Первый год — год «запуска» здоровья, силы и способностей ребенка

Изучением потенциальных возможностей человеческого мозга мировая наука и практика занимается давно. Уче­ные пришли к выводу, что резервы мозга колоссальны, но используются в течение жизни человека ничтожно мало, что гениальность — это наиболее полное проявле­ние интеллектуального потенциала, которым обладает любой нормальный человек.

От чего зависит реализация этого потенциала? От чего зависит уровень развития способностей? Ответить на эти вопросы — значит, найти способ растить таланты, не искать их среди людей обыкновенных, а растить всех талантливыми. Это позволит и школу из­бавить от неуспевающих учеников и второгодников, де­тей — от перегрузок, родителей — от педагогического бессилия и предрассудка: «Такой уж он у меня родился». Просто невозможно было не попытаться принять участие в поиске ответа на вопрос, откуда берутся таланты.

Мы дали нашим дошколятам в игрушки настоящие спортивные снаряды, и те сделали ребятишек строй­ными, легкими, ловкими и сильными. Спортивный ком­плекс вопреки всем опасениям надежно послужил доб­рому делу — предупреждению детского травматизма. Ре­бята не знали ни переломов, ни вывихов, ни сотрясений мозга.

Физическое развитие способствовало развитию ин­теллектуальному. В основу умственного развития наших детей положены все те же три кита: богатая для разно­образной деятельности обстановка, большая свобода и самостоятельность детей в занятиях и играх и наша ис­кренняя заинтересованность во всех их делах. Мне и здесь хотелось бы еще раз подчеркнуть, что мы не ста­вили себе целью научить их всему как можно раньше. Мы старались создать условия для развития их способностей — по их возможностям и желаниям.

Мы не знали и не могли взять на себя смелость опре­делять, что и когда развивается у малышей, и в своих действиях исходили из простого наблюдения, о котором уже говорилось в книге: с младенцем разговаривают со дня его рождения (а по новейшим данным, и до рожде­ния), когда он еще и не понимает ничего. Наступает мо­мент (для каждого индивидуальный), когда он скажет первое слово. Если с ним не говорить, то это первое слово может быть не сказано и в год, и в два, и в три. Ну а если по отношению ко всем прочим человеческим спо­собностям поступить так же? Не определять сроки зара­нее, а просто создать благоприятные условия и посмот­реть, как будет развиваться ребенок. В поиске этих усло­вий мы и выработали те самые принципы, о которых я говорил.

Наблюдая за детьми, мы заметили, что развиваются у них те стороны интеллекта, для которых у нас были условия, опережающие само развитие. Допустим, ребенок еще только начинал говорить, а у него уже были среди прочих вещей и игрушек кубики с буквами, раз­резная азбука, пластмассовые, проволочные буквы и цифры.

Вместе с великим множеством понятий и слов, вхо­дящих в эту пору в мозг ребенка, четыре десятка знач­ков, называемых буквами и цифрами, запоминались безо всякого труда к полутора-двум годам. А все потому, что мы не делали из этого тайны, не говорили, что «тебе рано», просто называли малышу буквы, как называли прочие предметы: стол, стул, окно, лампа и так далее. И радовались, когда он запоминал, узнавая их в любом тексте.

Так было и с математикой (счеты, счетные палочки, цифры, таблицы: сотни и тысячи, бусинки на проволоке и другие), конструированием (всевозможные кубики, мо­заика, конструкторы, строительные материалы, инстру­менты и другие), спортом (спортснаряды в разных соче­таниях в доме и во дворе). Рядом с книжными полками постепенно образовались целый комплекс оригинальных развивающих игр и мастерская для детей и взрослых.

Самым главным открытием на этом пути было для нас то, что в этих условиях дети очень многое начинали раньше, чем это предписывалось им по медицинским и педагогическим нормам: к трем годам начинали читать, в четыре — понимали план и чертеж, в пять — решали простые уравнения, с интересом путешествовали по карте мира и так далее.

В итоге наши дети сэкономили одиннадцать лет обу­чения в школе (или поступали раньше, или «перепры­гивали» через класс), а в техникумах и училищах зара­ботали пять дипломов с отличием. Интеллектуальные тесты для взрослых они начали выполнять с деся­ти, девяти, а некоторые даже с восьми лет и к восем­надцати годам оставили своих родителей далеко по­зади.

Но дело было не только в постижении некоторых школьных премудростей, которыми они легко овладевали до школы (беглое чтение, устный счет, письмо), но и в том, что они при этом становились самостоятельнее, ини­циативнее, любознательнее, ответственнее — тоже не по летам. Мы их могли оставить дома одних (с 6—7-летним старшим) часа на три-четыре и знали, что ничего не случится.

Мы радовались успехам детей, их движению вперед, их открытиям, но не сулили за это никаких сладостей и златых гор, никаких выгод и привилегий.

Детей увлекал сам процесс познания, созидания, творчества. Ими руководил не страх, не расчет, а интерес. Наградой им за все усилия становилось гордое соз­нание: «Я могу!», «Я умею!», «Я сам сделал!» И удоволь­ствие от того, что «я помог... я обрадовал... я сделал хорошо!»

Интересно, что по мере расширения и углубления зна­ний о мире желание детей еще больше узнать только возрастает. Как сильное, тренированное тело жаждет движения, так и развитый ум жаждет деятельности, при­чем хочет не столько усваивать, сколько исследовать.

Вот это-то мы и наблюдали у своих детей. Академик Н. М. Амосов в своем отзыве на наш доклад в Акаде­мию педагогических наук сказал о наших ребятах так: «Основное качество их интеллекта не натасканность, а смышленость. Они легко усваивают новое. Они не столь­ко эрудиты, сколько решатели проблем».

Именно это, мы думаем, и есть главный итог умст­венного развития наших детей до школы.

Ну конечно, мы ни в какой степени не считаем, что нашли способ выращивания вундеркиндов. Вундер­кинд — это чудо-ребенок, исключение из правил, явление пока малообъяснимое. Я же говорю о другом: как растить буквально каждого малыша, родившегося нормальным, вырастить способным и даже талантливым. Ведь это требование времени — научно-технической ре­волюции, всевозрастающей ответственности человечества за все, что делается на Земле, необходимости предвидения и осмысленность каждого шага человека, живущего на на­шей планете. Сейчас нужен не только знающий человек, но и творчески осмысливающий свое дело, свое место в жизни, а для этого нужны высокоразвитые твор­ческие способности и умение применять их на практике, в труде, на любом рабочем месте, в любой жизненной ситуации. Как этого добиться?

Важнейшим условием развития всех способностей я считаю своевременное начало. За этими двумя словами годы наблюдений, размышлений, исследований. Итогом этой работы стала «Гипотеза возникновения и развития творческих способностей»². В ней впервые по­явилось непривычное слово НУВЭРС, составленное из первых букв названия процесса, который происходит в человеческом мозгу: Необратимое Угасание Возмож­ностей Эффективного Развития Способностей.

Трудно вкратце изложить содержание большой ра­боты, но суть ее заключается в следующем: каждый здоровый ребенок, рождаясь, обладает колоссальными возможностями развития способностей по всем видам человеческой деятельности. Но эти возможности не оста­ются неизменными и с возрастом постепенно угасают, слабеют, и чем старше становится человек, тем труднее развивать его способности.

Вот почему так важно, чтобы условия опережали развитие. Это дает наибольший эффект в развитии, ко­торое будет просто своевременным, а вовсе не ранним, как считают те, кто так называет развитие наших детей.

Кстати сказать, мы-то сами теперь считаем его не только не ранним, но даже запаздывающим во многих отношениях. Ведь условия, которые мы сумели создать, конечно, еще очень далеки от возможного идеала. Это естественно: одними домашними силами и средствами такую проблему не поднять.

Вот несколько примеров. Не смогли мы создать даже удовлетворительных условий для занятий ребят в об­ласти изобразительного искусства, биологии, иностран­ных языков и многого другого. Развитие детей здесь яв­но отставало от их возможностей. А нагонять упущен­ное очень трудно. Иностранный язык, например, никто из них толком так и не изучил, несмотря на школьные пятерки и четверки. А могли бы знать, если бы кто-ни­будь из нас, родителей, владел каким-нибудь иностран­ным языком и просто говорил бы на нем с детьми со дня их рождения, как это делает, например, инженер В. С. Скрипалев. Для его сына Олега изучение англий­ского языка проблемы не составляет: он говорит на нем так же свободно, как и на русском.

Итак, условия для развития должны опережать его. И здесь очень важны этапы: первый час, первый день, первый год.

Мы теперь глубоко уверены, что именно ПЕРВЫЙ ГОД является годом «запуска» здоровья, силы и способ­ностей ребенка. Даже физиологическую незрелость, если он с ней родился из-за нашего незнания, в первый же год можно компенсировать почти полностью. Как и на­оборот: неверным обращением с ребенком можно не только усугубить физиологическую незрелость, но даже ее вызвать.

Возможности развития у новорожденного просто ска­зочные и ни в какое сравнение не идут ни с житейскими, ни с научными представлениями о них. Тем более пора­жаешься, почему наука и практика воспитания так мало до сих пор о них знают и еще меньше используют. Особенно от матери и отца, бабушки и дедушки — тех, кто занялся развитием малыша в этом возрасте, больше всего зависит, сильным или слабым, способным или без­дарным пойдет в школу ребенок. Теперь мы твердо уве­рены: СПОСОБНЫЙ РЕБЕНОК—НЕ ДАР ПРИРОДЫ!

Существующие в воспитании традиции, во-первых, ве­дут к частым заболеваниям детей; во-вторых, делают их слабыми и, в-третьих, редко позволяют ребенку раз­виться выше среднего уровня, составляющего, по сов­ременным данным, всего 3—5 процентов действительных возможностей человеческого мозга.

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 94; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!