Как кормила моя жена

Всех семерых детей Лена Алексеевна кормила грудью, первого — только пять месяцев, зато остальных — до года и больше. Вместе с Анютой у нее появилась мо­лочная дочь — Оленька К., и жена удивлялась, как быстро прибавлялось у нее молоко, когда стала кормить двух девочек.

Мы рано поняли, что чем строже режим кормления, тем хуже это для малыша, и необходимое число корм­лений, нормы высасываемого молока — чисто бюрокра­тический вывих. Ведь дети — не одинаковые винтики, неотличимые друг от друга. Поэтому в первые месяцы перерыв между кормлениями был обычно короче тре­буемых инструкцией трех часов, но мог быть и боль­ше — тогда малыш сосал лучше.

Кормила мама полулежа на широком ди­ване — так оказалось удобнее всего: малыша держать на руках не надо, повернуться к нему всегда можно поудобнее, можно совсем расслабиться, а голенький ре­бенок, ничем не прижатый, свободно поворачивает го­ловку, ищет сам сосок, двигает ручками и ножками. Кормление становилось приятными минутами отдыха и радости для мамы и еще большим удовольствием для малыша. Они ощущали это оба, ждали этого момента, и если ожидание иногда почему-либо затягивалось, то радость встречи оказывалась еще больше. Никогда не возникали проблемы плохого аппетита или ленивого сосуна.

После кормления мама держала малыша 1—2 минуты вертикально, чтобы он срыгнул проглоченный при сосании воздух, учился держать головку и... разви­вал свои способности. Для этого она подставляла свою ла­донь ему под пяточки и как бы подталкивала снизу вверх. Срабатывал опорный рефлекс, и малыш воспринимал это как приглашение постоять на нож­ках. А если он в то же время держался ручонками за пальцы другой руки мамы, то в рабо­ту включались сразу два рефлекса— опорный и хватательный (рефлекс Робинзона).

Для прикорма (мы начали его после 4—5 месяцев, а правильнее бы после прорезывания первого зу­ба) Лена Алексеевна ничего специального для малыша не готовила. Все, что ему было «по зубам», перепадало с общего стола и ему: ложка бульона, кефира, киселя, каши и прочее. Никаких норм питания не устанавли­вали, доверяли естественному чувству сытости. Дети ели сколько хотели, но вместе со всеми, и никаких кон­фликтов по этому поводу не возникало. А если бы была норма, то ее полагалось всю съедать, и здесь конфлик­ты неизбежны.

Одна наблюдательная женщина рассказала мне: «Когда я начала учить дочурку есть с ложки, то с са­мого начала не всовывала ложку с кашей в ее раскры­тый ротик, а только подносила ложку к ее губам и ждала. Если малышка хотела есть, она открывала ро­тик и, придвигаясь, снимала губами кашу с ложки. А если уже не хотела, то и не придвигалась, и для меня это было сигналом, что девочка сыта». Если бы все мамы считались с желанием (или нежеланием!) ре­бенка есть уже с такого возраста! У нас резко бы сок­ратилось количество ожиревших детей.

Ожирение ребенка редко бывает патологическим, на 95 процентов его достигают по рекомендациям вра­чей (с их немыслимыми нормами калорийности, числа кормлений) и, конечно же, стараниями мам и бабушек. Склонные к полноте женщины отличаются особой ста­рательностью в кормлении детей и, раскормив чадо, спрашивают у тех же врачей: «Что теперь делать? У него такой аппетит!»

Мы, к счастью, это поняли рано, и все семеро на­ших детей до сих пор «недобирают» в весе — самый тяжелый из них имеет 68 килограммов при росте 183 сантиметра.

После прорезывания первого зуба обязательно даем малышу твердую пищу: сухарик, горбушку хлеба, твер­дый бублик, яблоко, морковку, чтобы «точил» зубки (десны чешутся, когда режется зуб) и учился жевать. Обычно в это время дают малышу и готовое детское питание из маленьких, удобных баночек. Но недостаток этой пищи в том, что она всегда перетерта, измельчена и не дает работы зубкам. На такой еде ребенок не мо­жет научиться откусывать и пережевывать пищу. Его тошнит, если в рот попадет крошка или кусок, который надо разжевать. Поэтому в различных руководствах можно найти целые главы о том, как научить ребенка... жевать! У нас же в семье такой проблемы никогда не возникало.

Если не хватает молока...

«А если не хватает молока?» — нередко спрашивают молодые матери. Начинаешь выяснять, и оказывается, что женщине хочется, чтобы малыш был пухленький, «как на картинке», да и доктор говорит, что он «недо­бирает» в весе, а бабушка жалеет: «Какой худенький...» Но малыш живой, подвижный, здоровый, только... не­большой и без лишнего жира, то есть нормальный.

Пытаюсь убедить в этом маму. Нельзя всех людей вырастить одинаковыми, не надо гнаться за картин­ками, на которых почему-то явно ожиревшие дети изоб­ражаются как эталон здоровья. Но женщине все равно кажется, что ребенок не наедается ее молоком досыта, что он остается голодным. У нее свои чувства, и логи­ческие доказательства здесь не действуют. Тогда я со­ветую увеличить количество молока одним народным средством, о котором мне рассказала одна молодая мама:

«Перед тем как кормить малыша грудью, приго­товьте таз с горячей водой (такой, чтобы ноги выдер­жали), старенькое одеяло и чашку горячего чая с мо­локом. Садитесь на стул вместе с малышкой, опускайте в таз ноги, попросите кого-либо укрыть одеялом ваши ноги вместе с тазом (баня для ног) и принимайтесь пить чай с печеньем, сухариками или с медом, как вам нравится. Через несколько минут, когда приятная теп­лота охватит ноги и разольется по всему телу, начи­найте кормить ребенка. Такого прилива молока к гру­ди, как в эти минуты, я никогда больше не ощу­щала».

Мы не знаем научных основ действия этого средства, но что оно может дать такой эффект, нисколько не сомневаюсь, особенно если в него верить. «Лекарство» это действует сразу, а не через день, и побочное дей­ствие его легко и просто устранить.

Отсутствие у матери молока — действительно боль­шое горе.

Помню, в мае 1984 года Светлана Евгеньевна А. пришла к нам за советом: молоко у нее совсем исчезло.

— Почему? — недоумевал я, глядя на цветущую полногрудую гостью.

Наташу принесли кормить только на третьи сутки, а я страдала от обилия молока. Тогда для оттока его в течение пяти дней мне делали по девять уколов какого-то лекарства. Сейчас совсем в груди ничего нет,— объяснила женщина.

Я ахнул: мало того, что и так сделали все, что ве­дет к снижению лактации, но добавили еще 45 инъекций сверх общепринятого! Рассказал Светлане Евгеньевне все, что знал сам о лактации в это время: об индейцах-ирокезах, у которых ребенка-сироту выкармливает л га-бая женщина; о том, что сосание груди — мощный биологический сигнал организму матери, что даже пять дней голодовки не страшны новорожденному. Ре­шится ли она попытаться вновь подключить природный механизм? Ведь предвидеть последствия инъекций было трудно.

Но Светлана Евгеньевна решилась: она ничего не стала давать 19-дневной Наташе, кроме груди и воды, и... молоко пришло!

— Трудно было в первые дни,— рассказывала она потом.— Все родные меня ругали: «Дура, слушаешь какого-то ирокеза, и девчонку уморишь, и сама дой­дешь! Смеси теперь хорошие выпускают, все ими спа­саются, не мучь дитя!»

Наташу я снова увидел в конце июля. И ее мама, и я не могли нарадоваться здоровому виду девчушки. И для этого надо было всего-навсего подчиниться за­конам природы, а не законам, придуманным людьми.

Вот, скажем, мнение наших педиатров: стул у малышей должен быть регулярный. Что это за болезнь нашего времени — все зажать в тиски регуляр­ности: кормить по часам, укладывать спать по часам, на горшок сажать — тоже? Да еще и оправдывать это природными биоритмами. Но ведь не вяжется жесткий режим с природой! В первые дни у малыша стул иногда бывает и семь раз в день после каждой еды. И это нормально, хотя мама в тревоге — не понос ли у него? А иногда, наоборот, он пачкает пеленку только раз в два или три дня. Опять тревога: не запор ли это? Не делать ли клизму? Не вредна ли такая нерегуляр­ность?

Оснований же для тревоги нет ни в первом, ни во втором случае. Если малыш питается только материн­ским молоком, которое переваривается в его желу­дочке почти полностью, то стул зависит от того, что ест мать, какое у нее настроение, какое время года, погода... Только с переходом на пищу взрослых, то есть на втором году жизни, малыш приближается к обычной, как у взрослого, регулярности, но и тогда делать из нее фетиш все равно неразумно. Следить надо за самочувствием и поведе­нием ребенка, за внешним видом и запахом кала. Если малыш ест только мамино молоко, то стул обычно желтоватого или чуть зеленоватого цвета с кислень­ким характерным запахом. Это признаки здоровья.

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 124; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!