Люблю тишину твоих парков! 1 страница

Сиенна.

Флуорентина.

Элайо.

В путь.

И одолим вполне, верим.

Путь, что пред вами лежит.

Но вас Господь сохранит.

Вновь вами преодолен.

Помощи Божьей желаем.

И одолим вполне, верим.

Путь, что пред вами лежит.

С Богом он вовсе не страшный,

* * *

Припев:

Не унывайте, друзья, пусть на пути будет сложно.

Духом вам падать нельзя, ведь это силы отнимет,

Ну, а тогда невозможно / будет вам путь весь пройти.

Пусть враг на вашем пути / много препятствий воздвигнет,

Их одолевший станет сильней, крепче и новые беды,

Верю, он одолеет быстрей, будет способней к победам.

* * *

В путь провожая, друзья,

Будет каким он, не знаем,

Но пусть без трудностей он /

Весь без остатка, друзья,

* * *

Припев:

* * *

Смело идите вперед –

Вы одолеете путь ваш,

Ведь вам поможет Бог наш,

Если вы будете с Ним.

Сам Он, друзья, поведет /

Вас, если будете с ним.

* * *

А без Него будет сложно,/

Путь до конца вам пройти.

Что ожидает в пути -

Радость иль снова беда,

Предугадать невозможно,

Но Он поможет всегда.

* * *

Припев:

* * *

Верьте, победа вас ждет,

Здесь мы вас встретим цветами.

Знайте – мы мысленно с вами,

Где ни ходили бы вы.

Ваш час триумфа придет,

В это поверьте и вы.

* * *

Вы возвращайтесь, друзья,

Просим мы вас, поскорее,

И вместе мы веселее /

Новый отметим триумф.

Вы победите, друзья,

Переживете триумф.

* * *

Припев:

* * *

Новый путь вам предстоит,

Трудный, быть может, опасный,

Вы одолеете, верим,

С Богом он вовсе не страшный,

* * *

Припев:

* * *

- Вы нас словно на войну провожаете! - Засмеялась Джулия, когда пение закончилось.

- В пути настрой должен быть боевым – мало ли что вас ждет. - Ответила Стефания.

Итак, обед прошел. Большинство разъехалось после его окончания, пока я отдыхал, но Стефания решила остаться до следующего дня.

Вот, и настал этот день. Это было чудесное, солнечное утро, и таким же было мое настроение, когда я проснулся в предвкушении новых впечатлений, хоть и не знал, что это будут за впечатления. Проснулся я где-то в 7 часов утра. Джулии еще не было видно, как и детей. Зато в столовой сидели Эмиль, а также Стефания, которая, по словам Эмиля, удивительно рано легла спать, а потому без проблем рано поднялась. Были здесь также родители Эмиля, которые были не против пожить в его доме.

- Честное слово, Эмиль – в последний год, как только ночую у тебя, так мне начинают сниться негры! -

Говорила Стефания, когда я подходил к столовой.

- Странные у тебя сны! – Ответил Эмиль: - Уж не связано ли это с нынешним наплывом студентов из Катевии и Вегеньи?

- Вряд ли! В моем окружении почти все белые. – Сказала девушка, ощупывая свои неестественно-яркие волосы. - Каждый раз мне снится какая-то негритянка, которая сидит где-нибудь тут, но завидев меня, вдруг кидается на меня, как цепная собака. Из-под платья или чаще всего, домашнего халата, выскакивает что-то, чем она ударяет меня… и я просыпаюсь.

- Странный сон. – Ответил Эмиль: - Но сон – это, вообще, такая штука, что всегда подбрасывает всякие странности.

- Если честно, то мне снятся такие сны все дни, с тех пор, как я сюда приехал. – Сказал я, входя в столовую: - В моем мире я в Африке был два года назад, но негритянка с хвостом мне начала сниться лишь сейчас.

- С хвостом? - Спросил Эмиль.

- Да, а на хвосте жало, как у скорпиона. - Ответил я. Кажется, у него появились какие-то мысли по этому поводу, но о них он ничего не сказал..

- Надеюсь, больше никому чернокожие красавицы не снятся? - Спросил он. Ответ был отрицательным. Андрито Касальгадо выражал удивление этим повторением одного и того же сна сразу у двоих и рассуждал на тему переживаний, которые бы могли к этому привести, а его супруга перевела все в разряд мистики. Впрочем, когда в столовую спустилась Джулия, мы все беседовали уже на более приятные темы. А я все думал над этой странностью. Неужели и вправду на наших глазах происходит что-то мистическое или всему этому есть и рациональное объяснение? Но что это может быть за объяснение? При этом я вспомнил странный провал в воспоминаниях того дня, после которого я увидел этот сон впервые. Об этом я не сказал никому, а теперь, когда все ушли от этой темы, возвращаться к ней мне не хотелось. Все же чуть позднее я незаметно подстерег Стефанию возле душевой и спросил: «Извините, помимо этих снов у вас не наблюдались провалы в памяти, скажем, вы приходите в себя и осознаете, что помните события лишь до определенного момента, когда вы сидите и что-то делаете, собираясь делать еще что-то, а потом, бац – вы лежите, а на дворе не вечер, допустим, а 3 часа ночи или уже утро?»

- Как будто, нет. – Пожала плечами девушка: - Я точно помню, как вчера ложилась спать. Хотя, постойте! 3 месяца назад что-то такое было – я помню, как отправляюсь в душевую, вымылась, оделась, а дальше – провал. Я помню лишь этот сон, да как проснулась в 4 часа утра и как получила нагоняй от Эмиля за то, что разбросала по всему коридору свои вещи. А я не могу ему ничего ответить, так как не помню обстоятельств!

- Прошу прощения, еще спрошу. – Не унимался я (Стефания улыбнулась, как улыбаются на забавную выходку трехлетнего малыша): - А тогда этот сон вам случайно не в первый раз снился?

- Нет. – Усмехнулась она: - Я же говорю – эта черномазая мне снится уже почти год. Я уже и лицо ее запомнила – если увижу вживую – опознаю.

Естественно, она спрашивала о мотивах этого расспроса, и я подробно рассказал мою историю и на этом мы разошлись, озадаченные. Странно все это!

Но не вечно моему уму придется развлекаться этими мыслями, и предвкушение нового путешествия развеивало мрачные мысли. Может, со сменой обстановки и «чернокожие красавицы» перестанут беспокоить по ночам? Хотелось бы… Я помнил слова об опасности путешествия, но жизнь путешественника всегда предусматривает опасности.

После завтрака мы принялись готовиться к отбытию. Оба старших ребенка Эмиля горячо протестовали против перспективы остаться дома, но родители утешали их, говоря, что так будет лучше, да и кто-то из родственников всегда будут рядом. Мира реагировала несколько спокойнее, тем более, что державшая ее Эвита чем-то заняла ее внимание. И вот, мы погрузили наши вещи в машину, попрощались с остающимися в доме родственниками Эмиля, а потом по команде Эмиля открылись ворота гаража и мы, как в старые добрые времена, поехали.

«На сей раз, самельер Маркович, мы отправляемся в путь не по воде, а по воздуху.» - Сказал Эмиль. В этот момент машина и впрямь поднялась над двором и полетела, набирая высоту, а перед нами начала

открываться потрясающая панорама окрестностей Лирборга. Как и в Южиссанорабии, за рулем сидел Базиаш, а потому Эмиль сосредоточился на съемке окрестностей, отсняв целый альбом из одних только видов окрестностей лютанской столицы. Джулия не уставала восхищаться открывающимися перед нами пейзажами, отметив, что никогда не видела родные места с высоты птичьего полета.

«Теперь видишь!» - Сказал на это Эмиль.

Некоторое время мы летели над Лирборгом, обозревая его. Зрелище это, надо сказать, было впечатляющее, а потому съемка продолжалась, Потом город остался позади и снова под нами потянулись покрытые зеленью холмы со встречающимися кое-где поселками.

* * *

Эргуто Касальгадо, доктор наук, преподаватель Института Международных Отношений, не мог себе позволить таких путешествий и на следующий день после обеда у Эмиля он снова был на работе, немного завидуя жизни племянника, которая ему казалась беззаботной. Сегодня ему надо было произнести 5 лекций подряд. Две из них он произнес и готовился к третьей, когда к нему подошла с каким-то вопросом студентка с Вегеньи Сара Мбенге, одна из многих чернокожих, приехавших в Лютанию после образования ФЕДЕРАЦИИ. Еще вчера они, будучи обитателями гетто, не могли об этом и мечтать. Даже эпоха строительства социализма не принесла перемен, лишь гетто были переименованы в «трудовые лагеря», но все осталось прежним. И только теперь, когда эта земля одних из последних на континенте негров отделилась от Родиции по международному договору и вступила в новый Союз, эти несчастные, наконец, обрели свои права. Многие ругаются, дескать, «понаехали всякие тут чернорожие», старая добрая Лютания, дескать, становится чернокожей, но он радовался тому, что и эти люди, наконец, обрели свои права, равные с белыми, и долю в органах власти, а в Вегенье они составляли примерно 45% населения (увы, расовая политика Родийского королевства, а потом и родицианской федерации, дала свои плоды). Поэтому для приезжих из этой африканской страны институт организовал специальные подготовительные курсы, так как им, часто не имеющим у себя возможности получить полноценный курс образования, теперь надо усвоить и то, что лютанцы получали в старших классах школы.Их воспитанникам и Эргуто Касальгадо приходилось читать лекции, хоть африканцам вбивать в головы знания было намного сложнее, учитывая их специфику.

- Что-то я не вижу Катарину. Она же тоже должна была прийти – у нее ведь много проблем! Где же она? –

Сказал он, когда девушка получила ответ на свои вопросы.

- Ее убили. - Мрачно произнесла она.

- Как это убили?!! - Воскликнул Касальгадо.

- Я должна была увидеться кое с кем из сокурсниц, чтобы пополнить недостатки в рабочем материале и когда вернулась в комнату, то дверь была открыта, а она лежала на полу. Она была еще жива и когда я вернулась, на мгновенье пришла в себя, прохрипев «Сингалин», а потом снова потеряла сознание. Я вызвала «Скорую», но она умерла по дороге. Экспертиза показала, что причиной смерти был какой-то органический яд, аналогичный яду ряда скорпионов, введенный чем-то вроде толстого шприца в область живота, причем, ударом, направленным снизу вверх. - Дрожащим голосом говорила Сара.

- Снизу вверх?! Как это?

- Не знаю? Полицейские тоже в непечатных выражениях сетуют, что не могут докумекать, что же произошло.

- А что такое «Сингалин»?

- Это какое-то слово из нашего древнего языка, а из-за политики родийских, а потом родицийских властей он практически вымер, во всяком случае, в наших местах его никто не знает, но этим словом у нас принято называть крупных кошек, где-то леопардов, где-то – пантер[8]. Увы, даже наши бабушки и дедушки говорят, что не знают, что это слово значило на самом деле, а употребляют его так потому, что его так употребляли их родители.

- Кошка, значит? Но кого же она так обозвала?!

- Не знаю. Знаю лишь, что она так называла какую-то свою знакомую. Она пару раз говорила, что видела ее, один раз – издалека, где-то в городе, а второй раз – пару дней назад – вблизи, утверждая, что разговаривала с ней. При этом она так и не сказала, кто она такая, говорила, что я ее очень хорошо знаю и не верила, что прозвище «Сингалин» мне ничего не говорит.

- И так ничего и не сказала?!

- Нет. Она лишь говорила, что та каким-то образом ухитрилась удрать в Лютанию еще в 1992 году, но утверждала, что ее не должно быть здесь, ибо она еще два года назад говорила, что собиралась ехать на Север, а после окончания войны писала, что хочет вернуться в Вегенью. Она выражала крайнее удивление, увидев ее здесь.

- Но ведь планы менять никто никому не запрещает!

- И, тем не менее, ее нет в живых. Эта таинственная «Сингалин», как утверждала Катарина, говорила, что ее

пребывание здесь секретно и для всех ее здесь нет и «по старой дружбе» умоляла молчать.

- Секретно, значит?

- Так она передавала ее слова. И вот, моя сестра мертва. Дома, в Вегенье, настоящий траур. Мама уверена, что это – дело рук расистов, наподобие «Ударной волны», которую недавно прикрыли у вас (при этих словах она начала что-то переключать в своем переводящем устройстве (купленном уже здесь, в Лютании, на стипендию), которое передавало ей его речь на родном языке).

- Что ни говори, страшный конец. Но теперь полиция должна найти эту «Сингалин», если это ее рук дело. Что ж, мои соболезнования тебе и твоей семье. Да упокоит Господь ее душу в селениях праведных.

- Спасибо вам, самельер Касальгадо.

Он обнял девушку в знак сочувствия, и они разошлись. Вечером он рассказал эту новость дома, а также сообщил новость брату, то есть, отцу Эмиля и тогда же она оказалась в электронной почте Эмиля.

«Слабая помощь. – Был ответ Эмиля: - В сетях у африканских студентов прозвище «Сингалин» - очень популярно, вероятно, популярно оно и в деревнях Вегеньи, так что найти конкретную «киску» будет непросто.»

Эргуто жалел погибшую студентку. Пожалуй, для полиции должно было быть делом чести раскрыть это убийство, ибо смерть чернокожей может поднять волну, которую активно бы поддержали некоторые политики. Вряд ли кто-то хочет этого, значит, эту «Сингалин» должны достать из-под земли. Об этом он думал весь день и с этими мыслями он ложился спать, а еще вспоминал Катарину Мбенге, которая училась не очень хорошо, ленилась, из рук вон плохо посещала лекции, в отличие от ее сестры, которая, кажется, взялась за ум, ибо перспектива возвращения ни с чем в нищую Вегенью, богатый край, доведенный властителями до состояния разрухи, восстановление которого пока лишь обещано, отнюдь не радовало. Может, хоть Сара получит образование, а с ним и перспективу в жизни?!

Потом он бросил эти мысли и скоро заснул, ведь завтра его ждали лекции и студенты.

Остановки в пути:

Летели мы, судя по всему, медленно, во всяком случае, прошел час полета. Машина пошла на посадку и села на шоссе близ какого-то города, относительно небольшого. Эмиль же сказал, что это еще не цель нашей поездки.

«Это – город Элайо, самый близкий к бывшей границе Севера и Юга, ранее принадлежавший Северу. Население до войны было около 200 тысяч. Мы могли бы лететь и дальше, но здесь мне предстоят кое-какие дела. Это – первая остановка в нашем пути и здесь нам придется побыть несколько дней.» - Сказал он.

Я ответил, что совсем не против такой остановки. Город этот не имел такого яркого архитектурного облика, как Лирборг с его грандиозными монументальными комплексами и зданиями. Мы ехали, в основном, среди современных зданий и центр почти не видели. Целью нашей стала небольшая гостиница, где мы и расположились. Здесь мы и пообедали, после чего Эмилю кто-то позвонил, и он сейчас же уехал и до вечера его не было. Вернулся он, как раз ко времени, когда в гостинице подавался ужин. Вечер мы посвятили осмотру окрестностей. Неподалеку от гостиницы находился обширный парк, рядом с которым находились два храма обеих распространенных здесь конфессий, оба были построены в готическом вкусе. Здесь, в тенистых аллеях парка, мы и провели весь оставшийся вечер. Парк, естественно, был меньше, чем в Лирборге, но он был местным центром – вдоль аллей прохаживались группы отдыхающих, от находящихся чуть поодаль аттракционов был слышен гвалт множества голосов. На одной из площадей был установлен монитор, на котором транслировалось очередное действо с участием уже упомянутых мной «морских черепах», но на сей раз зеленые человечки весьма карикатурно изображали что-то из древнегреческой мифологии, причем, изображение дополнялось звуком, идущим из расположенных здесь же динамиков. Собравшаяся на площади толпа с восторгом реагировала на выходки мутантов, которым, кажется, самим было смешно от того, что они делают.

- Неужели кому-то от этой ерунды смешно? - Буркнула Джулия, когда мы проходили мимо этой толпы.

- Как видишь, людям нравится. Взгляни, как им весело! - Ответил Эмиль.

И мы поспешили уйти из этого места. Вернулись в номер мы уже в темноте.

Следующие три дня Эмиль целый день проводил на каких-то мероприятиях, возвращаясь лишь вечером (исключение составил второй день – воскресенье, когда мы ночью были на богослужении, а утром до обеда отдыхали, впрочем, Эмиль уехал куда-то уже в 10 утра), как он говорил, не имея сил на прогулки. Джулия сидела в их комнате, так что я ее почти не видел, а сам я делал записи в мой дневник.

Четвертый день начался для нас в 5 утра со службы в местной церкви, после чего часов в 9 мы начали более подробный осмотр города. Центр города, по преимуществу, был выдержан в классическом вкусе. Через город протекала небольшая река, впадавшая в озеро, на берегу которого стояли все важнейшие городские учреждения, включая городскую администрацию, перед которой стоял очередной памятник Кантьони, поставленный здесь, как говорил Эмиль, совсем недавно, уже в рамках восстановления города после прошедшей Звездной войны, а рядом с ним – монумент какой-то местной знаменитости, и здесь же на стене был вывешен огромный плакат с изображением все того же лица с дырой вместо носа и глазами без зрачков с надписью: «Да здравствует наш президент!»

«Мы попали в бывшие владения Скорпиона, так что здесь эта физиономия будет встречаться чаще!» -

Сказал Эмиль.

«Куда уж чаще!» - Думал я, но действительно, я увидел двух девушек в футболках, на которых тоже был

изображен Корчевичис и большими буквами приписано: «Я люблю моего президента!» Еще я видел целую компанию парней, у которых лик президента на одежде сопровождался надписью: «За Корчевичиса – глотку порву!» А еще я видел проезжающий на улице трамвай со все тем же изображением Корчевичиса и надписью «С президентом – в добрый путь!»

- Кто-то искренне уверен, что все это – плоды народного порыва, но я думаю, вы поймете, что такие порывы всегда подталкиваются сверху. -Сказал Эмиль.

- Ну, мне эти все дела знакомы по моему миру. - Ответил я.

- Значит, не я один такой «отравленный» человек. - Сказал Эмиль.

Из монументов особо отмечу стоящий на одной из площадей памятник героям борьбы с эргатонскими оккупантами во время последней войны, представляющий собой несколько беспорядочное нагромождение фигур вооруженных людей. Гораздо симпатичней выглядела стоявшая неподалеку часовня, имеющая необычную коническую форму.

Эта экскурсия закончилась к обеду, а после обеда мы устроились отдыхать и больше никуда не ходили, один Эмиль через час куда-то ушел, вернувшись лишь к ужину. Я, правда, сквозь сон слышал, как хлопала входная

дверь, и думал, что он возвращался. Впрочем, Эмиль говорил, что не делал этого. Джулия тоже спала, как и я.

Неужели, мне этот стук приснился? Что ж, все возможно.

В последующие дни до воскресенья Эмиль опять целые дни отсутствовал, возвращаясь лишь вечером (разве что в пятницу он возил Джулию в местную поликлинику, так как она беременна) и лишь в воскресенье мы были свободны. Во второй половине дня мы посещали какие-то античные сооружения, расположенные на окраине, причем, это были не какие-то развалины, а восстановленные здания, приведенные в тот вид, какой они имели в ту эпоху, причем, как говорил Эмиль – с применением исторических технологий. В этих зданиях располагались экспозиции какого-то музея древности, правда, для меня было непривычно видеть в качестве экспоната такого музея предметы, которые в нашем мире отнесли бы к XIX веку, хоть и вполне соответствовало всему тому, что Эмиль мне говорил. В гостиницу мы вернулись уже к ужину.

В понедельник у Эмиля были, как он сказал, переговоры с каким-то его партнером, который обеспечивал 40% сбыта продукции его подземного завода, так что его полдня не было, а всю вторую половину дня он работал с компьютером. Вечером он заявил, что послезавтра мы отправляемся дальше.

- Здорово же мы здесь задержались – 10 дней мы уже здесь торчим и получается. проторчим еще полтора. - Сказала Джулия.

- Увы, я всем нужен. - Ответил он.

- То есть, в других городах будет нечто подобное? - Спросила она.

Эмиль вздохнул: - «Боюсь, что так. У меня еще множество мероприятий – меня зовут во много мест, так что нас ждет обширное турне по всему Северу, а уже потом мы попадем в Скорелле.»

- То есть, мы стали участниками твоих гастролей по Северу страны? - Усмехнулась Джулия.

- Можно сказать и так. - Ответил Эмиль.

Следующий день прошел в сборах. Эмиль еще куда-то уезжал, вернувшись вечером, а на утро следующего за ним дня мы сдали номер и отправились в путь.

«Следующим местом, где нам придется задержаться, будет Флуорентина, центр одноименной провинции.» - Сказал Эмиль. Что-то знакомое было в этом названии, и посмотрев карту, которую мне показал Эмиль, я понял, что не ошибся. Это был тот самый город, в нашем мире называемый Флоренция, Фьоре – по-итальянски, славный город, где я был три раза. Мне стало интересно и я с нетерпением смотрел в окно. Вот, машина Эмиля снова взмыла к небесам и еще час мы созерцали пейзажи, открывающиеся с высоты птичьего полета. И вот, впереди показался город, но это было что-то другое, совсем не то, к чему я привык. Флоренция немыслима без Санта-Мария дель Фьоре и других всемирно известных достопримечательностей, которые перечислять здесь нет смысла. Но здесь ничего этого не было – я видел здесь все ту же, устремленную ввысь архитектуру, что и в Лирборге. Были здания, и впрямь напоминавшие сооружения, которые я видел здесь в нашем мире, но размеры не те. Месиво из исторически существующих стилей соседствовало с современностью, которая с той же наглой бесцеремонностью, что и в Лирборге, вылезала отовсюду и все это заставляло чувствовать тебя ничтожной мошкой рядом с огромной массой материала, пусть это чувство и не было выражено в такой степени, как в Прусдэносьюдзате 4 года назад. А над одним из центральных кварталов высился огромный купол какого-то собора, в принципе, похожий на купол уже упоминаемого мной всемирно известного собора во Флоренции в нашем мире, но отличающийся тем, что с ним соседствовал целый лес из готических шпилей, двумя шеренгами вздымающихся по обе стороны от него и почти такие же шпили венчали сам барабан, окружая купол. Да, это был совсем другой город, у которого, вероятно, с Флоренцией в нашем мире нет ничего общего.

Мы вскоре вступили в этот город. Он и правда не напоминал ту Флоренцию, которую я знал по моим поездкам – все здесь было другим и в то же время, это была та же вычурность, какую я ранее видел в Лирборге. Поколесив по городу, мы остановились в гостинице, представлявшей собой некое подобие стеклянного яйца…. с классическим портиком на входе. Здесь нас, как выяснилось, ждали. Мы остановились здесь, и весь оставшийся день пребывали в предоставленном номере.

«Флуорентина – город, чье население до войны насчитывало около 2 миллионов человек, с пригородами – почти 5 миллионов, разумеется, с поправкой на войну, после которой не все еще сюда вернулись. Но в любом случае, город хороший, правда, со всеми причудами, характерными для местных городов.» - Говорил Эмиль. В это время позади него открывался вид на соседнее здание. На уровне первых пяти этажей здание обрамлялось массивными контрфорсами, а над входом был устроен классический портик, ну, а на фронтоне над ним красовался какой-то герб. Выше начинались стены с огромными окнами, охватывающими сразу по пять этажей. Венчалось все это великолепие украшенным позолотой шпилем. А внизу – на колоннах был подвешен транспарант со здравицами в адрес президента, у верхних же окон висел плакат с его портретом. На здании со столь монументальной архитектурой, да еще с какими-то скульптурами на крыше (они были слишком высоко, чтобы я мог их разглядеть) эти сомнительные «произведения искусства» смотрелись довольно нелепо. Это здание соседствовало с еще какими-то мрачными зданиями в грубых, крепостных формах и… двумя современными домами, а через улицу с четырехполосной дорогой был проложен большой, похожий на огромную дверную ручку, пешеходный мост. При этом улица на этом участке была начисто лишена растительности, будучи целиком убрана в камень. Лишь стилизованные под деревья уличные фонари в какой-то мере компенсировали этот недостаток.

На следующий день у Эмиля начались какие-то мероприятия, на которых он был с раннего утра и до самого вечера, так что обедали мы без него и лишь ужинали мы втроем. Так прошли все дни до субботы и лишь в субботу он смог, наконец, отдохнуть, что он и делал, решив никуда не ездить. На ночную службу (ночная служба под воскресный день, похоже, была и здесь нормой) мы отправились в ближайший храм, маленькую церквушку в готическом стиле.

«Здесь, на севере, преобладают кафолисты, так что самые большие соборы здесь принадлежат им, а нас меньше

и храмы скромнее.» - Говорил Эмиль по пути, а церквушка оказалась буквально в квартале от гостиницы и находилась рядом с большим местным парком, где, как я заметил, находились довольно вычурные фонтаны со множеством скульптур. Да и сама церквушка была щедро украшена скульптурами и барельефами, а внутри была сплошь убрана мозаикой из драгоценных и полудрагоценных камней и сверкала огромным количеством позолоты, что с лихвой компенсировало ее небольшие размеры. О службе умолчу, замечу лишь, что после нее утром Эмиля непрерывно тревожили звонками, так что спустя час тщетных попыток заснуть он отключил телефон, но с его пробуждением звонки возобновились и продолжались весь день.

- Что-то мы целую неделю сидим здесь безвылазно. Разве что ты где-то ходишь, а вот я уже скучаю. - Сказала Джулия вечером, когда звонки, наконец, прекратились.

- Завтра я свободен. Можно и по городу покататься. Если дадут, то и вторник можно этому посвятить – город большой и интересного в нем много. - Ответил Эмиль, обрадовав жену (которая уже и мне говорила, что мы слишком уж много сидим в номере, пока Эмилю не дают покоя всякой ерундой, дескать, дайте же и нам немного отдохнуть).

На следующее утро мы действительно отправились в поездку по городу. Город по-настоящему впечатлял, правда, все портили висящие повсюду изображения Корчевичиса, развешенные без всякой меры, где только можно, как и транспаранты со здравицами в его адрес. Памятников ему, пока не ставили, но кажется, это было лишь вопросом времени. Впрочем, и без них монументов хватало – чего стоили многочисленные фонтаны в стиле Версаля или Петергофа, испещренные скульптурами. Правда, в этом бывшем царстве Скорпиона такого засилья монументов Кантьони не было. На площади перед зданием администрации провинции стоял пятидесятиметровый обелиск с изображениями Ангелов с мечами у вершины, посвященный окончанию последней войны и объединению страны. Между ним и занимающей довольно внушительную площадь фонтаном стоял все-таки воздвигнутый здесь новенький монумент Кантьони, возможно, пока единственный в городе. Само здание администрации заслуживает отдельного упоминания. Это было длинное девятиэтажное здание в форме полумесяца с портиком у центрального входа, куполом над главным корпусом, и многочисленными статуями на крыше, а также барельефами на стенах на уровне 2 - 3 этажей, а также на фронтоне над портиком. Среди многочисленных фигур, которыми был буквально испещрен местный фонтан, была фигура воина в древнеримских доспехах, держащего длинное копье, на поднятый конец которого был наколот огромный скорпион.

- Как вы понимаете, все это наваяли буквально за последние два месяца. Техника такое позволяет – я слышал, самельер Маркович, что у вас такие вещи лепят чуть ли не десятилетиями. У нас все это делается быстрее, но денег все равно уходит тьма. Говорят, Законодательное собрание провинции выражало по этому поводу недовольство и чуть ли не грозило снять губернатора за все эти траты. Но установка памятника Кантьони их успокоила. - Сказал Эмиль.

- Впечатляет та фигура с букашкой на копье. - Сказал я.

- Да. Думаю, понятно, что имели в виду создатели монумента. Всю эту красоту замыслили, как видимый знак возвращения этих земель под власть республики. Но по мне лучше было бы все силы сосредоточить на приведение в порядок здешнего хозяйства. Судите сами – после включения этих земель в состав республики цены здесь процентов на 15 выше, чем на юге, в то время как зарплаты ниже на 10%, а половина продовольствия приходит из-за рубежа или с юга, да и дельцы местные привыкли жить в условиях «двойной экономики», когда часть товара продается с прилавка по фиксированным государством ценам, а часть – втридорога «из-под полы», и теперь бесчинствуют, как хотят. Много, разумеется, бед принесла война и оккупанты, но и без них здесь проблем предостаточно, притом, что после объединения зарплаты здесь повысили почти вдвое. - Сказал Эмиль.

- Значит, дельцы вдвое вздули цены? - Присвистнул я.

- В том-то и дело! – Воскликнул Эмиль: - Здесь после 40 лет тоталитаризма без дубинки порядок поддерживать невозможно и многие уже грезят об этой дубинке. Оттого и избрали Корчевичиса.

- Не позавидуешь. – Сказала Джулия: - А ведь сколько полезного можно было бы сделать на те деньги, которые они вложили в эти фигурки.

- Власти, как всегда, лучше знают, что делать. - Ответил Эмиль.

- Учитывая это, я удивляюсь, как местные снова не встали под знамена сторонников Скорпиона, учитывая прекращение контроля над ценами и бесчинства дельцов. - Сказал я.

- Многие действительно с тоской вспоминают те времена. – Ответил Эмиль: - Однако, их меньше, чем могло бы быть, ведь вхождение в состав республики принесло северянам цивилизованные трудовые отношения, например, восьмичасовой рабочий день.

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 142; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!