График пересдач экзаменов (рубежного контроля) первого и 3 страница

Верить в непогрешимость человека нельзя. Если кто сам себя объявит непогрешимым, это будет настолько противоречить общим представлениям, что не найдет отклика даже у самых доверчивых. Человек не абсолют и потому способен ошибаться. Следовательно, вера в любые его концепции, пусть даже они верны, логически будет слабая.

Фундаментальная разница между теократией и идеократией: первая призывает верить в свои ключевые утверждения, вторая — понимать. Но поскольку большинство не способно понять информацию, выходящую за границы текущих интересов (ему попросту непонятно, как это связано с жизнью), идеократия вынуждена отходить от своей установки на понимание и навязывать населению веру в свою информацию.

Удерживать такую веру можно пару поколений (и то это много). Дальше навязанная вера рушится, что видно на примере СССР. Посредством манипуляций ему удавалось некоторое время внушать широкой массе веру в коммунизм. Десятки миллионов людей, понятия не имея о коммунизме, заявляли о горячей вере в него. И не на словах, а делами. Благодаря этому советский человек совершил научные, военные и трудовые подвиги.

Но вот вера иссякла. На смену пришло лицемерие, и коммунизм уступил место колбасе. Здание с просевшим фундаментом начало крениться и стремительно осыпаться. Потом, за мгновенный по историческим меркам срок, конструкция рухнула, на какое-то время став строительным мусором, который растащили по кусочкам «удельные князья».

Что мы имеем? С одной стороны, единственный шанс сплотить большую массу людей вокруг идеи, источник которой человек — культивировать аналог религиозной веры. С другой стороны, в современных условиях нельзя получить даже советский уровень веры (не говоря уже о религиозном уровне). Получается, идеократия, основанная на вере, невозможна.

А можно ли без веры построить идеократию? Для этого нужно быть готовым к ответу на вопрос населения: что есть основание силы, имеющей в этой системе власть.

Современная власть отвечает на этот вопрос просто: вы сами нас выбрали. Понятно, что никто никого не выбирал, но для массы это заявление является основанием. Что будет основанием для власти в условиях идеократии?

Пока нет ответа на вопрос о легитимности власти, начинать строительство социально-политической конструкции нельзя. Если оставить вопрос без внимания, через некоторое время мы будем вынуждены судорожно искать основание своей власти. И в итоге придем к тому, от чего бежим: или к построению новой теократии (как в Америке), или к построению части новой теократии (демократии, как в России). Ни тот ни другой вариант нас не устраивает.

Проанализировав возможные варианты, мы видим единственно возможным основанием власти СИЛУ — старую добрую силу духа, воли, мысли, интеллекта, которая неизбежно выливается в более примитивные силы типа физической.

От этого основания неявным образом простраиваются другие. Силовое основание верой и правдой служило создателям самых крупных и сильных структур. Чингисхан заявлял, что имеет власть, потому что на данном отрезке времени он самый сильный и удачливый. Кто сомневается в этом, может убедиться в верности слов единственным способом — вступить с подвластной ему системой в смертельный бой.

Советская власть параллельно с культивированием веры в коммунизм тоже основанием власти заявляла силу. Любое посягательство на власть (в том числе и просто озвученное желание) было тягчайшим преступлением. Силовая составляющая основания власти компартии была огромной.

С нашей точки зрения, одной из ошибок коммунистов было то, что они сделали ставку не на силу как основание своей власти, а на демократическую демагогию. Если бы они продолжали держать основанием силу, они не вошли бы в область лицемерия с его потешными выборами. Но увы, для этого нужна сильная команда. Это качество сегодня напрямую зависит от качества идеи. Вокруг противоречивой идеи не может собраться монолитная команда. Кривая идея соберет вокруг себя жуликов, что мы видим на примере современных политических партий. Они используют лозунги, оставшиеся от прошлых идей, для прикрытия своих истинных целей — добычи личного блага.

По сравнению с теориями о власти от народа или по праву рождения сила является более глубоким основанием. Принцип Рима: очевидный показатель благосклонности Бога — наличие силы. У кого больше благосклонности Бога, у того больше силы.

Очень понятный принцип. Победа являет волю божества. Победитель своей победой демонстрирует: Бог хочет моей победы и потому дает власть над вами. Сила победителя — знак свыше. Все просто, и никакие крючкотворцы не нарушат ясности этого аргумента. Этот принцип понятен всем, от интеллектуалов до крестьян. Проверено: если кто на словах не понимает эту истину, есть иные способы донесения информации.

ГЛАВА 5

Итак, получается следующая цепочка. Чтобы создать защитника, нужно собрать Собор, который ответит на все накопившиеся вопросы. Сила, получившаяся во время Собора, будет той надгосударственной системой, которая сможет облегчить переход. Все встанет на свои места — наверху окажется тот, у кого самое полное понимание мира. Священнослужители из тех, кем они являются сейчас, станут теми, кем должны быть — жрецами (не в языческом смысле, а в смысле высшей власти).

Чтобы собрать Собор, нужно получить власть в России. Это дает ресурс, достаточный для реализации поставленной задачи. Россия впервые оказывается передовой страной в ключевой области — наша страна становится духовным лидером христианских цивилизаций. За всю свою историю Россия ни разу не была лидером в области науки или военного превосходства, экономики или культуры. Все это всегда принадлежало Западу. Россия в самый пик своего расцвета не поднималась выше второго места (в военной области во времена СССР она занимала второе место после США). Теперь ей предоставляется шанс стать первой в самой ключевой области — в духовной. Это выводит Россию на позиции Третьего Рима.

Все произойдет естественно. «Наша задача — создать условия для зарождения новой модели, впитавшей в себя все лучшее, что изобрело человечество. Сначала на Руси, а затем и в других странах. Постепенно, незаметно, в череде текущих как бы сами собой событий, вернет Россия себе былые мощь и силу» (Проект Россия. Первая книга).

Хаусхофер, основатель геополитики, говорил: кто имеет власть над Евразией, имеет власть над миром. Перефразируя слова ученого, можно сказать: кто является духовным лидером христианства, тот имеет власть над миром.

Получить власть можно посредством команды с соответствующими возможностями. Мы пока затрудняемся ответить, как непосредственно будет реализована операция по обретению власти. По мере накопления силы и обстановки на тот момент сценарий развития может быть любой, в том числе и самый невероятный (например, если у нас появляются единомышленники с огромным административным ресурсом, нам предоставится возможность идти по самому легкому пути — зарегистрировать партию и тупо победить на выборах).

Не исключено, ситуация сложится так, что власть выпадет из слабеющих рук сегодняшних правителей и упадет нам в руки. Все может быть. Не может быть только одного — чтобы мы сидели и ждали, когда Бог за нас все устроит. Мы верим, Бог помогает делающим и верящим, а не просто верящим, что Бог все сделает за них. Многие люди смотрят на Господа Бога как на слугу, который должен сделать за них всю грязную работу». Франсуа Мориак

О характере будущей команды тоже пока не можем сказать определенно, кроме: «Времена массовых партий прошли. Будущее за новой формой действия». (Проект Россия. Первая книга). Оптимально перенести акцент в виртуальную область.

Выигрывает тот, кто находится на пике современных технологий, а не тот, кто плетется в хвосте. Если современные коммуникационные возможности позволяют ускорить обмен информацией, нужно пользоваться этим. Пока главные действия идут в реальном мире, мы должны отчасти действовать в реальной области, отчасти в виртуальной.

В современной форме очень много плюсов. Во-первых, она современная, не типа партии большевиков, а типа социальной сети. Во-вторых, не напрягает (сегодня человек живет совсем в другом мире, нежели сотню лет назад, и потому мотивации, которые работали тогда, не будут работать сейчас, что подтвердила наша практика). Поэтому не имеет смысла создавать жесткую структуру. Нужно нечто очень гибкое, динамичное и неуловимое, но умеющее на время принимать и жесткую форму. А потом опять исчезать, становиться неуловимой для реального мира. Неуловимой не в смысле, что нас будет кто-то ловить, а в том, что у нее природа должна быть такая. Это очень соответствует современной действительности.

Мы не думаем, что имеет смысл перегружать этот текст деталями. Многое сегодня пока невозможно предвидеть, многого сами не понимаем до конца. Всю эту работу мы вместе проделаем. На данном этапе мы видим свою функцию не в том, чтобы составить подробный чертеж, а в том, чтобы продолжать наращивать культурологический импульс.

ГЛАВА 6

Мы живем в мире, где глобальные понятия как бы отсутствуют. Каждый считаем добром и злом то, что ему хочется считать. С таким расплывчатым определением фундаментальных понятий очень сложно (если вообще возможно) построить что-то прочное.

Глобальная цель реализуема при условии, если большинство находит ее хорошей. Но что есть хорошее? Ответ — в едином понимании добра и зла. Пока эти понятия основаны на инстинктах и личных бытовых предпочтениях, ответ невозможен. Общество будут раздирать личные вкусы и бытовые предпочтения, что мы и наблюдаем.

Единое понимание лежит выше быта, вкуса и традиций. Это не вывод из сиюминутной ситуации и не ориентир на бытовое благо. Это абсолют. Чтобы иметь абсолютное понимание хорошего и плохого, необходимо знать, что есть добро и что есть зло. Для этого нужно ответить на вопрос: откуда в мире взялось зло. С добром ясно, оно от Бога. Но откуда взялось зло?

Два варианта. Зло или вечно существовало, или однажды появилось. Первый вариант не проходит. Вечен только Бог. Следовательно, если зло не вечное, оно однажды появилось. Из чего? Из Бога не могло. Значит, из ничего, как и мир. Чтобы «ничего» стало чем-то, нужна причина. Единственная причина всего появившегося — Бог.

Получается, Бог сотворил зло. Но Бог — творец добра, Он не мог сотворить зло. Тем не менее, зло невозможно отрицать, оно есть. Откуда же оно взялось? Этот вопрос — кошмар всех религий. Как совместить единственность Творца с существованием зла? В рамках концепции единого Бога это кажется тупиком. Тему несложно заболтать, но какой смысл, если нам нужен ответ, а не общие слова?

И сейчас, и тысячи лет назад люди искали выход из этого тупика. Появилось множество учений, но пока ни одно не ответило на поставленный вопрос. Например, гностицизм (от греч. gnosis — знание), выведенный из христианского определения «мир лежит во зле» (1 Ин. 5, 19), учит: если мир во зле, а зло никоим образом не могло быть сотворено Богом, следовательно, или Творец не единственный, или Он не благой. Оба варианта входят в противоречие с базовыми постулатами христианства.

Попытка объяснить в мире наличие зла, не скатываясь в многобожие, родила теодицею (оправдание Бога). Получалось, зло как бы не зло, а лишь промежуточный инструмент в деле достижения конечного добра. Бог как бы попускает зло с целью принесения добра. Он делает временное зло, типа укола врача, чтобы через это принести постоянное добро. Например, указания Бога-Троицы (Отца, Сына и Святого Духа) убивать за отдельные проступки, изложенные в Ветхом Завете, являются показателем отеческой любви (родитель наказывает детей ради их блага). Мы не против, может быть именно так и есть. Но чтобы избежать путаницы, надо бы использовать не слово «любовь», а другое.

Традиционно любовь понимается не как жестокость (а ветхозаветные указания Бога-Троицы жестоки), а как всепрощение, доброта и милость. Аналогично и добро нельзя понимать через принесение зла, даже если допустить, что в конечном итоге это кончится добром. Вольное использование терминов лишь запутывает и без того сложную тему.

Еще одна версия происхождения зла: Бог дал несовершенным существам свободу. Так как они были несовершенны, стремление к благу однажды должно было привести к ошибке. Люди сотворили зло. Чтобы исправить ситуацию (уничтожить зло), нужно весь мир уничтожить. Выбирая из двух вариантов (уничтожить зло вместе с миром или сохранить мир и терпеть в нем зло), второй представляется Богу большим благом. Он терпит временное зло, видя в том большее добро относительно уничтожения мира.

Концепция попустительства не только не объясняет происхождения зла, но и прямо противоречит основе традиционных религий. Христианство словами апостола Павла отвергает путь к добру посредством зла. «И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро, как некоторые злословят нас и говорят, будто мы так учим?» (Рим. 3, 8).

Любая идея существования зла по воле Бога противоречива. Зло не может быть творением Бога. Это самостоятельная субстанция, не имеющая к Богу отношения. Но откуда взялось зло, если не было ничего, кроме Бога, единого и неделимого?

Вразумительного ответа нет. Концепция гностиков или христианская теодицея усложняют картину мира, ничего не объясняя. Фундаментальные вопросы эти концепции или обходят стороной или заговаривают общими словами, больше затуманивающими суть вопроса, нежели проясняющими. Здесь может возникнуть желание «не мудрствовать», а просто верить в то, во что принято верить (или во что нравится верить, опираясь на чувства). Например, человек говорит: «Зачем мне слушать ваши рассуждения? Я пришел в храм и чувствую благодать, и никаких объяснений мне больше не нужно». Кажется, в этом и есть правда: пришел, почувствовал благодать, и считаешь это главным аргументом.

Все это имело бы право на статус истины, если бы не знать, что человека проще соблазнить, чем заставить. Как известно, к сердцу имеют доступ не только ангелы света, но и ангелы тьмы. Язычник на капище испытывает сильные положительные духовные переживания, на основе чего делает вывод — тут истина. Все остальное ложь. Прихожанин христианского храма, подходя к торговцу в церковной лавке, может чувствовать благодать от этого места, хотя здесь идет обычная торговля.

Ощущения — не показатель. При таком подходе доминирующим элементом становится обряд. Образно говоря, появляются солдаты, для которых ношение погон и выполнение воинских ритуалов становится важнее самой сути воина — защищать. Религия из служения Богу превращается в инструмент достижения сиюминутных политических, экономических и бытовых выгод.

Без понимания природы зла нельзя определиться, в какую сторону идти. Пока у нас не получается найти ответ. И ни у кого не получается. Богословы всех конфессий мучают народ общими словами. Люди как бы пытаются преодолеть сложный момент, чтобы с упоением погрузиться в осмысление деталей. Но какой смысл переходить на следствие, не разобравшись с причиной? Ошибка на первой развилке делает бессмысленным дальнейшее движение, как бы умно оно ни было.

Попробуем зайти с другого конца, расставив другие акценты. Сделаем упор на тварность бытия. Было одно (божественное), стало два бытия (божественное и тварное). Творец и творение не могут быть равны. Возникло неравенство, деление на первое и второе, на Причину и следствие, то есть иерархия. Первое бытие (творящее) выше второго бытия (сотворенного).

До появления второго бытия иерархии не было. Бог был равен Сам Себе в каждой своей части. При двух бытиях всегда будет высшее и низшее, ведущее и ведомое, образец и копия. Сначала первое, потом второе. Чтобы появилась копия, прежде нужен оригинал.

Впервые различие оригинала и копии дает Платон. Мысль Платона развивает Гегель, согласно которому мир является частично точной копией (тождеством) высшего бытия, частично искаженной копией высшего бытия (противоречием). Мир образуют копии разной степени подобия оригиналу. Кто ближе к оригиналу, тот выше в иерархии. Кто дальше, тот ниже.

Оригинал есть сущность, подобная себе. Копия есть сущность, подобная оригиналу. Бог есть оригинал, пожелавший сотворить мир. Далее Он формирует понимание, как реализовать желание сотворить. Этот процесс мы можем наблюдать в любом акте творения. Сначала желание, потом образ будущего творения (чертеж). Затем понимание, как реализовать план. И только потом начинается практика.

Замысел Бога — оригинал. Копия оригинала — сотворенный мир. Копия подобна оригиналу, но не является им. Это две разные сущности. Копия имеет в себе то, что подобно оригиналу, и то, что не подобно. Подобия назовем суммой плюсов. Не-подобия, ошибки и отклонения, назовем суммой минусов.

Бог не мог желать создавать минусы, ибо это зло. Создание зла противоречит концепции стремления Бога к благу. Но при снятии копии с оригинала минусы не могут не появиться, ведь (и это очень глубокий момент) всякая копия неизбежно чем-то отличается от оригинала. Неотличимая от оригинала копия это просто второй оригинал. То есть в условиях единственного бытия (не забываем, пространства и времени еще нет) создание второго оригинала, ничем не отличимого от первого, не создавало второй сущности (второго бытия). При такой концепции творения Бог как был единым, подобным себе и не отличимым от себя, так и оставался бы.

Например, невозможно создать второго вас, читатель, не отличимого от вас по всем параметрам, включая не только ваше тело и характер, но и ваше географическое и временное положение. Чтобы получился второй вы, нужно сделать хоть какое-то отличие. Например, чтобы второй вы появился хотя бы в пространстве, находящемся в метре от того места, где находится первый вы. Или разнести по времени, чтобы второй вы появился в прошлом или будущем. Если все параметры абсолютно совпадают, создание второго вас невозможно в принципе. На этом образе можно утверждать: Бог мог создать второе бытие только при условии отличности этого бытия от Него.

Искажения, отличающие оригинал от копии, из чего-то должны состоять. «Материал», составляющий искажение, не имеет отношения к Богу. Откуда же он взялся? Из ничего? Но как неоднократно говорилось, творить из ничего может только Бог. Но если нет ничего, кроме Бога, сотворить зло из ничего просто некому. Получается, зло появилось самостоятельно. Оно само себя произвело из ничего. Но все сущее имеет причину появления (или оно Бог). Третьего варианта нет. Зло не Бог и причиной его появления Бог не может быть. Исходя из этих утверждений, зла не может быть. Но оно есть.

Возможно, зло — побочный продукт. Ведь любая реально сделанная по чертежу деталь содержит в себе малые или большие отличия от чертежа. Они являются побочным продуктом. Зло тоже побочный продукт творения.

Кто сотворил различия между чертежом и деталью? Рабочий? Нет, в том смысле, что сознательно не думал, как бы ему различий натворить (исходим из того, что он не вредитель). Значит, они сами себя из ничего сварганили? Очень странно...

До сотворения мира зла не было. Утверждать обратное, значит предполагать: в Боге было зло. Но сущность, содержащая в себе зло, — не абсолютный идеал, то есть не Бог. Мы же говорим о Боге, и потому допустить в Нем наличие зла не можем. Не потому что не хотим по моральным причинам, а потому что это не Бог будет, тогда, как мы исходим из того, что Творец мира является Богом — абсолютной высшей субстанцией.

Революционный момент: зло имеет качество, которое есть только у Бога. У копии ничего подобного нет. Копия имеет эталон (без эталона нет копии). У зла нет эталона, оно само себе эталон и подобие. У Бога тоже нет эталона, Он подобен Себе. Зло есть нечто новое, подобное самому себе.

Несмотря на качества, которых нет ни у кого, кроме Бога, зло не обладает многими божественными качествами. Например, оно не может творить, его возможности ограничены искажением чужого творения. Человек в этом смысле выше зла уже потому, что способен творить, создавать то, чего раньше не было.

Бог сотворил материальный мир, но не творил зло. Следовательно, сущность зла нематериальна. Материя сама по себе не является ни добром, ни злом. Ее делают тем или другим сущности, во власти которых она оказывается. Зло нематериально, но живет в мире материи. Вокруг него перестают работать все духовные законы, как физические законы перестают работать возле «черной дыры» в космосе. В результате чудовищного сжатия огромного количества материи возникает новое пространство, живущее по законам, отличным от известных. Оно затягивает в себя все, что оказывается в зоне его притяжения. Даже проходящий рядом луч света будет искривлять свой путь. В теории такое уплотнение может расти, пока не всосет в себя всю материю всей вселенной.

Непонятно, какие процессы создали «черную дыру». И неясно, откуда появилось зло, растущее за счет втягивания в себя искажений мира. Но ясно, что деятельность человека, будучи несовершенной, создает новые искажения. Это стройматериал, из которого возникнет темный и холодный мир. Накопив критическую массу холода и тьмы, количество перейдет в качество. Ад — квинтэссенция зла.

Чтобы представить образ зла, мысленно поднесем руку к чему-то, от чего «веет холодом» (сырой подвал, могила и прочее). Мы почувствуем холод, хотя знаем: излучения холода нет. Как тьму не образует поток темных лучей, так холод не излучает холод. Он есть отсутствие тепла, как тьма есть отсутствие света. С одной стороны, это не самостоятельные явления. С другой стороны, возникающий у нас образ вполне реален.

До сотворения мира не было тьмы и холода. Был Бог, и было «ничего». Энергией света (в реальности мы не знаем, что такое свет, возможно, это мысль и желание Бога) Он как бы раздвинул «ничего» (подобно тому, как воздух раздувает шарик). Возникло пространство, которое Бог наполнил материей и энергией. Желание Бога материализовалось в копию. И дальше началось умножение искажений, движение и развитие в обратную от Бога сторону.

Далее Бог сотворил человека. С одной стороны, своими неразумными делами человек начал умножать в мире зло. С другой стороны, реализуя свой творческий потенциал, он потянулся к Богу. Ничто в мире больше к Богу не тянется, не ищет Его.

Предвидел ли Бог появление зла? Мы считаем: да, предвидел. Бог не мог не видеть побочного эффекта своей деятельности, но счел его допустимым. Богу нужен не мир как таковой, а плод, который в нем вырастет. Мир в любом случае временное бытие. Это колыбель, предназначенная для создания соработника Бога — человека.

ГЛАВА 7

В середине XX века французский интеллектуал, один из основателей постмодернизма, Ж. Батай сталкивается с проблемой описания фундаментальных моментов, определяющих суть бытия. Батай замечает: суть как бы выскальзывает из слов, посредством которых ее хотят ухватить. То, что словами все же удается ухватить, похоже на кусок шерсти от животного, которого пытались поймать, но не на само животное.

То, что фиксируют слова, получает неприемлемо искаженный смысл. Уточнения тоже ничего не дают, кроме многословия, что затуманивает тему. Максимум удается описать внешние признаки явления, обозначить его наличие. Про любовь, время, честь можно сказать много слов, но не удастся передать всю их полноту. И это притом, что любой, самый неграмотный, человек точно знает, что это такое. Для улавливания сути Батай вводит понятие «симулякр». Под этим термином он разумеет нечто суверенное, подобное самому себе, не раскрываемое словом.

Этим же вопросом задается мыслитель Бодрийяр. Он спрашивает себя: что формирует физиономию современного мира? Где корни видимых процессов? Что есть инициирующая сила? В поисках ответа он приходит к выводу о присутствии в мире чего-то такого, чего Бог не создавал, но что играет в формировании мира огромную роль. Он обозначает это «чего-то» термином, введенным в оборот Батаем — симулякром, но наполняет этот термин новым смыслом.

Симулякр Бодрийяра — не антикопия Гегеля. Немецкий мыслитель не видел в антикопии самостоятельной сущности. Для него это было крайнее искажение, плохая, ужасная, но все же копия оригинала. Это был оригинал, измененный до неузнаваемости, вплоть до противоположности, но все же бытие нашего мира. В симулякре Бодрийяра проглядывается природа инобытия, ничему не подобная самостоятельная сущность, копия без оригинала.

Бодрийяр увидел в этой абстракции то, с помощью чего можно понять современное общество потребления. В этом обществе важнее казаться, чем быть. Тени важнее самих предметов, следствие важнее причин. Образно говоря, общество — спектакль, где люди — лицедеи, играющие на сцене жизни чужую роль и не умеющие быть собой.

Дальше француз не пошел. И никто не пошел. Многие признали: мир формируют симулякры. Но что из этого следует и к чему приведет? Никто не осмыслил роль симулякров в формировании будущего. Нам, похоже, удалось приоткрыть дверь в неизвестное.

Сегодня главный производитель симулякров — СМИ. Система вынуждает их производить эти сущности. Как в свое время буржуа были вынуждены конкурировать, чтобы выжить, так сегодня СМИ вынуждены делать симулякры, чтобы выжить.

СМИ не ищут соответствия действительности, они убегают от нее, уводя за собой общество. Мы живем в мире, где подлинное отсутствует: в мире без абсолютной истины разговор о подлинном не просто не имеет смысла, он кажется глупостью и абстракцией.

СМИ, выстроившись друг другу в затылок по старшинству, ежедневно и еженощно рождают армию бесплотных метафизических сущностей — бесов (термин «бес» от «без» — без Бога, без добра, без любви, без совести). Они творят явление, не сознавая ни его масштаба, ни направления. Люди просто зарабатывают хлеб насущный. Совокупность их действий умножает симулякры, из которых на наших глазах возникает новый мир.

Раньше образ отражал или искажал реальность. Сегодня порождаемые средствами массовой информации образы ничего не отражают и не искажают. Они живут сами по себе, творя невероятную новую реальность, контуры которой даже не охватить.

Ярче всего характер этих бестелесных сущностей передает образ бесов: мелкие или крупные, но всегда шумливые, наглые, похотливые, кровожадные, лукавые. Они оживут в новом мире и станут такой же реальностью, какой сейчас являются окружающие нас предметы. Монстры на экране будут такими же живыми, как ваша домашняя кошка. Это не аллегория, а реальность. Многие столкнутся с нею при жизни.

Сущность симулякров в неприятии всякой иерархии, они не терпят даже намека на нее. Все ими порождаемое всегда расплывчато и «плавает». Нет намека на центр, истину и сакральность. Центр предполагает периферию, истине противостоит ложь, сакральности — обыденность, то есть везде иерархия. Симулякры подобны стае голодных крыс. Они набрасываются на любой образ, несущий идею иерархии, и пожирают его. Суть образа исчезает, и на его месте возникает нечто новое.

Поток копий без оригиналов в прямом смысле топит мир. Облепляя наши сознание, глаза и уши, они делают человека поверхностным, не способным сконцентрировать свое внимание. Бесцельные, слепые и глухие, понятия, не имеющие о главном, люди утрачивают способность вместить объемы, превосходящие бытовые нужды. Они просто живут, просто жуют, просто совокупляются, смеются, ругаются и вечно что-то делят.

Место великих истин заняли истины бытовые. Люди превратились в бессмысленные туловища, не только не имеющие цели и смысла, но и не имеющие понятия о возможности иметь цель и смысл. Богоподобность сменяется скотоподобностью.

На первом этапе бытовая истина свелась к обрастанию вещами (это считалось счастьем). На втором этапе вещи стали выдавливаться симулякрами. Сегодня людям не столько важен функционал вещи, сколько рождаемый ею образ, говорящий о статусе хозяина. Если автомобиль средней марки будет чудесным образом немножко превосходить автомобиль высшей марки по всем показателям, никто из статусных людей не пересядет на него. Важен не функционал, важен бренд — симулякр чистой воды.

Поражение сути вещи указывает на вторичность функционала. Люди сотворили себе кумиров, которым стали служить как Богу. Лукавство в том, что принося в жертву симулякрам себя, они свято верили, что служат себе.

Сначала тень становится важнее объекта, который ее отбрасывает. Следующим шагом она станет самостоятельной сущностью. Обозначается тенденция, детали которой из-за масштаба и скорости трудно разглядеть (может, нужно больше времени для осмысления), но тренд виден отчетливо — материя трансформируется в нематериальную сущность.

В мире симулякров свидетельством реальности является цена. Что не имеет цены, того как бы и нет. Высшая реальность, Бог, не имеет цены, и потому в мире симулякров нет даже Его тени. Чем меньше в копии отражен оригинал (Бог), тем больше она годится для торговли. Чем больше в ней Бога, тем меньше она годится для торговли.

Силу симулякров показывает Рождество. Христос перестал быть центральным событием на своем «дне Рождения». Теперь это карнавал и культовый шопинг. На Западе Рождество давно не христианское, ибо в нем нет места главному Виновнику торжества.

Возникающий новый мир — промежуточный этап, оттолкнувшись от которого будет возникать новое бытие. Он построен по законам представления, а не по законам бытия. Мы представляем одно посредством другого (репрезентация). Не важно, что есть на самом деле. Важно, что, кажется. Если минус кажется плюсом, для наблюдателя он плюс.

В этом смысле мы живем в мире теней двух видов. Есть тени бытия (копии оригинала) и тени небытия (копии без оригинала). Оба варианта заметны по наличию черт, которых нет у оригинала (бытия и небытия). В чистом виде мы не могли бы узреть ни бытие, ни небытие. Подлинное бытие будет невоспринимаемо из-за абсолютной яркости. Подлинное небытие нельзя увидеть из-за его абсолютной темности.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 36; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!