Поиск и обследование затонувшей щ-204 2 страница

Внизу, прямо под водолазом, в районе трапа луч высветил останки человека. Четко различался череп и скелет, одетый как бы в майку, сохраняющую объем грудной клетки. За трапом виднелся щит или шкаф. Затем глаза Виктора Дона начали различать стоящий за шкафом стол, штурмана и какие-то обрывки бумаги на нем. Еще чуть в стороне проявилась дверь с окошечком-иллюминатором. По всей видимости, это была выгородка радиорубки или секретчика. Жбанов рекомендовал перво-наперво идти в радиорубку и собирать по возможности все документы в папках, книгах, тетрадях и на отдельных листочках. Наверху разберутся, что почем...

Но пройти в радиорубку мешали останки подводника. Их невозможно было переступить. Неподалеку от первого скелета лежали череп и кости другого члена экипажа, еще чуть далее - третьего... Действительно групповое воинское захоронение, - подумал Виктор Дон, - только в подводном склепе.

Разведка пальцами.

Здесь следует обратить внимание читателя на одну маленькую деталь: Виктор Дон пошел под воду без рукавиц, то есть пальцы рук были не защищены спецодеждой. Опытный водолаз знал, что действовать придется на ощупь, искать малые предметы и поэтому главным орудием поиска будут чувствительные пальцы: С другой стороны на глубине температура морской воды не превышала 7 градусов. Выдержать на глубине такую низкую температуру можно было только в небольшое время.

Виктор попробовал потихоньку отодвинуть останки первого подводника. Сперва объем грудной клетки скелета как бы сохранялся, но потоки руки подводника провалились куда-то «внутрь» и объем пропал. «Майка» пожухла, пальцы ощутили что-то липкое и скользкое. Вероятно, это был мазут или какой-то другой нефтепродукт, которым, как оказалось, были пропитаны все внутриотсечные предметы, в том числе и человеческие кости. Вылившееся из цистерн и просочившееся в отсек топливо, выполнило в одном случае роль консерванта, во втором - выступило в роли агрессивной среды.

Водолаз понимал, что с точки зрения разведчика-поисковика он поступает неправильно - от таких манипуляций-вторжений в нежную среду отсека неизбежно поднимается муть, которая все закроет и неизвестно на сколько суток. Но по-иному капитан-лейтенант поступить не мог. Он не мог наступить тяжелыми свинцовыми калошами «на останки человека». Через несколько секунд худшее предположение подтвердилось.

Внезапно потух фонарь, и липкая темнота окутала водолаза. Виктор Дон сообщил об этом наверх, но Жбанов спокойным голосом ответил, что на судне все в порядке, свет никто не отключал, и ему следует проверить свой подводный светильник.

Тогда Виктор поднес фонарь к шлему. Когда стекло светильника стукнулось в иллюминатор шлема, водолаз с удивлением отметил, что фонарь-то, оказывается, светит. Выходит темнота, внезапно навалившаяся на водолаза, была ничем иным, как возбужденным отсечным илом и мазутом. В сложившейся ситуации светильник был уже бесполезной ношей. Дон повесил фонарь на входном трапе и по памяти, на ощупь двинулся к радиорубке.

Замерзающие руки нащупали дверь, а затем и ручку. При попытке открыть дверь дверная ручка отвалилась. От легкого нажима оторвалась и сама дверь. Чтобы она не мешала движению, Виктор Дон положил ее на рядом стоящие приборы.

Войти в узкую радиорубку не удалось из-за громоздкой медной манишки и шлема - мешала аппаратура и приборы. Водолаз опустился на колени, ощупывая впереди пространство, почти лег на заиленную и замазученную палубу и в таком положения с трудом протиснулся в радиорубку. Операция заняла минут десять. Полулежа, офицер, работая руками, наткнулся на предмет, напоминающий скамейку или стул. Далее пальцы-глаза нащупали человеческий череп и кости скелета, видимо, останки принадлежали радисту. Справа от костей пальцы скользили по какому-то устройству, кажется, это был радио ключ, дальше нащупали какие-то бумаги, даже стопку бумаг, собрали все в большую кипу.

Незаметно пролетело время, отпущенное на работу под водой: о чем по телефону напомнил Жбанов. Оказывается, водолаз уже более часа находился под водой. Верхний «штаб» нижнего контроля приказывал двигаться назад.

Виктор Дон дал «задний ход» и начал выползать из радиорубки, но за что-то зацепился и застрял. Несколько попыток выпутаться из заросших дебрей приборов и трубопроводов не привели к желаемому результату. Минуты три на душе у офицера "скребли кошки" и было, мягко выражаясь, тревожно и неуютно. Но затем он собрался с мыслями, силами, и, вращая туловищем, освободился от зацепа. Во время этих движений часть бумаг растерялась.

Встав на ноги, Виктор Дон направился к трапу. По пути нащупал штурманский стол, вытащил один из ящиков, определил, что там лежит, как минимум» бинокль и, возможно, документы. Вложил в ящик бумаги, извлеченные из радиорубки, и подошел к трапу. По телефону попросил, чтобы второй водолаз, дежурящий у входа в лодку, принял у него все находки, заодно сказал, что основательно замерз.

Второй водолаз в просвете люка не появился. Как оказалось позже, он тоже замерз и, испытав что-то типа легкого шока, попросился наверх. Его пришлось поднять. Виктор Дон с превеликим трудом вытолкнул штурманский ящик из боевой рубки наружу, при этом ящик рассыпался. Наконец-то, Виктор вылез из отсека на «свежую» воду, дополнительно прихватив с собой несколько сигнальных флагов из ячеек в шкафе боевой рубки.

Флаг приспустить!

К сожалению, первое погружение в центральный пост не принесло командованию удовлетворения. Бумаги, поднятые Виктором Доном, не содержали упоминаний о лодке и не имели сведений, за какие можно было бы зацепиться.

После подробного доклада капитан-лейтенанта обо всем увиденном в центральном посту, Александр Жбанов принял решение - в первую очередь поднять на борт СС-21 все обнаруженные в центральном отсеке останки подводников, а уж затем продолжить поиск документов и ценного имущества.

Для этих целей специально подготовили две металлические ванные с морской водой. В одну из них продолжали складывать останки членов экипажа, в другую - документы и мелкие находки, дабы и те и другие не рассыпались в воздухе раньше, чем их успели бы прочитать.

Теперь каждому водолазу, спускающемуся в центральный пост, выдавался парусиновый мешок, куда он собирал останки людей. Регулярно шли переговоры СС-21 с начальником штаба ЧФ вице-адмиралом Николаем Клитным. Начальник штаба ЧФ одобрил действия спасателей. Сперва предполагали, что поднятые с подводной лодки останки подводников будут перезахоронены в море со всеми почестями.

Начальник АСС ЧФ капитан 1 ранга Александр Жбанов назначил корабельную комиссию для осмотра останков. В ее составе находился командир корабля капитан-лейтенант В. Ананян, помощник командира старший лейтенант П. Деев, начальник медицинской службы СС-21 старший лейтенант С. Скоц и санитар-матрос В. Грушецкий.

Согласно корабельному ритуалу, под руководством мичмана П. Яроцкого четыре санитара-носильщика - старший матрос В. Свейко, старшина 1 статьи О. Сауков, старшины 2 статьи Н. Бойко и Ю. Скибо принимали у водолазов останки и переносили их на левый шкафут. При подъеме останков подводников личный состав СС-21, свободный от водолазных спусков, выстраивался по малому сбору на юте и при подходе санитаров-носильщиков с правого шкафута на ют помощник командира старший лейтенант П. Деев подавал команду: «Равняясь! Смирно! Флаг приспустить!»

При выходе санитаров-носильщиков на левый шкафут звучала команда «Флаг до места!»

На левом шкафуте корабельная комиссия осматривала останки, классифицировала их «по-человечно» и составляла акт осмотра. После осмотра останки помещались в ванну. Так проходила траурная процедура на СС-21.

Особо оговаривалась работа с поднятыми документами. Был издан специальный приказ, по которому в случае подъема с лодки секретных документов, их следовало осмотреть в ванне. Документы с хорошо сохранившимися записями высушить и сдать на хранение в секретную часть судна. Подчеркивалось следующее: "Если водолазам удастся проникнуть в каюту командира и вынести оттуда сейф, шкатулки или какие-то другие металлические ящики - их следовало помещать в специальную ванну с морской водой, закрывающуюся на замок и сдавать под охрану вахтенному офицеру". Каждые сутки воду в ванне следовало менять.

Центральный пост, наконец-то, заговорил!

В последующие экспедиционные дни водолазы, попарно сменяя друг друга, работали в центральном посту. В условиях полной темноты, на ощупь, искали останки подводников, документы и ценные предметы водолазы: старшина команды водолазов мичман Валерий Жгун, старшие матросы Вадим Тетеревлев, Александр Мирошниченко, Сергей Хавкин, командир отделения водолазов старшина 1 статьи Павел Чумаченко, матрос Александр Шеховцов. Все водолазы имели классификацию глубоководников и трудились на совесть.

За несколько дней на СС-21 были подняты из центрального поста останки семи подводников.

Среди поднятых бумаг и документов, в большинстве своем пришедших в негодность, удалось распознать международный свод сигналов издания 1931 года, путевые секретные карты, два журнала входящих радиограмм, записную книжку штурмана, штурманские таблицы, журнал регистрации радиограмм, журнал вахтенного радиотелеграфиста, журнал магнитных компасов, штурманскую литературу (6 книг), два журнала наблюдения за морем, два журнала для записи гидрометеорологических наблюдений и клочок кальки маневрирования подводной лодки... Щ-204?!

Наконец-то, тайна подводного корабля открылась. Она оказалась неожиданной. Обследуемая водолазами подводная лодка была не предполагаемой Щ-211, а «Щукой-204»!

Клочок кальки маневрирования ПЛ «Щ-204» был датирован 26 ноября 1941 года. Под ним стояла подпись штурмана - старшего лейтенанта Курандина.

Все записи, оделенные чернилами, были съедены морской водой. Информация, записанная карандашом, хорошо сохранилась.

В судовом журнале удалось разобрать последнюю запись. Она пришлась на 00.00 часов 6 декабря 1941 года и гласила «... Курс ПЛ 90º, скорость 5,5 узлов, ветер северо-западный 1 балл, море штиль, видимость 1 миля».

В журнале гидрометеонаблюдений хорошо сохранилась лишь одна запись «... место ПЛ Ш - 43° 22', Д - 33° 32', курс 260 скорость 8 узл.» Но к какому времени она относилась осталось неизвестным.

В журнале входящих и исходящих телеграмм ПЛ Щ-204 имелись зашифрованные тексты. Кроме них на листах фигурировали фамилии: Воробьев, Хохлов, Воирский, Дуптинин, Шариков, Михайлов, Ильенко.

Сверяя эти фамилии с именным списком безвозвратных потерь личного состава подлодки Щ-204 1 бригады ПЛ Черноморского флота, извлеченным из фондов Центрального военно-морского архива, можно утверждать, что первая фамилия - Воробьев подтверждается списком. Список говорит, что на ПЛ Щ-204 краснофлотец Михаил Николаевич Воробьев служил радистом. Архивная копия приводила и сведения о нем: 1919 года рождения, член ВЛКСМ, русский из рабочих. Призван был во флот Котласским военкоматом, проживал в пос. Котлас Архангельской области по адресу Первомайской переулок дом 12.

Третья фамилия - Воирский, очень похоже на списочную фамилию Ваевский. Возможно, она была неправильно прочитана первоначально и в искаженном виде попала в отчетные документы.

В пользу Ваевского говорит тот факт, что согласно списку Петр Афанасьевич Ваевский, старшина 1 статьи, на Щ-204 числился старшиной группы радистов. Возможно, по этой причине он попал в журнал входящих и исходящих телеграмм ПЛ Щ-204.

По архивной справке Петр Афанасьевич Ваевский 1914 года рождения, беспартийный, из рабочих, уроженец села Воргол Путивского района Винницкой области. Призван во флот был Макеевским РВК.

Остальные фамилии списком не подтверждались.

Четвертым в списке безвозвратных потерь личного состава ПЛ Щ-204 стоял Курандин Борис Алексеевич. Тот самый старший лейтенант, командир БЧ-1, который подписал кальку маневрирования Щ-204 за 26 ноября 1941 года. Уроженец города Чкалова, 1910 года рождения, на флот пришел добровольно. Адрес проживания в соответствующей графе отсутствовал.

Найденные на лодке обрывки документов четко подтверждались архивной справкой из ЦВМА. Справка-доклад, составленная специально для командующего ЧФ и подписанная ВРИО начальника тыла КЧФ контр-адмиралом Львом Двинденко подводила как бы черту поиску: «По найденным документам можно заключить, что затопленная ПЛ является подводной лодкой Щ-204».

Их было сорок два…

Опись имущества и документов поднятых с Щ-204 включал 51 пункт. Кроме указанных выше заслуживали внимания следующие бумаги и предметы.

Суточная ведомость ПЛ Щ-204 от 28.01.41 включала 44 человека. Архивная справка безвозвратных потерь была на два человека меньше.

Водолазами были подняты: анемометр ручной, ветрочет, три военно-морских флага - «Добро», «Живете», «Гюйс», барометр-анероид, навигационный секстан, матросский ремень, резиновые калоши, два сигнальных трехцветных фонаря, кирзовые сапоги, бинокль БГ 4 х 50, фотоаппарат ФЭД, два осветительных плафона и т.д.

Для истории особо интересными были часы морские в количестве четырех штук. Все они остановились в разное время. Первые показывали 8.34, вторые 10.20, третьи - 12.35, четвертые - 20.45. Одно время из четырех было ближе всего к трагедии. Но какое?

В одном из шкафов водолазы нашли четыре изолированных спасательных аппарата типа ИСА-М. Они лежали невостребованными - по каким-то причинам подводники, находящиеся в центральном посту, ими даже не пробовали воспользоваться. Опять возникает вопрос - почему? Не успели или предпочли смерть плену?

Когда аппараты стали разбирать, в одном из баллонов зашипел воздух. Это был воздух из 1941 года, пролежавший на дне Черного моря в законсервированном виде 42 года, и пришедший к нам из войны в мир в жаркий июльский день 1983 года. Кому-то он мог спасти жизнь, в кого-то вселить веру, дать дополнительный шанс. Может быть, этих глотков и недоставало подводникам, чтобы выбраться из затапливаемого центрального поста на поверхность. Все-таки жизнь всегда лучше смерти...

Нет, воздух 1941 года не стал спасительным для людей, центральный пост захлебнулся и, по-видимому, в полном составе. Задраенные рубочные люки и прочно задраенные двери в третий и четвертый отсеки, которые водолазы так и не сумели открыть - тому немое свидетельство.

Все останки подводников из центрального поста были безымянными. Но если принимать во внимание боевое расписание, то в ЦП должны быть на своих местах: командир «Щуки-204» капитан-лейтенант Зуня Меерович Мясковский, командир БЧ-5 воентехник 2 ранга Терентий Осипович Сизов, командир БЧ-1 старший лейтенант Александр Максимович Артемьев, боцман главный старшина Иван Ефимович Кормильцев, старший гидроакустик старший краснофлотец Федор Федорович Боргун, старшина группы трюмных старшина 1 статьи Иван Федорович Казаков, старшина рулевых старший краснофлотец Александр Петрович Анфоньев, командир отделения радистов старшина 2 статьи Виктор Яковлевич Шкель....Краснофлотцы, старшины, чья вахта пришлась на последнюю бомбежку и чьи фамилии установить уже никогда не удастся.

Маленький эпизод большой войны.

Давно отгремела проклятая война. Заросли могилы на земле, истлели погибшие в море. Потеряли грозные нули документы, ранее считавшиеся секретными и совершенно секретными. Оставшиеся в живых бывшие противники ныне приезжают в Севастополь на экскурсии, пишут о нашем городе и флоте книги и научные статьи, которые с интересом потом читают в разных странах. Жизнь идет своим чередом, с каждым годом все больше и больше отдаляя от нас 1941 год, а вместе с ним и маленькую частицу-эпизод огромной и жестокой войны, связанный с подводным кораблем Черноморского флота - «Щукой» под номером 204.

Говоря начистоту, никакими особыми подвигами эта «Щука» проявить себя не успела. Обычная биография рядового советского корабля, недостаточно подготовленного к войне. Заложена 15.06.34 г. в Ленинграде на заводе № 194 по проекту V-бис 2-я серия. В 1934 году секциями перевезена по железной дороге в Николаев и достроена на заводе № 200. 31.12.34 спущена на воду под заводским номером 1040. 9.01.36 вошла в состав Черноморского флота под названием «Минога».

Войну встретила под командованием капитан-лейтенанта Ивана Гриценко в составе 3-го дивизиона 1-й бригады подводных лодок в Севастополе.

Первый поход к берегам Турции был безрезультатным. С 25 июня по 7 июля «Щ-204» наблюдала за движением транспортов в районе Синоп-Самсун, не уничтожив ни одного транспорта, хотя «задачу по разведке выполнила».

Второй поход с 21 июля в район Мангазия-Тузла на позицию № 4 был прерван неисправностью рулей. 7 августа Щ-204 вернулась в Севастополь, расстреляв на переходе в базу гальваноударную мину. На позиции встреч с противником не имела.

22 ноября в 17 часов 35 минут Щ-204 вышла из Туапсе на позицию № 22 в район Эмине-Ак-Бурун, что располагалась юго-восточнее Варны. По документам предположительно 6 декабря в нескольких милях от Варны лодку обнаружили болгарские сторожевые катера «Беломорец» и «Черноморец». Получив тяжелые повреждения от глубинных бомб, сброшенных болгарскими катерами, Щ-204 всплыла и была потоплена артиллерийским огнем. Срок боевой службы 5,5 месяца, из них 43 суток в боевых походах. Коэффициент боевого напряжения 0,26.

Правда, один документ замечал, что Щ-204 была потоплена 6 декабря 1941 года болгарскими СКА «Беломорец» и «Черноморец» при попытке высадить болгарскую разведывательную группу. В этом случае выходило, что Щ-204 выполняла у берегов Болгарии дополнительно диверсионную функцию, но потеряла скрытность и за это поплатилась. О судьбе разведгруппы также ничего не было известно.

Штрихи к подводной биографии.

«Щукой-204» командовал капитан-лейтенант Иван Михайлович Гриценко.

Скупые архивные строчки отмечали, что он родился 15 марта 1903 года в семье крестьян в селе Московское Ставропольской губерния.

В 1911-1915 Годах окончил школу 1-й степени в селе Московское.

В 1919 году после освобождения Ставропольского края Красной Армией добровольно вступил в Красную Армию.

Прослужив три месяца, был демобилизован как несовершеннолетний. До 1925 года работал в хозяйстве отца. В 1925 году был призван в РККА в 69-й полк 1-й Кавказской дивизии. В 1926 году стал командиром отделения. В 1928 году был командирован на учебу в Северо-Кавказскую горно-национальную кавалерийскую школу в г. Краснодаре. По окончании ее служил во 2-й дивизии 1-го Червоноказачьего корпуса в должности командира взвода, командира полковой школы и начальника связи полка. Затем, после прохождения кавалерийских курсов усовершенствования комсостава, служил во 2-й Кавказской дивизии начальником связи, помощником начальника штаба 8 кавказского полка.

В 1933 году Ивана Гриценко по спец набору направили на специальные курсы усовершенствования комсостава - в подводный класс.

В апреле 1934 года, после окончания СКУКС он был назначен командиром БЧ-3 на Щ-201.

1936 году командирован в Ленинград слушателем в КУОПП, в 1938 году их завершил, сразу стал помощником командира ПЛ, а с 19 марта 1939 года - командиром Щ-204 1-й бригады подводных лодок,

На протяжении всей службы аттестовался положительно. Был грамотным и требовательным командиром, держал тесную связь с партийной и комсомольской организацией.

Военком Щ-204 политрук Зуня Меерович Мясковский в октябре 1931 года добровольно пошел служить на флот. В 1932 году закончил Севастопольский учебный отряд. В 1932-33 гг. служил командиром отделения электриков крейсера «Профинтерн». В 1933-34 гг. окончил спецкурсы КУОПП им. С.М. Кирова, после чего служил командиром отделения электриков в 1-м дивизионе торпедных катеров Балтийского флота. В1935 году был уволен с флота, после чего работал на электростанции в г. Херсоне, с 1938 года - заместителем директора Дворца пионеров г. Херсон.

В1939 году избирался председателем профсоюза обкома, а в 1940 году -инструктором орготдела обкома партии г. Николаева. Был призван во флот. Окончил двухмесячные курсы политсостава при Военном совете Балтийского флота, затем - трехмесячные курсы политсостава при Краснознаменном учебном отряде подводного плавания им С. М. Кирова, и с августа 1940 года назначен заместителем командира по политчасти подводной лодки Щ-204.

Как мало было в их довоенных биографиях моря!

Венок над координатами.

Около недели водолазы СС-21 работали в центральном посту подводной лодки. Основное, что могли - достали.

Проникнуть из центрального поста в третий и четвертый отсеки не удалось. Двери водонепроницаемых переборок открыть не удалось, возможно, из-за большого слоя ила в отсеке. Резать переборочные двери КП флота не разрешил, расчищать соседние отсеки - тоже.

Все из-за опасности взрыва боезапаса. Июль 1983 года подходил к концу. Близился праздник Военно-Морского Флота СССР.

СС-21 получило приказ свернуть работы и возвращаться в главную базу. Предчувствуя, что следующей встречи со «Щукой-204» может и не быть, спасатели попытались закрыть входной люк в центральный пост. Но люк, так легко открытый в начале работ, сейчас задраиваться не хотел. Тогда Виктор Дон приварил на место люка лист стали толщиной пять миллиметров, таким образом, закрыв доступ в подводную лодку. Это был последний, 124-й спуск на «щуку» с СС-21. Всего русские и болгарские водолазы совершили 158 спусков, проработав на глубине 237 часов.

Болгары привезли большой венок из живых цветов.

В прощальный день на палубе СС-21 выстроился почетный караул. Под залпы из автоматов венок плавно лег на воду, в точку с координатами 42º 53' 75" северной широты и 28° 03' 64" восточной долготы.

Останки семи подводников не были преданы морю. Через 266 черноморских миль они оказались в Севастополе и позднее были торжественно захоронены в районе улицы Горпищенко.

Поисково-техническая операция АСС ЧФ завершилась. История со «Щукой-204» и находки на лодке - все это получило огромный общественный резонанс не только в СССР, но и за рубежом. О подводных работах писали многие газеты, правда, статьи были очень похожи, ведь источник документальной информации был один - аварийно-спасательная служба Черноморского флота.

Специальный представитель АСС ЧФ был направлен в Ленинград в Центральный Военно-морской архив. ЦВМА нашел и передал представителю Черноморского флота архивные справки и список безвозвратных потерь «Щуки-204». Круг, казалось бы, замкнулся. Но время подсказало - точку в этой истории ставить рано.

Письма в довоенное время.

В конце именного списка безвозвратных потерь подлодки Щ-204 1-й бригады ПЛ Черноморского флота, подписанные командиром 3 ДПЛ ЧФ капитаном 3 ранга Г. Кузьминым и военкомом ДПЛ ЧФ политруком Марциковским, имелось примечание - «Погибли вместе с кораблем у западных берегов Черного моря». В графе 14 против каждой фамилии погибшего подводника стоял его домашний адрес. Адресов родных и близких не было только у троих человек - старшего лейтенанта Бориса Алексеевича Курандина, командира отделения торпедистов старшины 2 статьи Филиппа Филипповича Соловьева и краснофлотца-торпедиста Михаила Михайловича Ласкова.

Имея на руках копию документа времен войны с адресами членов экипажа «Щуки-204», журналисты газеты «Флаг Родины» под руководством начальника отдела писем майора Льва Блёскина, направили по этим адресам письма-сообщения. В письмах к возможно оставшимся в живых родственникам или близким подводников говорилось о найденной на дне Черного моря погибшей подводной лодке Щ-204 и судьбе ее экипажа.

Надежды на ответы было очень мало, ведь по многим адресам прошла ненасытным молохом война. Но чтобы письмо не пропало бесследно или не вернулось с пометкой «Адресат выбыл», на каждом конверте была сделана необычная надпись - «разыскиваются родственники подводника, погибшего в 1941 году на Черноморском флоте».

В стране, где почти в каждой семье кто-то погиб или пропал без вести, надпись эта имела волшебную силу.

Письмо находило ближнего или дальнего родственника, давно не проживающего по довоенному адресу, а переехавшего на жительство за сотни и тысячи километров от родных мест. Наконец, если родственников не было, то обязательно отвечали соседи или тот, кто что-то помнил о земляке.

Ответила соседка семьи старшего краснофлотца Александра Петровича Анфоньева из Волгограда, сообщив, что мать его умерла, так и не узнав, что стало с ее единственным сыном. Родственники краснофлотца Михаила Григорьевича Кочерги из села Маргаритовка Ростовской области - все погибли. Об этом сообщили из сельсовета.

Ответила Лидия Михайловна Артемьева, жена командира БЧ-3 лейтенанта Александра Максимовича Артемьева, Александра Николаевна Шульга - жена старшины группы торпедистов главстаршины Андрея Никифоровича Шульги, сестра командира отделения рулевых старшина 2-й статьи Ефима Григорьевича Дмитриева - она одна осталась из всей большой семьи в живых; жена моториста старшего краснофлотца Захара Александровича Жерлицина - Устиния Михайловна из села Безгодовки Белгородской области...

И вот настал час, когда все, сумевшие приехать в Севастополь, родные и близкие погибших моряков Щ-204, собрались вместе. Они почтили память своих сыновей и мужей, чья судьба была безвестной сорок два года.

Приехал в Севастополь сын командира «Щуки-204» капитан 1 ранга Анатолий Гриценко. Он, как и отец, стал подводником. В июне 1962 года молодой штурман Анатолий Гриценко на первой советской атомной подводной лодке «Ленинский комсомол» участвовал в первом подледном плавании на Северный полюс. Был награжден орденом Красного знамени. Потом служил на других атомоходах.

Ушел в запас капитан 2 ранга Анатолий Мясковский, тоже подводник - ракетчик атомоходов Северного флота, сын политрука «Щуки-204».

Начальник АСС ЧФ капитан 1 ранга Александр Жбанов привел родственников к 76-мм орудию, снятому спасателями со Щ-204. Орудие установлено во дворике музея Черноморского флота. Каждый мог прикоснуться теперь уже к музейной пушка и ощутить холод вороненой боевой стали. Так, наверное, ее ощущали в 1941 году руки тех, кто из похода к берегам Болгарии уже не вернулся....

Загадочный аноним.

Вся история с Щ-204, и особенно подводно-технические работы, проведенные АСС ЧФ на затонувшей лодке, легли а основу одной из передач Центрального телевидения «Служу Советскому Союзу!». Снимал и вел эту передачу московский тележурналист Александр Зорин.

Передача вызвала огромный интерес не только в СССР. Оказалось, что к судьбе советской «щуки» небезразличны были болгары, поляки, немцы и т. д. На ЦТ пришли десятки писем.

Одно письмо было анонимным и, судя по штемпелю, было отправлено из Одессы. Человек, написавший письмо, пожелал остаться неизвестным, условно представившийся Николаем, неровным почерком писал, что он является одним из членов экипажа Щ-204. Судя по его рассказу, после гибели «Щуки» он остался жив и даже доплыл до берега(!). Попутно аноним замечал, что в живых он остался не один. Письмо было написано сумбурно, многое в нем опровергалось обнаруженным водолазами состоянием подводной лодки.

Но один факт заставил все-таки прислушаться к кажущимся небылицам - входные люки кормового седьмого отсека водолазы ведь обнаружили открытыми.

Значит, кто-то пытался спастись, а если это удалось - то непременно попал в плен. Его должны были подобрать болгарские сторожевые катера - плыть десять миль до берега в воде с температурой +7 градусов - никакой человек не выдержит. А о плене, даже спустя несколько десятилетий, люди старались помалкивать - война могла покалечить их и сейчас.

Недаром архивный документ по Щ-204 снабжен режущим глаз примечанием «Погибли на позиции у западных берегов Черного моря. Поведение личного состава неизвестно».

http://yuvit.mylivepage.ru/wiki/1277/235_ПОИСК_и_ОБСЛЕДОВАНИЕ_ЗАТОНУВШЕЙ_Щ-204

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 62; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!