Притча о неверном управителе 2 страница

Капитализм – это строй служения мамоне. Чем капитализм страшен? Вкратце отвечу. Во-первых, капитализм воспитывает эгоистов. Частная собственность растаскивает нас по углам. И засилье вот этого принципа ежечасно, ежесекундно всех-всех воспитывает в этом духе. Люди – существа воспитуемые, поддающиеся. Поэтому мы и сейчас видим огромное засилье эгоизма. Коллективизм – он просто исчез из нашего общества. Во-вторых, капитализм несправедлив, о чём, собственно, и говорит эта притча. Я не буду здесь повторяться, но, собственно, то, что он несправедлив, – это давно доказано добросовестными экономистами и в XVIII, и в XIX, и в XX веках. И только мощная промывка мозгов современного человечества снова этот простой вопрос затуманила. И теперь наша молодёжь считает, что вот это и есть сама справедливость.
Но дело ещё хуже. Капитализм – это общество разврата. И такими развратными людьми оно всех нас и воспитывает. И самое страшное – ну, мы-то всё-таки люди взрослые – воспитывает в разврате наших детей, нашу молодёжь. Механизм простой: прибыль превыше всего. А поскольку человек существо падшее, то лучше всего продаётся именно грех. Гадость – она для падшего человека дорого стоит, поскольку он тянется к этому. Это, конечно, давно было замечено нашими бизнесменами, а именно то, что производить грех, греховные товары вы-год-но! Это – самый хороший бизнес. Поэтому это и производится. А в чём функции рекламы? Чтобы представить вот этот грех как норму, представить гадость в хорошем, красивом виде. Вот так и работает капитализм, вот так мы все и живём. То есть гадость, извращение представляются как норма. Поэтому у нас и «голубые» – это нормально сейчас, и ювенальная юстиция внедряется, и так далее. И, наконец, для меня last but not least, то есть последнее по порядку, но не по важности: капитализм уводит от Бога. Замещает в наших сердцах Бога мамоной. Все мы становимся под его воздействием людьми «экономическими», начинаем считать денежки, начинаем видеть в собственности нечто важное, притягательное, от которого зависят вообще всё и вся. Как говорил Бердяев, капитализм – это практический материализм. И, действительно, если наш советский строй, так сказать, идеологически всё время насаждал материализм, то фактически он был очень идеалистичен. Там не было поклонения мамоне. Во всяком случае, если и было, то в меньшей степени. А сейчас деньги – это «альфа и омега».
И, наконец, самый последний сюжет, который касается этой притчи. Конец притчи такой:
«14. Слышали всё это и фарисеи, которые были сребролюбивы, и они смеялись над Ним (то есть Христом – прим. лект.).
15. Он сказал им: вы выказываете себя праведниками пред людьми, но Бог знает сердца ваши, ибо что высоко у людей, то мерзость пред Богом» (Лк. 16:14–15).
Понимаете, фарисеи, которые стояли рядом с Христом и слушали всё это изложение, дураками не были. И не были наивными людьми вроде наших богословов. Они прекрасно поняли, что эта притча о них. О них эта притча! Потому что вот эта капиталистическая прокрутка богатства в Иудее была очень и очень развита. Недаром для всех было понятно, что управитель кладёт денежки в карман, и всем были понятны механизмы получения его богатства. Они смеялись над этим совершенно непонятным для них пророком Иисусом, смеялись над тем, что он наивен, наверное, или же что он недальновиден. Смеялись, потому что они не собираются от частной собственности отказываться. Ибо именно она даёт им власть. Как власть отдельным людям, так и всему Израилю в целом. А Христос очень жёстко им ответил, что «вы выказываете себя праведниками… но Бог знает сердца ваши. Ибо что высоко у людей» – то есть у них высок принцип частной собственности, – «то мерзость перед Богом». Так что именно мерзостью Христос капитализм и называет.
На этом я закончу. Теперь – вопросы.
Вопрос: Человек в системе капитализма, если он не живёт по этим правилам, особенно в бизнесе, в управлении, то он, соответственно, неконкурентоспособен, он выдавливается с рынка, то есть все люди, которые как-то действительно придерживаются православного мировоззрения, каких-то морально-нравственных норм, они с управленческого уровня выдавливаются. В том числе с управления соответственно муниципального, государственного, социального. Потому что там люди с такой установкой не приживутся, так как там идёт распределение государственной казны и там без своего интереса человека не оставят.
Н. С.: Распределение, во-первых, с точки зрения прибыли, а не с точки зрения морали, согласен. И там тоже надо быть коррупционером.
Вопрос: Какие Вы видите пути выхода, потому что это замкнутый круг, потому что люди оттуда выдавливаются? Соответственно, приходят люди с другими религиозными установками, другим религиозным мировоззрением, все, кто наверх поднимаются. Как выйти из этой ситуации, как этот круг замкнутый разорвать?
Н. С.: Только изменением социального строя, если говорить кратко. Я ещё раз подчёркиваю, я социалист, но я ратую за христианский социализм, то есть за социализм, когда идеология общества будет христианская, а вот экономическая модель общества будет социалистическая. Социалистическая в смысле буквальном, в смысле общественной собственности на средства производства, как это было при Сталине. Как перейти к христианскому социализму? Вот этого я не скажу, не знаю.
Комментарий из зала: Ортодоксальная Церковь категорически против, называет это ересью, не получится у нас перейти.
Н. С.: Понимаете, в чём дело. В Церкви тоже не всё так просто. Ладно, считайте, что вы мне задали вопрос. Понимаете, в Церкви тоже есть разные силы. Вот я в Церкви, я член Церкви, и не один я такой. Очень много мирян поддерживают примерно такие же или чуть более мягкие мнения, как мои. Другое дело, батюшки – да, там большинство за частную собственность. И чем мы выше пойдём по иерархии, тем вот эта капиталофилия, то есть принятие капиталистических принципов, более явная.
Понимаете, Церковь – институт инерционный. Но и там всё может постепенно меняться. 10–15 лет назад было вообще плохо, меня просто обзывали психом, ненормальным, и всё. Сейчас у меня много сторонников. Я думаю, с Церковью надо работать аккуратно, вежливо, а главное – квалифицированно. Там же наработано мощное богословие, и, как видите, богословие тоже противоречивое. Иоанн Златоуст – он за нас (и многие Святые Отцы), поэтому от этого надо и отталкиваться в нашей проповеди. Надо акт уализировать его учение, надо его пропагандировать, надо доказывать, что оно зиждется на Евангелии. Вот это, собственно, мой подход к проблеме: начинать с Евангелия, со святоотеческих толкований Евангелия. Так что дело не безнадежно, надо только терпеливо работать.
Вопрос: Говоря об этой притче, Вы сказали, что много противоречивых толкований, и в конце мы остановились на толковании, которое объясняет, что это частная собственность, и управитель играет роль собственника. Когда появилось это толкование? Кто ему противостоял, если кто-то вообще противостоял? Его генезис? И насколько это толкование живо в различных христианских конфессиях, в частности в католицизме, протестантизме? Есть какие-то различия?
Н. С.: Нет. Понимаете, я вам открою секрет, что относительно этой притчи Феофилакт Болгарский говорил о собственности вообще, считал, что смысл этой притчи – именно проблема собственности. А вот то, что это частная собственность, это, извините, придумал ваш покорный слуга. Что-то похожее есть у Льва Толстого, потому что, говоря о собственности, он всегда имел в виду частную собственность. Так что вот такая ситуация.
Вопрос: То есть, рассматривая эту притчу, ставя в центре её ренту, это у нас только сейчас возникло, только в XXI веке? До сих пор это никто не рассматривал в таком разрезе?
Н. С.: Понимаете, то, что господин получал ренту со своего имения, это для всех было всегда очевидно, во все века и для всех народов. А вот то, что управитель фактически является частным собственником, и именно об этом притча – тут я с вами согласен.
Вопрос: Политическая идея христианского социализма выглядит необычайно привлекательно, с одной стороны. Но, с другой стороны, нет ли здесь вечной исторической проблемы, связанной с тем, что государство – это есть аппарат насилия? И если светское государство, осуществляющее насилие, это неприятно, но как-то понимаемо, то вечная трагедия христианского государства заключалась в том, что насилие осуществлялось именем Христовым, порождая очень сильное противостояние в обществе. Потому что понятно, что казнить именем того, который сказал, что «подставь другую щёку», – в этом есть глубокое трагическое противоречие, которое с трудом христианским миром принималось и так и не было решено. Даже в монархии, даже в идее симфонии византийской, где всё-таки как-то разделялось, что казнить императора благословляет патриарх. А если бы было просто социалистическое государство, где все несут вроде бы ответственность?
И опять же возвращаемся к идее того, что всё равно это государство будет осуществлять свою власть где-то как-то насильственным путём просто потому, что всегда рождаются какие-то противоречия в обществе. И это насилие опять будет осуществляться именем Христовым?
Н. С.: Во-первых, у вас очень ёмкий вопрос, на который надо отвечать долго, целую лекцию читать. Но я не согласен с этим ленинским определением, что государство есть аппарат насилия. Государство есть аппарат управления. А насилие – в каком смысле? Не насилие, а принуждение тех, которые законы государства не исполняют. Если эти законы на пользу всему обществу, то они должны быть исполняемы, это справедливо, и здесь вот такая свобода неисполнения законов никуда не годится.

Христос, в общем-то, никогда не говорил, что надо не исполнять государственные законы, нигде вы этого не найдёте. А апостол Павел, наоборот, говорил, что власть от Бога установлена, и вот этот начальник – он слуга Божий, а поэтому ему надо повиноваться. Но прибавлял, что повиноваться надо не под страхом наказания, а по совести. Что он имел в виду? То, что повиновение законам, если они хорошие, справедливые, означает, что вы любите всех. Не только себя любите, а уважаете те принципы, которое приняло общество. Так сказать, себя смиряете перед этими принципами. И это любовь.
Поэтому в нашем падшем мире до тех пор, пока существует грех, будет существовать и насилие в смысле принуждения. Я нисколько не сомневаюсь, что работать, трудиться должны все. Это справедливо или нет? Справедливо. Если это установлено в законах государства, как это было у нас в Советском Союзе, это хорошо. А если ты этому не подчиняешься, то ты справедливо подвергаешься вот этому, как вы сказали, насилию. И это вовсе не противоречит христианству.
Что касается щеки, которую надо подставлять, то понимаете в чём дело. Если это свои щёки, то, пожалуйста, подставляйте сколько угодно – и правую, и левую. Это только возвысит ваш дух. Но если начинают бить по щекам вашего ближнего, то ваш долг вовсе не аплодировать этому, а тому насильнику врезать как следует! Это тоже будет правильно. Но об этом надо говорить долго и серьёзно.
Вопрос: Если сделать такой аналитический вывод: после искусственного убийства Советского Союза у нас произошёл в мире перевес в капиталистическую систему, и теперь нет сдерживающей силы как таковой, явной. И вот капитализм, как было уже здесь замечено, – это мамона, это дьявольская система. Это так. В Писании сказано, что должен прийти Антихрист. То есть получается, что мир, видя такой способ хозяйствования, жизни капиталистической, готовится фактически к пришествию, явлению Антихриста, о котором в Писании сказано. Как Вы думаете, получается так? Мы всё равно движемся, как сказано в Писании? Потому что эта система, получается, готовит мир для пришествия Антихриста?
Н. С.: Я согласен с вами, но с одним небольшим добавлением. Пророчества, в том числе апокалипсические пророчества, условны. Во-первых, они условны в смысле времени: мы не знаем, когда это будет, и в Писании сказано, что только один Бог Отец это знает. Поэтому никакого фатализма здесь нет. Да, эта тенденция, если ей не сопротивляться, приведёт к Антихристу. Это очевидно. Но, понимаете, наша с вами задача, несмотря ни на что, этому противостоять. Не важно, сбудется это или не сбудется, потому что в любом случае в этом противостоянии правда Божия.
Вопрос: Все известные творения Святых Отцов создавались в государствах, в которых наличествовала частная собственность: рабовладельческий строй, феодальный строй, феодализм в России. Есть ли какой-то след противоречия между христианством и частной собственностью в творениях Святых Отцов? Так как они всё время находились в общественном строе, где владычествовало неправильное отношение к собственности, наверное, это как-то отражалось в их суждениях? Известны ли ещё другие осуждения частной собственности у Святых Отцов?
Н. С.: Давайте посмотрим. Например, возьмём Византию. С одной стороны, Церковь главенствует и в почёте, развиваются высокое богословие, церкви, монастыри, поголовно все жители империи христиане и прочее. С другой стороны, вы совершенно правы: экономический строй Византии вовсе не христианский. Это такой вариант феодального общества, далеко не самый мягкий. Расслоение очень мощное между бедными и богатыми. Люди все бегут за богатством, об этом всё время говорит Златоуст и ужасается: что делается – сребролюбие возмутило всю Вселенную, говорит он, имея в виду под Вселенной империю.
Поэтому тут налицо ножницы между христианской нравственностью и экономическим строем. И они обратно влияли на Святых Отцов. Я на прошлых лекциях говорил, что существуют разные школы богословские именно по отношению к имущественной проблеме. И насчитали мы тогда четыре разных школы. Все эти четыре школы, так или иначе, например, сейчас, присутствуют в нашей Церкви, и существовали в ранние времена. Ибо они возникли рано и сосуществовали друг с другом. И между Святыми Отцами в этом вопросе происходила такая неявная, подпольная, но достаточно упорная полемика. Здесь вы правы, но для того, чтобы ваш вопрос раскрыть, надо гораздо больше приводить фактического материала.
Вопрос: Я бы хотел одно замечание, в продолжение темы конца света. У нас была в Краснодаре в конце декабря конференция совместно с православными. И там прозвучал вопрос о конце света, и православный священник или преподаватель – я не помню, кто конкретно – сказал, что конец света уже наступил, теперь ожидаем конца тьмы.
Но вопрос мой другой. Вы говорили о причине, почему частная собственность неправильная. Потому что она позволяет получать нетрудовые доходы. С духовной точки зрения может ли капитализм вообще существовать без ренты, без банковского процента? Есть некоторая общественная мысль о том, что давайте законодательно отменим банковский процент, и тогда всё будет замечательно, и ничего больше менять не будем. С другой стороны, протестантская этика, она вроде бы тоже говорит о трудовом накоплении богатства, а не о ростовщичестве и не о банковском проценте?
Н. С.: Насчёт процента вопрос не такой простой. Сейчас в Японии берут кредит практически под нулевой процент. И, тем не менее, там самый настоящий капитализм. Более того, есть проекты внедрения так называемых гезелевских денег: вы сами должны платить за то, что они находятся в банке. И это не так глупо, потому что если вы их положите просто в чулок, они инфлируют быстрее. Более того, если ввести такие деньги, за которые вы будете платить, деньги всё время будут в обороте, и скорость этого оборота очень сильно повысится, потому что все, конечно, платить не хотят. Такой проект есть. Это один из способов раскрутки экономики. Так что не всё дело в проценте.
Частная собственность не может быть чисто трудовой. Она частично трудовая. Я не отрицаю того, что капиталист работает, мозгами что-то комбинирует, звонит по телефону. Но всякому понятно, что эта работа не соответствует прибыли, которую он получает. То есть там есть аспект трудовой, а есть – не трудовой. И вот то, что есть нетрудовая составляющая, очень хорошо показано вот в этой притче о неверном управителе. Нельзя сказать, что управитель совсем не трудится. Надо придумать, надо соображать, надо работать, к тому же риск большой, видите, как получается. Но то, что есть обязательно нетрудовая составляющая, – это давно понято нашими добросовестными экономистами.
Что касается трудовой этики, то и там то же самое. Только говорится, что это трудовое накопление богатства. «От трудов праведных не наживёшь палат каменных». Это очень точная русская пословица. А если наживаешь дачу трёхэтажную, то это не от праведных трудов. Здесь всё очень просто.
Вопрос: Мы рассматривали этику для людей, а интересует имущественная этика для Церкви. Для меня лично, если я несу деньги в Церковь, – значит, я их не отдал нищему, а он умер. Значит, я убийца? С точки зрения не меня лично, с точки зрения Церкви: всё богатство, которое есть у Церкви – его нет в каком-то другом месте. Понятно, что Церковь – это культурное наследие. И где этот культурный баланс при синтезе христианства и красной идеи? И как должна финансироваться Церковь?
Н. С.: Для меня Церковь – не культурное наследие, а неизмеримо больше. Церковь – это носитель истины, и путь, корабль, на котором вы двигаетесь к спасению. Вот что пишет насчёт этого вопроса Иоанн Златоуст: «Церковь не на то, чтобы плавить в ней золото и ковать серебро. Она есть торжественное собрание ангелов, поэтому мы требуем в дар ваши души, ведь ради душ принимает Бог и прочие дары. Что польза, если Христова трапеза полна золотых сосудов, а сам Христос томится голодом?».
Под Христом Иоанн Златоуст понимал именно нищего, он отождествлял Христа с нищим, что кажется удивительным. «Сперва напитай его алчущего, украшая дом Божий. Не презирай скорбящего брата». Вот тут нищий человек – дом Божий. «Этот храм превосходнее первого». То есть лучше церковного здания.
Понимаете, мне думается, что для Церкви будет лучше, если она будет бедной. Тогда она действительно будет иметь духовный авторитет.

25.07.2013

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 40; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!