,

К небу горною тропой взбираясь.

Снова круча на пути моем,

Снова камни из-под ног моих /

С громким треском со скалы срываясь,

В бездну падают, и я пугаюсь –

Не свалиться мне бы из-за них.

* * *

- Что-то про альпинистов. Я и не знала, что ты им сочувствуешь. - Сказала Джулия.

- Эти стихи пришли ко мне, когда только-только кончилась последняя война и началось восстановление, а мелодия пришла ко мне относительно недавно. Ты же помнишь трудности периода послевоенного восстановления? - Ответил Эмиль.

- Да. Помню. А песня довольно милая. – Сказала она: - Только смотри, как бы твой прогноз не сбылся.

- Я бы сам очень хотел, чтобы ничего этого не было, но это убийство навевает нехорошие мысли. Я боюсь, как бы допросы по этому делу не поломали мой график, а я уже говорил, что на следующей неделе у меня куча мероприятий в Сиенне, но боюсь, мне придется еще заниматься тем, что развлекать следователей здесь.

- Опять тот же след. – Говорил Эмиль вечером, когда Джулия отправилась в душ: - Африканца убили таким же «крюком», как и Алькору Торбани, а также расследующую ее дело сансельхоньи Кьезу и сравнительно недавно – студентку дяди Эргуто Катарину Мбенге.

- Мбенге. Она тоже из Африки? - Спросил я.

- Да. Она из Вегеньи, причем приехала уже после присоединения республики к нашей Федерации, вдобавок ее сестра Сара, по словам дяди, говорила, что Катарина видела в городе кого-то, кто приехал сюда еще задолго до войны, но вроде бы, потом уехал. В комнате девушки не тронули ничего, все то немногое ценное, что у нее было, осталось на месте. Очевидно, что кто-то хотел заставить ее замолчать. О мотивах предыдущих убийств я уже говорил. Ну, а здесь явно что-то искали – в доме все было перевернуто вверх дном, а из компьютера изъяли

носитель памяти. - Говорил Эмиль.

- Да, что же так ополчились на несчастных африканцев?

- Заметьте, что в списке убитых пока только два африканца, а еще – одна бенийка и одна лютанка. Еще одна афринканка – сожительница Мбиленге – Юдита Малемба – выжила. Вероятно, убийца вовсе не хотел с ней расправляться, а потому ввел ей сравнительно небольшую дозу яда и упрятал в подвал. Но как мне кажется, событий этой ночи она уже не будет помнить, ибо свидетели убийце были не нужны.

- А есть какие-то предположения?

- О полиции не могу судить, но от себя замечу, что он намекал, что вскрыл в компьютерной сети своей фирмы что-то интересное и намеревался инициировать разбирательство.

- А не говорил конкретно – что именно он нашел?

- Нет. Увы, со мной он этими данными не делился, но очевидно, что с кем-то он успел этот вопрос обсудить и этот разговор дошел до лишних ушей. Он приглашал меня прийти к нему на чай, чтобы попутно что-то обсудить. Возможно, что тогда он и намеревался рассказать мне суть дела, но его опередили.

- А это может быть интересно?

- Мбиленге – программист, толковый программист, несмотря на то, что начало своего образования он получил в Вегенье, где тогда не очень-то поощрялось обучение грамоте аборигенов, да и это он получил только потому что люнтеристы решили сделать из него куклу для витрины их режима, чтобы было кого показывать иностранцам, как признак того, что «в стране социализма все равны». Может быть, он открыл факт кибершпионажа, а может – еще что-нибудь, но об этом рано судить. Но замечу, что компьютерные системы безопасности у нас серьезно отстают и часто пропускают серьезные вторжения извне. Я в этом много раз убеждался.

- Так или иначе, получается, что он вскрыл что-то опасное для кого-то?

- Весьма вероятно. Очень может быть, что преступник боялся, что Мбиленге найдет что-то, могущее разоблачить его.

- Образец вируса или компромат на какую-нибудь крупную фигуру?

- Не знаю. Предположений может быть масса. Но убийство здесь – во Флуорентине – это очень плохое начало. Я отрицательно отношусь ко всякого рода предчувствиям, но сейчас от них просто так не отделаешься – логика подсказывает мне, что они могут быть верны.

Скоро Джулия закончила мыться, и мы поспешили закончить эту тему. Сам Эмиль, однако, судя по всему, думал об этом все время.

* * *

Юдита Малемба и вправду выжила после ночного происшествия, но состояние ее было тяжелым. За ее жизнь боролись весь день, а к вечеру, наконец, наступило улучшение.

- Как девушка? - Спросил расследующий дело следователь Джулио Ризольди.

- Сейчас можно сказать, что жизнь ее вне опасности. Кризис миновал, но она пока находится в бессознательном состоянии. - Ответил врач Деменсио Соро, курирующий пациентку.

- А вы выяснили, что явилось причиной ее тяжелого состояния? - Спросил следователь.

- Нейротоксин. Правда, доза была относительно невелика и санчеллина Мбиленге осталась жива, но боюсь, у нее будут проблемы с памятью. Насколько мне известно, судебные медики уже выслали вам все

результаты.

- Нейротоксин?

- Да. По заключению экспертов – он аналогичен яду ряда скорпионов, правда, модифицированный, с

добавлением ряда специфических компонентов. В данном случае противник рассчитывал не убивать девушку, а всего-навсего вывести ее на какое-то время из строя, а также затруднить воспоминания. Так что обстоятельства преступления она может и не вспомнить.

- Прискорбно.

- Да, уж. В данном случае хорошо уже то, что она жива.

- Ну, что ж, надеюсь, что память ее все же удастся расшевелить.

- Надеюсь, но иллюзий питать не стоит. Сейчас главное, чтобы из-за яда несчастная девушка не была полностью или частично обездвижена.

На следующее утро, когда Эмиль ехал на очередную встречу, о судьбе негритянки сообщил знакомый врач.

- Я так и думал. - Со вздохом ответил на это Эмиль.

- Что ты имеешь в виду? - спросил тот.

- Я предполагал, что убийца ее сожителя попытается вызвать у Юдиты частичную амнезию. Возможно, убийца посчитал лишним убивать сразу двоих, а понадеялся на свои препараты. Что ж, надеюсь, что с этой чернокожей будет все хорошо и она все же вспомнит обстоятельства той ночи. - Сказал на это Эмиль.

- Ты оптимист! - Ответил на это его собеседник. В самом деле, Малемба все еще пребывала в коме и загадывать о будущем было сейчас делом неблагодарным, а потому они скоро прекратили это обсуждение и, поговорив на разные другие темы, окончили разговор.

* * *

В последующие дни до пятницы Эмиль снова целый день был в городе, возвращаясь лишь вечером, причем, два раза его вызывали на новые допросы. О Юдите Малемба он сообщил, что она все еще в коме, но ее состояние улучшается и предполагается, что она скоро должна прийти в себя (естественно, говорил он об этом,

пока Джулия мылась).

- Уже очевидно, что ей вводили тот же яд, правда, в заведомо недостаточной для убийства жертвы дозе, но предполагают, что память у нее может быть нарушена. А это я и предполагал с самого начала. - Сказал Эмиль, когда мы в очередной раз говорили на этот счет.

- То есть, одним и тем же ядом убили уже четырех человек? - Спросил я.

- Да. Это я и полагал с самого начала. Но до сих пор эти убийства происходили лишь в пределах столицы, а

теперь одно из них произошло здесь. И когда? Когда мы с вами приехали сюда! Это заставляет задуматься. - Рассуждал Эмиль.

- Хочешь сказать, что некто следует за нами?

- Пока рано судить, но на первый взгляд, можно подумать именно так. Я сразу вспоминаю убийство этой Алькоры, ведь ее смерть породила много проблем, так как вы знаете, что она за спиной мужа пыталась реанимировать свои былые отношения со мной, а когда я женился, решила испортить мне жизнь. Получается, что и мне и Джулии было выгодно исчезновение такого раздражителя, несмотря на то, что вскоре мы, как будто, помирились. Но у нас было неопровержимое алиби и подозрения с нас были сняты. Но кто-то, очевидно, знал об этих проблемах. Я не говорил, но в ее телефонной книжке в мобильнике был найден чей-то неизвестный телефон.

- Неизвестный?

- Да. Там были мои телефоны, Манфреда, его родственников, а также ее и моих деловых партнеров, с которыми мне надо было держать связь. И оказалось, что в ее телефоне был еще один – неизвестный никому телефон – о нем меня спрашивал Манфред, который обнаружил его у нее.

- Новый любовник?

- Вполне возможно, но судить об этом рано.

- Полиция не пыталась выяснять, чей это телефон?

- Если и пыталась, то мне это неизвестно. Возможно, и впрямь, они что-то откопали, но все исчезло с убийством сансельхоньи Кьезы.

Вскоре наш разговор прервался в связи с тем, что Джулия закончила купание.

Все же, несмотря на все события, в пятницу мы начали собираться в путь. В субботу утром мы съехали из номера и спустя час были в Сиенне. Мне показалось очень интересным, что название города оказалось почти тем же, что и в нашем мире, да и расположен он был там же, но снова это был совсем другой город. Мне было крайне интересно, ведь Флоренция в нашем мире – город с населением 377 тысяч с небольшим человек, а здесь Флуорентина был (по крайней мере, до войны) город с двухмиллионным населением. А Сиена в нашем мире был городом с населением в 54 тысячи человек. Здесь же это был город с населением в 150 тысяч и уже этим отличался, я уж не говорю об архитектуре, правда, масштабы этой архитектуры были не столь велики, как в той же Флуорентине! Здесь мы поселились в местной гостинице, бывшей шестнадцатиэтажным зданием из стекла и бетона. Номер был без балконов, но со стеклянными внешними стенами от пола до потолка в жилых комнатах. Мне приходилось не раз бывать в таких зданиях, Эмиль, вероятно, бывал в таких местах даже больше меня, но вот для Джулии такой номер был в новинку. Ночью, как водится, мы отправились в ближайший храм, бывший относительно небольшой, но очень уютной готической церквушкой, которую, по словам Эмиля, построила какая-то секта, но затем решила продать, так как верующих было слишком мало, чтобы окупить постройку такого здания. Внутреннее убранство здесь было куда скромнее, чем те церквушки, которые мы посещали в других городах – внутреннее пространство храма только начинали расписывать, не говоря уже о позолоте. Отдохнув после ночной службы и пообедав, мы отправились в город, который был ничуть не менее интересен, чем более крупная Флуорентина. В центре было множество шикарных дворцов, многие из которых были музеями, но снова здесь в архитектуре было какое-то невообразимое месиво из стилей, так что к шикарному зданию в классическом стиле пристраивалась какая-нибудь нелепая пристройка из стекла и бетона или вовсе что-то похожее на амбар или сарай. И снова весь центр был увешан плакатами с портретами президента и здравицами в его адрес, а над головой висели транспаранты, в которых те же самые здравицы удивительным образом сочетались с рекламой какого-нибудь, очень нужного, по мнению автора надписи, товара.

«Ох уж эти северяне!» - Говорил Эмиль, читая их, при этом перемешивая написанное, так что мы половину пути смеялись над тем, что он читал.

В понедельник в городе началась какая-то конференция, так что 4 дня он весь день был на ней. В один из дней ему после нее пришлось ехать во Флуорентину, куда он был вызван на допрос и приехал обратно лишь глубокой ночью.

- Когда ж они от тебя отстанут?! – Спросила Джулия, которая, несмотря на поздний час (час или два ночи), не спала, жалуясь на бессонницу на нервной почве (ранее я такого за ней не замечал – обычно у нее на нервной почве, наоборот, нападала сонливость, а при пробуждении нервное напряжение уходило).

- Когда поймают возмутителя спокойствия или поймут, что у них ничего не выходит. - Ответил Эмиль. Он тоже был удивлен тем, что Джулия не спала.

Далее они перешли на другие темы, а потом бессонница покинула меня….

* * *

В пятницу у Эмиля были какие-то встречи, как он говорил, с его партнерами, так что весь день до вечера он был в городе. Уже к вечеру он встретил некоего человека, которого в секретном дневнике назвал «Соколом». Не могу дать более точное описание, как и то, почему он «Сокол», но кажется, они давно друг друга знали.

- Vontarigitero, Сокол!

- Vontarigitero! Я вижу, ты весел и здоров, дружище!

- Да. Отношение к жизни определяет то, как ты переживаешь неприятности.

- И то верно! А как у тебя дела?

- Пока нормально. Вот, езжу по городам Севера. Собрался ехать в Скорелле, но у меня здесь столько всего запланировано, что на деле я никак не доберусь до пункта назначения. Позади уже Элайо и Флуорентина, а впереди и того больше. Все расписано на месяцы вперед.

- Ну, ты хоть по миру ездишь, на людей смотришь, себя показываешь, а я сижу здесь, как пес на цепи. Что делать?! Работа зовет, нация ждет!

- Ну, не унывай, во всяком положении есть свои плюсы! Как дела-то у тебя?

- Хорошо, правда, этот провал с Белым Котом перевернул все. Ты слышал? Гербертийцы взяли еще два десятка наших, а еще недавно погиб Харруто!

- Бывший перебежчик?

- Да. Его зарезали у самого дома. Похоже, что это дело рук гербертийцев, впрочем, это еще надо доказать. Подумать только – одна оплошность – и все, не помогла ни охрана, ни другие средства защиты!

- Поставили, видать, на его охрану не тех людей.

- Дело не только в этом. Кто-то опять сдал весь план охраны этого несчастного. В результате, вся служба сейчас на ушах – шерстят наши ряды, хотят найти виновника.

- Так, шумом и гамом успеха не добьешься!

- Ну, мы-то с тобой это знаем, а эти…. Эх, мельчают наши начальники! Но все же Коруньо лучше, чем очередной лилипутик из «Нового государства» которых сейчас ставят на все посты. В наше-то отделение поставили Андрито Бадо-Хэруско, бывшего лидера их боевой организации в Сиенне.

- Который «пришил» Джедайо?

- Да. «Герой», который однажды обезглавил разведку Скорпиона. Говорят, за его голову была назначена цена в 800 кампарионов.

- Да уж. Специалист по контрразведке и безопасности, нечего сказать.

- Ну, я о том же. Но ты, я смотрю, выглядишь беззаботным, как мотылек.

- О моих делах я уже говорил. К тому же, на прошлой неделе, когда я был во Флуорентине, убили моего приятеля. Вчера в очередной раз летал туда на допрос, как свидетель.

- Батюшки! Опять убийства?

- Да. Убили программиста из «SSTU». Накануне он говорил, что вскрыл что-то там экстраординарное и хотел инициировать проверку.

- И ничего не говорил, что нашел?

- Нет. Однако, он приглашал меня в гости. Очевидно, он именно тогда и хотел поделиться своими

открытиями. Но его опередили и когда я приехал, то нашел уже труп. Преступник, очевидно, работал ночью. Когда же я пришел, дверь была открыта, на стук и звонки никто не отвечал, и я вошел. Кстати, обстоятельства те же самые, что и при гибели Стрекозы, только в его телефоне никаких подозрительных номеров не обнаружено, да и в его почте – никаких зацепок. Но в доме все перевернуто вверх дном, а из компьютера вынут носитель памяти.

- Убили, как Стрекозу? То есть, опять убили каким-то ядом?

- Да. Притом, яд тот же самый. Это, очевидно, является неким почерком убийцы. Он, видимо, без ума от

всех этих нейротоксинов.

- И никаких свидетелей?

- Свидетель был – его сожительница, которая, вероятно, все видела, но ее вывели из строя тем же ядом, при этом введя дозу яда, заведомо недостаточную для убийства, но по заключению врачей, могущую вызвать частичную амнезию и чтобы восстановить потерянную память, понадобится много времени, если это вообще получится.

- Умно сработано.

- Не говори. Притом, мои знакомые в полиции говорят, а эти слова теперь подтверждают вполне официальные лица, что камеры на улице ночью не работали – диспетчерский пункт был выведен из строя вирусом.

- Опять?

- Да. Перед нами – профессионалы своего дела, которые такими атаками заметают следы. За ним уже четыре такие атаки, а может и больше – я не полицейский и не веду общей статистики, поэтому допускаю, что «подвигов» у него может быть и больше. Это до боли напоминает поведение гербертийцев, которые тоже также заметали следы своих диверсий.

- А ведь точно!

- Да, это – не обычный бандит с улицы. Увы, соседи, похоже, спали, как убитые и ничего не видели и не слышали.

- Знал, что делал!

- Это точно!

- И сколько же убийств он уже совершил?

- Четыре.

- Уже четыре?!

- Да. В день моего отъезда из Лирборга таким же образом убита студентка из Вегеньи. Она кого-то увидела в городе, имени не назвала, так как считала, что клички этого человека, которую она сообщила, будет достаточно для его опознания. Однако, она говорила, что его в столице не должно было быть и он доказывал, что у него, дескать, некая секретная миссия и просил, требовал никому об этой встрече не сообщать.

- И теперь ее убили?!

- Да. Кто-то заставил ее замолчать. И снова все чисто.

- Ужасно.

- Не говори! Я чувствую, что сюрпризы еще будут, как бы ни хотелось обратного.

- Не будь так пессимистичен.

- Я бы хотел, но увы, обстоятельства не располагают к оптимизму. Как говорится, не до жиру, быть бы живу….

Они еще немного поговорили, а затем попрощались, а затем Эмиль отправился обратно в гостиницу. Когда он садился в машину, Базиаш передал ему нечто вроде патрона. Эмиль вынул из него свернутый в трубочку листок бумаги и прочитал: «Подтверждены данные экспертизы тела Катарины Мбенге. В ране обнаружены микрочастицы, предположительно, орудия убийства. Частицы состоят из мегахитина с добавлением углеродного волокна (далее в дневнике упоминались еще 10 разных веществ, название которых настолько сложно, что я не счел возможным их вписывать сюда – прим. Марковича).»

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 113; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!