Заколдованный конь 7 страница

"В ящике для зерна? Чего ты мелешь? Кончай врать, маленькая дура, или..."

"Ну зачем мне обманывать? Единственное, чего я хочу - выгнать Вас отсюда как можно скорее. Не знаю, что Вам нужно от седла и не интересуюсь, но я недостаточно глупа, чтобы бороться без надежды на победу. Правда я засунула его в ящик для зерна. Там крысы, я видела их следы и не хотела, чтобы седло за ночь съели. Если Вы не знаете, эти ящики делают из металла, просто, чтобы крысы не достали до зерна. Седло в ящике рядом с входом в каретный двор"

Я натянула одеяло на грудь, пытаясь изобразить оскорбленное достоинство.

"А теперь не могли бы Вы быть так любезны и убраться отсюда к чертовой матери?"

Но он не двинулся с места, а уже знакомым жестом шевельнул пистолетом.

"Вставай и одевайся. Слышала? Быстро".

"Зачем? О чем Вы говорите? Что Вы собираетесь делать?"

"Пойдешь со мной".

Я все еще крепко сжимала одеяло под подбородком, но чувствовала, что мое достоинство очень быстро убывает. Я опять начала дрожать.

"Но я... сказала правду. Зачем мне врать? Я Вам говорю, оно в ящике для зерна. Почему Вы не можете просто туда пойти, взять и удалиться?"

Снова это угрожающее движение.

"Ага, конечно, я уйду и оставлю тебя тут поднимать тревогу. Давай, давай, не препирайся. Делай, как говорят, и вылезай из постели".

Он махнул пистолетом в ту сторону кровати, которая дальше от телефона и двери.

Казалось, делать нечего. Я сбросила одеяло и слезла на пол. Ночная рубашка из двойного нейлона не мешала мне чувствовать себя обнаженной. Ощущение не стыда, а полной беззащитности, оно, наверное, заставило когда-то первых голых людей изобретать оружие. С пистолетом в руке, я чувствовала бы себя прилично одетой.

Я собрала одежду.

"Я оденусь в ванной".

"Здесь".

"Но я не могу..."

"Черт тебя дери, не спорь. Одевайся. Быстро".

Презирая себя за умоляющую нотку в голосе, я сказала:

"Хорошо, только тогда отвернитесь..."

"Не будь дурой. Не собираюсь тебя насиловать. Все женщины одинаковые, и ничего, кроме этого, у них в голове нет. Быстро одевайся".

Я очень старалась действовать по принципу, что то, чего мы не видим, не существует. Я повернулась к нему спиной и не могла видеть, смотрит он на меня или нет, но знаю, что смотрел. Если бы он шевельнулся, не знаю, что бы я сделала, и плевать на пистолет. Но он стоял, как камень, в трех ярдах от меня, я чувствовала на себе его глаза и влезала, впихивалась в свою одежду, старалась застегнуться трясущимися пальцами. Я не одела платье, в котором ходила обедать, он разрешил мне взять из шкафа брюки, свитер и куртку с капюшоном. Тепло шерсти очень успокаивало, и, натянув ботинки, я опять осмелела и начала задираться.

"А когда Вы возьмете седло, то что?"

"Посмотрим".

Приступ физического страха перед ним был так неодолим и силен, что я потеряла способность думать и оценивать ситуацию, но теперь, когда ясно открылась перспектива выйти с этим садистом из хорошо освещенной комнаты в темноту, мозги заработали, складывая и вычитая факты с эффективностью калькулятора. Седло, покрытое камнями. Неравнодушие Шандора, не тот он тип, чтобы оказывать мелкие услуги даже Аннализе. Разговор о том, что его надо починить. Слабо закрепленная брошка, которую мне дал Элмер. Взгляд Шандора... Он, очевидно, сразу пристал к Элмеру, чтобы выяснить, что вся сбруя вместе с бриллиантами отправилась в Schloss Zechstein. Теперь он спрашивает, не ковырялась ли я в нем. Да, все сходится, даже и с остальными фактами, которых он еще не знает, - интересом графа к моей брошке и портретом графини Марии с сапфиром из музея в Мюнхене... А был ли он там? Значит, Балогу удалось выкрасть драгоценности, а где их лучше спрятать, как не на цирковом седле? Если - на это очень похоже - он просто курьер для воров, как он может лучше вывезти их из страны?

Мой невинный интерес к коню затолкнул меня прямо и непосредственно вопреки приказам Льюиса в самую гущу очень опасных дел. Относительно опасности сомневаться не приходилось. Если Шандор мне поверит и пойдет в конюшню, я могу добежать в крыло для прислуги за помощью быстрее, чем он обнаружит, что драгоценностей нет и вернется за ними... Ко мне. Но он берет меня с собой. Я буду с ним в конюшне одна, когда он достанет седло и увидит, что его сокровища нет... Еще одно можно сказать точно - для Шандора все это очень важно. Он показал свою безжалостность и без сомнения способен на худшее. Это, я уверена, человек, готовый на убийство. Убийство... От этой мысли последние факты встали на место: сгоревший вагончик и предсмертные слова Францля, настойчивое бормотание... Льюис и Аннализа поняли не правильно про седло Неаполитано Петра. Францль, может, и пытался признаться в краже, но то, что он, умирая, зацепился за такую мелкую деталь, как седло, говорит вот о чем. Он забыл, что имя коня им ничего не говорит и отчаянно пытался рассказать о своем открытии, за которое его убили и Поля Денвера вместе с ним. История пегого, оказывается, намного свежее, чем можно представить, и содержит прямой ключ к тайне Льюиса.

А раз Шандор не побоялся убить два раза, он сделает это и в третий. Никакие бриллианты не стоят смерти. С каждой минутой отсрочки мой муж все ближе.

Я быстро сказала: "Минуточку. Это седло, о котором вы так беспокоитесь. Я знаю, зачем оно Вам".

"Что ты знаешь?"

"Про драгоценности, которые Вы украли. Эта брошка, которую мне Элмер снял с седла, она ведь одна из них, да?"

Я сначала собиралась удивить его еще больше и сообщить, как узнала об этом, но не хотела подставлять старого графа, рассказывая, что он узнал украшение. И своей шеей я не собиралась рисковать, показывая, что знаю довольно много и о Францле. Я быстро продолжала.

"Вы себя выдали, когда остановили меня у вагончика Аннализы, чего Вам заботиться о кусочке стекла? А раз Вы сюда пришли, это очевидно. Только дурочка бы не поняла.

Ну вот, мне до этого нет дела, это не мои драгоценности и я не собираюсь ради них рисковать. Если Вы меня сейчас притащите в конюшню, и я покажу седло, толку Вам от этого не будет. Я не собиралась брать такое по-цирковому разукрашенное седло и все отпорола".

"Драгоценности, - сказал он. - Камни. Ты их отпорола от седла?"

"Да. Я собиралась положить их в коробочку и отправить обратно Аннализе в Инсбрук, но она сказала, что они ей не нужны. Можете их взять. Только уходите из комнаты и оставьте меня одну. Вы перейдете через границу через несколько часов, поэтому незачем волноваться, просто уходите и берите их с собой".

Он все смотрел на меня, будто я сошла с ума. Я видела, как он просчитывает варианты, и решила действовать быстро, чтобы он не придумал чего-нибудь хорошего. Если он успокоится, когда возьмет камни, надо выгнать его как-нибудь из комнаты, запереть дверь... Он, наверное, почувствует себя в безопасности, приготовится уйти из страны, будет думать, что только мы с Тимоти, беспомощные иностранцы знаем про него. Не слишком большая, но надежда. Странно, конечно, что Льюис и его контора могут интересоваться таким преступлением, но, если это действительно так, надо слушаться Льюиса - стараться быть в безопасности, ждать его, а петом помочь поймать Шандора.

Я быстро повернулась к столу, открыла ящик и вытащила кучку камней в чистом платке. Я надеялась, что он не заметит отсутствия сапфировой броши. Впервые я приблизилась к нему по собственной воле и, игнорируя пистолет, протянула горсть.

"Вот они. Вот это было на седле. Теперь уходите, и надеюсь, Вы этим подавитесь".

Он и не подумал их брать, а очень весело рассмеялся.

"Что такое? Почему Вы их не берете?"

"Они годятся только для лошади. Или, может, женщины. Не тяни время".

Камни все еще зажаты в моих руках. Он протянул узкую сильную ладонь и вытащил три или четыре, покатал их, так что они заблестели в свете лампы, зеленый, желтый и красный, и опять засмеялся.

"Изумруд, рубин, а желтый что? Бриллиант? Да, очень миленькие эти безделушки из твоей короны".

Вдруг улыбка исчезла, снова передо мной белозубый зверь.

"Это стекло, дура. Я на такую чушь время не трачу. Даже для настоящих в моей стране сбыта нет. Людям там не нужны изумруды, им нужны мечты, да мечты... красивые мечты для проклятых... Всегда можно продать мечты".

Он запустил камни в воздух, они застучали по полу и покатились за занавеску.

Я сказала: "Ты чокнутый".

"Может быть. Пошли".

Я отступила как можно дальше назад.

"А если я откажусь? - Кажется, я перестала дышать. - Ты правда думаешь, что можешь застрелить меня и убежать?"

"А, это? - Он небрежно взмахнул пистолетом. - Я тебя не застрелю. Так просто страшнее. - Движение твердых пальцев, и пистолет перевернулся в ладони. - Я тебя ударю им, ты отключишься, а потом... - Движение в сторону окна. - Падать далеко... Почему я этого не делаю сразу, так это потому, что седло-то мне нужно все равно, а я тебе не верю, красотка".

Он подошел к двери.

"Теперь приведи в порядок кровать и подбери ночную рубашку. Не подходи к телефону... Правильно. Камни подбери. Комната должна выглядеть так, будто ты оделась и пошла погулять, поняла?"

Я подчинилась, ничего не оставалось делать. Немного за мной понаблюдав, он приоткрыл дверь и наполовину высунулся в коридор, внимательно прислушиваясь, не шумит ли там кто. Было тихо. Я наклонилась, чтобы поднять красный камень. Другие два закатились за занавеску, закрывавшую выход в башенку. Довольный моим послушанием, он не смотрел на меня, все его внимание сосредоточилось в пространствах коридора. Мои легкие ботинки не шумели на ковре. Я осторожно зашла за занавеску, чтобы поднять остальные камни...

Не обернулся. Как можно тише, я проскользнула в башенку и молнией - в маленькую дверь, которая вела на стену.

Она открылась беззвучно, я выскользнула. Я не надеялась больше чем на несколько секунд для разбега, вообще, по-моему, не надеялась убежать, а проделала это чисто инстинктивно. Больше некуда деваться. Если бы я сумела выдернуть ключ и закрыть дверь снаружи, он бы, наверное, не рискнул шуметь, чтобы сломать ее или прострелить. Я понятия не имела сколько времени, но, если он пришел, когда закончилось представление, наверняка цирк уже в пути. Мог бы соизмерить затраты и потери, поверить, что я сказала правду, забрать седло и скрыться с максимальной скоростью. Но не было времени проверять эту замечательную теорию. Как только я схватилась за ключ, он понял, что я делаю, быстро вскрикнул, резко затрещал пол под его ногами. Я захлопнула дверь и побежала по стене.

Лунный свет, тяжелый, бриллиантовый, безжалостный, ясно освещал мой путь и так же ясно показывал меня Шандору. Я пробежала, дай бог, две трети пути по стене вдоль крутой крыши, когда дверь открылась и он закричал:

"Стой, или стреляю!"

Не знаю, поверила я или нет, не успела об этом подумать. Ужас зудел между моими лопатками, но я не остановилась ни на секунду. Как сумасшедший заяц я бежала к двери в следующую башенку. Я услышала, как он мчится за мной, мягко, как кот. Три шага - и я у башни, такой же, как моя. Я взбежала по ступенькам, схватилась за ручку, потянула и толкнула со всей силы. Дверь заперта.

Я повернулась, застыла, плотно прижав руки к двери. Он приближался. Прошел полпути. Убрал пистолет в карман, обе руки свободны. Какой-то момент я думала полезть на крышу. Может быть, вышло бы, черепица сухая, подметки у меня резиновые, а если и упадешь, то обратно на дорожку. Но Шандор все ближе. А под стеной - темнота и пустота, а вдали - глубокая река... Вдруг я увидела лестницу, маленькую, изогнутую, идущую еще выше. Я ее замечала и раньше, днем, но забыла. Другого пути не было, и я полетела вдоль изогнутой стены башни и исчезла из виду прежде, чем он дошел до первой ступени. Говорят, что у людей от страха вырастают крылья. Наверное, со мной именно это и произошло, кроме того, Шандор, какой бы он ни был атлет, выдержал в тот день два достаточно напряженных представления. Во всяком случае я удалялась от него по этой смертельной спирали. На стороне, освещенной луной, это легко, но в тени я все время боялась поставить ногу не туда, а он тоже останавливался и выкрикивал какие-то угрозы или команды.

И вот лестница кончилась на вершине замка. Куда тут думать, я даже и смотреть не могла. У меня осталось слабое впечатление каких-то сломанных перил, чего-то сложенного аккуратными кучами и сверкающего в лунном свете, золотые шпили и маковки, будто большие шахматы расставлены по краям крыши, в неожиданных местах торчат огромные трубы, как пушки, наделенные в небеса. Ночной кошмар без малейшей надежды на освобождение. Я бросилась к ближайшему укрытию - огромному скопищу печных труб. Он уже приближался, крикнул что-то запыхавшимся яростным голосом. Я увидела его голову и плечи, чисто инстинктивно схватила откочовшийся кусок черепицы и обеими руками со всей силы запустила в сторону лестницы.

Все вышло замечательно. Она, наверное, свалилась ему под ноги, он потерял равновесие и с треском и с потоком ругательств исчез. Черепица полетела дальше, стукнулась о стену и громко с плеском погрузилась в реку. Я не ждала развития событий, а понеслась как можно быстрее по крутой крыше среди теней. Я выиграла время, но надежды бесконечно водить его за нос, а тем более надежно спрятаться у меня не было. Надо как можно быстрее найти дорогу вниз. Он наверняка не выпустит меня тем путем, которым мы сюда пришли, но раз есть одна наружная лестница, должна быть и вторая... Даже где-то я ее встречала, но не помнила где.

Мы взобрались по башенке с северо-восточного угла. Спрятавшись за трубами, я повернула на север, в северном крыле спали слуги и можно найти помощь. И я надеялась, что северо-восточная башенка может быть украшена такой же лестницей. На полпути к центральному блоку, примерно на уровне собственной башенки - я узнала дракона, сверкающего при луне, - в темном углу я остановилась и решила послушать, стараясь не дышать и не слишком стучать сердцем. Я услышала преследование сразу. Он шел быстро, еще довольно далеко, блуждая из стороны в сторону, как гончая, потерявшая след. Собака знает, что жертва недалеко, и надо только не останавливаться, и все само собой устроится.

Он двигался, но не был уверен в том, куда я делась. Только я собралась бежать дальше, как услышала, что он остановился. Минуту мы слушали друг друга. Я представляла его себе очень ясно, животное, обтянутое кожей, и не шевелилась. Он сделал два шага и остановился. Зажатая в углу, я скользила руками по камню, будто пыталась зарыться в него, как насекомое в песок. Откололся кусочек, он упал беззвучно и безвредно мне в руку, но мгновение, пока я воображала звук, залило меня холодным потом ужаса. Но зато мысль заработала, кусок камня в руке включил мыслительный аппарат. Старый трюк, но почему бы не попробовать?

Осторожно я отодвинулась от стены и бросила его со всей силы туда, откуда мы пришли, к южному крылу замка. Камень произвел удовлетворительно громкий и отдаленный звук, более того, он звучал именно так, будто его спихнули случайно. Преследователь повернулся со скрипом, а потом легко и отчетливо побежал обратно. Сначала я подумала воспользоваться этим и попробовать пробраться в ту же башенку, но слишком большое открытое пространство пришлось бы пересекать, а он мог оглядываться. Я больше его не слышала. Очевидно, он искал меня в южном крыле.

Я пошла дальше, пересекая свет и тени, вытянув вперед руки - настолько дик этот яркий лунный пейзаж. Впереди показалась северо-западная башенка, близнец той, по которой я поднялась. Здесь, конечно, должна быть вторая лестница?.. Начало лестницы скрывалось в тени, но, когда я подбежала к ней, обнаружилось, что она разрушена, сверху перекрыта чем-то деревянным, а первые полдюжины ступенек болтаются над пустотой. Но рядом в стене прямо передо мной - дверь. Такая же, как все остальные, тяжелая, щедро разукрашенная металлическими петлями и гвоздями. Никакой задвижки, только большая изогнутая ручка, я тянула ее и толкала, чувствуя руками, что она сделана в виде какого-то животного - грифона или ящерицы с крыльями. Дверь не поддавалась, но я не могла поверить, что, возникнув передо мной как чудо, путь к спасению, она не собирается выполнять свои функции.

В этот момент я впервые серьезно подумала, что не выпутаюсь из этой истории, и то, что случается только с другими, может произойти и со мной. Сказочная атмосфера замка - одинокая долина, башенки, лунный свет, стены, эта дверь с ручкой-грифоном - декорации детских снов и мечтаний наполнились другим актуальным содержанием, превратились в кошмар. Многие, попав в мир своих фантазий, с удовольствием поменяли бы его на скучную вересковую равнину под серым светом дня.

На камне рядом с дверью в обычной здесь литой упаковке покоилась кнопка звонка. Я позвонила. Совершенно нормальный поступок для этой безумной ночи. Ничуть бы не удивилась, если бы ее открыл волшебник-чародей и с поклонами повел меня среди пауков... Но не произошло ничего. Дверь неподвижно белела в лунном свете.

Каждый конец - одновременно и начало. Еще не убрав руку со звонка, чувствуя, как мужество и страх покидают мое тело, оставляя его пустым и измочаленным, я вспомнила, где еще есть лестница. Лучше места не придумаешь. Широкая каменная лестница рядом с одной из двух башен у ворот. Соединяющая их узкая стена - дорожка для кошек - и южная башня вместе с лестницей разрушились, а вот северная - в порядке, и сойти с нее можно к парадному входу в замок, мосту и дороге, по которой приедет Льюис... Никаких признаков Шандора. Прижав подбородок к плечу, я выскользнула из тени и понеслась как угорелая по крыше на запад.

Все правильно. Лестница в пятидесяти ярдах от меня распростерлась в лунном свете. А вот и Шандор. Он поступил так, как я хотела, побежал по другому крылу и приближался к воротам с противоположной стороны, где все давно развалилось. Увидел меня, пистолет угрожающе сверкнул в руке, но он ведь не мог позволить себе стрелять! Обратно в любом случае не пойду некуда, до башенки, через которую мы пришли, он доберется раньше. И я могла спуститься вниз по лестнице, а он по своей разломанной - нет. И я понеслась вперед. Двадцать ярдов я пробежала, не глядя по сторонам, уставившись на начало каменной лестницы, а потом неожиданно увидела, что он делает. Я забыла кто такой Шандор. Для человека, ежедневно работающего на высоко натянутой проволоке, девятидюймовая пусть и полуразвалившаяся, все равно, что шоссе. Он даже не колебался, перелез через каменные обломки и зубья башенки и бежал - не шел, а бежал - прямо ко мне.

Я окаменела, а потом увидела кое-что еще. Далеко внизу по горе среди темных деревьев ползли огни автомобиля.

Глупо и бессмысленно я закричала: "Льюис! Льюис!"

Думаю, меня не было слышно и за десять ярдов, звуки во мне иссякли, всхлипывающее шипение, а не вопли. Шандору оставалось три прыжка до конца стены и начала лестницы. Я повернулась и побежала назад. Он миновал ступени и двигался за мной. Зато я знала, куда бежать, и что он не собирается меня пристрелить. У меня тридцать ярдов форы, можно попробовать добраться до своей угловой башенки и скатиться по ступенькам в свою комнату. И теперь есть к кому бежать. Льюис! Почти сразу я поняла, что надежды на это нет. Страх измучил меня, а Шандор такой сильный и ловкий... Руки я уже вперед не выставляла, летела по знакомому пути за угол, где дверь кошмарно-волшебной двери в густой тени плотно закрыта...

Открыта. Я почти ее проскочила, когда увидела боковым зрением зияющий черный прямоугольник. Балог ярдах в десяти. До своей башенки не добежать. Что бы это ни было, это - единственный порт во время шторма. Я подпрыгнула, как заяц, который путает следы, и почти упала туда. Он пробежал мимо. Мое неожиданное исчезновение, казалось бы, прямо из рук, застало его врасплох. Он полетел дальше, а я, исчезнув в тени, заскребла руками по скользким стенам. Не знаю, что я надеялась найти за дверью, что-нибудь вроде лестницы, скорее всего, но ничего подобного там не оказалось - темнота и ровный пол.

Вдруг дверь закрылась и зажегся свет. Сияющие стальные стены поехали вниз, и я поехала с ними. Это был лифт.

Не было у меня времени мыслить и что-нибудь осознавать. Только потом я поняла, что случилось. Когда строили лифт, все сделали крайне добросовестно и пробили шахту до самой крыши. Мой безумный порыв нажать на кнопку звонка вызвал его, а когда я ввалилась в металлическую коробку и заскребла руками по стенам в поисках равновесия, я задела за кнопку и поехала вниз.

Когда лифт остановился, я еще ничего не соображала. Захлебывалась, ловила ртом воздух и только собралась встать на дрожащие ноги, как движение прекратилось так же плавно, как и началось, и дверь со щелчком открылась в слабо освещенный пустой безмолвный проход. Скользя рукой по стене, я подняла себя, все так же ничего не понимая, и двинулась к выходу. Он закрылся прямо перед моим носом. Металлическая клетка опять задвигалась, на этот раз вверх. Он вызвал меня на крышу! Наверное, стоял, зажав пальцем кнопку, а теперь я заперта в металлической ловушке и еду прямо к нему в лапы. Я бросилась к кнопкам, не имея никакого представления об их смысле все надписи на немецком. Но одна красная, на нее и нажала со всех сил. Лифт рывком остановился. Я воткнула указательный палец в самую нижнюю кнопку, отпустила красную, и, секунды две поколебавшись, лифт снова поехал вниз...

На этот раз я в ожидании прижалась к дверям, ухватила единственный передвижной объект - большую продолговатую пепельницу, фут в длину, девять дюймов в ширину, которая стояла в углу под панелью с кнопками. Дверь легко открылась в темноту. Я немедленно выскочила и просунула пепельницу в щель, прежде чем она успела закрыться. Так она там и повисла, девять дюймов вполне достаточно, чтобы лифт больше не поехал. Я повернулась посмотреть в луче лифтового света, куда я попала.

Я стояла на камне, среди стен из тяжелых валунов, и не знаю почему, может, по запаху, по неподвижности воздуха, казалось, что это не коридор, а замкнутое пространство, комната или зал. Холодно, как в подвале. В темноте мерцают ряды бутылок, винный погреб? Раз они приезжают сюда на лифте, рядом с ним должен включаться свет. Мои пальцы нащупали на стене выключатель, повернули его, помещение залил слабый свет, и как раз вовремя, потому что слабый луч из лифта погас, наверное, он выключался сам через определенное время.

Огромное помещение со сводами, как деревьями поросшее приземистыми массивными колоннами. Низкий потолок из огромных каменных глыб. Там и сям расставлены полки для вина, далеко не новые, но совершенно свежие по сравнению с этой готической темницей, частично вырубленной прямо в скале. Тени колонн тянулись во все стороны. Не видно ни двери, ни лестницы, хотя пятна более густой темноты указывали, что какие-то проходы могут идти дальше подо всем дворцом. Повернувшись лицом к лифту, я попыталась вспомнить, как он расположен на верхних этажах, и под чем я сейчас нахожусь. Где-то справа должна быть основная часть дворца с центральной лестницей, слева - кухня, а дальше - конюшня и ворота... Искусала все губы, пока думала.

Угадать следующий поступок Шандора невозможно. Неизвестно, видел ли он огни приближающейся машины, скорее всего, нет. Но скорее всего, он плюнет на поиски меня и пойдет по лестнице прямо в конюшню. Или он может вернуться тем же путем, как пришел - через мою спальню, тогда он спустится по главной лестнице... Одно можно сказать точно - я не собираюсь торчать в этом заполненном эхом склепе. Нужно выбираться на свежий воздух, во двор. И даже если там Шандор, скоро мою безопасность будет обеспечивать Льюис. И только тут до меня дошло, что муж-то мой вовсе не в безопасности. Как только он войдет во двор, он столкнется с Балогом, я-то не имела никаких иллюзий относительно этого бандита, а Льюис ничего не подозревал и, насколько я знала, безоружен.

Дура или нет, на лифте я ехать больше не собиралась. Я повернула налево и побежала меж колонн в поисках выхода. Опять я забрела в мир фантазии, Красная Шапочка в дебрях темного леса... Со всех сторон что-то вроде гробниц, отбрасывающих на пол сгустки темноты. Скоро слабый электрический свет потерялся за толпами колонн, я брела от камня к камню и углублялась во мрак. Когда я почти сдалась и собралась вернуться к свету, даже, может быть, поехать на лифте и рискнуть столкнуться с Шандором в верхних коридорах, я увидела впереди слабое сияние - лунный блик из щели окна.

Через старинное незастекленное окно втекал сладкий ночной воздух, шорох сосен и мягкий звук воды. Рядом с окном вверх вели каменные ступени, сверху - обычная тяжелая утыканная железом дверь. Молясь, чтобы она оказалась открытой, я бросилась вверх, схватилась за огромную круглую ручку, повернула и толкнула. Дверь мягко и беззвучно приоткрылась на фут. Я выглянула. На этот раз коридор, каменный пол, слабый свет, явно где-то близко кухня. Налево он тянулся куда-то вдаль мимо запертых дверей, а справа он заканчивался другой дверью, закрытой и завинченной на задвижки и винты, они скоро поддались и я достаточно тихо выбралась наружу.

Почти сразу я поняла, куда попала - в помещение для седел, примыкающее к конюшне, передо мной стояла древняя карета, загораживая сводчатый проход во двор. Рядом возвышался старомодный лимузин. Я на цыпочках прошла между ними и выглянула на улицу. Пусто. Ни звука. Серебро лунного света.

На последнем пригорке заурчал автомобильный мотор, потом с гулким эхом машина проехала по мосту, потом свет ворвался в арку и большая странная машина въехала во двор, развернулась и остановилась не дальше, чем в ярде от меня. Фары выключились, мотор умолк, из автомобиля тихо вышел Льюис и потянулся на заднее сиденье за сумкой. Он выпрямился, я выдохнула его имя. Казалось, он меня не услышал, но, когда я уже занервничала и собралась, наплевав на опасность, позвать его громче или даже выйти наружу, он повернулся, бросил сумку в машину, опять залез на место водителя и завел мотор. Я тряслась и не знала, что делать, но тут машина скользнула в конюшню. Тогда я вспомнила, как профессионально он отреагировал на кинокамеры. Когда шепот пришел к нему из темноты, он постарался не выдать ничего возможному наблюдателю. Машина остановилась рядом со мной, он тихо вылез, не выключая мотор, и сказал очень тихо: "Ванесса".

Через секунду я была в его объятиях, прижимала его так, что он мог бы немного и задохнуться, и не могла сказать ничего, кроме:

"Мой любимый, любимый, любимый, любимый..." Он воспринимал это достаточно терпеливо, одной рукой держал меня, а другой - гладил и похлопывал, как испуганную лошадь. Потом он нежно отодвинул меня.

"Вот это встреча! Что случилось? Что с твоим лицом? Что не так?"

Я и забыла про свою разбитую щеку. Теперь до меня дошло, какая я страшная. Я приложила к ней руку. "Этот человек из цирка, Шандор Балог, венгр. Он где-то поблизости, ой Льюис..."

Мой шепот сорвался во всхлип, я прикусила губу и уткнулась в Льюиса носом.

"Успокойся, моя хорошая, все в порядке. Ты имеешь в виду, что он сделал это с твоим лицом? Ну, солнышко мое, все хорошо, я здесь... Успокойся. Просто расскажи. Можешь говорить? Как можно быстрее".

Сердитый, но совершенно не удивленный голос.

Я подняла голову: "Ты приехал как Ли Элиот потому, что знал про него?"

"Не про него, но ожидал худшего, а опять появиться в цирке было необходимо. Теперь, может, не понадобится. Если это кризис, то дай бог, чтобы он произошел по эту сторону границы. Быстрее, моя дорогая. Рассказывай".

"Попробую, но он где-то здесь, и у него пистолет".

"У меня тоже" - сказал мой муж, будто так и надо, - и мы увидим его раньше, чем он нас. Что за этой дверью?"

"Коридор где-то, по-моему, рядом с кухней. Я туда вылезла из подвала".

"Моя бедняга. Идем за машину, если он придет через арку, мы сразу его увидим, а если отсюда - поймаем. А теперь, Ван, если можешь, давай, только тихо..."

"Все началось с того, что Аннализа дала нам старого пегого дяди Францля. Мы привели его сюда и принесли седло и всю сбрую..."

Как могла быстро, я рассказала все, что случилось, и даже про бриллиантовую брошь на портрете.

"И по-моему, он пошел обратно в мою комнату. Брошка же осталась там, и камни разбросаны по полу. Он сказал, что они ничего не стоят, но, наверное, обманывал меня. Он сказал, что всегда можно продавать мечты, и все время хотел получить седло, и я не знаю почему, но это значит, что он придет проверить, правда ли я его сунула в ящик для зерна. Значит, каким путем он ни пойдет, он будет двигаться к конюшне, и он видел, как ты приехал, или наверняка слышал. И тогда он ждет, чтобы ты вошел в дом, чтобы пройти незаметно, а если ты не придешь, он будет думать почему, а если войдешь, он тебя узнает и тогда..."

Но он перестал слушать. Продолжал меня обнимать, но наклонил голову и думал.

"Мечты... Кажется, понимаю... И он все еще хочет седло? Ей богу, ты его разорила, обанкротила. Потом скажу. Он не пойдет в твою комнату, поверь ему, он говорил правду, и бриллианты годны только для сцены. Зачем врать, да еще разбрасывать их по полу, если уже все равно выдал себя и, похоже, собирался от тебя избавиться? Нет, единственная причина, чтобы заинтересоваться брошкой, - то, что ты, значит, трогала седло. Как ты думаешь, у него было время спуститься, забрать седло и уйти до моего приезда?"

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 59; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!