Начало мировой войны. Ход военных действий

Заявка

Заявка

на участие в районном Фестивале патриотической песни

«России верные сыны» для солиста

1. ФИО участника (солиста)__________________________________________

2. Репертуар (автор произведения) ___________________________________

3. Название номера ________________________________________________

4. Продолжительность номера _______________________________________

Директор учреждения _________________

Дата _______________

на участие в районном Фестивале патриотической песни

«России верные сыны» для коллектива

1. Название коллектива _____________________________________________

2. Количество участников ___________________________________________

3. Репертуар (автор произведения) ___________________________________

4. Название номера ________________________________________________

5. Продолжительность номера _______________________________________

Директор учреждения _________________

Дата _______________

В первой половине 1914 г. политическая обстановка в Европе мало влия­ла на внутреннюю жизнь России: общественная ситуация оставалась относи­тельно спокойной, экономическое положение стабильным. Русская армия находилась в состоянии реорганизации, которая начинала давать результа­ты.

Начальник германского генерального штаба генерал фон Мольтке писал в феврале 1914 г., что «боевая готовность России со времени Русско-японской войны сделала совершенно исключительные успехи и находится ныне на ни­когда еще не достигавшейся высоте».

В начале июля 1914 г. с официальным визитом в Россию прибыл прези­дент Французской республики Р. Пуанкаре. Ему была устроена пышная встре­ча, символизирующая тесные союзнические отношения между двумя держа­вами. Четыре дня прошли в череде переговоров, парадов, смотров, торжествен­ных приемов и обедов. Франция и Россия продемонстрировали всему миру свои тесные союзнические отношения.

Мировой конфликт начал разгораться 15 июля 1914 г. В тот день Австро-Венгерская империя объявила войну маленькой Сербии. Россия, исстари являв­шаяся покровительницей славян, приступила 17 июля к мобилизации. В ответ австрийская союзница Германия объявила 19 июля (1 августа) войну России. С этого момента война стала мировой.

Все давно шло к лобовому столкновению, а в июне после убийства в г. Сара­ево наследника австрийского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда при­знаки надвигающейся войны стали вполне различимы. Австрия в ультима­тивной форме потребовала от Сербии, которая, как не без основания считали в Вене, давала приют партизанам-террористам, выдать зачинщиков и пропус­тить на свою территорию австрийские войска. Такая постановка вопроса яв­лялась совершенно неприемлемой, и «выяснение отношений» между крупней­шими державами становилось неизбежным.

Царь был возмущен до глубины души злодейским покушением на Фран­ца-Фердинанда. Он целиком разделял негодование Вены и Берлина по пово­ду этого акта, но не считал, что правительство Сербии виновато и что Авст­рия может предпринимать репрессалии против нее. И уж тем более не мог допустить разгром и несомненную дальнейшую аннексию этого славянского государства. После покушения почти три недели напряженной работы рус­ского Министерства иностранных дел и его собственная интенсивная пере­писка с германским императором Вильгельмом II не привели к изысканию приемлемого для всех компромисса.

Последний император не хотел войны. После горького урока Русско-япон­ской кампании он осознавал, что любой вооруженный конфликт неизбежно принесет страдания, что любая неудачная война таит в себе угрозу революци­онного взрыва. На пути победоносной и быстрой военной кампании много раз­личных препятствий. Начатое незадолго до того перевооружение русской ар­мии было еще в полном разгаре, ее техническая оснащенность и огневая мощь существенно уступали германской. Все это Николай II понимал. Однако пой­ти на предательство, совершить, по его мнению, такой аморальный поступок и бросить на растерзание дружественную страну, теряя престиж и в России, и в мире, – пойти на это он не имел права. Безысходность диктовала военный выбор, и он был сделан.

Великий князь Константин Константинович со слов Николая II описал события, предшествовавшие началу войны. «19 июля, в день святого Сера­фима, столь почитаемого Государем, выходя от всенощной, он узнал от гра­фа Фредерикса (министр императорского двора), скоторым для ско­рости говорил Сазонов (министр иностранных дел ), что у последне­го был Пурталес (посол Германии ) с объявлением войны России Германией. При этом Пурталес вручил Сазонову бумагу, в которой содер­жались оба ответа германского правительства, как на случай благоприят­ного, так и неблагоприятного ответа России относительно прекращения мо­билизации. Не знаю, что руководило послом – растерянность или рассеян­ность. Итак, нам была объявлена война. Государь вызвал к себе английского посла Бьюкенена и работал с ним с 11 вечера до 1 час. ночи. Государь совер­шенно свободно, как сам он выразился мне, пишет по-английски; но долж-ны были встретиться некоторые технические термины, в которых он не был уверен. Бьюкенен тяжкодум и медлителен. С ним сообща Государь сочи­нил длиннейшую телеграмму английскому королю. Усталый, во 2-м часу ночи зашел он к ждавшей его Императрице выпить чаю; потом разделся принял ванну и пошел в опочивальню. Рука его уже была на ручке двери, когда нагнал его камердинер Тетерятников с телеграммой. Она была от им­ператора Вильгельма; он еще раз (уже сам, объявив нам войну), взывал к миролюбию Государя, прося о прекращении военных действий. Ответа ему не последовало».

Во главе армии был поставлен двоюродный дядя царя великий князь Ни­колай Николаевич (внук Николая I), давно причастный к военному делу: в 1895-1905 гг. состоял генерал-инспектором кавалерии, с 1905 по 1908 г. воз­главлял Совет обороны, а затем стал командующим войсками гвардии и Пе­тербургского военного округа. (Через месяц после начала войны Петербург был переименовал в Петроград.) Этот Романов был хорошо известен в войсках, пользовался в офицерской среде авторитетом, что и определило его назначе­ние на пост Главнокомандующего всеми вооруженными силами России.

Германия, объявив 19 июля (1 августа) войну России, на следующий день оккупировала Люксембург и 21 июля объявила войну Франции. 22 июля гер­манская армия начала крупномасштабные военные действия, вторгнувшись в Бельгию, нейтралитет которой германский канцлер Бетман-Гольвег назвал «клочком бумаги». В тот же день Великобритания объявила войну Герма­нии, вслед за тем войну рейху объявили английские доминионы: Австралия, Новая Зеландия, Канада, Южно-Африканский Союз. Война стала мировой. Уже в 1914 г. на стороне Антанты в нее вступили Япония и Египет, а на сто­роне центральных держав – Болгария и Турция. Всего в войне участвовали 33 государства.

Общая численность боевых частей в августе 1914 г. составляла: в России около 2500 млн, во Франции – 2689 млн, в Германии 2147 млн, в Австро-Венгрии – 1412 млн, в Англии – 567 тыс. На вооружении стран Антанты к началу войны находилось около 14 тыс. артиллерийских орудий, 412 самоле­тов, а у центральных держав – 14 тыс. орудий и 232 самолета.

В первый день войны, 20 июля 1914 г., принимая в Зимнем дворце выс­ших чинов империи, император обратился к ним со словами: «Я здесь торже­ственно заявляю, что не заключу мира до тех пор, пока последний неприя­тельский воин не уйдет с земли нашей». Этой клятве Николай II оставался верен все месяцы войны и, вопреки циркулировавшим слухам, всегда был резким противником каких-либо сепаратных переговоров с неприятелем. Императрица Александра Федоровна, будучи наполовину немкой, никаких прогерманских настроений не имела, хотя в Германии осталось несколько близких родственников. Однако именно слухи о предательстве царицы очень способствовали распространению антимонархических настроений в стране и в армии.

В первые месяцы войны порочащих власть слухов слышно не было. Всех объединил единый патриотический порыв. В стране проходили спонтанные манифестации. Многотысячные толпы в разных городах России несли русские национальные знамена, портреты императора, цесаревича Алексея, великого князя Николая Николаевича, иконы. Звучали колокола, служились молеб­ны, а русский национальный гимн «Боже, Царя храни!» исполнялся почти непрерывно.

Почти вся печать заговорила о единстве нации перед лицом германской угрозы. Октябристский «Голос Москвы» писал: «Бывают моменты, когда все партийные разногласия, все «программные вопросы» и «классовые противо­речия» должны отойти на второй план... В настоящую минуту в России может быть только одна партия – русская». Ему вторил орган московских деловых кругов «Утро России»: «Сейчас нет в России ни правых, ни левых, ни прави­тельства, ни общества, а есть единый русский народ». Даже кадетская «Речь» заявляла, что в период войны «должны временно стушеваться наши внутрен­ние задачи».

Хотя главой кабинета с конца января 1914 г. (после отставки В. Н. Коков­цова) являлся старый сановник И. Л. Горемыкин, так не любимый большин­ством общественных фракций и партий, видевших в нем неисправимого пред­ставителя сановного мира, но после начала войны он на какое-то время пере­стал быть мишенью для критических стрел. Когда 26 июля открылась чрезвычайная сессия двух палат, то единение представительных и законода­тельных органов было полным. Государственная дума без колебаний приняла все кредиты и законопроекты, связанные с ведением войны. Патриотическое настроение высказывали даже представители левых кругов, а признанный авторитет социал-демократии Г. В. Плеханов однозначно призвал к борьбе против «германского милитаризма». Лишь небольшая группа большевиков придерживалась иного взгляда. Их глава В. И. Ленин считал, что «с точки зрения рабочего класса и трудящихся масс всех народов России наименьшим злом было бы поражение царской монархии и ее войск», и выдвинул лозунг превращения войны «империалистической в гражданскую войну». Но подоб­ные экстремистские призывы тогда мало кто слышал.

Экономическая, общественная, административная стороны жизни ог­ромной империи начинали перестаиваться, исходя из условий и потребнос­тей времени. Приходилось спешно решать множество вопросов самого раз­личного характера. Царь всегда проявлял особый интерес к военным про­блемам, а после 19 июля (1 августа) этот интерес стал всепоглощающим, и положение на двух основных фронтах – Северо-Западном (против Германии) и Юго-Западном (против Австро-Венгрии, к концу года открылся еще и Кав­казский фронт против Турции) было все время в поле его зрения.

Военная кампания началась блестящим прорывом русских войск в Вос­точной Пруссии, но хорошо начатое наступление через две недели закончи­лось разгромом. Николай II записал в дневнике 18 августа: «Получил тяже­лое известие из 2 армии, что германцы обрушились с подавляющими силами на 13-й и 15-й корпуса и обстрелом тяжелой артиллерии почти уничтожили их. Генерал Самсонов (Александр Васильевич, генерал от кавалерии, коман­дующий армией) и многие другие погибли». Несмотря на все свое самооблада­ние, император глубоко переживал самсоновскую катастрофу и, как позднее признался, тогда впервые ощутил «свое старое сердце».

На Галицийском направлении против Австро-Венгрии дела разворачива лись значительно успешней, что вселяло искреннюю радость. Русская армш заняла крупнейшие города Львов и Галич и осенью 1914 г. стала хозяйкою положения в этом районе. Однако вскоре на помощь австрийцам подошли гер майские силы, несколько потеснившие русскую армию. В конце 1914 г. на фронтах установилось позиционное затишье. Стало ясно, что первоначальные предположения о скором окончании войны, о том, что «будем встречать Рождество в Берлине», так и остались лишь мечтами. Приходилось готовиться к длительному и изнурительному противостоянию.

В тылу оживились и стали вновь набирать силу противоправительствен ные силы и настроения, угасшие в первые месяцы войны. Исчезновение надежд на скорое победоносное завершение военной кампании способствовал» возрождению с новой силой старых распрей и противоречий. События весны и лета 1915 г. дали им мощный толчок.

В 1915 г. на театре военных действий разворачивались важные события. Весной начались успешные операции русской армии на Юго-Западном фрон­те, и к марту австрийская армия понесла серьезные поражения и вновь усту­пила всю Галицию. Возникла реальная вероятность скорого выхода Австро-Венгрии из войны. Германия, стремясь предотвратить подобное развитие со­бытий и воспользовавшись затишьем на Западном фронте, бросила против России большие военные силы, оснащенные мощной артиллерией.

Весной и летом 1915 г. русская армия приняла участие в ряде кровопро­литных сражений, понеся огромные потери в силу недостаточного обеспече­ния боеприпасами и современным вооружением, особенно артиллерией. С кон­ца апреля события на фронтах развивались не в пользу России, хотя в сраже­ниях были задействованы лучшие войска, в том числе цвет армии и опора монархии – гвардейские части.

Положение ухудшалось, а надежда на скорое окончание войны исчезала. Натиск «проклятых тевтонов» вынудил русскую армию отойти на Восток, ос­тавив Галицию, Польшу и некоторые другие районы. Армия оставила ряд западных губерний, что вызвало поток беженцев. К середине 1916 г. общее количество беженцев исчислялось примерно в 6 млн человек.

Летом 1915 г. пришлось эвакуировать и Ставку Верховного главнокомандующего из Барановичей. Она была перенесена в августе в город Могилев.

События лета 1915 г. походили на огромную военную катастрофу, и ко­мандование было на какое-то время просто деморализовано. Еще в мае, когда только разворачивалось наступление немцев, Николай II приехал в Ставку и застал там картину полного уныния. «Бедный Н. (великий князь Николай Ни­колаевич), рассказывая мне все это, плакал в моем кабинете и даже спросил меня, не думаю ли я заменить его более способным человеком».

Общественные деятели всех политических направлений, оправившись от первого шока неожиданных поражений, негодовали. Как могло случиться, что у армии нет достаточного количества боеприпасов и артиллерии? Почему уро­ки кампании 1914 г. не пошли впрок? И конечно же постоянно звучал тради­ционный русский вопрос: кто виноват? Требовали назвать конкретного винов­ного, и он был назван: военный министр В. А. Сухомлинов. З анимая эту дол­жность с 1909 г., он неоднократно публично заверял, что русская армия готова ко всем возможным испытаниям. Все как-то поверили сразу, что этот человек повинен в преступной халатности, лихоимстве, а затем зазвучали голоса и о его государственной измене. Министр был отрешен от должности 13 июня 1915 г., и по его делу началось следствие.

Однако отставка непопулярного министра никого не удовлетворила. Особенно активизировались либеральные деятели кадетского толка, кото­рые в первые месяцы войны умерили свои нападки на власть, так как вре­мя заставляло консолидировать усилия. Поражения армии в конце весны — начале лета 1915 г. вывели их из состояния оцепенения и предоставили пре­красную возможность «подать себя» в традиционной роли спасателей Рос­сии.

Они увидели, что режим ослаб и заколебался, а значит — наступило их время. Старые деятели потеряли свое лицо — и, конечно, кто же должен повести страну, стоявшую на краю пропасти? Только те, кто произнес так много красивых слов о величии России и о благе народа! Уже в мае некото­рые органы прессы высказались за создание кабинета национальной обо­роны. В качестве возможных кандидатов на министерские посты назывались многие политические деятели, но особенно часто фигурировали име­на лидеров двух крупнейших партий П. Н. Милюкова и А. И. Гучкова. Зву­чало также требование срочно созвать Государственную думу (последняя краткосрочная сессия, утвердившая бюджет, была в январе). Но волновались и выражали свое беспокойство не только либеральные деятели – эти чувства сделались всеобщими.

В лияние войны на характер внутренней политики

Следовало предпринять дей­ствия, способные мобилизовать страну для отпора врагу и довести войну до победного конца. В середине июня 1915 г. царь провел в Ставке серию сове­щаний с генералитетом и министрами, придя к заключению, что необходимо обновить высшую администрацию.

Были уволены в отставку несколько влиятельных министров, известных своей правой ориентацией: министр юстиции И. Г. Щегловитов, министр внутренних дел Н. А. Маклаков и обер-прокурор Святейшего Синода В. К. Саблер = «министерская чехарда» Все эти меры носили паллиативный характер и ничего прин­ципиально решить не могли.

К тому же во главе кабинета остался старый царедворец И. Л. Горемыкин, пользовавшийся большим расположением в царской семье за свою преданность и опыт, но вызывавший стойкое неприя­тие многих политических фракций.

Общественные деятели, приветствуя не­которые назначения, находили их недостаточным и выступали за создание ответственного перед Думой министерства = меры по выходу из политического кризиса. С лета 1915 г. этот лозунг стал главнейшим для ведущих политических деятелей и объединений.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 48; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!