Аналогичная картина представлена на той же 51 таблице под буквой Б. Здесь зафиксировано произнесение на. Из этой таблицы видно, что при фонации и просвет трубки несколько больше, чем при фонации следующего за этим а. Можно заметить, что в этой бронхиальной трубке произошел довольно ясно выраженный запор. В момент ее опускания вниз, т. е. при перерыве фонации (на слогоразделе), стенки трубки настолько сблизились, что почти перекрыли просвет и тем самым задержали подачу воздуха. Перед запором трубка разбухает, сдерживая воздушное давление.
Сходное явление наблюдается на боонхокимограмме с произнесением аи, полученной на другом объекте (51 табл. альбома). В этом случае фонация не была прерывистой. На двух верхних бронхах видно, что вначале, при верхнем стоянии диафрагмы, просвет трубок был широк; при опускании точки бронха вниз и при сбавлении воздушного давления на а просвет трубки сузился; в момент перехода от а к и, т. е. при переходе к другому слогу, стенки бронха сблизились. Дальше, при фонации и просвет опять расширился так, что образовалось некоторое разбухание трубки.
Иногда попадаются трудные для интерпретации случаи. На бронхо~ килограмме (51 табл. альбома рентгенограмм) показан участок, в котором видно сложное переплетение бронхиальных веточек, встречающихся на пересекающихся путях. Так как на пленке регистрируется движение одной точки, то пересечение их путей обозначает противоположность в направлении движения. Вероятнее всего предположить, что здесь зафиксированы движения бронхов, расположенных на разной глубине попереч-
БОГО разреза грудной клетки, — одни ближе к спине, другие ближе к передней стенке клетки. Возможно, что бронхи, расположенные ближе к ребрам, находятся в значительной мере под влиянием силы их смещения, тогда как удаленные от ребер в большей мере испытывают другие влияния. Кроме того, здесь отражается ракурс бронха по отношению к плоскости пленки. Во всяком случае несомненно, что механическая тяга.диафрагмы, ребер и брюшцого пресса, образуя сложную сумму воздействий, влияет на смещение бронхиальных веточек. На эти смещения накладывается узор рефлекторных колебаний самих бронхиальных трубок и игра их просвета.
При всей сложности и тонкости наблюдаемых явлений, представленный материал дает все же достаточные основания для того, чтобы признать установленным не только общее положение о рефлекгорной регу-.лировке бронхов, но и более специальное, относящееся к речевому процессу. Итог изложенной выше аргументации сводится к следующему.
1. Диафрагмальный парадокс состоит в том, что на выдохе происходят движения вдоха. Так как реального вдоха в данном случае нет, то, помимо дыхательных движений, должна существовать сила, заставляющая воздух выходить из легких. Такой силой является эластическая тяга легких, накопленная как потенциальная энергия, в момент вдоха. Освобождение этой энергии и регулировка ее поступления возможны лишь путем рефлекторного включения запорных и отпорных механизмов бронхиальных трубок. Это последнее положение подтверждается анализом бронхокимограмм, из которых видно, что бронхи, кроме механических смещений, перистальтируют в полном соответствии с движениями всех остальных речевых систем, вплоть до движения губ.
Ошибка Л, Б. Работнова состоит в том, что гладкую мускулатуру кбронхсв он рассматривал как дыхательную и полагал, что выдох может быть обеспечен силой этой мускулатуры. В действительности гладкие мышцы трахеоброн;Х)Иального дерева следует рассматривать как регулирующую мускулатуру. Эта мускулатура не обладает силой, достаточной для вдоха или выдоха, но путем перекрытия воздухоносных путей при ее участии происходит регулировка процесса (внешнего дыхания, парирование реактивных сил при быстро сменяющихся аэродинамических условиях и смена режимов воздушного давления. При свободном и спокойном дькхании нет 'необходимости в такого рода сложной регулировке дыхания, но она становится неизбежной в речевом процессе.
2. Речевое дыхание, так же как и другие звенья саморегулирующегося механизма речи, состоит из двух разделов. К одному из них относятся дыхательные поперечнополосатые мышцы, которые на выдохе
непосредственно обеспечивают требуемые артикуляцией перемены скорости движения воздуха. К другому разделу относятся гладкие мышцы трахеобронхиалшого дерева, которые обеспечивают регулировку количества подаваемого на выдохе воздуха. Тем самым совместная работа обеих частей механизма определяет перемены воздушного давления при производстве речевых звуков и равносильных слогов. Одновременное действие обеих частей механизма позволяет производить тончайшую и многостепенную регулировку аэродинамических условий речевой фонации, так как объектами регулировки являются как количество воздуха, так и сила его сжатия. Вот почему, несмотря на кажущуюся.громоздкость дыха'тельного аппарата, он является наиболее совершенным пневматическим прибором, обеспечивающим саморегулировку подачи энергии при речевой фонации.
В следующей главе будет поставлен вопрос о способах саморегулировки всего»механизма речевого (произнесения в целом.
r
ГЛАВА XII УПРАВЛЕНИЕ ПРОЦЕССОМ РЕЧЕВОГО ПРОИЗНЕСЕНИЯ
§ 35. ОБЩАЯ ЗАДАЧА ЭТОЙ ГЛАВЫ
Слова обладают довольно большой силой, которую они сохраняют даже тогда, когда обозначаемые ими понятия уже перестроились. Это положение применимо, например, к такому термину, как «органы речи». Никто не сомневается в том, что язык, губы, нёбная занавеска могут •быть отнесены к органам речи, но применить это словосочетание к межреберным мышцам, бронхам, диафрагме, брюшному прессу кажется мало подходящим. Дело не только в том, что выражение «человек говорит языком» привычно, а фраза «человек говорит межреберными мышцами» совершенно не употребительна. Со словами «органы речи» связана определенная научная концепция. Она и мешает применять этот термин за пределами очень ограниченной номенклатуры того, что обычно называется.активными и пассивными органами речи. Но даже если бы было доказано, что в номенклатуру органов речи необходимо добавить еще несколько названий, то и тогда принципиальный подход к изучению речевого процесса не изменился бы, так как в основе традиционного учения об органах речи лежит представление о том, что можно изучать их работу, не ставя вопрос об управлении. Не важно, как происходит управление языком, достаточно лишь знать, в каком положении находится язык, когда производится один звук и в каком положении, когда производится другой звук. Потребность узнать точные положения органов во время речи возникла из практической задачи — обучать языку и исправлять неправильности произношения. Оптимизм при решении этой задачи возник из убеждения в том, что всякие движения органов (речи являются произвольными. Действительно, если определены положения языка к других активных органов речи при произнесении того или другого звука, то практически достаточно поместить язык в соответствующее положение, и требуемый звук возникнет. Однако никому лучше не известно, чем практикам этого дела, каких значительных усилий требует от ученика овладение именно произношением незнакомого языка, хотя количество усваиваемых звуков редко превышает 40—50. Если же к этому добавить, что движения некоторых речевых органов являются непроизвольными, тогда теоретическая концепция, удовлетворяющаяся описанием положения активных органов речи, теряет всякий практический смысл. Возникает настоятельная нужда в исследовании путей управления речевым процессом.
Из области смежной дисциплины и независимо от истории понятия '•«органы речи» пришло другое понятие, которое трудно рассматривать иначе, как заменитель первого, — это понятие о речедвигательном анализаторе. Новое понятие обладает множеством очевидных преимуществ
20 н. И. Жинкин. 305
перед старым. Теперь во всей полноте может быть поставлен вопрос об управлении, об анализе и синтезе речевых элементов, о системности любых речедвижений, где бы они ни происходили и как бы ни был велик их номенклатурный список. Однако, при всей обширности и привлекательности новой концепции ее фактический багаж оказался чрезвычайно' бедным. Основная масса фактов, относящихся к явлениям речи, — образование звуков, слогов, звуковой оболочки слова, интонации и т. п. — должна быть взята из прежнего багажа, добытого под флагом «органов речи». Больше того, методика, при помощи которой могли бы быть найдены новые факты, проверены и уточнены старые, не может быть иной, чем та, которая применяется для изучения звуков речи, слогов и т. п. Вот почему старое понятие «органы речи», обладая, кроме традиции, силой фактов, продолжает удерживать свои позиции.
Сопоставление этих двух понятий, естественно, приводит к выводу, который можно сформулировать так. Надо изучать органы речи так, чтобы в конечном счете был раскрыт полностью весь механизм реч.едви-гательного анализатора. Так как оба понятия сложились независимо друг от друга и в разных дисциплинах (хотя изучаемые явления во многом остаются общими), то необходимо изъять из каждого понятия то, что мешает их сближению, и выделить то, что помогает этому. • Для решения такой задачи следует обратить внимание на третий термин — «речевые эффекторы», от правильного понимания которого зависит очень, многое.
' До И. П. Павлова существовало представление о том, что анализ и синтез, начинающиеся в рецепторах, осуществляются главным образом в высших отделах центрального управления. Тогда на долю эффекторов-остаются чисто исполнительские функции. Эффектор в точности выполняет движение, заданное из центра. В этой концепции понятие «речевые эффекторы» будет в значительной мере совпадать с понятием «органы речи». Получая импульсы из центра, органы речи приходят в движение, и получается речевое произнесение. Эта простая и, казалось бы, очевидная концепция встречается с 'непреодолимым затруднением в тот момент, когда ставится вопрос о том, откуда, и каким образом центральное управление могло бы накопить правила, по которым происходит верный] запуск движений речевых эффекторов. Никто не думает, что такие правила готовы уже с момента рождения человека, — тогда не существовал бы вопрос о-б обучении языку и языкам. Следует признать, что правила формируются в процессе осуществления самих речедвижений. Это значит, что речевые эффекторы являются не только исполнителями, но в такой же мере и участниками формирования аналитико-синтетической системы. В таком случае органы речи целесообразнее рассматривать нетолько как эффекторы, но и как часть анализатора, что позволяет не только проследить конец процесса, но и его формирование.
Однако для решения поставленной задачи необходимо соблюсти некоторые условия. Во-первых, надо учесть весь состав речедвигатель-ного анализатора — как его начальную, периферическую часть, так и центральные уровни и приспособления для регулировки речедвижений. Во-вторых, надо не упустить из виду, что выдача речи невозможна, если нет приема, так как правила управления могут быть накоплены лишь через прием и контроль выдачи. Это- значит, что речедвигательн ый анализатор должен изучаться как слухо>-речедвигательный. И, наконец,, если не приурочить аналитико-синтетическую системность к определенному нервному субстрату, то она «повиснет в воздухе». Соблюдение-этих условий позволит уничтожить пропасть между старой концепцией органов речи и еще не сложившейся теорией слухо-речедвигательного* анализатора.
В науке установлено достаточно фактов о мышечных связях, нервных путях и образованиях, регулирующих движения, о функциях орга-
нов и их взаимной связи, но эти факты не собраны в законченную систему и концепцию, применительно к речевому процессу. В.задачу этой главы входит объединение установленных фактов и восполнение их некоторыми новыми наблюдениями с тем, чтобы выдвинуть предварительную концепцию механизма управления речевым произнесением.
§ 36. ЭЛЕМЕНТАРНЫЙ СИНТЕЗ ЗВУКОВ НА ПЕРИФЕРИИ
РЕЧЕДВИГАТЕЛЬНОГО АНАЛИЗАТОРА
*
Первоначально следует напомнить общеизвестные положения. Язык иннервируют три пары нервов — язычный, подъязычный и языкоглоточ-ный. Язычный нерв является вкусовым и к процессу речи не имеет отношения. Подъязычный нерв принадлежит к XII паре черепномозговых. нервов и является чисто двигательным. Ядро этого нерва, расположенное в продолговатом мозгу, соединяется при помощи вставочного нейрона с корой большого мозга в нижней трети передней центральной извилины (противоположного полушария). Область этой извилины относится к так называемой двигательной коре, в глубоких слоях которой (5—6 слои преимущественно) от гигантских пирамидных клеток Беца начинается множество эффекторных волокон, связывающих кору с подкорковыми узлами, с ядрами двигательных черепномозговых нервов и с клетками передних рогов спинного, мозга (мотоневронами). От моторной коры начинается пирамидный путь ко всем органам произвольного управления. Это значит, что, например, язык может принимать разные позиции в ротовой полости, определенные по чужой словесной инструкции или по самоинструкции.
Кпереди от центральной передней извилины довольно широко распространяется премоторная зона коры. В пределах этой зоны, в задней части нижней лобной -извилины, (область Брока), сосредоточена премоторная речевая зона. От нее и от других лобных областей коры нерв-, ные волокна идут не только к другим зонам коры полушария, но и к нижележащим образованиям1. Они направляются к зрительному бугру, от него в подбугрО'вую область и 'к другим подкорковым образованиям. Следует заметить, что подбугровая область входит в состав механизма управления дыханием. Импульсы от подбугровой области передаются по блуждающим нервам на гладкую мускулатуру бронхов, просвет которых меняется при их перистальтике.
Мощная система нервных путей, идущая в разных направлениях от премоторной области к нижележащим образованиям ближней и дальней подкорки, образует экстрапирамидный путь. Движения, осуществляемые при передаче сигналов по этим путям, как самостоятельные, так и входящие как компонент в комплекс других движений, являются непроизвольными. К ним относится, например, бронхиальная перистальтика и модуляции глоточной трубки.
Таким образом, в премоторной речевой зоне сходятся пирамидный и экстрапирамидный пути, чем обеспечивается включение в произвольные движения весьма разнообразной гаммы непроизвольных компонентов. Однако произвольная иннервация сосредоточивается лишь в некоторых органах — язык, губы и мышцы нижней челюсти, тогда как непроизвольная распространяется во всех внутренних областях обширной периферической части речедвигательного анализатора.
Функции премоторной области в полной мере не исследованы. Опыты над животными показывают, что при двустороннем удалении лобных долей у животного возникают не только вегетативные расстройства, но и наблюдается дезинтеграция двигательных навыков, недостаточность
1 «Цитоархитектоника коры большего мозга человека», Медгиз, 1949, гл. XVIII. Е. П. Кононова, Лобная область, стр. 340.
20* 307
в организованности движений, которые становятся неловкими-1; сильно страдает выработка условных рефлексов, теряются цепи рефлексов, приобретенные в дрессировке; животное не учитывает предыдущий опыт, нарушается синтез временной последовательности.
Нарушение области нижней лобной извилины у челО)Века вызывает известные явления моторной афазии, потерю в той или другой форме условнорефлекторной выучки произнесения слов, затруднения в отборе слов, при этом нарушается разборчивость речи и появляется монотон. Так как моторная кора при нарушении речевой премоторной зоны может остаться сохранной, то разовые произвольные движения языка, не требующие предварительной выучки, производятся нормально.
Таким образом, есть основания предполагать, что речевая премотор-ная область является такой аналитико-синтетической инстанцией, которая получает обратные импульсы от всех нижележащих пунктов рече-двигательного анализатора и тем самым приобретает возможность синтезировать их в одном цельном импульсе запуска. Этим достигается упреждение и удержание входящих в состав словесного стереотипа элементов. Произвольным движением может быть отобрано слово только как единый комплекс, запускаемый только одним импульсом. Минимальной и неделимой далее частью, в этом случае, является слог.
Весь аналитический материал для синтеза слова в одном импульсе доставляется от множества мышечных синергии, участвующих в произнесении. Однако этот материал не является, так сказать, сырым. Он проходит свои этапы первичного синтеза, основным из которых является синтез слога. Речевой прибор устроен так, чгго может производить только слоли. Из этого первично оформленного материала синтезируются на высшем уровне слова.
Слог возникает в иной системе, чем образуемые из слогов значимые слова. Это система непроизвольного управления. Так как речевой прибор в конечном счете есть не что иное, как пневматическая система аэродинамических трубок, в состав которых входят резонаторы и звуковые генераторы,, то необходим строгий учет постоянно меняющихся в процессе речи местных аэродинамических условий. Система, сохраняющая определенное постоянство в своей работе на основе учета меняющихся условий, может быть названа саморегулирующейся системой. Такой является вегетати'вная нервная система. Характерная ее особенность состоит в том, что тгрегацглионарное волокно, идущее от центра, прерывается в ганглиях вегетативного сплетения, которое выполняет функцию как бы местной подстанции, учитывающей местные условия. Из вегетативного сплетения отходит поеттанглионартюе волокно, 'которое ивнер-вирует рабочий орган.
К языку, кроме указанных выше непвов, подхоцит языкоглоточный, относящийся к системе вегетативного управления. Этот нерв принадлежит к IX паре черепномозговых нервов. Подходя к периферии, языкоглоточный нерв разветвляется на две веточки — одна идет к корню языка, другая опускается в глотку и входит в состав так называемого вегетативного глоточного сплетения. Все признают, что языкоглоточный нерв является афферентным, но многие исследователи уверенно приписывают ему также и двигательные функции. В дальнейшем мы увидим, что это утверждение достаточно обосновано. Сейчас важно подчеркнуть, что язык, сам по себе являющийся, конечно, цельным органом, разделен на две сферы нервного управления. Его передняя часть, средняя и спинка получают иннервации по пирамидному пути через подъязычный нерв, корень же языка иннервируется по экстрапирамидному пути. Однако только одна из ветвей языкоглоточнош нерва входит 'как преганглио-
1 «Цитоархитектоника коры большого мозга человека», Медгиз, 1949, гл XVIH Е. П. Кононова, Лобная область, стр. 340.
парное волокно в глоточное сплетение, другая разветвляется прямо в корне языка. Таким образом, рот и глотка, составляющие два разных резонатора, объединенные в общую надставную трубу, с одной стороны, разделены по системе нервного управления, с другой стороны, связаны не только по пространственному расположению, но и проводниками взаимной обратной связи. В дальнейшем на фактическом материале будет показано, как именно осуществляется эта связь и где проходит граница двух разных: систем иннервации.
В системе вегетативной иннервации находится и глоточная трубка. Доминирующее значение в глоточном сплетении приобретает одна из ветвей блуждающего нерва (п. vagus), составляющего X пару черепно-мозговых нервов Кроме того, в состав этого сплетения входят ветвь язы-коглоточного и симпатического нервов. Следует отметить некоторые особенности иннервации глотки. Как правило, вегетативные волокна подходят к железам и к гладкой мускулатуре внутренних органов. К поперечнополосатой же скелетной мускулатуре идут соматические двигательные волокна от мотонейронов передних рогов спинного мозга. Можно сказать, что сердце и глоточная трубка составляют исключение. Глоточная трубка снабжена поперечнополосатой мускулатурой и вместе с тем получает вегетативную иннервацию. В отличие же от мышц скелетной мускулатуры, мышцы глотки не имеют антагонистов. Она обладает только (тремя) сжимателями. При ослаблении импульса сжиматели тонически расширяются и новым импульсом глотка удерживается в соответствующей форме, определяющей ее объем. Эти особенности обеспечивают, с одной стороны, ступенчатость изменений воздушного объема при -образовании разных звуков речи, а с другой стороны, плавные и непрерывные. модуляции при квантовании равносильных слогов. Так как глоточные сжиматели удерживают определенное воздушное давление, то интерорецепторы (барорецепторы) глотки постоянно учитывают силу этих воздушных давлений при слоговых переменах и потоками импульсов по обратной связи афферентируют вышестоящие инстанции. Эту связь следует рассматривать как одно из звеньев авторегулировки единого процесса слогообразования, в котором принимают участие движения, происходящие в разных местах, широко распространяющегося во внутренних органах речедвигательного анализатора.
Гортань иннервируется также за счет блуждающего нерва. Перечень нервных путей, подходящих к тем или друлим органам речи, не может дать ясного представления о их совместной работе. Необходимо выделить такие Элементы мышечных и нервных связей, которые позволили бы определить пути соединения органов в систему, способную участвовать в анализе и синтезе основной произносительной единиць; — слога. Вначале рассмотрим вопрос об управлении языком, глоткой и гортанью, в дальнейшем присоединим к этому комплексу трахеобронхиальное дерево.
Гортань и ротоглоточный резонатор теснейшим образом связаны между собой мышечными и нервными соединениями и представляют единую конструкцию, участвующую в анализе и синтезе речевого звука. Как гортань, так и глотка иннервируются по блуждающим нервам. Однако гортань получает постганглионарные волокна от симпатического Шейного узла. Таким образом, можно сказать, что в иннервации глотки преобладает парасимпатическое влияние, а в иннервации гортани — симпатическое. Этим как бы уравновешиваются оба влияния двух отделов вегетативной иннервации.
Наиболее существенными для фонационного процесса являются нервные и мышечные связи между глоткой и гортанью. К гортани подходят, Две ветви блуждающего нерва — верхний гортанный нерв и нижний (возвратный). Вначале рассмотрим верхний гортанный нерв;
30$
Этот нерв делится на две части — внутреннюю и наружную. Внутренняя ветвь является чувствующим нервом. Наружная ветвь, двигательная, иннервирует передний перстнещитовидный мускул. Благодаря действию этой мышцы щитовидный хрящ.делает движение вперед и несколько вниз, что вызывает натяжение истинных голосовых связок. От наружной ветви верхнегортанного нерва идет веточка к нижнему сжимателю глоточной трубки. Это и есть внутренняя взаимнообратная связь между голосовым генератором и глоточным резонатором.
Если принять во внимание вышеизложенный рентгенографический материал, то авторегулировку генераторной и резонаторной систем можно представить следующим образом. Натяжение голосовых связок при определенном воздушном подсвязочном давлении вызовет усиление ' звука. Величина этого натяжения тотчас же передается по указанной взаимной связи нижнему сжимателю глоточной трубки. Мы знаем, чпго глоточная трубка, расширяясь, работает как глушитель (демфер). Таким образом, чрезмерное усиление звука может быть компенсировано расширением глоточной трубки. Происходит тонкая двусторонняя регулировка силы звука: а) со стороны натяжения голосовых связок и увеличения подсвязочного давления и б) со стороны расширения глоточной трубки; при этом регулировка обеспечена противоположной направленностью действующих сил. Одна из них усиливает звук, другая — ослабляет. Решающим являются модуляции резонаторной полости, так как именно здесь формируется речевой звук. Подсвязочное давление приспосабливается к требованиям резонаторных полостей.
Всякое чрезмерное усиление звука будет автоматически компенсировано определенной мерой его ослабления. Этим обеспечивается описанный выше механизм сжатия динамического диапазона речи. Гортань и глоточная трубка работают наподобие электронного логарифмометра в динамическом самописце типа Неймана. В этом приборе по делителю напряжения скользит контакт. Как только напряжение усиливается больше определенной величины, контакт плавно снимает часть напряжения, скользя по делителю. И, наоборот, при ослаблении напряжения скольжение контакта в противоположную сторону приводит к прибавке напряжения. Аналогично этому при фонации а подсвязочное давление мало, что ослабляет звук, но глоточная трубка наиболее узка, что усиливает звук, при фонации же и подсвязочное давление велико, но глоточная трубка максимально широка. Соответственно меняются и соотношения по силе звука. Те же явления были описаны при образовании дуги громкости на простом слоге и при слоговых модуляциях глоточной труб-.: кй на гласном в составном слоге.
Тот же механизм авторегуляции вступает в действие при фонации глухих и звонких гоморганных согласных. Ротовая артикуляция в этих случаях одинакова. Различие состоит лишь во включении голосовых связок и в объеме глоточной трубки. Центральный импульс на произнесение звонкого согласного приводит к включению голосовых связок, что по взаимной связи рефлекторно вызывает расширение глоточной трубки. При произнесении глухого согласного голосовые связки расходятся, а глоточная трубка рефлекторно несколько сужается. В первом случае, при включении голосового генератора, происходит ослабление звонкого,'во втором случае, при переходе н,а шумовой генератор, усиление глухого согласного. Переход с одного генератора на другой происходит оо центральному импульсу, но регулировка аэродинамических условий, обеспечивающая выравнивание звуковой динамики глухих и звонких согласных, обеспечена автоматической связью гортани и глотки. Связь между гортанью и глоточной трубкой обеспечивается другим способом в том случае, когда происходят звуковысотные модуляции. На гласных голосовые связки могут модулировать по частоте основного тона, однако соотношение между основным тоном и гармоническими со-
ставляющими может меняться в зависимости от включения резонирующих полостей. Это происходит через посредство мышечных связей глотки и гортани.
Частота колебаний голосовых связок определяется центральным импульсом на натяжение волокон определенной длины щиточерпало-«идной мышцы (m. vocalis). Эта мышца получает иннервацию от нижнего гортанного нерва (возвратного). От указанной мышцы идут отдельные пучки волокон в состав ложных голосовых связок и черпалонадгортанных связок, которые хорошо видны в полости глотки на боковых рентгенограммах. При сокращении черпалонадгортанных •связок надгортанник оттягивается назад и книзу, сужая просвет глоточной трубки.
Таким образом, перестройка гортани согласуется с глоточными модуляциями не только нервной, но и мышечной связью. Так как при произнесении каждого гласного положение надгортанника и объем глоточной трубки различны, то к основному тону всякий раз будут добавляться разные гармоники и будут возникать разные динамические форманты.
Если же при модуляции частоты черпалонадгортанные связки по указанной выше мышечной связи примут относительно стабильное натяжение, тогда и перемены в склонении надгортанника и смена объема глоточной трубки будут сглажены. Именно это явление и было установлено в рентгенологических наблюдениях Л. Б. Дмитриева при изучении голоса певцов 1, Вследствие стабилизации объема глоточной трубки в звуке голоса ослабнут речевые форманты и в большей мере выделятся специфические гармоники, что составляет то, что называется певческой формантой. Овладение в процессе выучки управлением этой гортанно-глоточной связью обеспечивает переход от речевого произнесения, или речевой форманты, к певческому произнесению и форманте.
Учитывая приведенный выше материал о модуляциях глотки и функциях гортани и сопоставляя его с анализом нервных и мышечных связей, объединяющих эти органы, можно прийти к следующему общему выводу. Устройство, взаимное расположение и перекрещивающиеся (внутренние обратные нервные и мышечные связи гортани и глотки обеспечивают элементарный анализ и синтез речевого звука на выходе эффекторов. Уже тот факт, что надгортанник, входя в состав хрящей гортани, вместе с тем целиком расположен в полости глоточной трубки, показывает, что оба эти функционально раздельные органы составляют один компактно связанный узел. Именно здесь происходит элементарный синтез слога, самая возможность образования которого обеспечена авторегулировочными приспособлениями. Так как глоточная трубка одновременно является резонатором и модулятором воздушных объемов, то, приняв определенную форму на данном речевом звуке, она вместе с тем определяет давление потребного для фонации воздуха. Сведения об этом мгновенно передаются на гортанный сфицктор, который является звеном, предшествующим глотке. Таким образом, работа гортани регулируется по конечному акустическому продукту — слогу.
Еще раз можно подчеркнуть, что обратные связи между глоткой и гортанью являются лишь условием для слогового синтеза на выходе эффекторов. CaiM же синтез и взаимная регулировка гортанно'-глоточно-го звука осуществляются через центральное управление в результате предварительной выучки. Однако такой вид 'синтеза, обеспеченный внутренними связями в самом гортанно-глоточном узле, должен быть выделен как особая форма элементарного анализа — синтеза на периферии речедвигательного анализатора. Своеобразие этого вида синтеза
1 Л. Б. Дмитриев, Физиологические приспособления голосового аппарата при пении, «Проблемы физиол. акустики», т. III, стр. 40.
становится более отчетливым, если ело сопоставить с синтезом рече-движений в других частях речевого прибора.
Язык, губы и нижняя челюсть, с одной стороны, глотка и гортань, с другой стороны, резко разграничены по путям подходящих к ним нервов. Это значит, что те и другие эффекторные звенья вступают во взаимодействие не на основе готовых периферических связей, а требуют специального центрального согласования. В несколько искусственной форме разобщенность этих систем иннервации показана- на рентгенограммах рисунка 88. Здесь зарегистрировано произнесение с тихо и очень громко при условии зажима языка между зубами. Из рентгеносхем видно, чгго при языке, находящемся в одном и том же положении, объем глоточной трубки и отклонение надгортанника и подъязычной кости в каждом из произнесений различно. Следовательно, глоточная трубка может меняться в объеме независимо от движенля языка вперед, или назад. •
studopediasu.com - Студопедия (2013 - 2026) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав!Последнее добавление
