В обратный путь

Бремя пути, что пойдем в новый день.

* * *

Припев:

* * *

И в этот благостный час я прошу /

Вас: «Засыпайте, пока тишина,

И пока можно заснуть – я прошу.»

Лучше сейчас силы восстановить,

Нежели днем, когда шум, когда сна /

Нам не дадут. Когда мир сладко спит,

Удобней спать. «Спите!» - просим мы вас,

А ваш покой Господь будет хранить.

* * *

Припев:

* * *

Друзья! Не бойтесь вы козней врагов,

Что точат зубы и ныне на нас,

Но от их страшных и острых зубов /

Бог сохранял нас и прочь прогонял /

Их. Да и мы с вами рядом сейчас,

И я слежу, чтобы враг не украл,

И не убил он меня или вас,

И чтобы зло вам он не причинял.

* * *

Припев:

* * *

Птицы ночные одни лишь поют /

Уж за окном, и кругом тишина.

Спит все вокруг. И лишь я вновь не сплю,

Так как и вы все не спите, друзья.

Сами не спите, и мучите нас,

Но ведь всю ночь, друзья, плакать нельзя.

Спите родные, ведь спит вокруг нас,

Весь мир подлунный. Засните друзья.

* * *

Припев:

* * *

- Люблю эту песню. – Сказала Джулия: - Она мне напоминает о времени рождения Миры.

- Да. Я специально выбрал именно эту песню, которую ты хорошо знаешь и любишь, чтобы и сейчас ты попробовала спеть не потому, что в тебе заговорила память Сингалин, а потому что эта песня тебе самой нравится. – Ответил Эмиль.

- Да. Тут я не удержалась. – Ответила Джулия: - Но раньше я на такое не решалась. Все-таки, во мне что-то изменилось.

- Когда ты твердо знала, что тебя никто не слышит, ты и раньше тайком подпевала всем. Просто инцидент с памятью Сингалин избавил тебя от каких-то страхов. Плюс, память Ванделины в чем-то указала тебе – где, что и как делать. – Сказал Эмиль: - В целом неплохо, но есть над чем работать.

Выйдя на балкон, он взял с собой уже упоминаемый выше звучащий ящик, и довольно долго давал уроки Джулии, закончив, когда она утомилась.

Так прошли еще три недели. Стоит ли описывать все, что происходило в это время? Джулия продолжала проходить курс реабилитации. Эмиль же продолжал показывать нам город. Что-то он уже показывал нам, когда с нами вместо Джулии была Ванда Телория, но многое я ранее не видел. Особенно это касается местных музеев, некоторые из которых были довольно большими, так что даже побывав там раньше, я снова был в них, словно в первый раз. Но после первой попытки заставить жену спеть, он всерьез взялся за ее обучение, прибегая к всевозможным ухищрениям, чтобы та не протестовала. А если сначала Джулия сильно смущалась, то потом привыкла, хоть старалась подавать голос не особенно сильно. Но на второй неделе я уже слышал ее голос, не бывший ни низким и не высоким, а чем-то средним.

- Ты делаешь успехи. – Сказал Эмиль после одного такого занятия: - Я всегда думал, что ты и вправду не имеешь способностей к пению, а оказывается, что ты просто стесняешься, да в твоей семье никто этим и не

занимался.

- Я и сама удивляюсь тому, откуда во мне это взялось. – Ответила Джулия.

- Это было в тебе всегда, просто оно мирно спало, пока память Сингалин, внедренная в тебя, не задела и не разбудила его. – Заметил Эмиль.

- В их деревне любили пение, особенно хоровое. Представляю, какой соблазн она испытывала, когда слышала концерты, которые ты любишь устраивать.

- Она понимала, что таким образом выдаст себя. Это как если бы Стефания запела бы басом или я перешел бы на сопрано. Тем более, если бы моя жена, никогда не певшая, запела бы, да еще негритянским голосом и в негритянской манере.

- Санчеллина Телория говорит, что я и сейчас пою по-негритянски.

- Что-то действительно есть, но это объясняется влиянием памяти Сингалин, которую тебе внедрили. Уверяю тебя – пройдет время, и ты выработаешь свой стиль. Когда я начинал учиться, то копировал других певцов, но

теперь в этом нет нужды. И у меня, да и у Стефи свои стили.

- Окажись она теперь в нашем доме, она бы не стеснялась.

- Не думаю, что она бы выставляла напоказ свои негритянские вокальные привычки (он спародировал пение Киры, так что Джулия засмеялась). Шпион не должен обращать на себя внимание странными выходками, иначе это сыграет на руку его врагам.

- Ну, так или иначе, этот шпион уже за решеткой (она пропела какую-то фразу на все том же родийско-

вегенийском наречии, переводящуюся примерно, как «конец всему»).

Эти тренировки Эмиля с Джулией – единственное, чему я могу уделить отдельное внимание, все остальное я уже описал.

Так незаметно прошли эти три недели. К этому времени Джулия уже не боялась и сама петь колыбельных своим малышам, правда, ничего нового я не слышал. В субботу третьей недели Джулия сообщила, что ей остаются всего две процедуры, после чего курсы будут окончены. Об этом же Эмилю сказал какой-то из знакомых ему врачей.

- После окончания этого курса мы отправимся домой. – Заметил Эмиль: - Пребывать здесь дальше не имеет смысла. Хорошо, что власти теперь вполне справляются с угрозами от скорпионовских боевиков и их хозяев.

- Надеюсь. – Вздохнула Джулия.

В воскресенье вечером мы снова были приглашены к нашей чернокожей знакомой, которая была очень рада нашему приезду.

- Выходной день, но у всех моих знакомых такие неотложные дела, что с ними даже поговорить по телефону нельзя. – Сказала она.

- Ну, а мы в воскресный день отдыхаем. – Ответил Эмиль.

Уже за ужином Эмиль сообщил, что в среду мы собираемся возвращаться в Лирборг.

- Логично. – Ответила Кира: - Дома всегда лучше. Но признаться, мне будет вас не хватать.

- Не стоит ко мне привязываться. – Вздохнул Эмиль.

- Нет, я не о том, что вы думаете. – Улыбнулась Кира: - Ваше семейство стало для меня почти своим. Особенно меня заботит ваша судьба (она повернулась к Джулии).

- Благодарю. – Ответила Джулия.

Не стоит приводить весь этот разговор за ужином. На сей раз до пения не дошло, так как Эмиль с женой и негритянка обсуждали дальнейшую жизнь. Полиция и силы охраны по-прежнему дрались со скорпионовскими боевиками, но, по словам Эмиля, время успеха боевиков прошло и перелом маловероятен. В свою очередь, Кира говорила, что вчера разговаривала со своими родственниками и те были шокированы, узнав о том, что ее сестра встала на преступный путь.

- Мой брат Кили сказал, что она позорит всю нашу нацию. – Со вздохом сказала она: - Одних ее похождений

достаточно, чтобы местные возненавидели всех нас.

- Ну, у вас-то отношения с местными нормальные. – Заметил Эмиль.

- Да. Не жалуюсь. Но этим я обязана моим знаниям. Поистине, даже явное зло может обратиться ко благу. – Сказала Кира.

Также Эмиль затеял разговор с девушкой на тему программного обеспечения, который пытаться приводить просто бесполезно ввиду разрыва в развитии двух миров. Закончились эти посиделки довольно теплым

прощанием (Кира говорила, что не сможет проводить нас среди недели, поэтому прощается заранее).

- Будьте счастливы. – Сказала она несколько раз, при этом расцеловав Эмиля и слегка обняв Джулию (хоть среди лютанцев объятия лиц одного пола не очень приветствуются, исключения составляют лишь отдельные группы, вне которых это считается не совсем приличным). Эмилю она еще сказала: - Берегите вашу жену…

Мы сели в машину, а девушка стояла у калитки, провожая нас.

- Ей бы тоже не мешало обзавестись парой. – Сказала Джулия, глядя на нее: - У меня создается ощущение, что

ей здесь одиноко.

- Возможно, не так одиноко, как может показаться. – Ответил Эмиль: - Я наблюдал, как она по-свойски беседует с соседями. Уверяю тебя – не у каждого белого получается так хорошо сдружиться с соседями. А что касается возможного брака, то учитывая то, как она обожглась с этим Леймером, я сомневаюсь, что это произойдет скоро.

- Да. В этом отношении ей не позавидуешь. – Вздохнула Джулия: - Но учитывая ее незаурядные способности,

немногие могли бы претендовать на нее.

- Ты права. – Сказал Эмиль: - Она поистине гениальный человек.

Скоро мы вернулись в наш номер в пансионате….

* * *

А Кира вернулась в дом. Проверив посудомоченую машину, она смочила тряпку перекисью водорода, которой протерла все дверные ручки в доме, а также краны на умывальниках и другие места, не поленившись протереть и ручки калитки и домофон. Лишь после этого она вернулась в дом и только тогда сняла перчатки.

- Понятно, что способности, которые мне дал модератор – это поистине Дар Божий, без которого я была бы уже мертва, но каким кошмаром они иногда оборачиваются. – Подумала она, отправившись мыть руки. В этот момент посудомоечная машина сигнализировала о том, что мытье посуды окончено. Разобравшись со всеми делами, она вернулась в свою комнату. Взор ее приметил в ней что-то, чего она раньше не заметила. Нагнувшись, она вынула из-под стола некий металлический ящик, на крышке которого была выбита надпись на ее родном языке:

«Дорогая санчеллина Телория! До сих пор я не дарил таких подарков никому, но это случай – особый. Это не то, что вы думаете. Я поступаю так не потому что видел перед собой симпатичную чернокожую девчонку (хоть так оно и есть). Нет! Ведь я уже давно женат. Но я делаю это, потому что был поражен вашими способностями, поражен тем, как хорошо вы усвоили знания о современных технологиях, будучи отрезаны от них изначально. Звучать будет нескромно, но смотря на вас, я вижу себя, а потому преподношу вам этот подарок, являющийся, как я думаю, именно тем, чего вам не хватает. Подарок этот является обоюдоострым мечом, поэтому если вы не находите в себе способности правильно им распорядиться – можете его вернуть мне. Но я верю, что Бог вразумит вас и вы сможете распорядиться им правильно. Вы сможете, я верю. На этом прощаюсь с вами и желаю всего хорошего.

С уважением, Эмилиано Касальгадо!»

- Что ж, спасибо за подарок. – С улыбкой пробормотала она. Ящик заманчиво блестел металлом. Она попыталась открыть его, но не смогла. Ящик был словно цельнолитым. Но затем она, внимательно осмотрев его, увидела нечто вроде разъема и воткнула в него штекер от своего планшета. После некоторых усилий на крышке ящика появилась надпись, рекомендующая дотронуться пальцем до определенного места на крышке. Лишь после этого в ящике что-то щелкнуло и он открылся, обнажив перед ней россыпь из странных металлических шариков, размеров с виноградину.

- Хм-м. Прежде чем давать ответ, мне надо все это богатство хорошенько изучить. – Подумала она, принявшись за дело, которое ей представлялось весьма увлекательным.

* * *

Оставшиеся два дня прошли очень быстро и во второй половине дня вторника Джулия пришла, сказав, что курс окончен и она может быть свободна. В этот же день мы начали сборы, которые продолжались и в среду. Начав в 6 часов, в 9 часов мы съехали из номера. Уже когда мы выехали из пансионата, на Эмиля обрушились звонки. Первой была Кира, которая еще раз прощалась, желая счастливого пути и за что-то благодарила. Вторым был Николо Гиди, интересовавшийся положением дел у нас. Узнав, что мы едем домой, он снова пригласил нас к себе, заметив, что хочет…. полюбоваться родившимся у Джулии малышом, «которого она вынашивала, тем не менее, не отказавшись от путешествия».

- Ты еще с ним не знакомилась. – Сказал Эмиль Джулии: - Семейка своеобразная.

- Я припоминаю. Санчеллина Гиди говорила о нем. – Ответила Джулия: - Мне интересно будет с ними повидаться.

- Повидаешься. – Ответил Эмиль.

Проехав какое-то время, мы поднялись в воздух и полетели. Джулия, оглядываясь на крепко спящих малышей, непрерывно фотографировала, пока проснувшийся Руфус не оторвал ее от этого занятия. А Эмиль снова затянул песню:

* * *

Время пришло / возвращаться домой,

И сейчас я, назад оглянувшись /

На тот город, где жили с тобой,

И моими друзьями, грущу я,

Покидая Скорелле. Столкнувшись /

С нападеньями многими наших врагов,

Тем не менее, был восхищен я /

Этим местом, и не / нахожу нужных слов,

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 131; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!