Поиск и обследование затонувшей щ-204 1 страница

ВОЗДУХ ИЗ 1941 года.

В шведском порту Гетеборг на набережной, среди крикливых чаек и не спеша прогуливающихся туристов, стоит необычная скульптура И. Йонссона "Женщина на морском берегу" памятник морякам, не вернувшимся с Первой мировой войны. Позеленевшая от времени бронзовая фигура женщины, подняв в правой руке фонарь, мучительно и безнадежно всматривается в морскую даль. Женщина, застывшая в безутешном горе, все ждет возвращения своих близких и отказывается верить в их гибель.

В Севастополе и в других приморских городах Черного моря нет подобного символа памяти, хотя морских архитектурно-исторических достопримечательностей достаточно. Есть разбросанные по частям, гарнизонам или гражданским учреждениям мемориальные доски, стелы и памятные знаки отдельно погибшим судам, кораблям, экипажам, капитанам, госпиталям, соединениям, эскадрам. Памятника всем, не вернувшимся из моря, нет.

В годы Великой Отечественной войны только с нашей стороны погибло свыше тысячи судов и кораблей. В это число входит и 28 советских подводных лодок. Тысячи моряков, беженцев и совсем случайных людей поглотило море, покрыв всех соленым саваном и став для них просторной безымянной могилой без крестов и надгробий, без тяжелых плит и высеченных на них эпитафий, часто даже не оставив положенных для истории свидетельств – широты и долготы упокоения человеческих душ.

Наверное потому каждая неожиданная выходка следов кораблекрушения или разыгравшейся в темном прошлом морской трагедии приоткрывает занавес какой-то тайны, расширяет наши познания о том или ином событии и, конечно же, оживляет нашу память, призванную шлифовать наши чувства и вечно нас совершенствовать.

Случай, о котором пойдет речь ниже, в отечественной морской истории уникален. Во многом – благодаря стечению благоприятных факторов – политических, географических, экономических. В немалой степени – благодаря энтузиазму военных моряков 80-х годов, их четко выраженной гражданской позиции и высокому профессионализму. Все эти факторы, слившись в единое направление, позволили заглянуть на несколько десятилетий назад, и приоткрыть одну из тайн войны на море. Тайну, которую Черное море хранило 42 года…

Сети рвутся в одном месте.

Известно, что Западная часть Черного моря мелководна. В этих местах рельеф дна имеет характер подводных илистых равнин. Отсутствуют крутые впадины, скалы, разломы и ущелья. Гидрологические особенности способствуют развитию на шельфе планктона, водорослей, животного мира. Граница сероводорода пролегает далеко - в десятках миль от берега.

Западные районы издревле считались промысловыми. В них частенько работали сейнеры и траулеры, добывая, в зависимости от сезона, камбалу-калкана, ставриду, кефаль или черноморскую тюльку. Даже турки заглядывали сюда на своих фелюгах в надежде чем-нибудь поживиться.

В одном из таких мелководных районов в двух десятках миль от Варны, где-то на траверзе устья реки Камчия, болгарские траулеры не раз цепляли своими тралами на дне какой-то острый объект и, как следствие контакта, рвали на нем свои дорогостоящие сети. Капитаны предполагали, что в этом месте существует какое-то аномальное придонное препятствие – то ли подводная скала, то ли неизвестный затонувший корабль.

5 июня 1983 года болгарский траулер «Алка», буксируя трал, опять напоролся на подводное препятствие и основательно на нем застрял.

Эхолот показал глубину 32 метра - доступную для водолазов и аквалангистов. Как раз на борту «Алки» находились нештатные водолазы и в дополнение к ним – несколько заряженных аквалангов.

И посему капитан решил рискнуть и произвести подводную разведку объекта, в первую очередь, с целью освобождения сети.

Звезда на рубке.

С «Алки» спустили шлюпку, и два аквалангиста, ориентируясь на ваеры трала, начали наклонное погружение. Ныряние было далеко не безопасным, ибо на глубине видимость даже в яркий солнечный день не превышал нескольких метров. Тот, кто имел дело под водой с сетями знает, как легко в них запутаться, а потом – выбраться, даже имея за плечами акваланг и приличный запас воздуха.

Аквалангисты опустились на дно и заметили в объятиях трала какую-то, основательно заросшую, рукотворную конструкцию. В условиях ограниченной видимости классифицировать находку было затруднительно. Работая ластами и медленно двигаясь вдоль таинственного объекта, аквалангисты обнаружили довольно большие фрагменты стальных и капроновых тросов, других рыбацких сетей, опутывающих темны и угрюмый предмет, торчащий из илистого грунта.

Наконец аквалангисты поняли, что перед ними лежит затонувший корабль. Но какой? Обнаружить первым останки неизвестного корабля – всегда большая удача для подводных пловцов. Теперь следовало определить хотя бы тип корабля. Проплыв несколько раз взад и вперед вдоль тела корабля, аквалангисты сообразили, что сигарообразный предмет, сильно заросший ракушками и водорослями, есть ни что иное, как уткнувшаяся в дно носом подводная лодка.

Разведка продолжилась и еще через несколько минут после некоторых очистных манипуляций в носовой части рубки пловцы увидели тускло поблескивающую пятиконечную звезду. Выходило, что затонувшая подводная лодка была советской…

Место гибели известно.

Капитан «Алки» сообщил о печальной находке по инстанции. Далее от рыбаков почти моментально ушла в штаб Болгарского военно-морского флота. Командующий ВМФ Болгарии Васил Янакиев сразу же оценил важность подводного открытия. По правилам международного этикета следовало известить страну-владельца погибшего корабля, то есть СССР. Что и было сделано. Кроме того, взаимоотношения между военными флотами СССР и НРБ всегда были дружескими, а связь между штабами поддерживалась на оперативном уровне, так что на следующий день начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Николай Клитный получил сообщение из Болгарии, в котором говорилось, что 5 июня 1983 года в 21 миле юго-восточнее Варны, в территориальных водах Болгарии, в точке 42грд 53’75’’ северной широты и 28грд 03’64’’ восточной долготы на глубине 32 метра болгарскими рыбаками обнаружена затонувшая советская подводная лодка. Тип и номер ее установить не удалось.

Советские моряки поблагодарили болгарских коллег за ценную информацию, которая немедленно легла на стол командующего Черноморским флотом вице-адмирала Алексея Калинина.

Так как, суля по сообщению, затонувшая подводная лодка лежала на небольшой глубине, то вице-адмирал Николай Клитный – сам бывший подводник – предложил обследовать лодку. А в случае успеха поисковых работ и хорошего состояния корпуса лодки – поднять ее. Командующий ЧФ согласился с мнением начальника штаба.

Аварийно-спасательной службе флота приказали разработать план поисково-технических работ, и в кратчайшие сроки представить его на утверждение командующему.

Параллельно разработке плана специалисты аварийно-спасательной службы обратились к секретным документам исторического отдела Главного военно-морского штаба. Из них явствовало, что в районе Варны в годы Великой Отечественной войны предположительно могли погибнуть несколько наших подводных лодок.

Среди них наиболее вероятными считались три – С-34, Щ-211 и Щ-204. Менее вероятным – Щ-210 и Л-24. Последние две занимали позиции в районе мыса Шаблер, то есть несколько севернее, но в войну все могло быть…

Подводная лодка С-34 (командир капитан 3 ранга Я.И. Хмельницкий) вышла 8 ноября 1941 года из Поти на позицию №22, расположенную от 43-й параллели до мыса Эмине. По истечению срока автономности 27 ноября, - в базу не вернулась. Официальные документы предполагают, что лодка подорвалась на минном заграждении противника. Место гибели корабля неизвестно.

Другая лодка – Щ-211 (командир – капитан-лейтенант А.Д. Девятко) 14 ноября 1941 года направилась в район порта Варна. С позиции не вернулась. Есть основания предполагать, что лодка подорвалась на мине, так как в этом квадрате были зафиксированы случаи подрыва на минных заграждениях подводных лодок Щ-212 и Щ-205. Место гибели Щ-211 неизвестно.

22 ноября под Варну вышла еще одна лодка – Щ-204 (командир – капитан-лейтенант И.М. Гриценко). Назад Щ-204 не возвратилась. По всей видимости, лодка погибла на минах, так как ранее посланная в этот район Л-4 получила повреждение от подрыва на мине. Радиосвязь с Щ-204 была потеряна. Находившаяся на соседней позиции Щ-205, предположительно видела Щ-204 в надводном положении. Место гибели Щ-204 неизвестно.

В итоге документы не смогли пролить конкретный свет на находку болгарских рыбаков – для классификации погибшего корабля требовалось более серьезное водолазное вмешательство.

На дне лежит «щука».

Пока советские моряки обдумывали план предстоящей поисково-судоподъемной операции, возник незапланированный инцидент. Из-за утечки служебной информации факт обнаружения в территориальных водах Болгарии затонувшей советской подводной лодки получил широкую огласку. Несмотря на оповещения и закрытие района плавания в точке гибели лодки с радиусом в 1 милю, - в район направилось болгарское экспедиционное судно «Созопол» с подводными археологами. Руководил подводными археологами Венцислав Попов.

Под руководством Попова бригада аквалангистов совершила с 11 по 16 июня два разведочных погружения.

Обследуя советскую подводную лодку, болгары надеялись увидеть в ней Щ-211 – лодку, которая имела непосредственное отношение к болгарскому антифашистскому сопротивлению. С началом войны, или точнее – 11 августа 1941 года Щ-211 под командованием капитан-лейтенанта Александра Девятко севернее мыса Карабурун высадила группу, состоящую из 14 болгар, многие из которых были коммунистами. Десантников возглавил Цвятко Радойнов. Группа должна была на территории Болгарии создать ряд партизанских отрядов, подпольных центров и способствовать активизации движения сопротивления по всей стране.

Спустя четыре дня – 15 августа Щ-211 повредила транспорт «Пелес» (5708 брт), который впоследствии затонул – это была первая победа черноморских подводников. 30 сентября у мыса Эмине экипаж Александра Девятко потопил итальянский танкер «Суперга» (6154 брт). 16 ноября Щ-211 вышла в очередной боевой поход, и в назначенный срок в базу не вернулась. В честь боевых заслуг Щ-211 одна из улиц Варны названа именем ее командира – Александра Даниловича Девятко.

В ходе изучения лодки подводным археологам команды Венцислава Попова не удалось установить ее номер. Самый информативный район – рубка с орудиями и прочими устройствами – был опутан многочисленными сетями и тросами, так что для проникновения «под сети» требовалась нелегкая технологическая операция очистки. А это уже означало широкомасштабную экспедицию подводных работ. Единственное, что добыли археологи в ходе второй информационной разведки, так это обмерили лодку. Длина ее равнялась 588 метрам, а ее фрагменты очень напоминали «щучьи».

Рейс «Созопола» можно было бы назвать авантюрным. Группа аквалангистов не была готова к серьезным поисковым работам, к тому же Венцислав Попов не имел официального разрешения властей. Авантюра привела к гибели одного человека. При спусках, проходивших с нарушением водолазных правил, один из водолазов-любителей, видимо, не выдержал глубины и скончался от инфаркта.

Экспедиционное судно было вынуждено вернуться в Варну. По возвращению в порт Венцислав Попов созвал пресс-конференцию, на которой сообщил газетчикам и тележурналистам о результатах экспедиции и «находке» болгарских археологов. В резюме говорилось, что подводные археологи обнаружили на болгарском шельфе на глубине 32 метра затонувшую подводную лодку типа «Щука».

В связи с незаконными действиями Венцислава Попова командующий ВМФ Болгарии написал письмо в вышестоящие инстанции о привлечении к судебной ответственности Венцислава Попова, так как последний совершал противоправные поступки и начал работы в месте группового воинского захоронения. ВМФ Болгарии дал повторное извещение мореплавателям о закрытии района плавания в радиусе 2 мили от точки обнаружения лодки. Для контроля за районом выделялось болгарское гидрографическое судно ГС-61.

СС-21 вышло в море.

Уже на следующий день после обнаружения «Алкой» лодки, то есть 6 июня, аварийно-спасательной службой ЧФ был разработан план подводно-технических работ. Его утвердил начальник АСС ЧФ капитан 1 ранга Александр Жбанов. Командующий ЧФ вице-адмирал Алексей Калинин и начальник штаба ЧФ вице-адмирал Николай Клитный план одобрили.

Изначально подводно-технические работы намечались так, как будто АСС имело дело с Щ-211. Для чего из пособия АСС «Подъем затонувших лодок сжатым воздухом» издания 1955 года, в план легли конструктивные схемы, устройство и технические характеристики подводной лодки Х серии, к которой относилась Щ-211.

Вначале ставились следующие задачи: определить состояние на грунте подводной лодки, ее заилистость. Проверить, сохранил ли корпус надлежащую прочность, разведать наличие пробоин и ила в отсеках. Далее, проникнув в торпедные отсеки, изучить состояние труб торпедных аппаратов, волнорезных щитов и собственно торпед, если таковые в лодке имеются. Определить, насколько взрывоопасны торпеды. Обязательно войти в центральный пост, отыскать и поднять наверх все сохранившиеся документы и ценные предметы. По возможности поднять массивные корабельные конструкции, как-то: пушку, винт, детали рубочных устройств и т.д.

После обследования лодки, анализа состояния боеприпасов и прочности разрушенного корпуса командованием Черноморского флота будет принято решение – целесообразен ли подъем самой лодки.

Для проведения операции аварийно-спасательная служба наметила спасательное судно СС-21 под командование капитан-лейтенанта Валерия Ананяна. Старшим на борт прибыл начальник АСС капитан 1 ранга Александр Жбанов. Вместе с ним – заместитель командира бригады по спасательным работам капитан 3 ранга Игорь Кулаков и несколько такелажников из состава береговой 167-й аварийно-спасательной партии.

Выход судна СС-21 и начало операции Александр Жбанов назначил на символический день – 22 июня.

Визуальный осмотр и предварительные выводы.

Поначалу СС-21 зашло в порт Варна, где советские спасатели согласовали свои действия с болгарскими моряками – заместителем командира военно-морской базы капитаном 1 ранга Митко Митяевым и начальником штаба ВМБ Георги Шидеровым. По решению начальника штаба ВМФ Болгарии в помощь СС-21 выделялись болгарские буксиры – спасательный «Юпитер», рейдовый «Христо Ботев» и водолазный катер ВКА-333.

После перехода СС-21 в точку с координатами 42о53’75’’ северной широты и 28о03’64’’ восточной долготы судно встало на якорь.

Первым на лодку пошел водолаз СС-21 старший матрос Вадим Тетеревлев. Он провел «допоиск» затонувшей лодки и, после ее нахождения, обозначил искомое место сигнальным буем.

Последующие четыре дня бригады советских и болгарских водолазов освобождали лодку от паутины сетей, стальных и капроновых тросов. В работах участвовали водолазы СС-21 командир отделения водолазов старшина 1 статье Павел Чумаченко, старшие матросы Александр Мирошниченко, Вадим Тетеревлев, Сергей Хавкин, матрос Александр Шеховцов. С болгарской стороны – водолазы – мичман Васил Петров, старшина 1 статьи Антими Димитров, матрос Атанас Шопов. Водолазными спусками непосредственно руководил начальник АСС СС-21 водолазный специалист капитан-лейтенант Виктор Дон.

После очистки лодки от тросов и сетей водолазы провели тщательную визуальную разведку со всеми необходимыми промерами. Работы затруднялись сильным придонным течением – 0,5 узла. Видимость не превышала двух-трех метров. Обычно на дне работала пара водолазов в течение 30-40 минут.

Результаты обследования нарисовали такую картину. Подводная лодка лежит на илистом грунте курсом около 90 градусов, практически без крена, с небольшим дифферентом на нос. Корпус лодки замыт в грунт на глубину от 3,5 до 4,5 метров, так что нос выходит из грунта на 2 метра. Носовые торпедные аппараты и носовые горизонтальные рули находятся в грунте, кормовые торпедные аппараты и гребные валы с винтами – над грунтом. Волнорезные щиты кормовых торпедных аппаратов закрыты.

Весь корпус подводной лодки, ограждение прочной рубки и межкорпусное пространство обросло слоем ракушки толщиной до 30 см. Кроме ракушек межкорпусное пространство заполнено илистым грунтом.

Водолазы установили наличие трех больших пробоин по всей ширине палубной надстройки. Первая пробоина, ориентировочно в районе второго отсека, была длиной 4 метра. Вторая, в районе пятого отсека, протянулась на два метра, причем здесь недоставало двух метров ограждения прочной рубки и кормового орудия. Третья – тянулась в районе седьмого отсека на пять метров.

Все пробоины оказались занесенные илом. Через крупную пробоину прочно корпуса второй отсек был полностью занесен илом, пятый отсек – предположительно частично замыт через трещины в прочном корпусе, седьмой отсек – через открытые люки полностью заилен. Водолаз Сергей Хавкин латунным щупом проверил район открытого люка седьмого отсека. Щуп ушел в ил на 2,5 метра – следовательно нижний входной люк тоже был открыт.

В бортах ограждения прочной рубки и в легком корпусе надстройки зияли многочисленные мелкие и средние пробоины.

Верхний рубочный люк оказался заваленным металлическими конструкциями. Носовая 76-мм пушка закрыта ствольной пробкой (следовательно, артиллерийский бой лодка не вела) и развернута взрывом почти на 90 градусов на правый борт. Командирский перископ развернут линзой на 15 градусов на левый борт, выдвинут на 1 метр и погнут. Антенна сломана. Через открытый люк забора воздуха главными дизелями время от времени выделялось небольшое количество дизельного топлива.

В носовой части лодки водолазы обнаружили эпроновскую выгородку, полностью обросшую ракушками и водорослями. Официальное заключение АСС ЧФ гласило: «Характер повреждений позволяет сделать предположение, что ПЛ после всплытия была потоплена артиллерийским огнем. Оставшиеся в живых члены экипажа открыли люки седьмого отсека для выхода из него».

С позиций сегодняшнего дня можно сказать, что характер столь мощных разрушений корпуса говорит о точном воздействии на подводных корабль трех глубинных бомб либо трех авиабомб. Контактные якорные мины подобных повреждений причинить не могут – у них другая разрушительная природа. По всей видимости, лодку бомбили не спеша, тщательно прицеливаясь и, похоже, что все бомбы легли прямо в диаметральной плоскости. Судя по немой картине ужасных пробоин последние минуты жизни советских подводников были тяжелыми.

Никакой ясности.

В один из дней, когда подводная видимость улучшилась до 5-6 метров, водолазный специалист ВМФ Болгарии капитан-лейтенант Иван Иванов и капитан 3 ранга Найден Ангелов, действуя японской подводной фототехникой, сфотографировали фрагменты подводной лодки – звезду на рубке, цифру «8» и часть цифры «7» высотой 30 см, расположенные вертикально наподобие марок углубления (возможно для вывески лодки) на правом борту ограждения рубки, дверь рубки, узел крепления заваливающейся антенны у тумбы командирского перископа, шахту забора воздуха к дизелям с приоткрытой крышкой, иллюминатор в боевой рубке, крышку верхнего рубочного люка, пробоины в рубке, палубное устройство, открытую крышку входного люка в 7-й отсек, волнорезный щит кормового торпедного аппарата, левый винт со ступицей и т.д.

Не смотря на большой объем очистных работ в районе ограждения рубки, номер обнаружить не удалось. Водолазы замерили длину и ширину лодки. Пробиваясь к входу в центральный пост, с помощью грунтососа и гидромонитора, частично удалили грунт из ограждения рубки.

В экспедиционное дело включилась бригада такелажников. Под руководством мичмана Якова Яхьяева такелажники старший матрос Ю. Матяж и матросы М. Хатков, Ю. Матвейченко, В. Вдов принимали у водолазов отдельные блоки и устройства. Так на борт СС-21 был поднят латунный леер ограждения рубки, ручная балка грузоподъемностью примерно 500 кг, тифон, указатель положения руля № 940, изготовленный заводом имени Кулакова, два нактоуза магнитных компасов. На герметичных верхнех крышках которых стояли номера 5276 и 506, на котелках компасов - номера 4897 и 4905, на пеленгаторах - № 4955 и 48. Было отделено и поднято носовое орудие калибром 76 мм 1940 года выпуска весом 791 кг, правый гребной винт, срезанный болгарскими водолазами и машинный телеграф. Машинный телеграф был установлен в положение левая машина - стоп, правая - малый вперед.

Трехдюймовое орудие три пары водолазов сняли за полдня, работая только гаечными ключами, водолазы легко отдали все 32 гайки фундамента орудия. На палубе СС-21 пушку очистили от ракушек и балянусов и внимательно осмотрели - она была в хорошем состоянии. Вся кинематика работала так, как будто вращающиеся части были смазаны неделю назад. Через час нахождения в воздухе орудие стало заметно краснеть, и его законсервировали.

Информация о подъеме 76-мм орудия с затонувшей подводной лодки вызвала в штабе ЧФ недоумение. Консультанты-подводники еще раз проверили документы и никак не могли понять, откуда на лодке появилась трехдюймовая пушка. Если верить описаниям и справочным данным то все черноморские "щуки" имели на вооружении по два 45-мм орудия. К тому же носовая 45-мм пушка должна была стоять на банкетке, т. е. на некотором возвышении от основной палубы надстройки. Радио с СС-21 утверждало, что в носовой части ограждения прочной рубки 76-мм орудие стояло прямо на палубе. Такое расположение пушки скорее напоминало лодку проекта "С". Но опять возникала неувязка - на лодке типа "С" в носу стояло 100-мм орудие Б-24-2С. Тогда откуда же взялось 76-мм орудие?

Опять же, согласно документам, на "Щуках" не устанавливалась ручная кран-балка грузоподъемностью 500 кг. Ветераны-подводники не могли вспомнить подобной модернизации.

Эти два поднятых со дна "нюанса" заставили всех серьезно призадуматься. Подводники 1983 года не могли дать четкую профессиональную оценку кораблю, погибшему, в 1941 году. Это не радовало, ибо недельный поиск дал частичный успех, но не принес главного результата - какая же лодка собственно обнаружена?

Боезапас взрывоопасен, подъем лодки нецелесообразен.

5 июля наливная самоходная баржа СНБ-313 заправила СС-21 водой.

До 4 июля СС-21 из-за изменения ветра и дрейфа сделал 8 перестановок. 4 июля с помощью болгарского буксира "Христо Ботев" встал на 2 якоря и 2 облегченные бочки. Бочки установило другое болгарское судно - спасательный буксир "Юпитер" (вес якорей по 2,5 тонны, длина бриделей - 100 метров). В связи с постановкой в док 8 июля болгарский водолазный катер ВКА-333 закончил участие в работах.

С 9 по 11 июля черноморский спасатель посетил Варну. СС-21 пополнило запасы, а экипаж отдохнул. Делегация СС-21 возложила венок к памятному знаку советской подводной лодки Щ-211.

12 июля СС-21 вернулось в исходную точку и встало на якоря и бочки самостоятельно.

В верхнем люке боевой рубки водолазы просверлили несколько отверстий, через которые семь часов подряд на поверхность выходили газы. 14 июля после стравливания воздушной подушки, путем поворота штока кремальерного устройства розмахом, водолазы открыли крышку верхнего рабочего люка. Розмах обнаружил в ограждении прочной рубки водолаз старший матрос Вадим Тетеревлев. Однако от его усилий крышка открылась всего на 25-30 см. Дальнейшему открытию мешала металлическая конструкция, наклоненная к люку, видимо, при взрывах. После открытия крышки из боевой рубки вышло масляное пятно размером 20 х 20 метров.

Рядом с люком Тетеревлев расчистил кранец первых выстрелов. Кранец был полон и содержал 20 выстрелов. Этот факт еще раз подтверждал, что лодка не вела артиллерийский бой. Все патроны в кранце находились в хорошем состоянии. Один патрон водолазы подняли на поверхность. Наверху патрон стал шипеть, его срочно пришлось погрузить на шлюпку, сопровождающим налечь на весла и затем выбросить в море, подальше от места работ.

Другой интересной находкой оказалась часть брезентовой робы. Она лежала на кранце и служила, по всей видимости, ветошью для протирки механизмов. Несмотря на нахождение в морской воде, роба хорошо сохранилась, на палубе ее попытались разорвать и сделали это с трудом.

До 15 июля водолазы СС-21 совершили 90 спусков, болгарские с ВКА-333 - 34 водолазных спуска.

Пока водолазная бригада пробивала дорогу в центральный пост, на имя начальника штаба ЧФ поступили заключения специалистов, касающиеся состояния корпуса и вооружения Щ-211 (все специалисты придерживались такой легенды).

Заместитель командира в/ч 90073 инженер капитан 1 ранга Ю. Абрамов замечал: «...Из-за разрушения уплотнительных устройств (переборочных сальников, стаканов, переговорных труб и т.д.) корпус затоплен полностью, в том числе и трубы торпедных аппаратов. Наличие в составе корпусных конструкций лодки разнородных металлов (сталь, медь, бронза и др.) усиливает коррозионные разрушения внутри корпуса... Наиболее вероятно значительное ослабление продольной прочности корпуса, что может привести к его поломке при остропке и подъеме понтонами...»

Заместитель командира в/ч 90115 капитан 1 ранга В. С. Никулин докладывал начальнику штаба ЧФ: «ПЛ Щ-211, серия X, имеет на вооружении артиллерийскую установку 21-КМ калибром 45 мм. Артиллерийские боеприпасы содержатся в окончательно снаряженном виде. В связи с длительным нахождением боезапаса в морской воде и воздействии электрохимической коррозии на элементы взрывателей, боезапас, находящийся на ПЛ, взрывоопасен. Безопасность проведения работ по подъему подводной лодки по линии артиллерийского боезапаса - не обеспечивается».

На вопрос, возможен ли подъем, начальник минно-торпедного отдела ЧФ капитан 1 ранга В. Козлов также давал отрицательный ответ. «В связи с многолетним нахождением под водой ПЛ Щ-211 торпеды образца 53-58, находящиеся в трубах торпедных аппаратов 1 и 7 отсеков, окончательно приготовленные к выстрелу, находятся во взрывоопасном состоянии. Подъем подводной лодки с грунта невозможен, выгрузка торпед из труб торпедных аппаратов также невозможна в виду их взрывоопасности»

После таких заключений специалистов начальник штаба ЧФ запретил подъем подводной лодки, а также запретил вход водолазов в отсеки, кроме центрального.

Люк открыт через 42 года.

25 июля кислородной подводной резкой водолазы расчленили лист, нависающий над верхним люком боевой рубки. Нижний рубочный люк рассверлили и к вечеру отвернули. С этого момента путь в центральный пост лодки был открыт.

После ужина начальник АСС ЧФ капитан 1 ранга Александр Жбанов собрал в кают-компании СС-21 совещание. Не упуская малейших подробностей, еще раз выслушал доклады водолазов. На столе перед Жбановым лежала схема положения лодки с размерами, обозначением пробоин, отсеков и деталей. Каждый день на схеме появлялись новые условные значки и необходимые пояснения. Правда, самые важные цифры появляться не хотели - тип и номер лодки. Отдельно на столе лежал примерный план оборудования центрального поста ПЛ типа «Д»-с ним были ознакомлены все работающие водолазы.

Жбанов долго размышлял: "Кого направить первым в центральный пост"?

Выбор пал на опытного водолаза, водолазного специалиста капитан-лейтенанта Виктора Дона. Виктор Яковлевич не зря был начальником аварийно-спасательной службы СС-21. Он провел под водой более 2100 часов, в совершенстве знал водолазное дело, постоянно поддерживал глубоководный режим. Ну и немаловажно: он был сух, строен, физически крепок и один из немногих мог протиснуться через рубочный люк.

Поскольку водолазу предстояло протиснуться в узкую боевую рубку, а затем работать в стесненном отсеке - естественным образом возникал вопрос: "В каком водолазном снаряжении ему работать"? От автономного снаряжения АВМ-5 отказались и, несмотря на многие неудобства решили, что Виктор Дон, а затем и другие водолазы, пойдут в ЦП в обычном вентилируемом трех болтовом снаряжении. Такое решение впоследствии оказалось правильным, ибо в трех болтовом снаряжении водолаз мог работать в условиях агрессивного воздействия нефтепродуктов, а мембраны акваланга от мазута и нефти залипали и могли привести на глубине к несчастным случаям.

На всякий случай действия офицера подстраховывал второй водолаз - он находился в районе верхнего рубочного люка. Командовал спуском ударной разведгруппы один из самых опытных водолазов - мичман Борис Кузьмин.

...С большим трудом Виктор Дон пролез в верхний рубочный люк. В боевой рубке заметил засунутую за крепление кувалду, изготовленную из цветного металла, и ящик с ячейками, где хранились флаги расцвечивания. Жбанов, по телефону, посоветовал в рубке пока ничего не трогать, а идти вниз, искать главное - документы.

Освещая путь подводным светильником, Виктор Дон увидел трап, ведущий в центральный пост. Посветил в отсек. Здесь вода была довольно прозрачная, но по опыту водолаз знал, что такая картина может быть обманчивой и от неосторожного движения муть поднимется мгновенно.

Не спеша, водолаз начал опускаться внутрь лодки, не забывая докладывать по телефону наверх все свои действия и замеченные предметы. На СС-21 его доклады принимал капитан 1 ранга Александр Жбанов.

Пройдя половину вертикального трала, Виктор стал испытывать некоторое нервное напряжение. Офицер замедлил движение и, встав посредине трапа, направил луч фонаря в стороны. С одной стороны Дон увидел телеграф управления дизелями (или электромоторами?). Левая ручка стояла на «товсь», правая покоилась на нулевой отметке.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 40; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!