Европейские проблемы во внешней политике России после Крымской войны

Формы организационного контроля

Формы организационного контроля – бюрократический и клановый (децентрализованный). Большинство организаций сочетает характеристики обеих форм контроля.

Бюрократический контроль характеризуется формальными, жесткими, механическими структурными элементами. К ним относятся предписываемые правила, иерархия власти, письменная документация, инструкции, системы премирования и другие формальные механизмы воздействия на поведение работников организации и оценки достигнутых результатов.

Клановый контроль основан на неформальных, органических структурных элементах. Это социальные ценности, традиции, нормы и доверие, способствующие формированию приверженности организационным целям. Сотрудники пользуются доверием менеджеров, которые уверены, что члены организации осознанно желают выполнять возложенные на них обязанности.

Предполагается, что для выполнения рабочих заданий достаточно минимальных указаний и стандартов, а сотрудники могут участвовать в установлении нормативных показателей и проектировании системы контроля.

Примечания

Коно Т. Стратегия и структура японских предприятий. М., 1987. С. 329–330.

(обратно)

Блэк С. Паблик рилейшнз. Что это такое? М., 1990. С. 28.

(обратно)

Петров Л. В. Массовая коммуникация и искусство. М., 1994. С. 34–35.

(обратно)

Thorndike E. L. Animal Intelligence. N. Y., 1911. P. 244.

(обратно)

Dahl R. The Concept of Power. Behavioral Science. 1957. July. P. 203–204.

(обратно)

Filley A. C. Some Normative Issues in Conflict Management // California Management Review. 1978. Vol. 21. P. 61–66.

(обратно)

См.: Управление современной компанией / Под ред. Б. Мильнера и Ф. Лииса. М., 2001. С. 448.

(обратно)

Отношения России с другими государствами в 1856-1871 гг. определялись тем, как та или иная страна относилась к ее стремлению пересмотреть Парижский договор. Австрия и Англия не поддерживали Россию: ее продвижение на Восток мешало реализации планов Англии по экономическому и политическому закабалению Турции, Афганистана, Китая, Средней Азии; создавалась угроза владениям Австрии на Балканах. Оставались Пруссия и Франция. Первая была занята воссоединением Германии и рассчитывала на помощь России в борьбе с Австрией. Франция, учитывая австро-русское соперничество на Балканах, надеялась на поддержку России в австро-французском конфликте из-за земель в Северной Италии. Однако творцами послевоенной системы были Англия и Франция, которая на Парижском конгрессе предложила внести статью о нейтрализации Черного моря. Наполеон III лавировал между Россией и Англией. Горчаков писал в 1856 г.: «Мысли Наполеона сводились к тому, чтобы связать Англию франко-английским союзом, использовать морские силы Англии, чтобы сохранить заметную роль в делах Востока. Действия Наполеона, направленные на соглашение с Россией, еще не свидетельствовали о его намерении отказаться от союза с Англией». Горчаков указывал на опасность для России франко-английского союза (Франция может «стать орудием в руках Англии»): «Ни Англия, ни Австрия, ни Пруссия не представляют реальной возможности для серьезного и постоянного соглашения с Россией. Остается одна Франция, которая как континентальная и морская держава может стать союзницей России» (из отчета МИД за 1856 г.)

Первый шаг в этом направлении – торжественный прием чрезвычайного французского посла Морни в 1856 г., беседы с ним Александра II. Затем – поездка великого князя Константина Николаевича в Париж весной 1857г. по приглашению Наполеона III: разговор о желательности совместных действий России, Англии и Франции на случай войны с Австрией за земли Северной Италии; замечание, что не следует мешать Пруссии «округлять свои владения». Завершающий этап личных переговоров царствующих особ – встреча императоров в Штутгарте в сентябре 1857 г. Наполеон III стремился предупредить русско-прусско-австрийский союз, направленный против Франции и ставил цель пересмотреть договоры 1815 г. Переговоры продолжались три дня, в течение которых между императорами и министрами (присутствовал также русский посол в Париже П. Д. Киселев) происходил обмен мнениями по волновавшими стороны вопросам (итальянский вопрос, положение в Дунайских княжествах, пересмотр Парижского мира). Соглашения в результате встречи подписано не было, хотя государи условились по всем вопросам европейской политики договариваться между собой. Конкретности в решении вопросов помешало стремление Наполеона узнать намерения Александра относительно Польши. Российский император заметил, что он, как никто желает Польше «спокойствия и преуспеяния», а всякое вмешательство извне может повредить выполнению его намерений. Когда же Наполеон покинул зал переговоров, Александр гневно произнес: «Со мной посмели заговорить о Польше!»

Уверенность в том, что в случае франко-австрийской войны за Северную Италию Россия не поддержит Австрию, позволила Наполеону III вступить в тайные переговоры с премьер-министром Сардинского королевства Кавуром в июле 1858 г. Итог – договоренность о совместных действиях против Австрии до полного изгнания австрийцев из Ломбардии и Венеции. В случае победы Франция получала Савойю и Ниццу, а Сардиния – Ломбардию и Венецию. Необходимо было формальное соглашение с Россией. Двоюродный брат императора Франции принц Наполеон был направлен с визитом к Александру в Варшаву: сообщалось о неизбежности войны с Австрией за освобождение Италии, которая позволит Петербургу поднять против Австрии подвластных ей славян и получить Галицию. Итог варшавских переговоров в оценке Горчакова: «Принц получил дружественные заверения... в благосклонном отношении Александра к интересам Франции и желание все более и более тесного согласия». Вступая в переговоры с Наполеоном, МИД пытался сохранить лояльные отношения с Пруссией и Австрией. Горчаков писал Наполеону по поводу французского проекта договора, содержавшего требования о разрыве дипломатических отношений с Австрией: «Статья, касающаяся разрыва с Австрией, опущена. Если мы возьмем на себя инициативу столь враждебной Австрии демонстрации, вряд ли можно ожидать, что Германия не вступится за нее». В свою очередь Тюильрийский кабинет отказался включать в договор статьи о поддержке Францией требований России об отмене нейтрализации Черного моря.

19 февраля (3 марта) 1859 г. в Париже П.Д. Киселев и министр иностранных дел Франции Валевский подписали секретный русско-французский договор о нейтралитете и сотрудничестве. Россия в случае войны Франции и Сардинии с Австрией за земли Северной Италии обязывалась соблюдать нейтралитет. Россия не получила и территориальных приращений, ни уверенности в поддержке Франции при пересмотре Парижского мира. Но данное соглашение позволило России выйти из международной изоляции. Горчаков писал: «Отказаться от договора значило бы снова толкнуть императора Наполеона в объятия Англии. Прошлое достаточно нам показало, какие могут быть из этого последствия».

В апреле 1859 г. Австрия объявила войну Пьемонту. Франция выступила на стороне Пьемонта. Победа франко-итальянского блока при Монженто и Сольферино в июне 1859 г. побудила Пруссию мобилизовать армию, создалась угроза вступления германских государств в войну в пользу Австрии. Русское правительство оказалось напугано демократическим и национально-освободительным контекстом военных действий в Италии (Гарибальди). Петербург предупредил короля Пьемонта Виктора-Эммануила о непризнании Россией изменений, которые могут быть принесены в Италию революцией. Потому помощь Франции со стороны России ограничилась переброской к австрийской границе русских воинских частей. В этих условиях Наполеон III, пренебрегая своими обязательствами по отношению к Пьемонту, пошел на заключение сепаратного мира с Францем-Иосифом в июле 1859 г. По условиям договора Австрия отказывалась от Ломбардии, которая передавалась Пьемонту. Венецианская область сохранялась за Австрией. Франция получала Ниццу и Савойю, ранее входившие в состав Сардинского королевства. Горчаков оценил события в Италии так: «Во время революции правительства провозгласили единство, чтобы народы сами не объявили о своем единстве». Позиция, занятая Россией в войне не удовлетворила Наполеона III, это ухудшило русско-французские отношения.

Австрия и Пруссия искали сближения с Россией. Рост сепаратистских тенденций в Венгрии, стремление мадьяр использовать славян для борьбы с Габсбургами побуждали Вену забыть о русско-австрийских противоречиях на Балканах. Россия, опасаясь за положение Польши («идею освобождения нельзя остановить пределами Италии; Венгрия, славянские провинции Австрии, христиане в Турции, поляки в России подражают этому движению»), готова была «простить» позицию Австрии, занятую ею в Крымской войне. Русско-австрийскому сближению способствовало ухудшение австро-прусских отношений после франко-австрийской войны: Австрия была недовольна сдержанной позицией Пруссии. Австро-русскому сближению Пруссия хотела противопоставить русско-прусский союз. Все это обострялось ситуацией борьбы Австрии и Пруссии за гегемонию в германских землях.

Инициатива встречи трех монархов принадлежала Австрии. Франц-Иосиф через русского посла в Вене В.П. Балабина попросил у Александра II разрешения приехать в Варшаву. Туда же был приглашен прусский принц-регент. Варшавское свидание трех монархов 22-26 октября 1860 г. рассматривалось Петербургом как восстановление Священного союза и возрождение принципов 1815 г. Горчаков сообщал Наполеону III: император России поедет в Варшаву «чтобы создать там не коалицию, а примирение»; не разъединение Европы на враждебные союзы составляет ее задачу, а объединение против «опасных последствий революции». Самим фактом сообщения в Париж о встрече трех монархов Петербург демонстрировал свое желание привлечь Францию к объединению с тремя державами континента и оторвать ее от Англии. Но Наполеон уклонился от ответа на это уведомление. Главный вопрос, обсуждавшийся на совещании, сводился к единению правительств в борьбе с революционным движением. Франц-Иосиф с возмущением говорил о политике Франции, которая поощряет революционные движения в Италии, Венгрии, Польше, и предлагал заключить антифранцузское соглашение. Александр II заметил, что Россия не хочет связывать себя соглашениями против Франции, а стремится к общеевропейскому единению. Никаких конкретных решений в итоге Варшавского совещания принято не было. П.Д. Киселев писал: «Добрые отношения с соседними государствами утвердились – вот и все. Предположение о наступательных действиях отклонено совершенно, потому что мы твердо решились не предпринимать никаких военных действий и оказывать лишь нравственную поддержку нашим соседям».

На Варшавской встрече был затронут польский вопрос. «Позиция держав в польском вопросе, – писал Горчаков, – была традиционной. Они боялись за свои польские владения». В 1857 г. в Штутгарте Александр II отказался обсуждать ситуацию в Польше. Но после свидания монархов в Варшаве Наполеон стал демонстративно поддерживать польскую эмиграцию во Франции. 14 (26) марта 1861 г. был издан правительственный указ, восстанавливавший в Польше автономные органы управления: Государственный совет Царства Польского в качестве высшего совещательного органа при наместнике, выборные муниципалитеты в Варшаве и других городах, была образована комиссия просвещения и духовных дел во главе с маркизом А. Велепольским, открыт Варшавский университет. Но польские революционеры продолжали подготовку к восстанию. В начале 1862 г. разрозненные кружки были объединены в организацию во главе с Центральным Комитетом (Домбровский). Поводом к восстанию стал приказ от 3 января 1863 г. о проведении рекрутского набора по заранее составленным спискам (куда вошли заподозренные в революционной деятельности). Восставшие требовали национальной независимости, освобождения крестьян от барщины, наделения землей, введения гражданского равноправия.

Польский вопрос усилил борьбу среди европейских правительств. «Не только для нас, – писал Горчаков в отчете за 1863 г., – политический интерес сосредоточился в этом году на Польше. Этот вопрос был камнем преткновения для всех государств». Австрия придерживалась политики нейтралитета, боясь за свои польские владения. Прусское правительство стояло за подавление польского восстания. В Петербург был направлен генерал Альвенслебен для выработки совместных действий. 27 января (8 февраля) 1863 г. была подписана секретная русско-прусская конвенция, предусматривавшая взаимное содействие и помощь «для восстановления порядка и спокойствия, с предоставлением притом отрядам, как русским, так и прусским, переходить через государственную границу в тех случаях, когда это оказалось бы нужным для преследования повстанцев». Д.А. Милютин писал о посольстве Альвенслебена: «Один слух произвел уже общий переполох. И в печати, и в обществе забили тревогу; возникло подозрение о каком-то тайном союзе; заговорили даже о восстановлении Священного союза, так ненавистного для всей либеральной Европы». М.Н. Катков так комментировал реакцию английской прессы: «По всему видно, что английская публика не придает никакой важности польскому вопросу, и что она хочет подействовать на кого-нибудь вне Англии, и притом не на нас. Кто же тут имеется в виду как ни Франция, страна, которую крики из Англии могут вызвать на подражание».

Наполеон III поддержал антирусские выступления Англии, но воевать с Россией из-за Польши не хотел. В феврале 1863 г. французское правительство предложило Лондонскому и Венскому кабинетам выступить в Берлине с коллективной нотой по поводу русско-прусской конвенции. Лондонский кабинет через своего посла в Петербурге в ноте от 12 марта 1863 г. предложил России восстановить в Польше конституцию и провести амнистию восставших, с подобным требованием выступил и Париж. Руководящая роль в антирусской деятельности на первом этапе восстания принадлежала Англии, которая стремилась разжечь антагонизм между Россией и Францией. «Когда английский кабинет получил доказательства этого разрыва, он вышел из коалиции против нас», – писал Горчаков. Когда в июне 1863 г. западные державы обратились в Петербург с коллективным предложением созвать европейскую конференцию государств, Горчаков заявил, что польский вопрос – внутреннее дело России. В ноте МИД от 26 августа (7 сентября) 1863 г. русским послам в Лондоне, Берлине, Вене говорилось о прекращении всех переговоров России с европейскими государствами по польским делам. Царские войска под руководством Ф.Берга подавили сопротивление поляков. Наибольшие выгоды из польского восстания извлекла Англия. Она добилась ликвидации русско-французского соглашения. В решении внешнеполитических вопросов Россия была вынуждена обратиться к союзу с Пруссией.

В 1864 г. Пруссия начала войну с Данией из-за земель Шлезвиг и Гольштейн, входивших в состав Дании. Оба герцогства занимали важное стратегическое положение на Северном и Балтийском морях. Население герцогств состояло из немцев и датчан, а принцип национальной консолидации немцев был положен Бисмарком в основу объединения Германии. Пруссия привлекла Австрию в качестве союзника, Россия надеялась уладить конфликт мирным путем, но после неудачных попыток заняла позицию нейтралитета по отношению к воюющим сторонам. Это объяснялось желанием локализовать войну, недружественными отношениями с Англией и Францией, грозящими изоляцией России, надеждой на помощь Пруссии в отмене нейтрализации Черного моря. В части русского общества высказывались опасения по поводу действий Пруссии: «Европа не должна позволять Пруссии присоединять к себе Шлезвиг-Гольштейн» (М.Н. Катков). О настороженном отношении Петербурга к планам Берлина писал и Бисмарк: «Благодарность за поддержку в польском вопросе стала уравновешиваться в тамошнем кабинете под руководством Горчакова сомнениями относительно того, насколько полезно для России столь значительное усиление Пруссии». Датско-прусская война закончилась заключением Гаштейнской конвенции 1865 г., по которой Шлезвиг переходил к Пруссии, Голштиния – к Австрии.

Но Бисмарк стремился к изгнанию Австрии из Германского союза, созданного решениями Венского конгресса 1815 г. Противоречия государств на Востоке, активные действия России в Средней Азии, обострившие англо-русские противоречия, исключали возможность создания антипрусской коалиции. Поводом к австро-прусской войне послужило обвинение Австрии в антипрусской агитации в Гольштинии. Россия пыталась остановить конфликт. Александр II приступил к переговорам с императором Австрии и королем Пруссии: «Эта война была бы всеобщим бедствием, и от нее выиграла бы только революция – общий враг всех». Война началась в июне 1866 г., а 3 июля в битве при Садовой австрийские войска были разбиты. Парижский кабинет отказался от политики нейтралитета и заявил о намерении вмешаться в войну на стороне Австрии. Не желая обострения конфликта, Бисмарк решил подписать мир. Требование: выход Австрии из Германского союза, отказ от Гольштейна, согласие на образование Северо-Германского союза под руководством Пруссии. В августе 1866 г. на этих условиях был подписан в Праге мирный договор, в начале 1867 г. был создан Северо-Германский союз.

Отношение России к победе Пруссии было сложным. Были ослаблены позиции России на Балтике, поставлена под угрозу западная граница страны. С другой стороны, «Австрия теперь оказалась вне борьбы» (Горчаков). «Мы продолжали думать, – писал Горчаков русскому послу в Берлине П.П. Убри, – что равновесию в Европе угрожала бы держава, получившая в Германии явный перевес, или если бы другая великая держава была бы устранена от всякого влияния на германские дела. Ясно. Что поглощение Пруссией Германии совсем не в наших интересах». Официальный меморандум России (меморандум Бруннова) от 5 августа 1866 г. по поводу действий Пруссии отмечал, что уничтожение Германской конфедерации является нарушением системы договоров 1815 г. и предлагал западным странам опротестовать это решение. Данный документ преследовал цель выяснить позиции Англии и Франции, которые не поддержали протест Петербурга: «Мы не одобряем средства, не порицаем результаты» (английский госсекретарь Стенли). Для Петербурга это была разведка на случай отказа России от отдельных статей Парижского мира под тем предлогом, что другие государства неоднократно нарушали международные договоры. Комментируя реакцию Лондонского кабинета на меморандум, Бруннов писал: «Англия желала, чтобы между Рейном и Вислой было создано мощное и компактное государство, способное стать оплотом против Франции и России».

Когда в Париже было получено известие об избрании испанскими кортесами на вакантный королевский престол принца Леопольда Гогенцоллерна, Наполеон III выразил протест: царствование одной династии в Пруссии и Испании создает угрозу безопасности Франции. Бисмарк решил использовать этот инцидент как предлог для франко-прусского конфликта: объявление Францией войны Пруссии позволит последней заявить о защите своей независимости от нападения. Александр II советовал Вильгельму предложить принцу Леопольду взять на себя инициативу и отказаться от испанского престола. Предложение Вильгельма было принято: 12 июля 1870 г. было объявлено от отказе Леопольда стать королем Испании. Наполеон III воспринял уступку Пруссии по кандидатуре Леопольда как показатель ее военной слабости (военный министр Лебеф: «Прусская армия? Ее нет. Я ее отрицаю»). Бисмарк был недоволен отречением Гогенцоллерна: «Если это отречение имеет источником уступить во что бы то ни стало, то я не могу более служить Его Величеству» (из телеграммы прусскому королю). Наполеон III делал все возможное, чтобы спровоцировать войну. Через французского посла в Пруссии Бенедетти он потребовал, чтобы король Пруссии дал формальное обязательство запретить принцу Леопольду принять испанский престол, если ему его снова предложат. Это обращение было расценено в Пруссии как откровенный призыв к войне. Вильгельм I отказался давать обязательство, но согласился продолжить переговоры с Бенедетти в Берлине. Такое решение короля не устроило Бисмарка и он придал телеграмме оскорбительный для обеих сторон характер (удалил ту часть телеграммы, где излагалась просьба Бенедетти о новой аудиенции у прусского короля и согласие на нее Вильгельма, и оставил первоначальные слова короля от отказе продолжать переговоры). 20 июля Франция объявила Пруссии войну.

Официальный Петербург считал Францию «ответственной за события». «В придворных сферах, начиная от самого государя и царской фамилии, высказывалось явное сочувствие успехам немецкого оружия» (Д.А. Милютин). Объявление Францией войны Пруссии объединило вокруг последней все германские государства: «Юг, который долгое время занимал нейтральную позицию, соединился с Севером» (Горчаков). Прусское правительство обратилось в Петербург с вопросом о позиции России в случае военных успехов Франции. Александр II заявил «о материальной поддержке Пруссии при условии, если Австрия примет участие в войне на стороне Франции». Петербург, заявив о своей позиции нейтралитета, желал получить от Берлина компенсацию: «Надо, чтобы прусское правительство было связано с нами взаимными обязательствами» (Горчаков). Франции пришлось воевать без союзников, Пруссия заявила о своих претензиях на южногерманские государства и на французские территории (Эльзас и Лотарингию). В частном письме Вильгельму I Александр назвал последние претензии Берлина «чрезмерными, отдаляющими установление будущего мира». В ответ Бисмарк призвал к союзу монархических держав, говоря о Франции как «о постоянном вулкане революционных событий», которая сама не отказывается от захватов, «что не позволяет ее щадить».

Когда в сентябре 1870 г. немецкая армия начала осаду Парижа, Тьер отправился в европейские столицы с просьбой о помощи. В Петербурге он пробыл 13 дней, в это время Александр II обратился с письмом к прусскому королю с выражением надежды, что Пруссия не потребует от Франции территориальных уступок. В ответном письме Вильгельм в вежливой форме просил русского царя не вмешиваться в отношения с Францией. В целом занятие Петербургом позиции благожелательного нейтралитета по отношению к Пруссии объясняется тем, что объединение Германии, «осуществляемое по инициативе государей», было предпочтительнее революционного объединения снизу.

Опасность европейской изоляции для России становилась реальным фактом: Франция была разгромлена, отношения с Англией в связи с продвижением в Среднюю Азию находились на грани войны. В союзе с Германией Россия видела известную гарантию от ее нападения, средство выхода из изоляции, посредничество с Австрией в решении балканской проблемы. Горчаков писал в 1872 г.: «Германия в Австрии будет покровительствовать германской партии, а вовне будет поддерживать политические интересы австро-венгерского кабинета, поскольку они соответствуют интересам Германии». В условиях намечавшегося союза Германии и Австро-Венгрии – в сентябре 1872 г. планировалось провести свидание Франца Иосифа с Вильгельмом I в Берлине – Александр II дал понять в беседе с германским послом в Петербурге Рейсом, что желал бы присутствовать на этой встрече. Посол, сообщая об этой беседе Вильгельму, объяснял действия Александра: «Совместное выступление трех держав было его любимой идеей еще раньше, когда Австрия, особенно во времена министерства Бейста, внушала ему мало доверия. Он видит в этом совместном выступлении самую прочную гарантию мира в Европе. Император России не хочет, чтобы его лучший друг заключал новые соглашения о дружбе без него». Зная об антирусской направленности политики Австро-Венгрии, Петербург противился заключению закрытого австро-германского союза, а соглашение трех императоров отвечало и планам Бисмарка, направленным на изоляцию Франции. Александр II был приглашен в Берлин.

Цели берлинского свидания для России: обезопасить Россию от нападения Англии, лишив ее континентальных союзников; восстановить ведущую роль в европейских владениях Турции. В беседах министров иностранных дел Горчаков заверил Андраши, высказывавшего опасения по поводу распространения панславизма, что всякое официальное лицо России, причастность которого к панславистской пропаганде будет доказана, понесет наказание. По устной договоренности двух министров Россия и Австро-Венгрия согласились поддерживать status quo на Балканах. Горчаков добился от Андраши заверения не вмешиваться во внутренние дела христианских народов Турции. Обещания, данные Горчаковым Андраши, содействовать улучшению австро-сербских отношений Петербург надеялся получить нейтралитет Австрии на случай русско-английского противостояния в Средней Азии. Но переговоры в Берлине не завершились подписанием общего соглашения, лишь «были учтены взаимные интересы держав» (Горчаков). В результате берлинского свидания трех монархов состоялся обмен нотами, определивший направление «совместных усилий» держав: решение вопросов, связанных с положением в Европе; обсуждение обстановки на Востоке; выработка общих принципов по борьбе с революционным движением; урегулирование вопроса о гегемонии государств в Европе.

В апреле-мае 1873 по приглашению Александра II Вильгельм I в сопровождении Бисмарка и начальника Генерального штаба Мольтке посетил Петербург. В итоге переговоров была подписана уполномоченными от России фельдмаршалом Бергом и начальником Генштаба Германии Мольтке 24 апреля (6 мая) 1873 г. русско-германская военная конвенция. В преамбуле соглашения говорилось о стремлении держав упрочить господствующий в Европе мир и отдалить возможность войны. В статье первой указывалось, что в случае нападения какой-либо европейской державы на одну из договаривающихся сторон другая обязывалась направить 200-тысячную армия для помощи союзнице. В статье второй отмечалось, что конвенция заключается с целью, «не имеющей в себе ничего враждебного ни к какой нации и ни к какому правительству». Бисмарк был недоволен документом, понимая, что Россия не согласится в случае франко-германской войны направить свои армии против Франции (на самом деле Россия всей дальнейшей политикой помогала восстановлению авторитета Франции – в беседе с французским послом в Петербурге Горчаков сказал: «Европе нужна сильная Франция»).

Спустя месяц после подписания военной конвенции с Германией Александр II прибыл в Австрию для ведения переговоров. 26 мая (6 июня) 1873 г. в Шенбрунне была подписана русско-австрийская политическая конвенция. По статье первой предусматривалась необходимость в согласованных действиях даже в случае разногласий между союзниками, с тем чтобы эти разногласия не могли одержать верх «над соображениями высокого порядка». Согласно статье второй при нападении третьей державы главы государств обязывались, не заключая новых союзов, условиться относительно совместного образа действий. В статье третьей указывалось, что при необходимости военных действий должна быть заключена особая конвенция. В отличие от русско-германского соглашения русско-австрийская конвенция не содержала конкретных обязательств сторон, не скрывались разногласия между союзными государствами. Александр II в письме к Вильгельму I: «Я добился, не без некоторого труда, результатов, которых мы желали. Но ни император, ни Андраши не хотят согласиться на форму военной конвенции, подобную той, которая была подписана нашими двумя маршалами». В официальном отчете Горчакова дана иная оценка венской встречи: «Она прежде всего позволила забыть неприятное прошлое. Отношения двух империй отныне стали покоиться на взаимности интересов. Призраки панславизма, пангерманизма, полонизма и создания венгерско-дунайского государства были сведены до минимальных размеров. Эти вопросы не ставятся более при решении практических дел».

В октябре 1873 г. в Шенбрунне при посещении Вильгельмом I Австрии был подписан «Акт присоединения Германии к русско-австрийской конвенции». Так сложилось объединение, получившее условное название Союза трех императоров. Это скорее не союз государств, а династическое соглашение монархов. Оно не ликвидировало разногласий между Россией и Австро-Венгрией на Ближнем Востоке: «Славянский вопрос является причиной недоверия и боязни между государствами» (Горчаков). Пытаясь удержать Австро-Венгрию как союзницу, Россия вынуждена была признать за ней право на влияние в славянских землях Турции. В 1873-1875 гг. Союз трех императоров был стержнем европейской политики, но предотвратить новый восточный кризис оказался не в состоянии.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 65; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!