Воля государства как собственника имущества и способы ее выражения

Таким образом, Верховный Суд РФ за последние пять лет четырежды менял свою позицию по вопросу о том, кто и что должен доказывать (или опровергать) в вопросе установления судом добросовестности приобретателя.

Вышеизложенное очевидным образом указывает на то, что представление о бесспорных признаках (критериях) добросовестности или недобросовестности приобретателя в настоящее время отсутствует даже в разъяснениях и судебных актах Верховного Суда РФ.

Таким образом, вопрос о том, каковы признаки (критерии) добросовестности приобретателя недвижимого имущества, которые позволяли ли бы гражданину после совершения совокупности юридически значимых действий (необходимых и достаточных с точки зрения государства) быть уверенным в том, что его статус добросовестного приобретателя однозначно не вызывает сомнений (в первую очередь, у самого государства) до настоящего времени остается неразрешенным.

Вышеуказанная неопределенность создала ситуацию, при которой от граждан требуют совершить то, что ни законодатель, ни Верховный Суд РФ, пока не в состоянии сформулировать.

При отсутствии в законодательстве описания признаков (критериев) добросовестности (недобросовестности) Верховный Суд РФ в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 от 23.06.2015 г. «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указал, что «поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения». С чем же суды будут соотносить «очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения»? С «иными фактами, обусловленными конкретными обстоятельствами дела»? Это очередное свидетельство существования очевидной тенденции к подмене закона внутренним усмотрением конкретного судьи, что все больше отдаляет органы судебной власти от принципов, заложенных в Конституции РФ.

2.2.2. На ком лежит бремя доказывания добросовестности (недобросовестности) приобретения имущества?

2.2.2.1. Кто и что должен доказывать? Как менялась позиция Верховного Суда РФ.

В вопросе о том, как распределяется бремя доказывания добросовестности (недобросовестности) приобретения имущества между участниками судебного разбирательства, Верховный Суд РФ в апреле 2010года поддержал позицию, которая заключается в том, что «приобретатель признается добросовестным, если докажет, что при совершении сделки он не знал и не должен был знать о неправомерности отчуждения имущества продавцом, в частности, принял все разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение имущества» (см. пункт 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума Высшего арбитражного суда РФ № 22 от 29.04.2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»). Другими словами, последний приобретатель имущества должен доказывать свою добросовестность.

Однако, уже в ноябре того же года Верховный Суд РФ в Определении от 02.11.2010 г. № 5-Впр10-55 сформулировал следующую правовую позицию:

«В силу п. 3 ст. 10 ГК Российской Федерации в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается».

И далее:

«… указывала, что является добросовестным приобретателем квартиры, поскольку она не знала и не могла знать, что титульный собственник имущества, приобретший право на жилое помещение по договору передачи, заключенному с Департаментом жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы, не имел право отчуждать данное имущество.

Суд, в нарушение закона связал добросовестность приобретателя с дополнительными основаниями, а именно: разумностью и осмотрительностью, которая предполагается у участников гражданского оборота……».

Таким образом, в вышеуказанном Определении Верховного Суда РФ, принятом по результатам рассмотрения конкретного дела, суд связал понятие «добросовестный приобретатель» с понятием «презумпция добросовестности», которое закреплено (но не раскрыто) в статье 10 Гражданского кодекса РФ и фактически указал на то, что приобретатель не обязан доказывать добросовестность приобретения имущества. Следовательно, при рассмотрении указанного дела Верховный Суд РФ применил иной подход к доказыванию добросовестности приобретения имущества по сравнению с тем, который изложен в пункте 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума Высшего арбитражного суда РФ № 22 от 29.04.2010 г.

Аналогичный подход встречается и в ряде решений нижестоящих судов, например, в решении Смидовического районного суда Еврейской автономной области от 04.02.2014 г. по делу №2-40/2014:

«….. в силу п. 3 ст. 10 ГК РФ при осуществлении гражданских прав разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается. Следовательно, ответчики Т.Н.Б. и О.В.М. должны предполагаться добросовестными приобретателями спорных квартир, пока не будет доказано иное».

И далее:

«Истцом не представлено суду доказательств недействительности сделок купли-продажи спорных квартир, состоявшихся между ответчиками Т.Н.Б. и О. В.М., и что в их действиях при заключении данных сделок имеет место недобросовестность».

При этом в «Обзоре судебной практики» от 01.10.2014 г. (как указано выше) Верховный Суд РФ вновь поддерживает позицию судов, опирающихся на пункт 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума Высшего арбитражного суда РФ № 22 от 29.04.2010 г. о возложении бремени доказывания добросовестности на последнего приобретателя.

И, наконец, необходимо отметить, что пунктом 133 вышеупомянутого Постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 от 23.06.2015 г. определено, чтотребование о возложении бремени доказывания добросовестности на последнего приобретателя, содержащееся в пункте 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума Высшего арбитражного суда РФ № 22 от 29.04.2010 г., в настоящее время применению не подлежит.

При этом, вызывает удивление то, что Пленум Верховного Суда РФ отказался от первоначальной более конкретной и однозначной формулировки, изложенной в размещенном на сайте Верховного Суда РФ проекте Постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 от 23.06.2015 г., которая заключалась в том, что «собственник вправе опровергнуть презумпцию добросовестности приобретателя (пункт 5 статьи 10 ГК РФ), доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества».

Вышеизложенные действия Верховного Суда РФ, по сути, дезориентировали нижестоящие суды. Анализ содержания судебных актов, вынесенных по вышеуказанной категории дел судами нижестоящих инстанций, показывает следующее:

В тех случаях, когда суд приходил к выводу о добросовестности приобретателя, он, как правило, ссылался на то, что истцом (органом власти) не представлены доказательства, опровергающие добросовестность приобретателя (см., например, вышеуказанное решение Смидовического районного суда Еврейской автономной области от 04.02.2014 года №2-40/2014, решение Никулинского районного суда г. Москвы от 09.10.2009 года №2-282/09).

Другими словами, суд в вышеизложенной ситуации, по сути, занимал позицию, аналогичную правовой позиции, изложенной Верховным Судом РФ в Определении от 02.11.2010 г. № 5-Впр10-55.

В тех же случаях, когда суд приходил к выводу о недобросовестности приобретателя (необходимо отметить, что таких дел не очень много), он ссылался, в частности, на то, что ответчик (гражданин) не доказал, что при совершении сделки он не знал и не должен был знать о неправомерности отчуждения имущества продавцом (см., например, решение Симоновского районного суда г. Москвы от 08.11.2012 г. по делу №2-6942/12 с учетом позиции, изложенной в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 04.02.2013 г.).

Другими словами, до 23.06.2015 г. пункт 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума Высшего арбитражного суда РФ № 22 от 29.04.2010 г. использовался судами как эффективный способ для признания гражданина недобросовестным приобретателем.

Если рассматривать пункт 133 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 от 23.06.2015 г. как признание неправомочности пункта 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума Высшего арбитражного суда РФ № 22 от 29.04.2010 г. в части возложения бремени доказывания добросовестности на последнего приобретателя (а только так его и следует рассматривать), то неизбежно возникнет вопрос о необходимости пересмотра судебных постановлений аналогичных вышеуказанному решению Симоновского районного суда г. Москвы, так как, по сути, речь идет о придании Верховным Судом РФ иного толкования статье 302 Гражданского кодекса РФ с точки зрения распределения бремени доказывания. Однако никаких указаний на возможность использования указанных положений для пересмотра по новым обстоятельствам ранее принятых судебных актов Постановление Пленума Верховного Суда РФ №25 от 23.06.2015 г. не содержит.

Необходимо отметить, что подобная позиция является типичной для Верховного Суда РФ. Как правило, Постановления Верховного Суда РФ, которые дают новое толкование каким-либо положениям гражданского законодательства, не содержат требуемых законодательством и судебной практикой указаний на то, что оно может быть использовано для пересмотра принятых ранее судебных актов, при вынесении которых суды исходили из другого толкования этих положений (еще один пример подобной ситуации приведен в подразделе 2.2.3.1. настоящего Заключения).

Подобная практика Верховного Суда РФ приводит к многочисленным негативным последствиям, как для отдельных граждан, так и для государства в целом. Развернутый анализ этих последствий приведен в отдельном разделе настоящего Заключения (см. раздел 5 «Восстановление справедливости путем пересмотра ранее принятых неправомочных решений»).

2.2.2.2. Что же означает запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним?

Как уже упоминалось, Постановление Пленума Верховного Суда РФ №25 от 23.06.2015 г. содержит указание на то, что первый абзац пункт 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04. 2010 г. не подлежит применению. Однако при этом осталась в силе содержащаяся в этом же пункте, достаточно спорная позиция о том, что «запись в ЕГРП о праве собственности отчуждателя не является бесспорным доказательством добросовестности приобретателя».

А, следовательно, Верховной Суд РФ по-прежнему исходит из того, что покупатель, не должен ограничиваться только получением «сведений из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним в целях установления не только сведений о владельце, но и получения информации о возможном наличии обременений, включая наложенный арест». Сверх того, как указано в «Обзоре судебной практики» от 01.10.2014 года, он должен еще и «ознакомиться со всеми правоустанавливающими документами на недвижимость», да еще и «выяснить основания возникновения у продавца недвижимого имущества права собственности». А иначе суд может не признать покупателя добросовестным.

Вышеуказанная позиция Верховного Суда РФ (которой нельзя отказать в последовательности) полностью исключает доверие граждан к органам государственной власти, осуществляющим государственную регистрацию прав на недвижимое имущество. Ведь именно на эти органы в соответствии со статьей 13 Федерального закона от 21.07.1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» возложено проведение правовой экспертизы документов, представленных на государственную регистрацию, в том числе проверка законности сделок (за исключением нотариально удостоверенных сделок), а также установление отсутствия противоречий между заявляемыми правами и уже зарегистрированными правами на объект недвижимого имущества.

Кроме того, в части совершения нотариальных сделок предложенный Верховным Судом РФ подход также исключает доверие и к нотариусам, которые в соответствии со статьей 1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате совершают нотариальные действия от имени государства.

По мнению Общественной палаты РФ, запись о праве собственности отчуждателя в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (при отсутствии в ЕГРП сведении о наличии спора в отношении соответствующего имущества) должна рассматриваться как бесспорное и единственное доказательство добросовестности приобретателя недвижимого имущества, что соответствует смыслу Федерального закона от 21.07.1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним». Вышеизложенная позиция Общественной палаты РФ также согласуется с положениями статьи 8.1 Гражданского кодекса РФ о том, что «государственная регистрация прав на имущество осуществляется уполномоченным в соответствии с законом органом на основе принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра». Если перед внесением записи в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним государственный регистратор обязан проверять законность оснований регистрации, то очевидно, что факт внесения сведений в реестр свидетельствует об отсутствии со стороны государства претензий к сторонам сделки, в том числе к добросовестности их действий. Иное понимание вышеизложенного вообще лишает какого-либо смысла весь институт государственной регистрации права.

Удивительно, что органы государственной власти «забыли» о том, что при введении в Российской Федерации института государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним представители государства неоднократно заявляли о том, что это делается с целью защиты собственников недвижимости от различных противоправных посягательств на их собственность, а также для обеспечения стабильности гражданского оборота. Из этого же понимания смысла государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним исходит практика Европейского Суда по правам человека (см. Постановления Европейского Суда по правам человека по делам «Гладышева против России» и «Столярова против России»). Любой другой подход может привести к тому, что «иные факты, обусловленные конкретными обстоятельствами дела» судьи, исходя из своего внутреннего убеждения, будут рассматривать как признак недобросовестности. Если государство в целях обеспечения безопасности прав собственников недвижимого имущества осуществляет государственную регистрацию прав на это имущество, то именно государство отвечает за последствия регистрации перехода права собственности от собственника недвижимого имущества (в особенности, когда этим собственником является само государство) к мошеннику. А вовсе не гражданин, который, доверяя гарантиям государства, абсолютно легально покупает такое имущество на вторичном рынке недвижимости.

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 200; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!