Семинарское занятие № 1. 1 страница

Эпилог

Пролог

Эльфы — красивые.
Сражающиеся эльфы красивее вдвойне.
А сражающиеся темные эльфы…
Две фигуры, темная и сероватая, метались по залу в причудливом танце, расцвеченном проблесками света на чуть матовых лезвиях мечей. Никакого учебного оружия — только боевое. Никакой пощады — все всерьез, пусть даже это всего лишь тренировка. Никакого снисхождения друг к другу, никакого тепла, только холодные взгляды, выхватывающие следующее движение противника.
Это было страшно и красиво одновременно.
Янис, присутствовавший на тренировке, старался даже дышать потише. Умом-то он понимал, что Канафейн собственного сына не убьет, да и не вымерли же дроу за долгие столетия с такими тренировками… но это умом. Отвлечь Рилонара случайным возгласом или неловким движением было страшно. В том числе и потому, что, стоит сбиться ритму, и завораживающая, хоть и жутковатая красота этого боя тоже сломается. Останется только холодная жестокость. Поэтому горгона сидел тихо-тихо, лишь глаза поблескивали да змейки взволнованно переплетались из одного узора в другой. Янис запоминал, впитывая в себя и смертоносное изящество бойцов, и резкий звон клинков, почти создающий отрывистую мелодию, и общий рисунок боя. Проникался самой атмосферой подземелий дроу, их прохладным высокомерием, суровостью и жесткостью — прежде всего к себе. Забрезжила идея, что именно можно создать здесь. Пока еще смутная, не оформившаяся до конца, но становящаяся все четче с каждым столкновением мечей. Просто красивая скульптура — это одно. А вот запечатлеть в камне сам дух этих подземелий…
Звон металла о камень заставил его подпрыгнуть и одновременно ознаменовал конец тренировки. Янис так погрузился в свои мысли, что не замечал ничего, а когда поднял голову, Рилонар уже шел к нему, счастливый, тяжело дышащий, такой непривычно-открытый, что хотелось смотреть на него вечно, не в силах насмотреться.
— Это было… завораживающе. Не знал, что ты умеешь сражаться на мечах.
Рил неуловимо пожал плечами, усмехнулся. С его точки зрения, умение сражаться на мечах было так же естественно, как умение интриговать — и то, и то он умел с детства. До отца ему, правда, в искусстве боя было далеко, как и до матери с её интригами.
— Хочешь, тебя поучу? — внезапно спросил он, протягивая Янису клинок рукоятью вперед.
Горгона осторожно обхватил нагретую рукоять ладонью, качнул клинок туда-обратно.
— М-м-м… пожалуй, нет. Лучше научи меня ножи метать.
— С удовольствием, — хрипло мурлыкнул Рил.

Глава 1. Черное

Пробуждение выдалось спокойным, но непривычным. Мелодия подземелий дроу совершенно не была похожа на гулкие ритмы, которые Янис слышал в городе дворфов. Более плавная, более завораживающая… и более опасная. Как и в прошлый раз, одной ночевки оказалось достаточно, чтобы вслушаться в голос камня, вобрать его в себя и начать не понимать, но воспринимать. И как монотонные басы гор дворфов сочетались с массивными скульптурами, приземистой мебелью и четкими, словно рублеными, барельефами, так и здесь в едва уловимые переливы вплеталась строгая красота и готичность архитектуры дроу.
Здесь не было никакого демонстративного наблюдения или намеков на статус чужаков, с самого начала они были гостями, и гостями почетными. Янис подозревал, что Канафейну пришлось немало постараться, обеспечивая им такой прием, но, по правде говоря, в психологии дроу он разбирался еще хуже, чем в эльфийских хитросплетениях в принципе.
Лично для него город темных эльфов оказался спокойным. Тишина, разбавленная лишь отзвуками текущей и капающей воды да едва уловимыми шелестами, редкие эльфы, кажущиеся чуть ли не тенями загадочного зачарованного места… Выделенные им комнаты тоже вполне вписывались в «сказочность» окружающего. Черный шелк постельного белья, темно-фиолетовый — занавесей. Отполированный камень, идеально выверенные в каждой мелочи пропорции, удивительным образом сочетающие в себе пронзительность и плавность, острые шпили и мягкие изгибы.
Их ящерка, которую на этот раз взяли с собой, привычно сидела в изголовье кровати — и здесь она смотрелась совсем не декоративной статуэткой и не домашним питомцем. Скорее, такое впечатление мог бы производить боевой нож, небрежно воткнутый в мишень на стене — вроде бы и просто развлечение хозяина, но в случае необходимости…
Янис несколько минут разглядывал все это, впитывая нюансы и полутона. Перевел взгляд на Рила. Эльф вполне гармонично смотрелся в таком окружении, но все-таки их спальня подходила сумеречному больше. И это горгону не могло не радовать. Он потянулся, замер, когда шелк непривычно заскользил по телу. Чем-то ткань напоминала эти подземелья. Скользкая, прохладная, обманчиво гладкая — вот только расслабься. А потом или соскользнешь куда, или, наоборот, всю чешуей обдерешь. Змеек хватило, в нага Янис перекидываться не рисковал. Осторожно заложив руки за голову, он тихо лег, стараясь не тревожить спящего Рила. Пусть отдыхает, дома такой возможности не выдалось.
После суматошного месяца передышка была совсем краткой. А потом Рил начал пропадать уже с отцом, утрясая все нюансы поездки в эти подземелья. А потом была, собственно, сама поездка, странно официальная и неофициальная в то же время. С ними был один лишь Канафейн, ведущий себя с сыном и его супругом достаточно тепло по меркам дроу. Была простая вроде бы прогулка по подземному городу. Простой обед и просто тренировка. Казалось, они приехали в гости, но это впечатление разбивалось, стоило вспомнить негромкий, чуть шипящий голос дроу, после еды объяснявшего им правила поведения.
А правило было всего одно: не пытаться никуда уйти из отведенной им части подземелий. Не пытаться искать выход в город. Спокойно заниматься своими делами, работать и отдыхать сколько нужно — сроков Янису не было названо, только вежливая просьба-шутка не затягивать создание статуи на пару лет.
Самым сложным было, пожалуй, как раз то, что Канафейн не выставил никаких ограничений по поводу этой скульптуры. Полная свобода творчества. Прекрасно с одной стороны, а с другой… порождает некоторую растерянность. Статуя для торжественного зала или уединенного уголка, мемориал в честь какого-то важного события или просто украшение — разные же вещи. Так сходу и не определишься, что предпочтительнее и какую фабулу выбрать. Впрочем, теперь, после прогулки по городу, после тренировки и наблюдения за Канафейном, кое-какие идеи у Яниса появились. Нужно было только обойти выделенную им часть пещер, изучая структуру местных пород и записывая информацию для составления модели.
Это можно было сделать и одному, но что-то подсказывало, что лучше подождать пробуждения Рила. Что тот как минимум заволнуется, обнаружив пустую постель и отсутствие супруга. И просто накатывало странное ощущение, что, несмотря на все, здесь не стоит разлучаться. Не испуг, нет, но странно разумная предосторожность, гармонировавшая с исходящим от всего вокруг ощущением скрытой опасности.
Так что Янис предпочел дождаться Рила, позавтракать вместе с ним в той же зале, в которой ели вчера, и отправиться обходить полутемные коридоры. Складывалось впечатление, что свет в них зажгли именно ради него, а обычно здесь царит тьма, густая, черная, как хороший кофе, затекающая во все уголки и щели. Правильная тьма для этого места.
Зал, в котором нужно было установить статую, Янису понравился. Откуда-то сверху падала на камни тонко звенящая струя воды и утекала по неширокому глубокому желобу, ровной линией разрезавшему зал надвое. Перешагнуть — легко, замешкаешься и споткнешься — все ноги себе переломаешь.
Этот же ручеек натолкнул Яниса еще на одну идею. Работа в таком случае усложнялась многократно, но результат… горгона аж всеми змейками задрожал от нетерпения увидеть его. Но сначала стоило все же произвести замеры и заказать необходимые материалы. Окаменять Янис мог почти что угодно, но никак не воздух. Хорошо еще, что ему не было нужды работать именно с твердым и неподатливым камнем, когда любое неверное движение может испортить весь замысел. Не просто многоликая статуя, а звучащая голосом этих подземелий — задача непростая. Со звуком Янису работать еще никогда не доводилось. Оставалось только радоваться, что его рабочие программы многофункциональны, и не важно, просчитывать в них форму будущей статуи с учетом cтруктуры разных минералов или то, на какой изгиб должна падать вода, чтобы получился звук нужной тональности.
Закончив с замерами самого зала, Янис задумчиво прислушался к падению воды. По-хорошему, стоило бы взять параметры и с нее, разобраться, всегда ли она течет одинаково, или объем воды меняется… Откуда она там вообще падает?
— Рил, а тут реально наверх залезть?
Эльф скептически оглядел оставленную почти естественной стену, потрогал кончиками пальцев.
— Сейчас погляжу, подожди.
Наверху была то ли выемка естественного русла, то ли искусственная каверна, собиравшая воду — снизу не понять. Рилонар буквально распластался по стене, осторожно нашаривая опору на гладких, чуть влажных от водяной пыли выступах камня.
Янис взволнованно мотнул хвостом из стороны в сторону — змеиная ипостась больше подходила, чтобы ловить Рила в случае чего. А еще горгоне очень хотелось закатить глаза — ну в самом деле, эти эльфы! Стремянка им по происхождению не положена? Это ведь не лампочка в слишком высоком светильнике.
— Тут небольшое озеро и естественный источник, — донеслось сверху, когда Рил все-таки благополучно добрался до цели путешествия.
— То есть напор воды постоянный? — переживания переживаниями, но не зря же он туда карабкался.
— Насколько я понимаю — да, — голова Рила появилась над краем стены. — Такие источники редко иссякают, разве что пласт породы сместится.
— Это замечательно… — Янис переполз под место предполагаемого приземления эльфа. — Спускайся, на потолке больше ничего не нужно.
Смерив взглядом расстояние до пола, Рилонар передумал красиво прыгать. Камни влажные, высота как бы не два полных роста. В себе он не сомневался, но случайностей не любил. И хотя Янис был рядом и подхватил бы в случае чего, выглядеть некрасиво эльфу не хотелось, так что он осторожно слез тем же путем, каким и забрался, спрыгнув только у самого пола.
Янис облегченно выдохнул, укладывая змеек обратно на плечи. В Риле он не сомневался, но все-таки ползание пауком по стенам порядком напрягало. Поэтому эльф был пойман в объятия, поцелован, и только потом горгона вернулся к своим расчетам для моделирования.
— Рассказать идею, или подождешь, пока закончу?
— Хочу увидеть итог, — твердо ответил Рил. Сейчас хотелось быть наравне с отцом, чтобы восхищенный выдох вырвался у обоих. Чтобы переглянуться и увидеть такое же изумление на родном лице. А в том, что оно будет, Рил был полностью уверен: это же Янис, он умеет удивлять. И когда глаза вот так горят от вдохновения — удивляет втройне.
Горгона солнечно улыбнулся, кивнул и окончательно зарылся в свои расчеты. Прошли те времена, когда он мог штамповать свои поделки чуть ли не на глаз или выставлять параметры по единственному эскизу. Теперь Янису, чтобы воплощать свои идеи, чего только не приходилось учитывать. Сопромат, оптика, основы дизайна, культурология и символика — заказы бывали самые разные, в каких-то случаях стоило учитывать и значения, которые придавали тому или иному минералу. А то отделаешь украшения траурными камнями, нехорошо выйдет…
Первые несколько дней Янис от моделирования отрывался только тогда, когда Рил его буквально за шкирку волок в тренировочный зал. Уроки метания ножей ответственный эльф все-таки проводил, но они в памяти горгоны оседали слабо. Гораздо интереснее было дождаться, пока Рил закончит с ним и примется за собственную тренировку. А потом сидеть, втихую делая снимки светочувствительным объективом, и прогонять их через графический редактор, отбирая наиболее удачные и выразительные моменты. А иногда просто любоваться отточенными движениями, забывая про камеру на коленях. Иногда к этим тренировкам присоединялся и Канафейн. В такие моменты Янис вообще забывал, где он и что он, только жадно подавался вперед, стремясь уловить и запомнить все.
Отец Рилонара постепенно становился для него если не понятней, то хотя бы немного ближе. Когда приходил разделить с ними трапезу, ведя с сыном долгие, не совсем понятные горгоне разговоры. Когда сражался вот так, не щадя, требуя полной отдачи от обоих. Когда ровно один раз, заметив, что Янис засиделся в четырех стенах, вывел их на балкон, находившийся высоко над городом, то ли в стене гигантской пещеры, то ли в одном из выступов камня.
Вид с этого балкона открывался такой, что дух захватывало. Чем-то это было похоже на ту друзу аметистов в сокровищнице дворфов, но во многом и отличалось. Где-то далеко внизу шли по своим делам дроу — даже без посторонних наблюдателей величественные и изящные. Город жил, дышал… и через несколько минут Янис прикрыл глаза, вслушиваясь в его звуки, достраивая для себя нужную тональность. После этой прогулки горгона вгрызся в работу с удвоенной силой.
Рил, глядя на это, рукой махнул — мешать сейчас было бесполезно. Только отца на тренировки звал в два раза чаще, каким-то чутьем понимая, что Янису это надо. Не его, Рилонара, присутствие, которого хватало обычно, не поддержка, даже не поцелуи, которые удавалось урвать украдкой, когда вымотанный расчетами горгона засыпал, обвившись вокруг супруга, а эта пляска стали. Именно это сейчас вдохновляло Яниса, как ничто другое.
Расчеты плавно перетекли в возню с доставленными материалами. Жужжали шлифовальные круги, тихо свистел дисковый резак, горгона ползал и бегал, усыпанный каменной пылью и крошкой, увешанный многочисленными рулетками. Змейки только и успевали подхватывать то карандаш, то очередной измерительный прибор. А потом все затихло: Янис наконец-то сделал основу и перешел к главному этапу. Здесь уже не нужно было ничего шлифовать, состыковывать или вымерять — только правильно окаменить.
С огромной драконицей Янис управился за три часа.
Скульптуру дроу он доводил до готовности почти четыре дня.
— Я закончил, — почему-то почти шепотом сообщил он Рилонару перед очередной тренировкой.
Тот кивнул, взвешивая на ладони клинок. И впервые за то время, пока они были здесь — почти месяц, как четко отсчитывал привычный к подземному времени эльф, — клинок вылетел из руки отца, а не из его. И плевать, что лезвие второго тонкого легкого меча остановилось на волосок от пепельно-серой кожи.
Канафейн едва приподнял бровь, чуть шевельнул лезвием меча, оставляя на шее сына тонкую царапину.
— Воин владеет своими страстями, а не страсти воином, — прохладно заметил он.
Рилонар опустил голову в коротком поклоне, уловив и нотки одобрения в голосе отца. Рядом уже нетерпеливо приплясывал Янис, которого распирало от желания наконец поделиться тем, что получилось.
— Идемте!
Дроу ходят бесшумно — в подземельях слух может сообщить гораздо больше информации, чем зрение. Янис специально замедлил шаги, а у входа в зал и вовсе остановился, чтобы не перекрывать звуком собственных движений изменившийся перелив водных струй.
Другим стал не только звук. Куда-то пропали из зала все светильники, вместо них под потолком появилось несколько слабо мерцающих точек светящихся кристаллов. Света они давали совсем мало — словно звезды в новолуние. Они и были похожи на звезды… А в центре, как раз под струей падающей воды, темнела каменная громада неправильной формы. То ли призма, то ли многоугольник, то ли просто кусок скалы без выраженных граней, но с несколькими выдающимися вверх уступами.
Но стоило сделать несколько шагов вперед, как бледный свет кристаллов-«звезд» вдруг рождал ответный блик в камне. Еще один шаг, сместившаяся точка зрения — и взгляд вдруг совершенно ясно выхватывал на фоне серого гранита настороженно замершего дроу. Ладонь на рукояти клинка, обманчиво-расслабленная поза, взгляд, устремленный куда-то вперед…
Шаг в сторону — и воина сменяет маг, держащий в руках струйку живого пламени. Огнистые опалы не ослепляли чувствительные глаза дроу, но Янис смог так подобрать оттенки, что от этого пламени почти чувствовался жар.
Дроу, преодолевающий подъем по почти отвесной скале.
Дроу, скрестившие мечи то ли в настоящем бою, то ли в тренировочном — здесь даже капли воды ударялись о камень особенно звонко, словно оттеняя собой тот неслышимый сейчас звук столкнувшихся клинков.
Совсем молодой темный эльф, почти подросток, протягивающий руку к первому в своей жизни ездовому пауку.
Черный опал, флюоресцирующий в рассеянном свете кристаллов порой совсем неожиданными оттенками. Темно-красные вкрапления граната, темно-фиолетовые искры аметиста и чароита. Та самая иллюзия движения, которая так завораживала в «танцующей» статуе Рилонара из лабрадора, только менее явная, более тонкая… Качнешься — кажется, будто фигура в камне шевельнулась. Шагнешь — и увидишь совсем другую картину, иную историю.
Многоликая скульптура, статуя-калейдоскоп…
И оттеняющий ее перезвон воды, то почти стихающий, то отдающийся эхом под сводами зала. Словно дыхание города дроу, слышимое под самым потолком огромной пещеры.
Рилонар с отцом шагнули вперед почти синхронно, с разницей в доли шага повторяя чужой путь через зал вокруг статуи, почти затаив дыхание и вглядываясь в открывающиеся картины. На так и замершего неподвижно Яниса они не смотрели, а тот жадно ловил их изумление и восхищение. А потом сжал кулаки, когда они дошли до противоположного выхода и, будто завороженные, обернулись, глядя в коридор, куда тянула руку последняя из череды явившихся им статуй.
Флюоресценция опалов и отблески осветительных кристаллов ложились так, что казалось, будто этот дроу замер совсем рядом с выходом в верхний мир. Что там, куда он протянул руку, ложатся на камни пещеры солнечные лучи. Шумит листва, журчит ручей, шелестит ветер… Всего этого пока что не видно, но отзвуки … блики цвета … намек на чью-то тень — не силуэт даже, а именно кусочек тени того, кто замер у выхода с той стороны…
Это было дерзко, очень дерзко.
Это было невероятно красиво.
И Канафейн обернулся так резко, что Янис уже решил — все, конец. Не понравилось или разозлило. И замер испуганно, когда такой строгий и холодный дроу внезапно склонил голову в уважительном поклоне.
Медленно, очень медленно горгона выдохнул, успокаивая зашедшееся в бешеном стуке сердце. Прислонился к косяку двери, сглотнул, увлажняя мгновенно пересохшее горло.
— Кристаллы будут светить из разных точек… переключаются раз в несколько часов…
— Ян, — позвал подошедший Рилонар, отвлекая от ненужных слов. Поймал, прижал к себе, утыкая носом в грудь. — Все хорошо. Это чудо.
И горгона как-то сразу расслабился. Зашевелились змейки, изогнулись в улыбке губы. Скользнули по спине в ответном объятии руки.
— Оно просто перед глазами стояло все это время.
— Хотел бы я видеть иногда то, что видишь ты, — шепнул ему на ухо Рил. Присел — Янис даже не понял, в чем дело, — подхватил под колени, поднимая на руки, и понес отдыхать.
Не чутье, а банальное понимание говорили Рилонару, что вскоре будет не до отдыха.

Глава 2. Белое

— Как это — мы едем в Светлый Лес? — Янис недоуменно моргнул.
Реакцию на свою скульптуру других дроу он так и не увидел — как, впрочем, и самих дроу. Но задерживаться в подземельях только ради этого горгона точно не собирался. Благо их и не пытались задержать. Янис уже предвкушал возвращение домой, нормальные простыни, а не этот коварный шелк… и тут такое.
— Зачем мы там вообще?
— Затем же, зачем и здесь, — Рил методично перебирал змеек, будто взялся их пересчитать. — Янис, не спорь. Понимаю, тебе хочется домой, но так надо. Потерпишь?
— Чтобы светлые пригласили какого-то постороннего мастера? Зашибиться змейками… — горгона потер лоб. — Надолго едем? Нас господин Тукдан не потеряет?
— Все согласовано, не волнуйся, — обрадованный, что Янис согласился так легко, Рил наклонился, мягко поцеловав его за ухом. — Просто сделаешь еще одну статую — и домой.
— Просто не получится, — возразил ему Янис. — Абы какую скульптуру мне уважение к себе делать не позволит… но это же светлые. Ух, как хочется им нос утереть! И не хочется с ними работать, — кисло закончил горгона.
— А по просьбе лично моей матери?
— Делать или работать?
— Творить.
— Это был коварный эльфийский прием, — сообщил отловленной змейке Янис. — Вот как изваяю им прекрасную Ариндель в агате и кахолонге, будут ходить и жутко завидовать Канафейну.
— Да хоть из мрамора, — рассмеялся Рил. — Мы с мамой в тебя верим!
— А с папой предвкушаете?
— Именно! — довольно мурлыкнул Рил с такой хрипотцой, что у Яниса мурашки не только по спине, но даже по змейкам побежали.

* * *

В Лесу их встречали с песнями и плясками. Примерно это напомнили Янису бесконечные витиеватые речи, поклоны, расшаркивания с целой толпой выряженных в какие-то легкие светлые одежды эльфов обоих полов. Кто есть кто, он не понимал и понимать не хотел, опознав только мать Рила. И вообще, старательно отмалчивался по риловому же совету где только мог. Тот взял все на себя и, на взгляд горгоны, был прекрасен: весь в черном, кожано-непонятном, с закрытыми узкой полоской очков глазами, с ящерицей, накрепко вцепившейся в плечи. Он был великолепен — хотя бы тем, как выделялся среди всей этой светлой толпы. И как прямо стоял, сдерживая напор острых языков, с которых только что яд не капал.
В остальном ситуация не слишком отличалась от того, что было у дроу — выделили комнаты, выделили поляну, предоставили полную свободу творчества. За одним только исключением: если у дроу их никто не беспокоил, то здесь мастера и ценители искусства намозолили Янису глаза и, фигурально выражаясь, оттоптали змеек буквально за полдня. Ладно бы просто пялились — хотя и такие пристальные взгляды дико раздражали, — но светлые эльфы оказались щедры не только на пренебрежительные комментарии, но и на указания горгоне, что и как делать. Янис крепился, Янис дышал по технике медитации и смотрел на всех желающих пообщаться прозрачным взглядом отсутствующего в реальности создания, Янис уложил змеек в самую тугую косу, чтобы не выдавали недовольным шипением. О том, сколько всего обрушилось на Рилонара, даже думать было страшно.
Зато к вечеру горгона уже знал, что хочет изваять остроухим снобам. Очень, очень хочет!
Правда, все же не настолько, чтобы провернуть подобное, не посоветовавшись с Рилонаром.
Тот, правда, выглядел подозрительно бледновато и на откровенности не расщедривался, ведя себя пусть не так холодно, как у дворфов, но и далеко не так раскованно, по-домашнему, как в подземельях отца. Кивнул на вопрос, можно ли поговорить, сдержанно указал на диван рядом с собой.
Ян настороженно стрельнул взглядом по сторонам, чинно уложил руки на колени, а змеек на плечи.
— Нас могут услышать? — уточнил он.
— Одни красивые цветы так и называются — «эльфийские уши», — насмешливо-печально усмехнулся Рил.
— А эльфийские очи у нас на подоконнике не обретаются? — практично поинтересовался Янис, доставая свой рабочий планшет.
— Не знаю, — как можно осторожней ответил Рил. С его точки зрения, что уши, что очи, что еще какая-нибудь ненужная часть тела могли прорасти сейчас где угодно, так что на переписку он не очень-то надеялся. Но понял, что хочет обсудить горгона — тот уже лез в свой любимый графический редактор, искал нужный файл.
Протянув руку, Рил закрыл экран ладонью.
— Давай я просто увижу результат? — с легкой неуверенностью предложил он. Скреблось понимание, что Янис не зря хочет посоветоваться, да и отношение к светлым сородичам супруга у горгоны было не самое радужное всегда, еще с той выставки, где они впервые встретились. Но какую бы гадость ни задумал Янис, выдать её сейчас означало оскандалиться сразу. А так Рилонар надеялся, что с помощью матери сможет замять неминуемо грядущий скандал, особенно если горгона провернет тот же трюк, что в подземельях дроу. Ничего, переживет Лес такое. Со скрипом, но переживет.
Янис закусил губу.
— Будет более резко, чем в прошлый раз. Это… не опасно для тебя?
— Переживу, — Рил чуть заметно пожал плечами. — Пойдем спать? Тебе нужно отдохнуть, завтра все будет так же.
Горгона недовольно нахмурился. С одной стороны, наступать на горло собственной песне не хотелось: даже если и получится пересилить себя, результат выйдет средненьким. С другой, создавать Рилонару проблемы не хотелось еще больше. С третьей — Рил был вроде бы как «за» встряску для светлых… Янис подумал, что эльфийские сложности еще никогда его так не раздражали.
А уж когда он додумался до того, что какие-нибудь «уши» могут и в спальне вырасти… Подтверждало это и то, что Рил лишь поцеловал его в щеку и устроился спать на другой стороне кровати, не обняв, как обычно, только ящерку в изголовье пересадив. Та тоже была недовольна: Рилонар таскал её с собой целый день, не оставляя нигде без присмотра.
Янис фыркнул в подушку, натянул легкое покрывало по самый нос и коварно протянул змеек прямо под ним. Чтобы полноценно обнять, их длины не хватало, но хотя бы просто уткнуться мордочками в спину Рила было можно. Желание сделать потрясающую — и потрясающе скандальную — скульптуру от этого только окрепло. Оставалось только придумать, как до последнего не раскрыть задумку.
Рилонар оказался прав — на следующий день давление ничуть не спало. Даже усилилось, на взгляд Яниса. Сам горгона еще мог уйти в свои расчеты, встречая злобным шипением любую попытку засунуть в них нос, а вот Рил от общения с сородичами уйти никак не мог. О чем уж они там говорили, какие именно метафорические клинки скрещивали, осталось горгоне неизвестно, но выматывался его эльф почище, чем от маршей в темпе дворфов. Поэтому Янис спешил, благо нужный алгоритм у него уже был, оставалось только вбить новые исходные данные. Это позволило свести время предварительных расчетов до минимума. А потом горгона попросту наплевал на мнение всех остроухих снобов и потребовал себе плотный шатер под предлогом того, что материал в момент трансформации очень уязвим, в том числе к ветру и солнечным лучам. Янис не питал иллюзий, что его творение останется в секрете, но для того, чтобы понять замысел до финальной точки, нужно было видеть скульптуру, которую он создал у дроу.
Светлый лес был прекрасен, но Янису вовсе не хотелось здесь отдыхать и тем самым затягивать время пребывания. Он видел, как приходится выкладываться Рилонару, волновался за него и выкладывался сам, стараясь завершить работу в рекордные сроки. Не было прогулок по окрестным рощицам, не было наблюдения за тренировками — собственно, они с Рилонаром только по вечерам и виделись. Даже пообедать вместе удавалось не всегда, поэтому Янис предпочитал перекусывать за работой.
И все равно время тянулось и тянулось. Шесть дней казались вечностью, особенно при взгляде на побледневшего, кажется, даже похудевшего Рила. Может быть, все это горгоне и чудилось, но в одном он был уверен четко: его эльф устал. Очень устал. Настолько, что отголоски этой усталости временами прорывались по их магической связи, как Рил ни старался это приглушить. А однажды утром связь оборвалась вовсе, будто каменную плиту опустили, отрезав отдаленное ощущение присутствия, к которому Янис привык так, что даже не замечал его, пока оно вдруг не пропало.
У горгоны просто дыхание перехватило. Он не успел еще испугаться — так екает и замирает сердце до того, как осознаешь опасность. Янис глубоко вдохнул, выдохнул. Приказал себе не паниковать. Попытался дотянуться до Рилонара — не с целью сбить блокировку, если это она, но чтобы хоть почувствовать присутствие.
Не вышло. Метафорическая каменная плита не пропускала ни малейшего отголоска, даже если не думать о самом плохом, причина для такого блока должна быть более чем серьезной. Янис сделал еще несколько очень глубоких вдохов и чешуйчатой торпедой вылетел из шатра.
Как именно он будет искать Рила, горгону не волновало. Одно он знал точно — найдет. Даже если придется брать за горло всех встречных эльфов.
Брать и трясти никого не пришлось — первая же встречная компания охотно указала ему дорогу… к дуэльной площадке. Анализировать мотивы остроухих было некогда, и Ян только добавил скорости. Правда, перед самой площадкой все-таки немного притормозил, чтобы не ввалиться с шумом и грохотом, отвлекая поединщиков и выставляя себя на посмешище.
К счастью, пока Ян добирался до дуэльной площадки, все уже закончилось. Рилонар упирал клинок в горло незнакомого Янису светлого, который чуть ли не сквозь зубы цедил извинения. Выдохнув, Ян перетек в двуногую ипостась, прислонился к одному из ограничивающих площадку деревьев. На первый взгляд, с Рилом все было в относительном порядке. Штанина, правда, взрезана и испачкана кровью, но стоял эльф ровно и клинок в руке держал твердо.
Дослушав, он и вовсе брезгливо бросил оружие на землю. Сабля была светлоэльфийская, чужая, явно ему неудобная. Оглядевшись, Рил чуть прихрамывая пошел к Янису, к которому в обход дуэльной поляны уже спешила Ариндель с ящерицей на руках и еще один светлый, как-то отрешенно взиравший на мир.
— Все в порядке, — слова адресовались больше Янису, чем им, Рил как-то неуловимо выделил это интонацией. — Прости, что оторвал от работы.
Янису потребовалось некоторое усилие, чтобы кивнуть медленно и относительно спокойно:
— Не обрывай больше связь так резко, пожалуйста.
— Извини. Побоялся тебя побеспокоить, — Рил не удержался, погладил по щеке. Каменная плита уже не ощущалась так остро, постепенно истаивая, но все еще приглушая чужие эмоции.
— Вечером увидимся, хорошо? Мне сейчас лучше к лекарю.
Горгоне очень хотелось норовисто фыркнуть — обрыв связи побеспокоил куда больше, — но Янис сдержался.
— Хорошо. Мне все равно нужно доделывать статую. Прекрасная Ариндель, — горгона вежливо поклонился, — был рад с вами увидеться.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 60; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!