Имущественная этика св. Иоанна Златоуста 2 страница

Я вернусь к Клименту Александрийскому. Климент Александрийский – первый основатель, как я это называю, «общепринятой доктрины». Доктрины, которая считает, что собственность иметь можно для христианина в любом количестве. Но вот привязываться к собственности, зависеть от неё – это грех. Подчиняться собственности нельзя. А если ты не привязываешься – пожалуйста, владей сколько угодно. Златоуст мыслит иначе. Он считает, что если ты набрал много собственности, то вовсе неспроста ты это сделал: в 99 случаях потому, что ты сребролюбец, потому, что ты её любишь, потому, что ты её хочешь, всё больше, больше и больше. Свой тезис, что собственность иметь можно, Златоуст предлагает в качестве нормы для новоначальных, которые становятся только на первую ступеньку лестницы совершенств. А для совершенных он предлагает иное: надо жить так, как жили христиане в Иерусалимской общине. Всё у них было общее, «и никто ничего не называл своим». Таким образом, Златоуст строит очень глубокую и ёмкую концепцию, в которой есть определённое место и мыслям Климента Александрийского. Только он их ставит в надлежащую нишу: это норма для новоначальных, не более. К сожалению, история нашей имущественной этики такова, что вот эти нормы для новоначальных постепенно стали нормами для всех, в том числе всех христиан. И те высшие идеи общей собственности, которые Златоуст проповедовал, постепенно забылись.

Подытожим: у Златоуста как бы двухэтажная концепция. Для более совершенных он считает, что личный идеал – полное нестяжание, общественный идеал – общественная собственность. А для новоначальных он снижает планку и считает, что личная норма – это просто честный труд: не воровать и не эксплуатировать, а общественный идеал – это частная собственность с обязательной щедрой милостыней.

Вот на этом я свою лекцию окончу и отвечу на вопросы.

Вопрос: Николай Владимирович, вот Вы, описывая взгляды Златоуста, говорите о том, что у него было отрицательное отношение к эксплуатации. Я бы хотел задать вопрос: терминологически у него в первоисточнике как это звучит? Ведь вроде бы термин «эксплуатация», мы так привыкли, что это термин всё-таки довольно современный.

Н. С.: Да.

Вопрос: Это так сказать из марксизма, вот. А в какой терминологии он это описывал? Какие у него для этого были слова?

Н. С.: Он всё время произносит слово «хищник». Вот в контексте златоустовских проповедей это и есть эксплуататор. Хищник – это тот, кто терзает свою жертву, ведь эксплуатировать – это и есть мучить других. Златоуст считал, что такое хищничество – величайший грех, величайший, с христианством несовместимый.

Вопрос: Он (Златоуст) признавал возможность некоего владения для новоначальных. Но он, идеал, который он описывал для человека, так скажем, мирского, для человека не монаха, может, очевидно, представляться достаточно сложно выполнимым. Так сказать, для монаха его идеал очевиден, а для человека мирского, имеющего семью, близких, о которых он как-то должен заботиться, по отношению к которым у него есть тоже какие-то свои обязательства, он – человек, должен обладать неким умением, да? Или, так сказать, ну чем-то таким, благодаря чему он обеспечивает жизнь своим близким. Он же не мог, Златоуст, наверняка не мог тоже обойти в том числе и этот вопрос и здесь провести какое-то различение. Тоже интересно, как у него этот вопрос решается, как он его описывает, что он предлагает?

Н. С.: Понимаете, да. Личный идеал христианина – отдать всё. Но Климент Александрийский говорит: «А на какие средства жить, если отдать всё? Как вообще-то существовать-то?». Он даже считает, что Христос и не мог такой дурацкой нормы дать – «отдать всё». Златоуст видит решение проблемы в общей собственности. Он недаром говорит об общей собственности, об общей жизни. Действительно, вы отдали всё, всё в общину отдали, и у вас лично нету ничего. Но остальные люди в общине о вас заботятся. И тем самым вы в этом смысле богаче всех. Ибо в вашем распоряжении, так сказать, все возможности, все средства общины. Только за счёт общей общинной собственности разрешается этот конфликт. На уровне личной собственности он неразрешим никак.

Вопрос: Вы не могли бы ещё назвать, может быть, основные несколько работ, где, прежде всего, вот именно по имущественным (вопросам) наиболее такие ёмкие, программные у него? Где он высказывается по имущественным вопросам?

Н. С.: Понимаете, вот в том-то и дело – не могу. Дело в том, что у Златоуста есть проповеди, циклы проповедей, например, «На первое послание к коринфянам». Что-то около сорока проповедей. После он комментирует другую книгу Священного Писания, и так далее. И к имущественным вопросам он обращается совершенно неожиданно, обычно в третьей части своей проповеди, даже как-то иногда не мотивированно: вдруг раз – и он уже об этом говорит. Вот в том-то и беда: чтобы понять, так сказать, вычленить имущественную концепцию Златоуста, надо пропахать очень много. Надо прочесть всё. Это одна из задач нашего богословия. На самом деле это не сделано. Я вот 15 лет занимаюсь этим вопросом, у меня даже книга написана об имущественных воззрениях Златоуста. Книга, которую, к сожалению, издать невозможно. Я её пытался издать, но мне тут же сказали: она плохая, слабая в художественном смысле, там всё перепутано, да и содержание какое-то странное. В общем, никуда не годится. То есть, это задача будущих богословов. У меня есть корпус текстов, который я вывел: там что-то 600 килобайт текстов Златоуста, посвящённых этим вопросам. Давайте, включайтесь в работу – интереснейшая проблема.

Вопрос: Здравствуйте! Не подскажете, многие деструктивные секты также стремятся к тому, чтобы люди продавали имущество, да, и передавали им деньги. Как отличить?

Н. С.: Я думаю так. В чём гибельность секты? В тоталитаризме. Там обычно есть гуру, который непререкаем, он там харизматичная личность, он там всеми управляет. Секта – она не признаёт большую Церковь. Сектанты считают, что там, в большой Церкви, люди, безусловно, погибнут. Только мы спасёмся под руководством нашего гуру. В этом беда секты. А то, что они живут общей жизнью, то я считаю, что это хорошо. Мы, к сожалению, не живём так. Это вот плохо. На самом же деле жизнь общей собственностью – это традиция, которая сложилась в ранней Церкви. А я, между прочим, на следующих занятиях хочу сделать такой исторический экскурс, как жила византийская Церковь, и вообще, как жила Византия. Тоже полуторачасовая, «галопом по Европам». Там мы увидим, что, к сожалению, эта традиция в Византии утеряна, её надо возрождать, её надо воссоздавать.

Вопрос: Вы процитировали: «блаженны нищие».

Н. С.: Да.

Вопрос: А вроде бы – «блаженны нищие духом»?

Н. С.: Да, если сейчас вы откроете наши Евангелия, то в Евангелии от Матфея и в Евангелии от Луки сказано «блаженны нищие духом». Но дело в том, что в Евангелии от Луки слово «духом» появилось только в VIII веке. Иоанн Златоуст жил в IV веке, умер в 407 году, в начале V века и он, безусловно, читал Евангелие от Луки без «духом». Так же, как и все наши великие Святые Отцы: Григорий Богослов, Василий Великий и все прочие. Правда, в Евангелии от Матфея «духом» стояло с самого начала: это достоверно выяснено людьми, которые очень тщательно занимались рукописями. Здесь же, в Евангелии от Луки, – «духом» нету, причём нету именно в греческом тексте. Их Евангелие вы откроете – «духом» нету. В Евангелии от Луки «блаженны нищие духом» только в нашем церковнославянском тексте и в нашем русском тексте. Ни в одном западном переводе Евангелия «духом» нет. Вот так.

Вопрос: Ни в одном Евангелии?

Н. С.: Нет. Я вам говорю – в Евангелии от Луки только. В Евангелии от Матфея с самого начала стояло «блаженны нищие духом». И там, в обеих Евангелиях, это, собственно, немножко две разные мысли. Если «блаженны нищие духом» относится как бы к личной душе: это вот вопрос аскетический. А «блаженны нищие» – это уже социальный вопрос.

Вопрос: В связи с чем такая правка была внесена?

Н. С.: Она была внесена, как мне думается, именно потому, что Греческая Церковь к VIII веку уже прочно стала на позиции «общепринятой доктрины». Мысли Златоуста о том, что общая собственность это хорошо, это христианский идеал, – они к VIII веку были прочно забыты. И уже проповедники того времени об этом и не заикались. А всех учили, что частная собственность – это хорошо и неизбежно, и только так человек и может жить. Поэтому, когда люди читали Евангелие от Луки, то встречали какую-то непонятную вещь: «блаженны нищие». Ну вот, чтобы народ не соблазнялся, когда-то кто-то вставил «духом». Да, начиная с VIII века это «духом» становится общим местом в рукописях.

Вопрос: Спасибо.

Вопрос: Николай Владимирович, такой вопрос. Часто, когда приводится община Иерусалимская, то, соответственно, приводятся места в Апостольских Писаниях: то, что довольно-таки быстро другие общины начали помогать Иерусалимской, и вроде бы этим оправдывается то, что неправильное было обобщение общего имущества. Ну, я так думаю, в принципе, наверное, Иерусалимская община стояла в центре гонений, которые тогда были на Церковь. Что больше повлияло? Есть какая история первой Иерусалимской общины?

Н. С.: Понимаете, в чём дело. Вот, я вижу, вы человек новый. Вся прошлая лекция, все полтора часа были посвящены Иерусалимской общине. Жалко, что вас не было, но я вкратце повторю. Да, действительно, и апостол Павел об этом говорит, что остальные общины стали помогать Иерусалимской общине. Это, конечно, плохой признак. Почему? Не потому, что сам принцип общности плох. Но, в общем-то, они самостоятельно должны были прожить, безусловно. Ведь дело здесь не в гонениях, точнее говоря, не только в гонениях, а в том, что в Иерусалимской общине начисто не было организовано производство. Они ждали скорого пришествия Господа. Считали, что Он придёт если не сегодня, то завтра, если не завтра, то послезавтра. А в этих условиях начинать производство, рассчитанное на долгосрочную перспективу, как-то глупо. И это значит – не верить в скорое пришествие Господа. Раз ты начинаешь какую-то деятельность, значит, ты хочешь на земле устроиться надолго. Вот, видимо, поэтому производство в Иерусалимской общине, за счёт которого она могла бы прожить, – оно не началось, и это плохо. Об этом говорили многие наши философы. Например, отец Сергий Булгаков говорил, да и Златоуст говорил, что сейчас, как и в Иерусалимской общине, живут в монастырях. Только понимаете, в монастырях-то занимались каким-то рукоделием, и худо-бедно монастыри и у нас на Руси, и в Византии – они сами себя как-то прокармливали. В этом дело.

Вопрос: И ещё один вопрос. Вашу книгу в Интернет-версии можно посмотреть? Есть она на сайте?

Н. С.: Да, конечно. У меня на моём сайте. Если вы знаете, у меня есть сайт, который очень легко найти: Если вы в Яндексе наберёте «Сомин Николай Владимирович», то там он очень быстро выпадет (http://chri-soc.narod.ru). Там не только мои работы, около 200 работ разных авторов. И вообще он называется «Православный социализм как русская идея». Там не только эта книга, но много и о современности.

Вопрос: Хорошо, спасибо. А 25 томов Иоанна Златоуста в Интернет-версиях можно найти?

Н. С.: Да, есть, выложен. Пожалуйста. Сейчас выложены все 25 томов Златоуста, причём уже церковно-славянские вставки переведены на русский язык, и вы можете применить все новейшие компьютерные технологии для обработки этих текстов и выявления имущественных фрагментов. Все условия для успешной работы над текстом есть.

Вопрос: У меня вот такой вопрос. Если я правильно понял, то идея вот этой общественной собственности – она как бы появилась, да, но была характерна раннему христианству. О ней вы, собственно, достаточно подробно рассказали – в понимании Златоуста, да? А потом она как-то уходит на такое дно, да, то есть идёт какое-то историческое развитие, и люди всё чётче понимают, что вот эта положительная обратная связь – она ну как бы очень тяжело преодолима, надо как-то пытаться её разорвать. Да и вот, в частности, в нашей стране, по-моему, при Иоанне Грозном монах со звонкой фамилией предлагал, что боярским детям собственность отдавать не надо. Что-то типа того. Значит, потом – я очень отрывисто в силу плохой осведомлённости – и в более позднее время в XIX веке некоторые осуждали, например, в частности, монастыри за то, что у них было в подведомстве очень большое количество крестьянских поселений. Ну там иногда это доходило до того, что якобы в монастырских местах нельзя было ходить, стрелять дичь.

Н. С.: И в XVI веке такое происходило.

Вопрос: Вот-вот, я про это и говорю. Получается, что проходит 16 веков, когда вдруг вспоминают вот об этой общественной собственности Златоуста. Неужели она себя никак раньше не проявляла? И что вообще, в принципе, как-то противодействовали? Я уж не хочу к какой-то конспирологии всё это сводить, но 16 веков – а потом вдруг резко всплыла? Это вот как произошло? Спасибо.

Н. С.: Понимаете, вот как это всё произошло и происходило – собственно этому посвящён мой цикл лекций. Вы задали настолько обширный вопрос, на который невозможно ответить коротко, и я буду постепенно раскрывать это. По сути дела, вся история человечества – она является борьбой между идеями частной собственности и общественной. Идея общественной собственности – это идея чисто христианская. Она появилась по-настоящему только в христианстве. Хотя греческие мудрецы, «христиане до Христа», Платон например – они о ней говорили, но в такой уродливой достаточно форме. И эта идея оплодотворяла всю западную мысль долгое время. Социализм на западе вплоть до середины XIX века был христианским социализмом. Собственно, эта идея во многом – в такой, что ли, начальной форме – была внедрена и в русской жизни. Например, наша крестьянская община – в зачаточной форме это общая собственность, ибо там земля была общая. Самое главное средство производства было общим. Она (земля) принадлежала не крестьянам, а общине. И происходили переделы земли, и так далее, и так далее. Мой цикл лекций именно и посвящён тому, какова судьба идеи общей собственности как в Церкви, так и в обществе в целом. И следующая лекция будет посвящена судьбе имущественной этики в Византийской империи. А лучше сказать – в Православной Церкви. Ну, и заодно я попытаюсь объяснить, что такое Византия, вот этот удивительный феномен этого государства. Так что не могу я сейчас в двух словах на ваш вопрос ответить.

Вопрос: Можно такой по милостыни практический вопрос. Вот, допустим, мужчина бездомный просит денег и честно признаётся – на водку…

Н. С.: Да.

Вопрос: В другой ситуации: хорошо одетый пацан из полной семьи лет 12-ти просит денег, не знаю там на что. Как к этому относиться в свете… ну, того, что Вы говорили?

Н. С.: Понимаете, здесь всё зависит от вас и от того, насколько вы поняли Златоуста. Я не буду давать какие-то рекомендации. Я могу сказать, как я делаю. Я даю. Да, просит на водку – много не даю, но даю. Даю любому нищему, который на пути попадается. Этому я у Златоуста научился. И должен вам сказать, мне стало легко жить. Я не думаю, давать этому вшивому или нет. А может, он плохой какой-нибудь, а я ему дам. И вообще, наверняка там у них мафия, они ходят по вагонам, собирают деньги. Если вы точно знаете, что человек это использует порочным образом, тогда не надо. А тот же алкаш – он же погибнет без водки. Понимаете, он умрёт через пять дней. Вам не жалко его? А мне лично жаль. В общем, не буду я никаких рекомендаций давать. Да, многие считают, что надо давать с очень большим разбором: вообще никому не надо давать, а вот если ты точно знаешь, что человек действительно нуждается в этом, ты точно знаешь, вот тогда давай. Как кто думает.

Вопрос: Я прошу прощения. Может быть, я повторю какой-то вопрос отчасти, я просто не совсем понял. Златоуст – он давал вот эту низшую планку для начинающих христиан, и есть высший идеал. Но он видел, к каким людям он обращается, и он понимал, что высшую планку они, вот, не возьмут. Правильно?

Н. С.: Да.

Вопрос: И получается, что всё, на что он мог рассчитывать, что они все останутся на этой низшей планке. Но тогда, говоря о высшем, он либо должен был давать какие-то конкретные, такие вот прямо пошаговые рекомендации, как по этой лестнице двигаться дальше. Ну, не знаю – на что он рассчитывал? Он же, во-первых, ещё не знал, что его проповеди достанутся будущему поколению. Ну, по крайней мере, может, он как-то знал, но не был уверен. Поэтому-то он работал именно с той аудиторией, которая была перед ним. Вот как он ожидал, что они будут достигать этого, совершенствоваться как-то?

Н. С.: Понимаете, в чём дело. Златоуст был уверен, что, в общем-то, любой человек может достичь святости. И я тоже, честно говоря, в этом уверен. Что если он упрётся, то он станет святым. Только всё дело в решимости, как говаривал Серафим Саровский. И Златоуст считал, что если люди запрыгнут на следующую ступеньку, то почему они там остановятся? У них изменится ментальность. У них душа изменится. Они увидят совершенно другие горизонты. Понимаете? Да, кто-то остановится, может быть. Да, у него нет решимости. А другой пойдёт дальше. И можно ступать со ступеньки на ступеньку. Другое дело, сразу сигануть вверх – вот это очень трудно.

Н. С.: Вообще я должен сказать, что очень доволен тем, что здесь выступаю. Я никогда не встречал аудитории более подготовленной и аудитории более дисциплинированной. Обычно начинается гвалт какой-то. Все начинают руки тянуть, орать. И, в общем, кошмар получается. Так что, спасибо большое.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, вот учение Златоуста – оно зародилось в Византии, а потом на какое-то время ушло в подполье. Время шло. Церковь разделилась на восточную и западную, позднее ещё ветвь протестантизма ответвилась. Вот подскажите, пожалуйста, мне лично интересно, в рамках католической этики и протестантской имело ли учение Иоанна Златоуста, особенно в протестантской, последователей наиболее ярких, и как шло развитие там?

Н. С.: Эх, вы всё забегаете вперёд! О католиках я собираюсь говорить в будущем. Вот я, может быть, вас удивлю, но дело в том, что учение Златоуста, во всяком случае, то, что общая собственность выше частной, в католичестве держалось дольше всего. По крайней мере, в теории – до XIII века. А у нас в Православии это забыли уже в V веке, в общем-то сразу после Златоуста. Это очень интересный Вопрос: какова имущественная этика католичества? Там очень хорошо видны шаги вниз, шаги в преисподнюю. Сначала она держалась на златоустовском уровне до XIII века. После она прыгнула вниз на уровень общепринятой доктрины. А сейчас она на уровне протестантской этики – это ещё более низкий уровень. Как это происходило? Я этому собираюсь целую лекцию посвятить.

18.09.2013

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 50; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!