Особенности судебного красноречия.

В зависимости от цели речи, ее содержания и условий ее произнесения (т. е. пафоса, логоса и этоса) в общественной практике сложилась традиция классифицировать публичную речь по родам и видам, где род характеризуется общностью предмета речи и ее ближайших целей (особенностями этоса и пафоса), а вид соответствует ее жанровой специфике (определяемой в первую очередь логосом). Еще Аристотель выделял три рода речей – совещательные, судебные и эпидейктические (или показательные, имеющие целью восхваление или порицание), акцентируя тем самым связь риторики с общественной жизнью.

Представим современную классификацию родов и видов публичной речи и заметим, что практика традиционно допускает сходство условий, задаваемых этосом и пафосом, а потому и грани между родами речи достаточно подвижны.

Владение ораторским мастерством имеет особое значение в деятельности судебных ораторов. Их выступления в прениях часто называют судебным красноречием. Судебное красноречие, основное назначение которого – способствовать установлению истины по делу, имеет свою специфику, которая обусловлена нормами Уголовно-процессуального кодекса и предполагает оценочно-правовой характер речи.

Сегодня Ф.Н Плевако, П.А. Александров, С.А. Андреевский, Н.П. Карабчевский, П.Я. Пассовер, В.Д. Спасович, С.Н. Урусов, А.Ф. Кони (и не только) известны как классики ораторского судебного мастерства, основатели «школы» русского судебного красноречия. О них ходили легенды, написано много книг, воспоминаний, но главное – они оставили нам свои труды, свои судебные речи, искусство построения которых не сумели превзойти их последователи.

Судите сами. Вот фрагмент из рассказа В. Вересаева «Сила Плевако»:

«…Старушка украла жестяной чайник стоимостью дешевле 50 копеек. Она… подлежала суду присяжных. По наряду ли, или так, по прихоти, защитником старушки выступил Плевако.

Прокурор решил заранее парализовать влияние защитительной речи Плевако и сам высказал все, что можно было сказать в защиту старушки: горькая нужда, кража незначительная, подсудимая вызывает не негодование, а жалость. Но собственность священна, все наше гражданское благоустройство держится на собственности, и если мы позволим людям потрясать ее, то страна погибнет.

Поднялся Плевако:

– Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за ее больше чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее. Взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь… Старушка украла чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно.

Оправдали».

Итак, искусство судебного оратора проявляется в умении построить судебную речь так, чтобы привлечь внимание судей и удержать его в продолжение всего выступления, в умении полно и объективно проанализировать обстоятельства преступления и причины его совершения, дать глубокий психологический анализ личности подсудимого и потерпевшего, выстроить систему опровержений и доказательств, сделать правильные правовые и процессуальные выводы и убедить в этом суд и аудиторию. Иными словами, выяснить, доказать, убедить. Это и составляет специфику судебной речи.

Судебная речь всегда была особенным родом речи. Среди других основных современных видов красноречия – академического, социально-политического, социально-бытового и церковно-богословского – судебное, пожалуй, наиболее архаично (как уже говорилось, судебные речи как род выделял еще Аристотель). В свою очередь, судебная речь подразделяется на обвинительную (прокурорскую или общественно-обвинительную, а также речь прокурора при отказе от обвинения) и защитительную (адвокатскую или общественно-защитительную (представителей потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика), а также самозащитительную речь обвиняемого). С вводом, точнее с возвращение суда присяжных вновь актуальна напутственная речь председательствующего в судебном заседании, адресованная присяжным и имеющая место перед удалением коллегии присяжных заседателей в совещательную комнату.

Как показывает сложившаяся к сегодняшнему дню практика, главными ораторами в суде выступают прокурор и адвокат. Однако, справедливости ради, следует подчеркнуть: главными, но не единственными. Помимо прокурора и адвоката, выступления в суде предполагают речь подсудимого в свою защиту (самозащитительная речь), потерпевшего (и его представителя), истца и ответчика (и их представителей), общественного обвинителя и общественного защитника, представителей общественных организаций и трудовых коллективов.

Кроме того, после произнесения речей всеми участниками процесса каждый из них имеет право на реплику – еще одно выступление, предполагающее законченную композицию и представляющее собой не повтор сказанного, а нечто принципиально новое по существу дела: дополнительные аргументы, уточнение позиций и, возможно, измененную точку зрения относительно того или иного положения. Выступление с репликой также процессуально регламентировано – право последней реплики принадлежит подсудимому или его защитнику (статья 292 УПК РФ).

Предмет же речи у каждого из судебных ораторов в той или иной конкретной ситуации, безусловно, единый – суть рассматриваемого дела. Итак, различие предмета речи в судебном заседании обусловлено спецификой преступления или правонарушения – уголовное или гражданское дело рассматривается в суде, а также судом какой инстанции – 1-ой или II-ой – ведется рассмотрение [6].

Безусловно, что в суде любой инстанции правосудие осуществляется на основе состязательности и равенства сторон. Полемика между прокурором и адвокатом есть самое эффективное средство установления истины по делу. Уточним: полемика вообще есть разновидность спора, отличающаяся тем, что основные усилия спорящих сторон направлены на утверждение своей точки зрения по обсуждаемому вопросу. В полемике, как и в споре, недопустимы некорректные приемы, использование ложных и недоказанных аргументов и т. п. Победа ошибочной точки зрения, добытая благодаря уловкам и слабости другой стороны, в правосудии не допускается.

Таким образом, стороны, ведущие судебную полемику, обязательно «подотчетны» нравственным требованиям. «...Судебное состязание не есть бой, не есть война; средства, здесь дозволяемые, должны основываться на совести, справедливости и законе», – писал профессор Л.Е. Владимиров в «Пособии для уголовной защиты», изданном еще в 1911 году.

Немногим позже, продолжая традиции обучения судебных ораторов, А.Ф. Кони учил, что умение говорить публично достигается выполнением трех требований: «Нужно знать предмет, о котором говоришь; нужно знать свой родной язык и уметь пользоваться его гибкостью, богатством и своеобразными оборотами; нужно не лгать, ложь отнимает у публичной речи ее силу и убедительность».

Его книгу «Советы лекторам», написанную в 20-е годы, но впервые опубликованную в 1956-м, и книгу П.С. Пороховщикова (псевдоним – П. Сергеич) «Искусство речи на суде» каждый, кто стремится быть профессиональным юристом, точнее – юристом-профессионалом, должен сделать своей настольной книгой. Почему? – Прочтите!

Лекция 3. Концептуальные аспекты текста публичной речи:

целевой, этический, лингвистический,

психологический, логический. *

Организующим началом публичной речи является цель, раскрывающая намерения оратора. Цель публичной речи всегда комплексна и предполагает ряд функциональных категорий, основные из которых – информативная и убеждающая. Ведущая целевая категория определяет вид речи, например: информативная – лекцию, доклад, сообщение; убеждающая – агитацию, речь на митинге, защитительную судебную речь т. п.

Этические требования к личности оратора и к ораторской речи традиционны. Еще Цицерон предупреждал: «Красноречие есть одно из высших проявлений нравственной силы человека... Но чем значительнее эта сила, тем обязательнее должны мы соединять ее с честностью и высокой мудростью; а если бы мы дали обильные средства выражения людям, лишенным этих достоинств, то не ораторами бы их сделали, а безумцам бы дали оружие».

Этический лейтмотив прослеживается и в русской риторике: в VIII веке М.В. Ломоносов, первым условием результативности ораторской речи называет условие, «когда слушатели знают, что он [оратор] добросердечный и совестный человек, а не легкомысленный ласкатель и лукавец». В XIX веке Н.Ф. Кошанский именно в «желании общего блага», «добродетели» видит своего рода определитель истинного, а не мнимого красноречия; в начале XX века А.Ф. Кони учит ораторов: «нужно не лгать».

Этические требования относятся ко всему процессу коммуникации: к самому оратору, к его речи и к аудитории. Вместе с тем основная этическая нагрузка ложится на оратора, несущего нравственную гражданскую ответственность за сказанное и на уровне истинности содержания, и на уровне выбора языкового и паралингвистического оформления речи.

Лингвистические требования к публичной речи распространяются на умение оратора подобрать языковые средства выражения идеи, которую он намерен донести до слушателя. Представим их:

Информативность – содержательность речи. Сложность соблюдения информативности проявляется не столько в выборе конкретного слова, сколько в необходимости конкретных ссылок, нацеленных на создание полного представления о предмете речи. Так, например, оценочные слова интересно, хорошо, необходимо нуждаются в обязательном распространении так как, потому что посредством уместных стилю изложения синтаксических конструкций с возможностью замены союзов паузами при дальнейшем интонационном и жестовом выделении.

Точность – адекватность слова выражаемому им понятию – подразумевает соответствие понятию лексико-семантического варианта слова с учетом его конкретности и эмоциональности (шел, бежал, плелся); это же требование распространяется на синтаксис и на сопутствующие речи жесты и мимику.

Ясность – обусловленная точностью адекватность восприятия аудиторией значения слова или выражения. Смысловая ясность (неясность) формируется на уровне словосочетаний (эскизы [кисти] Репина), грамматических (велели [им] вернуть билеты) и сложных синтаксических конструкций (фотографии к журналам, [которые] понравились всем). Ясности речи способствуют также интонации и паузы.

Правильность – грамотность речи, соблюдение речевых норм всех уровней языка.

Богатство – многообразие используемых в речи оратора единиц языка.

Экономичность – оптимальная насыщенность, раскрывающая идейную нагрузку ораторской речи. Характерное нарушение данного требования – многословие, предполагающее неоправданную детализацию предмета речи, обилие вводных предложений, злоупотребление преувеличениями (абсолютная и неоспоримая истина) и излишними определениями (маловажный незначительный факт).

Уместность – наиболее подходящая к ситуации высказывания языковая организация речи. Связанная со стилем, уместность подразумевает целесообразность употребления терминов и профессионализмов, жаргонизмов (клевый, крутой), аббревиатур и звукоподражаний (ав-ав убежала), контролирует равновесие формальной и эмоциональной смысловой нагрузки слова (мой противник говорит неправду или мой противник – лжец).

Чистота – требование естественности речи. Критерием чистоты является оправданность употребления всех «инородностей» (okay, good-bye, ladies and gentlemen), диалектизмов (дюже), просторечий (мамаша) и вульгаризмов (харя), историзмов (вече), архаизмов (ланиты) и неологизмов. Недопустимы в любом случае канцеляризмы, подобные слову обилечивание, и слова-паразиты (значит, ну).

Благозвучие – сочетание звуков, слов, предложений, удобное для произношения и слухового восприятия. Звукопись также способствует ассоциативному восприятию речи. Однако, «...остерегайтесь говорить ручейком: вода струится, журчит, лепечет и скользит по мозгам слушателей, не оставляя в них следа. Чтобы избежать утомительного однообразия, надо составить речь в таком порядке, чтобы каждый переход от одного раздела к другому требовал перемены интонации», – учил П. Сергеич.

Речевой этикет – стереотипные единицы речи, значение которых определено шаблонными ситуациями этикета поведения. Этикет публичной речи определяется тональностью речи и обстановкой общения Обстановка выступления должна быть официальной, нейтральной или дружеской. Однако если она и может оказаться любой, то тональность речевого этикета обязана постоянно сохранять высокую или нейтральную окраску, т. е. из ряда синонимов: приветствую вас! здравствуйте! здорово! здрассьте! – допустимы только 1 и 2.

Невербальные средства речевого этикета проявляются в общении не только как сопутствующие (простите – руку к груди, легкий поклон; привет – улыбка, кивок; привет – взгляд в сторону), но и как «заменители» некоторых реплик (приветствие = пожатие или взмах руки).

Психологические требования к тексту публичной речи обусловлены ее спецификой – текст не для читателя, а для слушателя.

Адресация – установка речи на слушателя. Средством адресации можно рассматривать этикетные формулы, хотя в большей степени им свойственна нагрузка плана выражения речи. Собственными средствами адресации речи являются обращения (друзья!); вводные конструкции типа как видите, как мы знаем; конструкции [личное мест. + глагол 2-го л., мн.ч.] типа вы знаете, что...; императив (подумайте, согласитесь) и т. д. Вместе с тем адресация публичной речи осуществляется и самим содержанием речи, и ее паралингвистическим оформлением.

Авторизация – обнаружение собственного я оратора в речи. Осуществляется личными местоимениями (причем желательно говорить мы, мы с вами), глагольными формами (поясним, попробуем понять, будем откровенны, прошу вас...), конструкциями с вводными элементами (как нам кажется, на мой взгляд). Паралингвистические средства здесь могут не только способствовать ораторскому триумфу (горящий взгляд, звенящий голос), но и обнаружить скрываемые им смущение или гнев (покраснеть, сверкнуть глазами), неуверенность в себе или в произносимом (сцепить пальцы, дрогнувший голос).

Выразительность. Специфику выразительности как категории красноречия подметил А.И. Галич, определив в единстве «...изложение и выражение мыслей словами, речениями, оборотами, долженствующими иметь столько чувственного совершенства для приятной игры воображения, сколько то может быть совместно с легким и ясным обозрением». Иными словами, выразительность речи достигается эмоционально-экспрессивными элементами, включающими оценочный характер слова, и употреблением образных, ассоциативных речевых средств. Средства выразительности должны органично сочетаться с содержанием речи, что подчеркивает неразрывность эмоционального и рационального, и истинностью чувств оратора.

Эмоционально-экспрессивная окраска прослеживается на словообразовательном (дом - дом-ик, дом-ок, дом-ишк-о, дом-ин-а, дом-ищ-е) и на лексическом уровнях языка, особенно при синонимии экспрессивной (веселье, радость, ликование, торжество) и оценочной (плакать, рыдать, реветь). Оценочно-смысловую сторону речи, подчеркивают прилагательные (случай: житейский, заурядный, обычный курьезный, скандальный, счастливый), а также фразеологизмы (взволновать – задеть за живое), «крылатые» выражения, пословицы, поговорки, тропы и фигуры.

По сути, определяет выразительность речи весь ее контекст, где нейтральные слова могут восприниматься эмоционально, а высокая лексика приобретать насмешливо-ироническую интонацию.

Последовательность – риторическая организация текста ораторской речи с ориентацией на восприятие и усвоение слушателями. Соблюдение последовательности излагаемого материала распространяется в первую очередь на композицию речи, традиционными (но единственными) составляющими которой принято рассматривать зачин, введение, главную часть, заключение, концовку. Главным критерием композиции было и остается единство ее частей, сформулированное еще Платоном: «Всякая речь должна быть составлена, словно живое существо – у нее должно быть тело с головой и ногами, причем туловище и конечности должны подходить друг к другу и соответствовать целому».

Предложения или периоды, составляющие текст публичной речи, должны отвечать идее речи и логике развития предмета речи, а также уровню восприятия смысла речи аудиторией. Общепринято использование индукции (изложение от частного к общему) и дедукции (от общего к частному), аналогии и контраста, а также концентрического (изложение строится вокруг единого проблемного центра при постоянном возвращении к нему с целью углубления и расширения тематического вопроса), ступенчатого (последовательного, цепного) и параллельного методов построения текста, с применением анализа и синтеза в качестве логических приемов.

Логические требования к публичной речи не должны сводиться к представлению жестких правил логики, поскольку, как замечает А.А. Леонтьев, «логичность речи не в строгом соблюдении этих правил, а скорее одна из характеристик восприятия речи, чем ее текста. Логичная речь с точки зрения слушателя – та, логика которой доступна ему, слушателю». Тем не менее, следование основным законам логики, необходимо. С одной стороны, это поможет самому оратору избежать ошибок и логических погрешностей, с другой – обеспечит доступное для аудитории раскрытие идеи речи.

Определенность – четкое, конкретное обнаружение и изложение идеи публичной речи. Определенность подразумевает апелляцию к закону тождества, предписывающему обязательность сохранения одного и того же понятия предмета речи. Подмена основного тезиса приводит к ошибке, предполагающей не-истину; умышленная подмена тезиса, обычно посредством использования многозначности слов, омонимии, приводит к софизму (Но когда говорят «камни, бревна, железо», то ведь это – молчащие, а говорят!); неразрешимое логическое противоречие – к паралогизму (апории Зенона: «Стрела», «Ахилл и черепаха» и т.д.) или семантическому парадоксу (парадокс Лжеца: «Все критяне лжецы», – сказал критянин Эпименид).

Непротиворечивость – четкое согласование элементов содержания речи. Достигается соблюдением закона противоречия и закона исключенного третьего. Первый отрицает одновременные полярные оценки одного и того же суждения (Земля вращается и одновременно не вращается вокруг Солнца); второй относится только к группе противоречащих высказываний («Человек не может быть одновременно как здоровым, так и больным», – говорил Платон).

Обоснованность представляет собой подтверждение истинности идей, сформулированных в публичной речи. Обоснованность опирается на закон достаточного основания, оперирующего доказательностью, т.е. связью любого выдвигаемого довода с действительными, обоснованными наукой, теорией и практикой фактами, примерами из жизни.

Вместе с тем следует иметь в виду, что сформулированные на основе законов формальной логики логические требования к публичной речи не распространяются на диалектическую логику, поскольку взятые за основу законы суть обобщение практики правильного мышления и не предполагают отражения всей диалектики реального материального мира. Это, в свою очередь, создает возможность при жестком соблюдении истинности речи использовать логические нарушения для создания выразительности. Так, нарушением непротиворечивости созданы, например, каламбуры плавающий топор, женатый холостяк.

Аргументированность – аргументация в пользу истинности тезиса. Комплексный механизм аргументации составляют как постоянные (тезис, довод или аргумент, основание, доказательство и обоснование), так и факультативные (антитезис, опровержение и демонстрация) компоненты.

Существуют фигура тезиса, где аргументы взаимосвязаны (носит название постепенной фигуры):

Т ® А₁® А₂ ® А₃ ®... А_n –

и фигура аргумента, где аргументы не зависимы друг от друга (носит название охватывающей фигуры):

Т ® {А₁, А₂, А₃,... А_n }).

Аргументы как логические доводы, используемые в речи, адресованы к существу дела (ad rem), к человеку (ad hominem) или к публике (ad populum). Некоторые аргументы, которые в логике считаются некорректными, в речи носят психологический характер и могут быть допустимы, однако их использование требует дополнительного контроля. Например, при допуске аргумента к авторитету – «ограничительное» использование авторитета непозволительно. Аргументы-апелляции к силе, тщеславию, жалости, «палочные аргументы» (угрозы) или «дамские аргументы» (сведения выдвинутого положения к абсурду) в речи недопустимы ни при каких условиях.

Виды аргументов подразумевают как языковое, так и неязыковое выражение. Так, аргумент может быть построен по методу аналогии с употреблением сравнительного оборота (или сравнения): Демокрит обосновывал тезис о существовании атомов аналогией с движущимися пылинками в луче света. Аргумент к авторитету (ipse dixit – сам сказал) представляетсобой цитату или сопровождаемую вводными конструкциями косвенную речь; авторитет имени обусловливает презентацию собственного имени существительного.

Фактическая аргументация часто прибегает к «языку цифр», имеющему в публичной речи собственную организацию. Специалисты полагают, что используемый оратором цифровой максимум при смысловой разбивке (не более 6-7 групп по 2-3 цифры в каждой) не должен превышать 20 употреблений, причем в удобной для восприятия округленной форме [7].

Эмоционально-психологическая аргументация носит ограничения скорее не языкового, а этического плана. Концентрация убеждающей силы такого рода аргументов действительно велика: достаточно вспомнить «первый в истории мироздания междупланетный шахматный конгресс», обещанный Остапом Бендером васюкинцам.

Невербальную аргументацию достаточно трудно представить со ссылкой на фрагмент публичной речи, поэтому обратимся к классикам. А.С.Пушкин, «Движение»:

«Движенья нет», - сказал мудрец брадатый,

Другой смолчал и стал пред ним ходить,

Сильнее бы не мог он возразить;

Хвалили все ответ замысловатый...

Таким образом, аргументация в публичной речи в первую очередь должна подчиняться законам этики.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 175; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!