Тут его речь прервал предводитель яиц первого сорта

Или

Притча про яйца.

С тех пор я к обманам отношусь очень болезненно, если не сказать отвратно. Икру же, на зло врагам, вообще не ем, даже кабачковую, уж очень у нее цвет подозрительный, наверняка почти вся подпольная.

Дальше пошло все по проторенной дорожке. Досталось банке, коту, жене, газете, ну и всем остальным уже чуть побольше, чем три часа назад, но то же хорошо.

Когда я расправил сие периодическое издание на колене, то взгляд мой невзначай упал на дату выпуска газеты. Это было первое апреля.

Ну и совсем я уж поверил в то, что моя икра – это не икра, а плод труда незнакомых мне подпольных мастеров резьбы по кильке, когда я кончиком ножа нажал на псевдоикринку, а она лопнула, как глаз.

Теперь и вы испытали близкое состояние к тому, что испытал тогда я. Для того чтобы полностью войти в названное состояние, вам необходимо бы было еще жевать бутерброд с икрой того цвета, о котором говорилось в газете. Но за неименьем оного просто представьте его себе.

Сотрудники ОБРУБОПА описали все приметы до одной и возбудились от этого уголовного дела».

Во мне что‑то сразу зашевелилось, и я стал постепенно находить в своей икре признаки того, что она была из той подпольной партии.

Во‑первых, запах у нее был очень близкий к запаху соленой кильки;

Во‑вторых, размеры икринок один в один походили на глаза тех несчастных морских животных, о которых писалось в статье;

В‑третьих, купил я ее на распродаже, на которой она стоила на целых десять рублей дешевле, чем обычно.

Тут уж возмущению моему не было предела. Досталось и моей глазной икре и газете, где про нее было написано; коту, который, без зазрения совести все это лопал, лишь изредка косясь одним глазом на меня и выказывая им свое недоумение по поводу того, что я так разбазариваю качественный, по его мнению, продукт; вернувшейся с работы жене, за то, что уговорила меня купить эту банку, ну и всем остальным понемногу.

Спустя три часа, я, в полном бессилии, буквально рухнул на табурет в кухне и с глупым видом (обычно то у меня вид прямо противоположный) уставился в вылизанную до блеска котом банку из‑под того черного содержимого.

Банка стояла на куске той злополучной газеты, которая так испортила мне великолепно начавшийся завтрак. Что‑то меня заставило, потянут за ее край, и вытащить на свет.

Во мне опять что‑то зашевелилось, но это что‑то было не похоже на то что‑то, которое было раньше.

(Автор)

«…Уважай и почитай своих родителей, учителей и старших…»

(Для того чтобы долго жить надо уметь смотреть через далекое прошлое в недалекое будущее.)»

Пять десяток яиц лежали в корзине и тихонько переговаривались. (Те, кто знает язык яиц, могли бы их слушать и в подлиннике, а для всех остальных постараюсь приблизительно передать точный смысл их слов).

– Как можно нас, отборно‑коричневых, складывать с этими белыми отбросами первого и второго сорта? Ну, какой безумный индивид мог до такого додуматься?

– И не говори, брат. Я из‑за огромного количества этих недозародышей не могу спокойно лежать и размышлять о вечности нашей отборной жизни, ведь их так много и они так дурно пахнут.

– Ребята, вы бы очень не задавались, вы ведь лежите сверху, а это значит, что пойдете в расход в первую очередь, а до нас может очередь и вообще не дойти, вы же такие толстые и сытные, что, мы думаем, вас и без нас хватит.

– Я бы, на вашем месте, сидел тихо и не пытался даже звуки произносить, а не то, что разговаривать. Вы хоть знаете, что если что (Тьфу‑ Тьфу‑ Тьфу конечно) за одно битое отборно‑коричневое яйцо двух небитых второсортов возьмут, что лишний раз говорит о нашей избранности.

– А можно я кое‑что скажу – послышался голос из второго десятка яиц второго сорта.

– Ну ладно уж, валяй, а то от вас никто никогда не выступает, все мы с первыми высказываемся.

– Мне кажется, что мы все избранные. Потому что мы яйца. Просто у всех было разное детство, а у нас второсортов самое тяжелое, но за это нас винить просто глупо. Ведь есть же хорошая яйцевая поговорка, что яйца свое детство, а тем более свою курицу, выбирать не вправе. Так что вместо того, чтобы словами бодаться нам следовало бы совместными усилиями вылезти из этой корзины и найти подходящую курицу, которая могла бы нас высидеть.

– Прежде чем мы будем что‑то совместно делать, а именно об этом, я так понял, шла речь, предлагаю всем пройти тест на сальмонеллез и рентген на овоскопе, т.к. есть мнение, что не каждое яйцо является яйцом в полном смысле этого слова. И уже после получения справок от врача о чистоте яйцевой расы и принадлежности к хоть какому‑то полу можно будет дальше решать вопрос о воссоединении.

Тут, в свою очередь, почему‑то забеспокоились отборно – коричневые. Они приняли последнее предложение о поголовном медицинском осмотре, как личную обиду и отказались, всем коллективом. От голосования по этому поводу. Так как, по их мнению, уже один цвет скорлупы должен говорить всем о том, кто есть кто и кто здесь здоров. В свою очередь, они выдвинули контрпредложение. Которое заключалось в том, что всем белым, вне зависимости от сортности, необходимо перед медицинским осмотром сначала сделать частичное вскрытие черепной коробки для визуального определения наличия в ней достаточного количества мозгов для соединения с отборно‑коричневыми.

Вдруг все услышали тихий голос, невесть откуда взявшегося, пожилого вундеркинда третьей категории, который хотел обратить внимание всех присутствовавших не столько на цвет скорлупы и категорийность, а, сколько на то, где они все находятся. Он имел в виду то, что еще от своего учителя философии слышал то, что не кладут все яйца в одну корз…

Ему не дали договорить и вытолкали из корзины наружу с криками, что такому яйцу не место в их корзине…

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 75; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!