Женские подгруппы

Никки и Дэнди

Горилла

Пёйст

Йерун и Лёйт

Большая мама

Самая старая наша шимпанзе – это самка, которой, по нашим оценкам, около сорока лет. (Максимальный зафиксированный возраст шимпанзе в неволе – пятьдесят девять лет. В дикой природе они, вероятно, никогда не живут так долго.) Мы называем ее Мамой. Ее взгляд излучает огромную силу. Она смотрит на нас оценивающими и всепонимающими глазами старой женщины.

Мама пользуется огромным уважением в сообществе. Ее центральное положение сравнимо с положением бабушки в испанской или китайской семье. Когда напряжение в группе достигает максимума, противники всегда обращаются к ней – даже взрослые самцы. Много раз я видел, как конфликт двух самцов завершается в ее объятьях. Вместо того, чтобы на пике столкновения использовать физическую силу, соперники бегут с громкими криками к Маме.

Наиболее убедительное доказательство ее примиряющей роли было предоставлено, когда вся группа накинулась на Никки. Несколько месяцев назад Никки стал альфа-самцом, и силовые действия с его стороны часто все еще встречали отпор. На этот раз все обезьяны, включая Маму, стали его гонять, громко крича и лая. В конце концов, обычно столь внушительный Никки залез высоко на дерево, где уселся, дрожа от страха, в полном одиночестве. Все пути отхода были отрезаны. Каждый раз, когда он собирался спуститься, обезьяны снова загоняли его обратно. Спустя примерно четверть часа ситуация изменилась. Мама медленно влезла на дерево, тронула Никки и поцеловала его. Затем она слезла вниз вместе с Никки, который шел за ней. Теперь, когда Мама вела его за собой, никто уже не был против.

Мама выполняет центральную роль в группе. Она не только осуществляет стабилизирующее и примиряющее воздействие на нее, но и является лидером коллективной женской власти. Ни один из самцов не может ее игнорировать

Никки, явно все еще возбужденный, помирился со своими противниками.

Мама – леди изрядных размеров. Она весьма осаниста и крепко сбита. Ходит она медленно, а забирается на деревья с заметным усилием. Иногда лицо у нее кривится – скорее всего, ее вес сказывается на суставах, и они болят. Когда колонию только создали, Мама была намного более проворной; и как могло бы быть иначе, ведь она была вожаком группы, доминирующим не только над взрослыми самками, но и над взрослыми самцами.

Взрослые самцы были добавлены к колонии позже. Мама занимала позицию вожака уже примерно восемнадцать месяцев, когда 5 ноября 1973 г. внезапно на сцене появились три взрослых самца. Они не претендовали на ее власть, напротив, они с трудом сдерживали кусающихся, пихающихся и норовящих ударить их самок.

Три больших самца в страхе прижимаются друг к другу на самом высоком барабане, в то время как самки агрессивно толпятся вокруг них, дергая их за ноги и волосы. Одна из самок демонстрирует себя на переднем плане

Стояла зима, а потому обезьяны жили в большом закрытом помещении. Каждое утро сначала выпускали трех новых самцов. Один из них, Йерун, сразу бежал, вздыбив шерсть и ухая, к большим барабанам. За ним вплотную бежали два других – оба кричали и постоянно боязливо озирались. Три самца становились рядом друг с другом и пристально следили за коридором, из которого должны были появиться самки. Затем самцы вставали, сгрудившись, на самый высокий барабан, а самки бросались на них снизу. Все это происходило по команде Мамы и ее подруги Гориллы. Они кусали самцов за ноги и тянули их за волосы. Жертвы защищали себя как могли, но это лишь усиливало агрессивные выпады самок. То, что взбешенные самки внушали им страх, легко было опознать по сильным крикам, диарее и рвоте.

Спустя несколько дней некоторые шимпанзе начали общаться с самцами, хотя и достаточно настороженно. Даже Горилла, правая рука Мамы, становилась все более дружелюбной с новоприбывшими. Она выказала явное предпочтение Йеруну. Это предпочтение сохранилось, и оно сыграет важную роль в процессах последующих лет. Но все равно, несмотря на опасливые попытки сблизиться, предпринимаемые обеими сторонами, то и дело вспыхивали ожесточенные конфликты. Мама видела, что ее положение под угрозой, и ни в коей мере не собиралась принять самцов.

Ситуация радикально изменилась благодаря человеческому вмешательству. Через две недели после присоединения самцов Маму и Гориллу удалили из группы. В последующие месяцы Йерун смог настолько впечатлить остальных шимпанзе, что они подчинились ему. Основным средством Йеруна стали так называемые барабанные концерты, когда он долго и ритмично бил по большим полым металлическим барабанам. Во время таких концертов все здание тряслось от звука его барабанов. В заключение к своим барабанным соло он, вздыбив шерсть, внезапно прыгал в гущу других обезьян и устраивал дикую взбучку. Каждый, кто не успевал отскочить от него, награждался тумаками.

Через три месяца стало ясно, что Йерун крепко сидит в седле. Только после этого Маму и Гориллу пустили обратно в группу. Конечно, результатом стало весьма болезненное столкновение! Исследователь, наблюдавший и записывавший все эти зрелищные сцены, Титиа ван Вульфтен Пальче, написала в своем докладе:

Вступление Мамы и Гориллы в зал вызвало у шимпанзе огромное возбуждение, его сопровождал оглушающий гвалт. Сцена напоминала те, что случались в самом начале. Три взрослых самца взгромоздились друг на друга на самом высоком барабане, и постоянно кричали. Из страха перед самками у них случился понос. Когда помет попал на ногу Мамы, она неторопливо очистила свою шерсть куском растрепанной веревки. Мама была настроена крайне агрессивно к трем самцам и кидалась на них со всей силы.

Но теперь было заметно одно различие. Маму не поддерживали другие члены группы, даже Горилла, которая уже через десять минут после входа в помещение начала дружелюбно общаться с Йеруном. Крах солидарности самок означал, что Маму вскоре перестали бояться. Через несколько недель ее сместили. С этого момента главным стал Йерун.

Временное устранение Мамы и Гориллы из группы привело к распаду крепкого союза, который образовывал основу их власти над самцами. Хотя это произошло задолго до того, как я начал свои исследования в Арнеме, меня часто упрекали за это вмешательство, особенно феминистки. Почему мы хотели, чтобы власть досталась самцам? Разве Мама чем-то была плоха?

У вмешательства было несколько причин. Известно, что в дикой природе доминируют взрослые самцы. Скорее всего, наши самцы захватили бы власть и без вмешательства людей, но позднее и с большими трудностями. Судя по всему, они не одержали бы победы зимой, в подавлявшем их закрытом помещении. В более просторном открытом вольере самцы смогли бы держаться вдалеке от Мамы и других самок. Возможно, они осмелели бы и постепенно, неделя за неделей, стали бы совершать все более вызывающие устрашающие демонстрации. Под открытым небом у них бы также появилась возможность изолировать Маму от ее сторонников, чтобы поколотить ее, когда она останется одна. Взрослые самцы сильнее и проворнее самок.

Мама и Моник

Этого более естественного развития событий не стали ждать, поскольку была неотложная причина, требующая ограничить власть Мамы. До присоединения к группе самцов частота травмирования составляла примерно одну обезьяну в неделю, и до выздоровления животное приходилось изолировать. В основном, травмы были работой Мамы. Она не только сильно кусалась, но даже пускала кровь и иногда разрывала своей жертве кожу. Хотя самцы никак не могут считаться милашками, они редко демонстрируют столь опасные формы агрессии. Похоже, они лучше контролируют свою агрессию. Кроме того, они блокируют эскалацию конфликтов самок, вмешиваясь в их драки.

Если оценивать по количеству травм в группе, захват власти Йеруном улучшил ситуацию. Особенно выгодным этот переворот стал для особей с наименьшим рангом. Теперь вместо Мамы с ее яростными атаками был Йерун, который мог быть жестоким, но никогда не заходил слишком далеко[6].

С годами Мама сильно изменилась. В первые годы существования колонии, когда она была носительницей высшей власти, обычно она устраивала устрашающие демонстрации точно так же, как самец. Вздыбив шерсть, она ходила, топая ногами. Ее личным трюком был особенно сильный удар по металлическим дверям. В момент удара она порой раскачивала свое коренастое тело меж двух длинных рук как качели. Оперевшись руками в землю, она вскидывала ноги к двери, нанося очень мощный удар. Звук напоминал взрыв.

Мне почти не довелось слушать эти удары. Когда я начал работать в Арнеме, прошло уже два года со смещения Мамы. В это время у нее как раз был переходный период. Она стала демонстрировать меньше мужского поведения, направленного на устрашение, однако у нее тогда еще не появилось и большого интереса к потомству. В этот год она родила малыша, но не хотела сама с ним нянчиться. Она постоянно пыталась отдать его своей подруге Горилле. В конце концов, мы забрали у нее младенца и кормили его сами из бутылочки. Такой же была судьба многих молодых шимпанзе в первые годы колонии.

Мама приняла своего следующего детеныша, который родился через два года. Кажется, что она смирилась со своим новым положением в группе только в этот момент. Она явно стала более спокойной и терпимой. Ее дочь Моник живет теперь как принцесса. Мама крайне нежна и заботлива. Любой член группы понимает, что гнев старой самки легко разгорится до прежней ураганной мощи, если тронуть хотя бы волосок ее дочери. Таким образом, Моник унаследовала какую-то часть того беспримерного уважения, которым пользуется в колонии ее мать.

Два самых старых самца в группе, Йерун и Лёйт, давно знают друг друга. Оба они приехали из зоопарка Копенгагена, и, скорее всего, до нашей колонии они вместе провели годы в одной и той же клетке. С самого начала Йерун доминировал над Лёйтом. Вероятно, он на несколько лет старше. Мы считаем, что Йеруну около тридцати, а Лёйту – двадцати пяти лет.

Лёйт отличается игривым и непослушным характером. Он излучает юношескую силу, тогда как Йерун производит более солидное впечатление. В бороде Йеруна больше седых волос, он ходит и лазает не так ловко, как Лёйт. Все это указывает на то, что Йерун – старший в их паре, однако самый важный показатель – уменьшение его выносливости. Его устрашающие демонстрации обычно не слишком длительны. Он может быть очень внушительным, но быстро устает. Иногда после очередной тяжелой эскапады он сидит с закрытыми глазами, тяжело дыша. Если по той или иной причине он продолжает свою устрашающую демонстрацию, он может поскользнуться или споткнуться, а при прыжках с одной ветки на другую его хватка может ослабеть. Все эти признаки усталости не ускользают от внимания его противников. Это стало ясно в период, когда Лёйт занял позицию соперника Йеруна. Во время взаимных устрашающих демонстраций Лёйт порой удваивал свои усилия, когда видел, что Йерун устает.

Йерун, старый лис

Поскольку у них одна и та же общая история, можно назвать Йеруна и Лёйта старыми товарищами. Однако эта их неоспоримая связь часто ставится под вопрос разногласиями. В жизни колонии они разошлись в противоположные стороны. Самое большее, что мы можем про них сказать: они – друзья-соперники. То, что они не до конца согласны друг с другом, на самом деле, немного удивляет. Я всегда думал, что вместе они будут стоять на вершине группы. Возможно, хорошо, что этого не случилось, поскольку тогда процессы, разворачивающиеся в группе, были бы далеко не такими интересными.

Поскольку я знаю обоих самцов в разных ролях, разыгрываемых на протяжении лет, я могу оценивать их характеры. В противном случае это было бы не так просто. Если бы, например, мы знали самца только в роли альфа-самца, мы, вероятно, думали бы, что он очень самоуверен. Но это совершенно не обязательно. Как только его положению будет что-то серьезно угрожать, его самоуверенность может испариться.

Йерун по природе расчетлив. Он тщательно блюдет свои интересы, порой даже с некоторой нервозностью. Все остальные не в счет, когда ему нужно достичь своей цели. Он настоящий махинатор, как покажут будущие эпизоды.

Лёйт

Проблема Йеруна не только в возрасте и постоянно снижающейся выносливости, являющейся основой состязаний, но и в серьезном физическом недостатке. Когда у него эрекция, его пенис цепляется за подкожную складку и не высовывается наружу. У него нормальное влечение к спариванию, и он регулярно залезает на самок, но не может оплодотворить их. Его дважды оперировали, но без особого эффекта.

Лёйт – гораздо более общительный индивид, чем Йерун. У него открытый и дружелюбный характер, он настоящая душа компании. Он, похоже, почти всегда в хорошем настроении и производит впечатление «надежности». Некоторые исследователи, знакомые с шимпанзе, независимо друг от друга говорили мне, что, понаблюдав за Йеруном, можно прийти к выводу, что он «обведет вас вокруг пальца», тогда как Лёйт кажется тем, «на кого можно положиться». Лёйт гордится своей силой и сознает ее. Когда он устраивает устрашающую демонстрацию, это всегда красивое зрелище, наполненное ритмом и силой. Ни один другой шимпанзе не выглядит столь внушительным и в то же время элегантным.

Пёйст – взрослая самка исключительно крепкого сложения, когда она идет или стоит, у нее довольно дюжий вид. Эксперты по шимпанзе, которые видят ее спереди, часто удивляются потом, когда замечают со спины, что это самка. В половом отношении она также отличается странностями: она отказывается спариваться. Поскольку она никогда не принимает ухаживания самцов, у нее каждый месяц возникает набухание половой кожи – из года в год. (Так же, как и у людей, у шимпанзе менструальный цикл нарушается во время беременности и в период кормления.) Соответственно, она регулярно оказывается привлекательной для самцов, но недоступна для них.

Пёйст – «Мадам»

Но Пёйст не равнодушна к сексу. Во-первых, она мастурбирует. Хотя самоудовлетворение у обезьян в неволе – явление нередкое, в нашей группе такая привычка есть только у Пёйст. Любопытно, что она занимается им только тогда, когда у нее не «розовый период». Она совершает быстрые движения пальцем во влагалище в течение примерно минуты. По ее лицу ничего сказать нельзя, но у нее должны быть какие-то приятные ощущения, иначе зачем ей это делать?

Во-вторых, она время от времени ведет себя как лесбиянка. Когда у другой самки заметно набухание генитальной области, Пёйст может пригласить ее к половому контакту. Иногда самка принимает ее приглашение, и тогда Пёйст быстро взбирается на нее, толкая ее точно так же, как самцы во время спаривания.

Ее интерес к самкам заходит еще дальше. Когда взрослые самцы собираются вокруг сексуально привлекательной самки, Пёйст часто оказывается среди них. В такие моменты среди самцов возникает напряженная атмосфера конкуренции. Время от времени один из них изъявляет готовность спариться с самкой, и порой кажется, что у Пёйст, как и у самцов, тоже есть право высказаться о том, какой контакт одобряется. Иногда она присоединяется к самцам, которые пытаются предотвратить такой контакт агрессивными действиями. В других случаях, когда самка отклоняет ухаживания, она может рассчитывать на безоговорочную поддержку со стороны Пёйст, если самец все же не отступает. Мы часто в шутку называем Пёйст «Мадам», поскольку она выполняет эту роль регулятора половых контактов.

У каждого из нас свои любимцы среди обезьян. Но если речь о самом неприятном члене группе, то по этому вопросу установился удивительный консенсус – почти все считают таким членом Пёйст. Ее даже сравнивают с ведьмой. Она производит впечатление двуличной и вероломной. Пёйст не только часто оказывается в одной компании с самцами, но и в одной «лиге» с ними. За пределами сексуального контекста она в целом не готова солидаризоваться с другими самками. И если другие самки защищают друг друга от агрессии самцов, Пёйст обычно присоединяется к противоположной стороне. Когда какой-либо самец атакует самку, Пёйст порой тоже набрасывается на нее, кусает или бьет. Она также может с успехом натравить самцов на других самок. Поэтому неудивительно, что самки, находящиеся в подчиненном положении, страшно боятся ее.

Помимо этой зловредности, у Пёйст есть еще одна черта, которую можно назвать лживостью или лицемерием. Если Пёйст не удается совладать со своей противницей во время драки, она может потом медленно подкрасться к ней и неожиданно на нее наброситься. Она также может пригласить противницу помириться – как это обычно делают обезьяны. Она протягивает свою руку, а когда другая с некоторыми колебаниями кладет в ее руку свою, она внезапно хватает ее. Такие случаи наблюдались не раз: похоже, что это осознанные попытки изобразить добрые намерения, чтобы свести счеты. Независимо от того, являются такие действия обманом или нет, из-за них Пёйст стала непредсказуемой. Обезьяны с низким рангом приходят в замешательство при ее приближении: они ей не доверяют.

Если не считать особую связь с одной из самок, Тепел, Пёйст выпадает из центральной группы самок. Она – единственный взрослый член группы, который в среднем проводит больше времени с взрослыми особями противоположного пола, чем своего. Таким образом, она занимает промежуточную позицию между мужской и женской сферами колонии. Поскольку эти сферы с годами все больше расходятся, Пёйст со временем может сыграть роль важного связующего элемента. Интересно то, что в диком сообществе Гомбе также была очень большая и похожая на самца самка Гиги. Она была бесплодной и четко ассоциировала себя с самцами. Большое различие между Гиги и Пёйст в том, что Гиги не отказывалась от половых контактов с самцами[7].

Горилла – самка шимпанзе с черным лицом и прямой спиной, прямо как у гориллы. Вместе с Мамой и Пёйст она относится к числу наиболее влиятельных самок колонии. Но если две других отличаются весьма крепким сложением, Горилла изящна и стройна. Но несмотря на хрупкое телосложение, у нее довольно грубый характер. Она «знает, чего хочет». На ее лице можно прочесть решимость, и она четко преследует свои цели. Предположительно, высокий социальный ранг Гориллы определяется ее крепкой связью с Мамой. Вместе с Мамой и еще одной самкой, Франье, она приехала из зоопарка Лейпцига. Мама и Горилла с самого начала поддерживали друг друга. Они не только часто вместе отбиваются от агрессоров, но также находят друг у друга утешение и подмогу. Когда одна из них попадает в передрягу, она бежит к другой, чтобы та ее обняла. Потом они буквально ревут друг у друга в объятьях. Иногда этот контакт, похоже, позволяет им внезапно набраться смелости – и тогда вдвоем они яростно набрасываются на противника. И ни одна обезьяна не решится им перечить, пусть даже из самцов.

Горилла без ума от молодых шимпанзе, она опекала и защищала детенышей Мамы и Франье – Моник и Фонса. Годами она оставалась в положении «тетушки», поскольку все ее собственные детеныши умирали в течение нескольких недель. Это, очевидно, не было связано с тем, как она обращалась со своим потомством. Скорее всего, у нее было слишком мало молока.

Горилла

Эту печальную ситуацию удалось изменить в 1979 г. в результате уникального эксперимента, который получил широкую известность. Если кратко, мы научили Гориллу кормить детеныша шимпанзе из бутылочки. Детеныш, Розье, не был ее собственным. После того как за Розье десять недель ухаживали люди, Горилла приняла ее. С этого момента Розье не отходила от своей приемной матери и полностью от нее зависела. Горилла постоянно ухаживала за ней и не только кормила ее из бутылочки, но через неделю начала и сама давать молоко. Скорее всего, ее соски были стимулированы Розье, которая сосала их. После этого Розье стала получать более половины своего дневного рациона от Гориллы, а остальную часть – из бутылки.

Когда мы с кипером Моникой тен Тёйнте начали этот эксперимент, мы сразу же столкнулись с двумя затруднениями. Первое можно было ожидать: Горилла, которая сама любит молоко, пыталась опустошить бутылку Розье. Мы стали отучать ее от этого, ругая и демонстрируя ей наше недовольство. Второе затруднение оказалось неожиданным: Горилла была невнимательной к инструкциям. Каждый день Моника садилась перед ее ночной клеткой с Розье и показывала ей, как кормить из бутылочки детеныша. Мы надеялись, что Горилла станет ей подражать, но нам не повезло. Горилла даже не смотрела на Монику; она продолжала глядеть в противоположном направлении. Этот взгляд в сторону определялся не отсутствием интереса, поскольку она на самом деле хотела максимально сблизиться с детенышем. Тот же феномен наблюдается в тех случаях, когда самка присоединяется к группе с новорожденным детенышем. Некоторые обезьяны, особенно молодые самки, постоянно слоняются вокруг детеныша, но демонстративно отводят взгляд каждый раз, когда на них смотрит его мать. Так они скрывают свою заинтересованность – возможно, если бы их интерес был слишком явным, это бы раздражало мать. Горилла вела себя точно так же с Моникой, и, вероятно, по этой причине подражание почти не сыграло никакой роли в процессе обучения.

Вместо этого нам пришлось обратиться к процедуре выработки условных рефлексов. Шаг за шагом мы всему учили Гориллу, поощряя ее разными вкусностями. Через несколько недель этой тренировки, когда она уже удочерила детеныша, она начала проявлять признаки понимания. Она стала делать вещи, которым мы ее не учили, но которые при этом были совершенно осмысленны. Например, если Розье случалось подавиться, Горилла быстро вынимала соску из ее рта и возвращала только после того, как детеныш прокашливался. После этого мы почувствовали, что можем полностью переложить кормление на Гориллу.

Розье («Маленькая Роза») – первое животное в мире, выкормленное из бутылочки представителем своего вида

На с. 86: уроки кормления проходили, когда Горилла находилась в своем спальном загоне (сверху слева). Главной нашей задачей было не дать Горилле самой выпить молоко. Не желая отказываться от вкусного напитка (с н и зу), она кричит в ответ на наши упреки. Но потом наступает великий момент: Горилла наконец находит детеныша в соломе своей клетки (сверху справа)

Благодаря жизни с Гориллой в колонии у Розье теперь намного более естественное детство, чем ей могли бы предложить люди. И для самой Гориллы успех эксперимента по удочерению оказался крайне важным. Каждый раз, когда умирал один из ее детенышей, она впадала в своеобразную депрессию. Неделями она сидела, сжавшись в углу, не реагируя на происходящее вокруг. Иногда она ни с того ни с сего начинала плакать и скулить. Все это изменилось после того, как она удочерила Розье. В последующие годы Горилла смогла точно так же выкармливать из бутылочки собственных новорожденных, хотя потребность в таком кормлении оказалась меньше, чем предполагалось. Розье, которая потом тоже кормила грудью, вероятно, настолько удачно простимулировала выработку молока у Гориллы, что ее последующему потомству понадобилось меньше прикорма.

Итак, мы познакомились со всеми основными героями политической драмы. Мама, Йерун, Лёйт, Пёйст и Горилла могли бы годами жить в устойчивой группе, если бы не Никки. Он – молодой герой этой истории, не то чтобы славный или трагический, скорее, движущая сила, стоящая за всеми изменениями. Его безудержная энергия и бурное, вызывающее поведение оказались катализатором. Постепенно он подорвал структуру всей группы. В холодные дни Никки разогревает других обезьян своей беспрестанной активностью, а в теплые – мешает им спать.

Никки выглядит как деревенский увалень – гора мышц, широкая голова и несколько туповатое выражение лица. Однако внешний вид может быть обманчивым. Он чрезвычайно изобретателен и проворен, это самый главный акробат во всей группе. Его устрашающие демонстрации характеризуются зрелищными прыжками и пируэтами. До того как прибыть к нам, Никки какое-то время выступал в шоу Holiday on Ice Revue. Когда он достиг половой зрелости, его владельцы поняли, что должны от него избавиться, вероятнее всего, из-за начавшего проявляться у него сексуального интереса. Он к тому же быстро становился очень сильным, и у него начали резаться клыки (зубы взрослого самца шимпанзе не менее опасны, чем зубы пантеры).

Когда Никки присоединился к нашей колонии, ему было примерно десять лет. В то время он был размером с Дэнди, самца около восьми лет. Но если в возрасте двенадцати лет у Никки был взрывной рост, с Дэнди такого не случилось, так что в результате Никки теперь почти в два раза больше. Дэнди – полная противоположность Никки. У него стройная фигура, а в его глазах видны острый ум и восприимчивость. Дэнди в нашем семействе – интеллектуал. Все считают, что в группе он – самый умный. Он может одурачить не только остальных обезьян, но и людей. Самый замечательный случай такого рода я наблюдал, когда с ним начал работать временный кипер. Он ворчал на Дэнди, поскольку того уже несколько дней по утрам сложно было выманить из клетки. Дэнди просто отказывался выходить в то время, когда выходили остальные обезьяны. Я посоветовал киперу продержать Дэнди один день без еды с целью наказания. Эта суровая мера хорошо срабатывала в предыдущих случаях. Однако кипер придумал то, что сам он считал гораздо более умным планом. Несколько дней спустя он с гордостью продемонстрировал мне результат. Другие обезьяны уже вышли, тогда как Дэнди сидел внутри, высунув руку. Кипер положил в нее два банана, после чего Дэнди быстро вышел наружу. Кипер считал, что научил Дэнди выходить, тогда как, по-моему, скорее уж Дэнди надрессировал кипера давать ему бананы. Я вздрогнул при мысли о том, что могли бы уготовить нам другие обезьяны, если бы поняли, какие возможности сулит им подобный шантаж.

Замечательный ум Дэнди проявился во множестве случаев. Например, нам никогда не приходилось иметь с дело с побегом шимпанзе, в котором не был бы замешан Дэнди. Это указывает на то, что он является зачинщиком таких побегов, и в некоторых случаях нам это доподлинно известно.

Социальная позиция Дэнди такова, что ему необходимо весьма тщательно обдумывать все свои действия. Подростковый период у самцов шимпанзе длится несколько лет. Они достигают половой зрелости в возрасте примерно восьми лет, однако социально зрелыми их можно назвать не ранее пятнадцати. В эти переходные годы самец все больше отстраняется от самок и детенышей, однако другие самцы пока еще не принимают его как равного. В естественной среде эти самцы-подростки обычно бродят в одиночестве. Иногда они целые дни проводят с матерью и более юными родственниками. Временами они пытаются прибиться к группе взрослых самцов. Самцов-подростков притягивают старшие успешные самцы, но от них они получают резкий отпор и затрещины. Пока они не завоюют себе место в иерархии самцов, они находятся в незавидном положении, не принадлежа ни тому лагерю, ни другому. Для Дэнди, в отличие от Никки, муки пубертатного периода все еще не закончились.

Никки

Минус его положения, если сравнивать его с дикими соплеменниками, в том, что у него больше нет матери, к которой он мог бы обратиться, так что он не может избежать грубостей взрослых самцов. Похоже, одна из самок, Спин, дарит ему материнскую заботу и тепло, в которых он так нуждается. Даже теперь, когда Дэнди почти взрослый, бывают периоды, когда они неразлучны.

Недостаток силы Дэнди приходится восполнять хитростью. Я стал свидетелем замечательной истории такого рода, в которой поучаствовал немецкий оператор Петер Фера. Мы спрятали несколько грейпфрутов в вольере шимпанзе. Фрукты наполовину закопали в песок, чтобы было видно только небольшие желтые участки. Шимпанзе знали, что мы делаем, поскольку они видели, как мы вышли с ящиком, полным фруктов, а вернулись с пустым. Когда они увидели, что ящик пуст, они стали возбужденно ухать. Как только их выпустили, они принялись оживленно искать фрукты, но не нашли. Несколько обезьян прошли мимо того места, где были спрятаны фрукты, но ничего не заметили, по крайней мере так мы думали. Дэнди тоже прошел мимо нашего тайника, не останавливаясь, не замедлив шага и не проявив какого-либо необычного интереса. Однако после обеда, когда все обезьяны прилегли вздремнуть на солнце, Дэнди встал и добежал по кратчайшей линии до места с фруктами. Тут же, ничуть не мешкая, он выкопал грейпфруты и наелся ими в свое удовольствие. Если бы он не сохранил их месторасположение в тайне, скорее всего, другие обезьяны отняли бы у него грейпфруты.

Этот эксперимент основывался на методах, применявшихся Эмилем Мензелем, изучавшим передачу информации среди шимпанзе. Из его исследований нам было известно, что обезьяны способны обманывать друг друга. Однако мы не ожидали подобного уровня совершенства, с которым был осуществлен обман. Решительное возвращение Дэнди к месту тайника было для нас настолько неожиданным, что Петер Фера просто не успел заснять его на пленку.

В группе из девяти самок можно выделить три подгруппы. Подгруппа, образованная самками, часто бывающими вместе, присматривающими за детенышами друг друга, поддерживающими и успокаивающими друг друга в случае каких-либо проблем. Самая большая подгруппа образована Мамой (вместе с Моник), Гориллой (с Розье), Франье (с Фонсом) и Амбер. В этой группе мы пока еще не представили последних двух самок. Вероятно, если судить по ее плохим зубам и слабому здоровью, Франье – уже пожилая обезьяна. Она по натуре крайне неуверена и робка. Она первой поднимает тревогу громким лаем, когда что-то пугает ее, например, когда она сталкивается с большим пауком или когда среди сотен лиц посетителей внезапно узнает ветеринара. Обычно другие не обращают особого внимания на тревожные крики Франье, точно так же, как не много внимания уделяется сигналам тревоги, издаваемым молодыми обезьянами. (Напротив, тревога, поднятая взрослым самцом или самкой с высоким рангом, сразу же вызывает реакцию.)

Когда Франье расстроена, например после того, как за ней гонялся самец, ноги у нее буквально трясутся, и иногда у нее бывает рвота. Она избегает любых неурядиц, и вмешивается в драку, только если та затрагивает ее сына Фонса.

Годами Фонс был любимчиком Мамы и Гориллы, когда у них не было собственных детенышей. Возможно, защита, предоставляемая Фонсу двумя этими влиятельными самками, объясняет, почему сам он не демонстрирует признаков нервозности, свойственных матери. И по внешнему виду, и по характеру Фонс, видимо, похож на Лёйта. Он отличается уравновешенностью и удивительным дружелюбием.

Амбер присоединилась к этой первой подгруппе, когда Мама появилась в колонии вместе со своей дочерью Моник. Амбер, похоже, совершенно поглощена этим детенышем. Ей пришлось проявить немалое терпение, поскольку Мама не позволяла ей заниматься Моник, пока той не исполнилось пятнадцать месяцев. Амбер разрешалось уходить на пять метров с Моник, сидящей у нее на спине, но потом Мама возвращала себе детеныша. Со временем расстояние, на которое ей дозволялось уходить, увеличилось, так что через несколько месяцев Амбер взяла на себя почти всю дневную транспортировку Моник и уход за ней. Амбер стала второй матерью, «тетушкой».

Франье и Фоне

Амбер еще молода. Она – старшая из четырех «девиц», т. е. самок, попавших в группу в подростковом возрасте. Амбер было, вероятно, около пяти лет, тогда как самой молодой девице, Хенни, было всего три года, когда она поступила в нашу колонию. С годами эти молодые самки одна за другой достигали половой зрелости. В 1976 г. у Амбер впервые было набухание половых органов. С каждым циклом оно становилось все заметнее и все привлекательнее для самцов. Ее первая беременность закончилась выкидышем, а вторая оказалась псевдобеременностью. Это могло бы показаться весьма печальным фактом, однако для молодых самок такие неудачи являются скорее правилом, чем исключением. Они составляют период так называемого подросткового бесплодия, предшествующего вступлению в материнство. Сегодня Амбер около двенадцати лет – в этом возрасте у диких шимпанзе можно ожидать появления первого детеныша.

Во время подросткового периода самкам проще, чем самцам. Им не нужно силой прокладывать себе путь во взрослую жизнь, и к ним относятся гораздо более снисходительно, чем к молодым самцам. Не только Амбер, но и трех остальных девиц крайне привлекают детеныши других самок. Связь с более старыми самками выстраивается достаточно мягко – благодаря общему интересу к самым молодым шимпанзе. Так, техника ухода за потомством передается от взрослых к более молодым самкам.

Лёйт следит за движениями маленького Фонса, которому здесь не более одного года. Позже Фонс стал настолько походить на Лёйта, что почти нет сомнений в том, кто его отец

Многие считают Амбер самой привлекательной в сексуальном плане самкой, поскольку во время флирта она при ходьбе виляет бедрами. Но непонятно, оказывает ли это какое-либо эротическое воздействие на самцов шимпанзе. У нее большие, ясные глаза янтарного цвета и твердый характер. Все больше и больше она демонстрирует настойчивость, которую мы замечаем также и в Горилле. Хотя вклад Амбер в жизнь группы пока еще незначителен, мы уже можем считать ее доминирующим персонажем.

Моник на спине «тетушки» Амбер

Женская подгруппа Мамы, Гориллы, Франье и Амбер уходит корнями в давние времена: три старшие самки приехали из одного и того же зоопарка. Другая подгруппа состоит из трех самок, которые жили вместе в зоопарке Арнема до создания колонии. У одной из них два отпрыска, тогда как две остальные выступают «тетушками» для этих детенышей. Мать, Джимми, – наименее надежная, с точки зрения людей, обезьяна. Когда незнакомых людей пускают к спальному загону, Джимми всегда пытается проделать с ними один и тот же грязный трюк, чтобы привлечь их. Она просовывает хворостину через решетку и смотрит на незнакомца с совершенно невинным видом. Он берется за нее, думая, что это дружеский жест, своеобразный дар. В этот момент другая рука Джимми проскальзывает через решетку и хватает руку жертвы. Чтобы расцепить ее хватку, приходится звать на помощь кого-то еще.

РИС. 1. Паттерны ассоциации

Производя регулярные замеры, мы можем рассчитывать предпочтения в ассоциациях, или дружеские связи, у шимпанзе. Эта социограмма основана на 2400 записях, сделанных в период с 1976 по 1979 г. Она ограничивается взрослыми членами группы: на вершине находятся четыре самца, внизу – девять самок. Тонкими линиями связываются особи, которые проводят более 5 % своего времени на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Широкие линии соединяют особей, у которых время ассоциации превышало 10 %. Максимальной величиной оказались 19,5 % – время связи Кром и Джимми. Социограмма показывает, как Мама и Джимми образовали ключевые связи в сети женских отношений. У Пёйст и трех из четырех самцов мало связей с остальной сетью. Важным исключением в числе самцов является Лёйт, у которого почти столько же контактов, как и у двух центральных самок

С другими обезьянами Джимми не так груба. У нее ровный, едва ли не тусклый темперамент, и она отлично ладит почти со всеми остальными. В социальной жизни она выполняет функцию центра никак не меньше Мамы. Различие в том, что Джимми оказывает на групповые процессы далеко не такое влияние, как старая матриарх.

Джонас, старший сын Джимми, – живое воплощение испорченного ребенка. Когда Джимми была беременна во второй раз, она начала отлучать его от груди. Ему тогда было два года. Отлучение от груди вызвало у него протесты – даже более громкие, чем обычно у молодых обезьян. Каждый раз, когда Джимми отталкивала его от своих сосков или же прижимала свою руку к груди, чтобы он не мог дотянуться, он разражался преувеличенными криками, бросался на песок, по которому катался кубарем из стороны в сторону, издавая такой звук, словно бы задыхается. Джимми уделяла все меньше внимания его вспышкам гнева, а потому Джонас стал искать сочувствия у других обезьян.

Через несколько недель Джонас заставил Франье себя кормить. Если она отказывалась, отталкивала его или била, маленькое чудовище начинало верещать, и на несчастную Франье сразу же набрасывалась Джимми, лая и угрожая ей. Она стояла рядом с Франье, пока Джонасу не позволялось попить молока. Франье ничего не оставалось, как по возможности держаться от Джонаса подальше.

Спустя почти год, когда родился брат Джонаса Джеки, стало ясно, что Джонас все еще очень привязан к грудному вскармливанию. У Спин было лишнее молоко после того, как она родила ребенка, которого, как обычно, не приняла. Поскольку у Спин всегда была связь с Джимми и ее детенышами, она позволила Джонасу пить свое молоко. Мы вывели ее из группы на довольно большое время, надеясь, что молоко у нее кончится, но это не помогло. К пятилетнему возрасту Джонас был ориентирован исключительно на Спин и проводил с ней в восемь раз больше времени, чем со своей матерью. Хотя молока у нее больше не было, он часто брал в рот сосок своей «тетушки». Он позволял Спин ласкать, переносить и защищать себя. Если сравнивать его со сверстниками в группе, Джонас стал настоящим «маменькиным сынком».

Осталось представить двух взрослых членов группы. Один из них – Кром, самка, не расстающаяся с Джимми. Ни одна иная дружеская связь в группе не отличается подобной крепостью, даже связь между Мамой и Гориллой или между Спин и Дэнди.

«Кром» значит «скрюченный». Тело у нее искривлено, при ходьбе она прихрамывает. Иногда это может стать причиной забавных сценок. Молодые обезьяны, постоянно придумывающие новые игры, однажды увлеклись подражанием Кром, притворяясь ею. Целями днями они ходили за ней гуськом, с тем же самым жалостливым видом, что и Кром.

Четыре пары глаз прикованы к приближающемуся взрослому самцу. Слева направо: Ор, Амбер с Моник, Фонс

У Кром есть еще один физический недостаток: она глуха. Когда в группе начинается какое-то волнение, она часто реагирует позже остальных. Сначала она должна увидеть, что что-то происходит, или понять по реакции других обезьян, находящихся рядом с нею. Однако, несмотря на этот недостаток, в группе она занимает видное положение. Визуальные коммуникации – в форме жестов и мимики – очевидно, обеспечивают ее достаточной информацией об отношениях в группе. Кром и сама издает голосовые сигналы. Она умело пользуется репертуаром, который есть у этого вида, хотя ее голос звучит несколько странно. Глухота Кром не мешает ей нормально функционировать в социальном контексте, однако она фатальна для ее потомства. Мы позволили совершить ей несколько попыток, однако все детеныши Кром умирали в течение нескольких недель. Детеныши шимпанзе издают самые разные звуки, которые важны для матери. Например, когда Кром садилась на своего детеныша, он начинал кричать. В обычном случае такой протест сразу же приводит к тому, что мать меняет позу, но Кром не может подстроиться под реакцию детеныша. Поэтому теперь мы отбираем у нее новорожденных. Впервые это было сделано с Розье, которая воспитывается Гориллой.

В группе есть и второй приемный ребенок – Ваутер. Он был назван по имени швейцарского приматолога Вальтера Ангста («Ваутер» – это голландский эквивалент немецкого «Вальтера»), который приезжал к Яну ван Хоффу в его лабораторию в Утрехте, когда я работал там с макаками. Ян пригласил меня посетить вместе с ними Арнем, и тогда-то я и увидел впервые колонию шимпанзе.

В один из дней нашего визита Спин родила. Она отказывалась принять детеныша, и несколько часов сидела к нему спиной. Его забрали и завернули в полотенце. Это был мальчик, и мы решили назвать его Ваутером.

Джонасу все еще нравится, когда его балует и ласкает «тетушка» Спин

Несколько недель за Ваутером ухаживали в доме Яна ван Хоффа, пока из Арнема не пришли новости, что другая самка, Тепел, тоже родила. Но ее новорожденный умер в течение часа – возможно, потому что роды были преждевременными. Ваутера быстро отвезли в Арнем и оставили в соломе одной из ночных клеток. Потом туда впустили Тепел. Ко всеобщему облегчению, она вскоре приняла его. У нее было много молока, и Ваутер без труда нашел, откуда его можно добыть. У Тепел очень большие соски, отсюда ее имя: «Тепел» означает «сосок». Насколько нам известно, это был первый случай действительно успешного усыновления обезьяной. Именно благодаря этому благополучному эксперименту я позже решился на ту же самую хитрую процедуру в случае с Гориллой и Розье. Усыновив Ваутера, Тепел стала в колонии матерью-первопроходцем. Она первой успешно вырастила новорожденного, чем подала пример всем остальным самкам в группе. Шимпанзе нужно это. В отличие от кошек или птиц, у них нет автоматических правильных представлений о родительских функциях. Тепел же принесла свои знания из другого зоопарка.

В возрасте шести лет у Ваутера та же долговязая фигура, что и у его биологической матери Спин, чье имя означает «паук»: у них обоих необычайно длинные и тонкие конечности. Ваутер унаследовал и ее неустрашимый характер. Она всегда держит себя вызывающе, сколь бы сильны ни были ее противники. В сравнении с Джонасом Ваутер – образец независимости. Я всегда ощущал некую символическую связь с Ваутером, возможно потому, что держал его в руках во время моего первого посещения колонии, когда он был новорожденным. Ваутер – самый смелый из всех здешних шимпанзе. Он бросается камнями в наблюдателей, в публику и особенно в других обезьян, а когда ему отвечают агрессией, он убегает к своей «тетушке» Пёйст.

Шимпанзе учат, что использовать в пищу, наблюдая за более взрослыми сородичами: Джонас (слева) внимательно следит за тем, как Горилла вытаскивает насекомых из гнилой деревяшки

Последняя третья подгруппа состоит из Тепел и двух ее детенышей, Ваутера и Тарзана, – у всех них особая связь с Пёйст. Они не слишком часто оказываются рядом с этой крупной самкой (возможно, по той причине, что Пёйст большую часть своего времени проводит вместе с взрослыми самцами), однако их связь особенно четко проявляется в чрезвычайных ситуациях. Тепел, а главное, ее дети, призывают в таких случаях Пёйст на помощь. Как правило, Пёйст ничем не выказывает солидарности с самками и их детенышами, но для этого семейства она делает исключение. Эта связь проявляется и в тех случаях, когда у Пёйст игривое настроение. Тогда она порой бродит с детенышами Тепел, которые следуют за ней.

В будущем еще одна женская подгруппа может возникнуть вокруг Амбер. Другие девицы, возможно, укрепят свои связи с Амбер, как только у нее появится первый детеныш. Три этих особи – Орт, Зварт и Хенни – играют настолько незначительную роль в нашей истории, что нет нужды представлять их в полной мере, хотя каждая из них является полноценной личностью.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 69; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!