Календарно-тематический план 2 страница

Испытывая нагрузку, мускулы рук становятся сильными и крепкими, и для правильного развития мозга и других органов физического тела необходимо, чтобы они испытывали соответ­ствующее воздействие из окружения. Проиллюстрируем это на следующем примере. Мы можем сделать для ребенка куклу: возьмем старую салфетку и, стожив ее, сделаем из двух углов ноги, а из двух других углов — руки, на месте головы завяжем узел, на котором чернилами нарисуем глаза, нос и рот. Мы мо­жем также купить ребенку в магазине «красивую» куклу, у ко­торой будут настоящие волосы и румяные щечки. Не стоит и го­ворить о том, что купленная в магазине кукла уродлива и спо­собна навсегда извратить здоровое эстетическое чувство. Для воспитателя главное заключается совсем в другом. Играя со сло­женной салфеткой, ребенок в своей фантазии восполняет то, че­го ей недостает для того, чтобы выглядеть человеком. Работа фантазии оказывает формирующее воздействие на мозг — он испытывает нагрузку, подобную той, которую испытывают мускулы занятых работой рук. Мозг ребенка, получившего так на­зываемую «красивую» куклу, в данном смысле бездействует; вместо того, чтобы развиваться, он чахнет, сохнет. Если бы ро­дители могли наблюдать процессы формирования мозга так, как это делает тот, кто проводит духовно-научное исследование (Geisteswissenschaftler), они, несомненно, давали бы своим де­тям только те игрушки, которые способствуют активизации этих процессов. Все игрушки, состоящие из мертвых математи­ческих форм, действуют на формообразующие силы в ребенке иссушающе и умертвляюще — правильно же действует все то, что вызывает представление о живом. В наше материалистиче­ское время появляется мало хороших игрушек. Примером пре­красной здоровой игрушки являются «кузнецы»: две подвижных деревянных фигурки, поочередно ударяющие молотом по нако­вальне. Такого рода игрушки и по сей день продаются в сельской местности. Очень хороши также книжки с картинками и встав­ными фигурками, которые, если их потянуть за специальные ниточки, передвигаются по странице. Застывшее изображение, таким образом, ребенок может превратить в подвижное дейст­вие; играя, он сообщает физическим органам внутреннюю по­движность, необходимую для того, чтобы правильным был про­цесс их формирования.

Все это здесь, конечно, только намечено, но в будущем духов­ная наука будет призвана дать самые подробные разъяснения, и она справится с этой задачей. Ибо ее содержание представляет собой не пустую абстракцию, но заключает в себе ту сумму по­длинных знаний о жизни, которыми можно будет руководство­ваться в самой непосредственной практике.

Обратимся к другим примерам. Согласно духовной науке об­становка, в которой живет так называемый нервный, легко воз­будимый ребенок, должна быть организована иначе, чем обста­новка, предназначенная для апатичного, вялого ребенка. Все должно быть принято во внимание: от цвета стен комнаты и ок­ружающих предметов — до цвета одежды, которую на него на­девают. Те, кто при этом не будут руководствоваться данными духовной науки, скорей всего, сделают обратное тому, что нуж­но; ведь материалистический здравый смысл зачастую склонен выбирать противоположное истинному. Возбудимого ребенка следует растить в окружении красного и красно-желтого цветов, в эти же цвета должна быть окрашена и его одежда, а вокруг апа­тичного ребенка должны преобладать синий и сине-зеленый цвета. Все зависит от того, какой дополнительный цвет возникает в результате зрительного восприятия. Например, при воспри­ятии красного цвета дополнительным цветом является зеленый, а при восприятии синего — светло-оранжевый. В этом легко убе­диться, если на некоторое время сосредоточить взор на красной или синей поверхности, а затем быстро перевести его на белую поверхность. Дополнительный цвет, возникающий в физиче­ских органах ребенка, собственно, и оказывает воздействие на его организм. В возбудимом ребенке красный цвет вызывает свой зеленый противообраз (Gegenbild). Такое генерирование зеленого цвета действует успокоительно: физические органы об­ретают тенденцию к успокоению.

С детьми данного возраста очень важно принимать во внима­ние, что само физическое тело создает критерии того, что ребен­ку полезно. Оно достигает этого, формируя желания. Вообще го­воря, здоровое физическое тело желает того, что ему полезно. Поэтому нужно чутко прислушиваться к тому, чего требуют здоровая склонность, здоровое желание, здоровое влечение и здоровая радость. Радость и удовольствие — силы, наилучшим образом формирующие физические органы. Ребенку может быть причинен большой ущерб тем, что он не будет поставлен в правильное физическое отношение к своему окружению. Осо­бенно осторожного подхода требуют инстинкты питания. В ре­зультате неправильного кормления ребенок может совершенно утратить здоровые инстинкты питания, а при надлежащем кор­млении они будут регулировать его желания так, что, вплоть до стакана воды, он будет просить только того, что в данном случае для него полезно, и отказываться от всего, что для него вредно. Будучи положенной в основу искусства воспитания, духовная наука имеет возможность давать самые конкретные указания относительно каждого рода пищи. Ибо она отвечает на реальные потребности жизни и вовсе не представляет собой отвлеченной теории, каковой она еще и сегодня может казаться вследствие заблуждений некоторых теософов.

Итак, к силам, оказывающим формирующее воздействие на физические органы, принадлежит та радость, которую ребенку дарит его окружение: ласковые лица воспитателей и, прежде всего, искренняя, непритворная любовь. Любовь, своим теплом согревающая физическое окружение, в подлинном смысле сло­ва — как наседка яйца — высиживает формы физических орга­нов.

Пребывать в атмосфере любви и подражать здоровым приме­рам — это и есть нормальное состояние ребенка. И нужно тщательно заботиться о том, чтобы в его окружении не происходило ничего такого, чему ему не следовало бы подражать. Недопусти­мо совершать поступки, о которых ребенку потом приходится говорить: «ты так делать не должен». Склонность ребенка к под­ражанию подтверждается и тем, что он начинает воспроизво­дить начертания букв задолго до того, как ему становится понят­ным их значение. Это даже очень хорошо, если сначала он про­сто перерисовывает буквы, и лишь позже учится понимать их смысл. Ибо принцип подражания закономерен для эпохи ста­новления физического тела, а смысл воспринимается эфирным телом, оказывать воздействие на которое следует лишь после смены зубов, когда рассеивается внешняя эфирная оболочка. В особенности опираться на принцип подражания нужно, занима­ясь с детьми данного возраста постановкой речи. Говорить ребе­нок лучше всего учится слушая. Применение всевозможных приемов и правил ни к чему хорошему здесь не приводит.

Важно, чтобы в раннем детстве органы чувств получали впе­чатления от красивых ритмов — в этом отношении одним из лучших воспитательных средств являются детские песни. Вни­мание при пении следует обращать не столько на смысл, сколько на красоту звучания. Чем более живительным будет воздействие на глаз и ухо, тем лучше. Не следовало бы недооценивать и того, сколь благотворными для формирования организма являются сопровождаемые музыкой танцевальные движения.

С того времени, как у ребенка стали меняться зубы и про­изошло отделение внешней эфирной оболочки, воспитатель получает возможность извне воздействовать на эфирное тело. Что же именно оказывает на эфирное тело такое внешнее воз­действие? Его преобразование и рост выражаются в преобразо­вании и развитии склонностей, привычек, совести, характера, памяти, темперамента. На эфирное тело можно воздействовать посредством образов, примеров, правильно направленной фан­тазии. Ребенку в возрасте до семи лет следовало предоставлять физические образцы для подражания, а дети в возрасте от смены зубов до наступления половой зрелости должны расти в окруже­нии того, что будет влиять на них благодаря внутреннему смыс­лу и внутренней ценности. Теперь же должен действовать смысл, выраженный через образ и иносказание. Эфирное тело укрепляется, когда упорядоченная фантазия черпает свой мате­риал из живых картин или одухотворенных образов и сравне­ний. Надлежащему развитию эфирного тела способствуют не абстрактные понятия, но то, что дается наглядно; это наглядность не чувственного, а духовного рода. Такая духовно-образ­ная наглядность является истинным средством воспитания детей данного возраста: и чрезвычайно важно, чтобы те, кто их воспи­тывает, были личностями, обладающими духовно-образным ви­дением (Anschauung), благодаря которому в ребенке могли бы пробуждаться желательные интеллектуальные и моральные си­лы. Если для воспитания в раннем детстве ключевыми словами являются подражание и пример, то для воспитания детей в воз­расте от смены зубов до наступления половой зрелости это спо­собность следовать авторитету. Естественный, не принуди­тельно насаждаемый авторитет служит проводником того непос­редственного духовно-образного видения, под воздействием ко­торого в ребенке должно происходить формирование совести, привычек, склонностей, под воздействием которого уравнове­шивается темперамент; это призма, через которую он смотрит на явления окружающего мира. Прекрасные слова поэта о том, что «каждый избирает себе героя и по его примеру прокладывает свой путь на Олимп», в особенности справедливы для данного периода детства. Почитание и благоговение — вот силы, способ­ствующие правильному развитию эфирного тела. Тот, кому в описываемом возрасте не довелось испытывать безграничного благоговения в присутствии какого-нибудь человека, вынужден искупать это в продолжение всей последующей жизни. Без бла­гоговения чахнут живые силы эфирного тела. Представим себе следующую картину. Восьмилетнему мальчику рассказывают о некой чрезвычайно уважаемой личности. Все услышанное вну­шает ему чувство благоговения. И вот однажды он может сам во­очию увидеть почитаемого им человека. Священный трепет ох­ватывает его, когда он прикасается к ручке двери, за которой на­ходится тот, кого он столь глубоко чтит. Вызываемые подобны­ми переживаниями прекрасные чувства имеют большое значе­ние для всей последующей жизни. Человека, который всегда, а не только в особые моменты, смотрит на своих учителей и вос­питателей как на сами собой разумеющиеся авторитеты, следо­вало бы назвать счастливым.

Помимо таких живых авторитетов, являющихся воплощени­ем нравственных и интеллектуальных сил, нужны и духовно воспринимаемые авторитеты. Примеры великих исторических деяний, рассказы о выдающихся людях должны способствовать формированию совести, определять направление духовной жиз­ни, а абстрактные нравственные принципы будут оказывать правильное воздействие лишь после того, как с наступлением возраста половой зрелости астральное тело освободится от окру­жающей его астральной материнской оболочки. В особенности важно, чтобы в соответствии с такой точкой зрения было постро­ено преподавание истории. Все рассказы и сказки, которые ребе­нок слышит в раннем детстве, могут быть рассчитаны лишь на то, чтобы вызывать радость и оживление. С ребенком, у которого уже поменялись зубы, при выборе материала для рассказов нуж­но стремиться к тому, чтобы перед его душой проходили достой­ные подражания образы. Не следовало бы упускать из виду и то­го, что дурные наклонности нередко удается побороть благодаря целесообразно подобранным отталкивающим примерам. Обык­новенные увещевания мало помогают преодолению дурных на­клонностей и привычек; их искоренению можно способствовать, воздействуя на фантазию ребенка при помощи соответствую­щих отрицательных образов, показывая, к чему приводит та или иная дурная наклонность. Необходимо руководствоваться тем, что на развивающееся эфирное тело воздействуют не абстракт­ные представления, а духовно наглядные, исполненные жизни образы. Конечно, все это проводить в жизнь нужно с величай­шим тактом, иначе результат может оказаться обратным жела­емому. Очень многое зависит от того, как рассказывает педагог. В частности не следует, без особых на то причин заменять уст­ный рассказ чтением вслух.

При воспитании детей в возрасте от смены зубов до наступле­ния половой зрелости принцип духовно-образного, который также можно было бы назвать аллегорическим представлением, важен еще и в другом отношении. Необходимо, чтобы с тайнами природы, с законами жизни дети знакомились по возможности не при помощи сухих рассудочных понятий, но посредством символов. Иносказательные изображения духовных соотноше­ний и нужно проводить перед душой таким образом, чтобы со­крытые за этими иносказаниями законы бытия как бы предчув­ствовались и угадывались, а не постигались рассудочно. «Все преходящее — лишь иносказание» (И. В. Гете) — эти слова можно было бы взять девизом воспитания детей данного возра­ста. Для человека бесконечно важно воспринять тайны бытия в иносказаниях еще до того, как они предстанут перед его душой в форме естественнонаучных законов и т. п. Обратимся к приме­ру. Предположим, мы хотим рассказать ребенку о бессмертии души, о том, как она покидает тело. Для этого мы можем прове­сти сравнение с выходящей из куколки бабочкой. Как бабочка расстается с куколкой, так и душа после смерти расстается с телом, в котором она жила. Чтобы это событие правильно описать в рассудочных понятиях, необходимо прежде воспринять его об­разно. Благодаря иносказаниям мы обращаемся не только к рас­судку, но также и к чувству, к ощущению, к душе в целом. Ре­бенок, прошедший через стадию подобного духовно-образного знакомства с явлениями, впоследствии, когда вам понадобится охарактеризовать те же самые явления при помощи рассудоч­ных понятий, будет изучать их с совершенно другим настроени­ем. Более того, поистине плохо для человека, если он лишен воз­можности сначала чувством прикоснуться к загадкам бытия. Необходимо, чтобы в распоряжении педагога были иносказания для всех законов природы, для всех тайн мироздания.

На примере такого духовно-образного подхода прекрасно видно, сколь плодотворной для практической жизни может быть духовная наука. Ведь на детей иносказания, в основе которых лежат материалистические рассудочные представления, как правило производят очень незначительное впечатление. Их приходится выдумывать во всеоружии рассудка. Иносказания, к которым педагогу самому сначала нужно приспосабливаться, не будут убедительными для тех, кому они предназначены. Когда же рассказ построен на образах, на слушающих воздействует не только то, что говорится или показывается, тогда от воспитателя к воспитанникам струится духовный поток. Если иносказание не согрето верой, оно не произведет никакого впечатления на то­го, кому оно предназначено. Для того, чтобы действие было пра­вильным, воспитатель должен сам верить в правду своих ино­сказаний. А это возможно лишь при духовно-научном подходе, когда иносказания черпаются из духовной науки. Тому, кто по-настоящему связан с духовной наукой, не придется заставлять себя приноравливаться к вышеупомянутому иносказанию о рас­стающейся с телом душе, ибо для него оно является истиной. Вы­ход бабочки из куколки для него тот же самый процесс (только относящийся к низшей ступени существования природы), что и совершающийся на высшей ступени выход души из тела. Он дей­ствительно верит в это. Вера таинственным потоком струится от него к воспитанникам, она убеждает их; и между ним и воспи­танниками вершит сама непосредственная жизнь. Жизнь, кото­рая возможна лишь благодаря тому, что воспитатель черпает из источника духовной науки, и каждое его слово, все, что от него исходит, заключает в себе ощущение, тепло и эмоциональную окраску подлинного духовно-научного миросозерцания. Дело воспитания в этом случае обретает новую, величественную перспективу. Оплодотворенное из живых источников духовной на­уки, оно становится понимающей самое себя жизнью. Тогда пре­кращаются обычные в практике воспитания поиски ощупью. Всякое воспитание, всякая педагогика, если они не питаются со­ками от этого корня, остаются безжизненными и сухими. Ко всем тайнам мира духовная наука обладает иносказаниями, это соответствующие самой сущности вещей образы; они не выду­маны людьми, но заложены в мироздание созидающими силами. Поэтому духовная наука должна служить живой основой искус­ства воспитания.

Душевной способностью (Seelenkraft), на которую в данный период нужно обратить особое внимание, является память. Раз­витие памяти связано с преобразованием эфирного тела, кото­рое у ребенка в возрасте между сменой зубов и наступлением по­ловой зрелости становится свободным. В это время мы должны извне сознательно содействовать укреплению памяти, иначе она не достигнет возможной для нее степени развития. Упущенное тогда уже не восполнить впоследствии.

Рассудочно-материалистический подход к проблеме памяти чреват многочисленными заблуждениями. Его сторонники в пе­дагогике легко проникаются предубеждением против заучива­ния наизусть. Они не жалеют резких слов в адрес простой трени­ровки памяти и используют хитроумнейшие методы для того, чтобы ученик не мог попросту запомнить то, что он не понял. Все дело для них заключается в понимании! Материалистиче­ски-рассудочное мышление очень легко склоняется к тому, что­бы считать отвлеченные понятия единственным средством до­браться до сути вещей; ему поистине трудно согласиться с тем, что для постижения действительности наряду с рассудком не ме­нее необходимы и другие душевные способности. Это не просто метафора, когда говорят, что можно понимать не только умом, но и чувством, ощущением, сердцем. Мышление в понятиях — лишь одно из средств постижения явлений этого мира. Единст­венным средством оно представляется только материалистиче­скому сознанию. Существует, конечно, немало людей, которые не причисляют себя к материалистам и тем не менее считают, что не бывает понимания без рассудочных понятий. Такие люди могут исповедовать идеализм и даже спиритуализм, но в душе они остаются материалистами, ибо рассудок — не более чем ин­струмент души, используемый ею для постижения материаль­ного мира.

Для того, чтобы глубже подойти к проблеме понимания, здесь будет приведен отрывок из вышеупомянутого превосходного пе­дагогического сочинения Жана Поля. Оно содержит драгоцен­ные наблюдения из области воспитания и до сих пор обращало на себя неоправданно мало внимания. Воспитателю оно может дать гораздо больше, нежели многие общепризнанные труды по педагогике. Вот это место. «Не бойтесь непонятных слов, даже целых предложений; выражение вашего лица, интонация, логи­ческое ударение помогут понять половину сказанного, а благо­даря этой половине со временем станет понятным и остальное. Для ребенка интонация — так же, как для китайца или для свет­ского человека — половина языка... Подумайте о том. что свой родной язык дети прежде учатся понимать и лишь затем начина­ют говорить на нем, — как это бывает и с нами при изучении гре­ческого или какого-нибудь другого иностранного языка. Доверь­тесь расшифровке, производимой в канцелярии времени, и са­мой связи вещей. Пятилетний ребенок понимает слова «хотя», «однако», «все же», «зато», «еще бы»; но попробуйте объяснить их — не ребенку — его отцу! В одном лишь слове «хотя» скрыта целая философия. Трехлетний ребенок понимает уже довольно сложную речь восьмилетнего, почему же вы стремитесь сузить свою речь до лепета? Говорите всегда несколькими годами впе­ред (ведь гении в своих произведениях говорят с нами несколь­кими столетиями вперед). С годовалым ребенком говорите как с двухлетним, а с двухлетним как с шестилетним — ибо различия в развитии уменьшаются в прямой пропорции к годам. Воспита­телю, склонному все знания приписывать обучению, следовало бы поразмыслить о том, что половину мира, его духовную поло­вину (например, нравственные и метафизические категории), ребенок изначально несет в себе, что он уже обучен этой поло­вине мира, и что язык, который имеет в своем распоряжении од­ни лишь отображения вещественных явлений, не может дать отображений духовной реальности, — он может лишь осветить их. В общении с детьми радость и уверенность в нашу речь дол­жны привходить от их собственной радости и уверенности. Уча их посредством языка, можно у них самих учиться языку; их словообразования забавны, но правильны».

Хотя проблему понимания до образования рассудочных поня­тий мы затронули в иной связи, чем о ней говорится в приведен­ном отрывке, однако все сказанное Жаном Полем о языке имеет прямое отношение к предмету нашего рассмотрения. Структуру языка дети воспринимают своей душевной организацией, им не требуется рассудочно понимать законы его строения. Подобно этому, для развития памяти, они должны изучать то, что лишь со временем (5) станет доступным их понятийному пониманию. Более того, воспринятое в данном возрасте путем простого запо­минания впоследствии будет лучше усвоено в понятиях; так, лучше всего усваиваются правила того языка, на котором чело­век уже говорит. Возражения против «заучивания без понима­ния» — не что иное, как материалистический предрассудок. Ре­бенку вполне достаточно на нескольких примерах познакомить­ся с начальными правилами умножения (при этом нужно поль­зоваться не счетной машиной, а пальцами), а затем пусть он вы­учит наизусть всю таблицу умножения. Такой подход соответ­ствует природе формирующегося человека. Но ей будет нанесен ущерб, если слишком нагружать рассудок в период, когда долж­на развиваться память. Как душевная способность, рассудок рождается лишь после того, как ребенок достигает возраста по­ловой зрелости. До его наступления нельзя воздействовать на рассудок извне. Нужно, чтобы сокровища человеческой мысли ребенок усваивал посредством памяти; и лишь впоследствии за­печатленное в памяти должно быть осмыслено при помощи по­нятий. Таким образом, речь идет не о том, чтобы человек прини­мал к сведению то, что он сначала понял, но о том, чтобы он по­нимал то, что ему уже известно, чем он владеет благодаря памя­ти так же, как владеет он благодаря ей своим родным языком. Это общий педагогический принцип. Например, с историей сна­чала следует знакомиться путем простого запоминания, а потом уже давать ее фактам понятийное оформление. Нужно сначала как следует выучить наизусть то, что полагается помнить из об­ласти географии, а затем уже составлять понятие о географиче­ских связях и закономерностях. В известном отношении все вос­принимаемое в понятиях, должно заимствоваться из кладовых памяти. Чем больше ребенок усвоил просто на память — преж­де, чем облекать свои знания в форму понятий — тем лучше. Са­мо собой разумеется, все это относится именно к данному возра­сту, а не к более позднему, когда обратный путь является более правильным и желательным. Впрочем, даже и тогда многое за­висит от особенностей душевной организации конкретного чело­века. Но в данном возрасте недопустимо иссушать душу обили­ем рассудочных понятий.

В своем крайнем выражении принцип наглядного обучения также обусловлен материалистическим образом мыслей. На­глядность в этом возрасте должна быть одухотворенной. Нельзя довольствоваться чувственно-наглядным рассмотрением расте­ния, семени или цветка. Все наглядное должно становиться ино­сказательным выражением духовного. Семя не только то, чем оно является глазу. В нем сокрыто от внешнего зрения будущее растение. И ребенок должен живо ощутить, воспринять эмоци­онально, пережить в воображении, что оно заключает в себе зна­чительно больше того, что доступно органам чувств. Нужно, чтобы он почувствовал веяние тайны бытия. Напрасно было бы опасаться, что таким путем наносится ущерб чисто чувственной наглядности: напротив, если не идти дальше простого разгляды­вания, истина оказывается неполноценной. Ибо полная дейст­вительность всякой вещи заключает в себе дух и материю, и точ­ное рассмотрение не будет менее тщательным от того, что оно производится с участием всех душевных способностей, а не по­средством одного чувственного восприятия. Если бы педагоги могли наблюдать, как это делает тот, кто проводит духовно-на­учное исследование, сколь иссушающе чисто чувственное на­глядное обучение воздействует на душу и тело, они бы меньше на нем настаивали. Какой высший смысл может заключаться в демонстрации всевозможных минералов, растений, животных, физических опытов, если при этом в них не усматриваются ино­сказания материального мира, позволяющие приблизиться к тайнам духа? Разумеется, материалистический образ мыслей и не ищет высшего смысла, что вполне понятно тому, кто стоит на позициях духовной науки. Ему ясно также и то, что по-настоя­щему практическое искусство воспитания не может вырасти из материалистического образа мыслей. Насколько практичным этот образ мыслей себя считает, настолько непрактичным он оказывается на деле, поскольку речь идет о том, чтобы понять живую жизнь. По отношению к подлинной действительности он фантастичен, причем самому ему, конечно, фантастичными должны представляться соответствующие действительности по­ложения духовной науки. Многое еще предстоит преодолеть, прежде чем станет возможным построить искусство воспитания полностью на основе рожденных самой жизнью принципов ду­ховной науки. Но это вполне естественные трудности. Духовнонаучные истины в наше время еще должны быть непривычными для многих. Им, однако, со временем предстоит стать достояни­ем культуры.

Лишь вполне сознавая, как влияет на ребенка применение к нему той или иной воспитательной меры, педагог будет в состо­янии правильно поступать в каждом конкретном случае. Например, очень важно научиться правильному обращению с такими основными душевными способностями как мышление, (внут­реннее) чувство и воля. Способствуя их формированию, педагог устанавливает как бы обратную связь с эфирным телом, которое в период между сменой зубов и наступлением половой зрелости можно совершенствовать, воздействуя на него извне.

В первом семилетии жизни ребенка благодаря описанным здесь воспитательным принципам закладывается основа для здоровой, сильной воли: опорой для нее служат правильно сфор­мированные органы физического тела. А начиная с возраста сме­ны зубов развивающееся эфирное тело должно сообщать физи­ческому телу силы, при помощи которых физические формы об­ретают прочность и устойчивость. Все то, что оказывает на эфирное тело наиболее сильное воздействие, опосредованно спо­собствует укреплению физического тела. Самые же сильные им­пульсы эфирному телу сообщают такие впечатления и представ­ления, посредством которых человек чувствует и переживает свою связь с вечной основой мира: это религиозные пережива­ния. Воля человека, а вместе с ней и его характер не будут раз­виваться здоровым образом, если в данном возрасте он не испы­тает воздействия глубоких религиозных импульсов. Тем, как человек переживает себя включенным в мировое целое (Welt­ganze), определяется цельность его волевой организации (einheitliche Willensorganisation). Если он не почувствует проч­ной связи с божественно-духовным, его воля и характер будут оставаться нерешительными, нецельными, нездоровыми.

Правильное развитие внутренней жизни чувств достигается при помощи описанных здесь иносказаний и аллегорий; в осо­бенности полезным будет все, что строится на заимствованных из истории (и других источников) изображениях характерных типов людей. Важным для формирования внутренней жизни чувств является также углубление в тайны и красоту природы. С особой заботой следует отнестись к воспитанию эстетического вкуса и пробуждению художественного чувства. Занятия музы­кой должны сообщить эфирному телу некий ритм, который в дальнейшем сделает его способным ощущать присутствие внут­ренних ритмов во всех вещах. Многого лишен на всю жизнь тот, кому в эти годы не было оказано благодеяние музыкального вос­питания. А при полном отсутствии музыкального чувства и от него останутся совершенно сокрытыми целые области в бытии мира. Разумеется, не следует пренебрегать и другими искусст­вами. Пробуждение чувства формы по отношению к архитектурным стилям, по отношению к пластическим и графическим образам, пробуждение чувства гармонии цветов (в живопи­си) — ничто не должно быть упущено в программе воспитания. В связи с теми или иными обстоятельствами, возможно, придет­ся осуществлять эту программу на довольно примитивном уров­не, но не может быть так, чтобы обстоятельства совсем не позво­ляли действовать в данном направлении. Воспитатель, правиль­но понимающий суть дела, многого достигнет с помощью самых простых средств. Благодаря развитому чувству прекрасного раз­виваются также радость жизни, любовь к бытию, работоспособ­ность. Чувство прекрасного, художественное чувство — как спо­собны они облагородить, сделать красивее отношения между людьми! Моральное чувство, которое в эти годы формируется при помощи взятых из жизни образов, благодаря обращению к примерам из жизни замечательных людей укрепляется, если посредством эстетического чувства добро воспринимается как не­что прекрасное, а зло как нечто отвратительное.

Мышление как таковое, как внутренняя жизнь в отвлечен­ных понятиях, в эти годы было бы преждевременным. Само со­бой, без внешних влияний должно совершаться его развитие в то время, когда перед душой проходят иносказания и образы, пове­ствующие о загадках жизни и тайнах природы. Если в период между седьмым годом и наступлением половой зрелости дея­тельность мышления и способность суждения подготавливаются именно так, в окружении других душевных переживаний, то с наступлением половой зрелости человек оказывается в состоя­нии вполне самостоятельно формировать собственное мнение в отношении того, с чем он встречается на путях жизни и позна­ния. Чем меньше педагог непосредственно воздействует на раз­витие способности суждения, чем больше он укрепляет ее опос­редованно, развивая другие душевные способности, тем лучше это скажется на всей последующей жизни данного человека.

Духовная наука обеспечивает правильную основу не только духовному, но и физическому воспитанию. В качестве характер­ного примера можно указать на гимнастику и подвижные игры. Подобно тому, как первые годы детства должны проходить в ок­ружении любви и радости, так в более позднем возрасте благо­даря телесным упражнениям эфирное тело должно чувствовать свой собственный рост, воспринимать свою постоянно возраста­ющую силу. Занятия гимнастикой следует организовать так, чтобы при каждом движении, при каждом шаге у ребенка возни­кало чувство: «Я ощущаю, как во мне растет сила». Это чувство должно вызывать у него удовольствие, наполнять его здоровой радостью. Разумеется, для того, чтобы построить гимнастиче­ские упражнения соответствующим образом, недостаточно рас­судочных знаний из области анатомии и физиологии человече­ского тела. Необходимо обладать интимным, интуитивным, эмоциональным знанием о связи между удовольствием, радо­стью и определенными положениями и движениями тела. Необ­ходимо, чтобы составитель таких упражнений сам мог пере­жить, как одни движения и положения членов тела возбуждают радостное чувство силы, а другие — своего рода бессилие и т. п. Проводить занятия гимнастикой и телесными упражнениями подобным образом возможно только с помощью духовной науки и, прежде всего, духовно-научного миросозерцания. Для этого не нужно непременно обладать действительным прозрением в духовный мир, достаточно представлять себе, как могут быть употреблены в жизни данные духовной науки. Поскольку они найдут применение в такой практической области, как воспита­ние, постольку сами собой прекратятся совершенно бесполезные разговоры о том, что их сначала нужно доказать. Для того, кто применит их, жизнь сама послужит доказательством, ибо благо­даря им она будет здоровой и насыщенной. Истинность их он ус­мотрит в том, что они подтверждаются на практике, и это будет для него убедительнее всех так называемых «логических» и «на­учных» обоснований. Духовные истины лучше всего познаются по плодам, а не посредством таких якобы научных доказа­тельств, которые, по существу, являются не более чем логиче­ской перебранкой.

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 81; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!