Новый этап трансформации конфликта — дорога в никуда?

Правление Нетаньяху закончилось решением кнессета о само­роспуске и проведении в мае 1999 г. досрочных выборов, на ко­торых победу одержал лидер Партии труда (Авода) Эхуд Барак. После смены кабинета в Израиле переговорный процесс активизировался. 4 сентября 1999 г. в Шарм-эш-Шейхе (Египет) при участии госсекретаря США М.Олбрайт, президента Египта Х.Му-барака и короля Иордании Абдаллы II был подписан новый из­раильско-палестинский меморандум, предусматривающий возоб­новление процесса претворения в жизнь ранее достигнутых до­говоренностей, прежде всего меморандума Уай Ривер, созда­ние совместных комиссий по урегулированию вопросов, свя­занных с палестинскими заключенными в израильских тюрь­мах, дальнейшей передислокацией войск, проблемой бежен­цев и др. В меморандуме оговаривались также шаги по урегули­рованию проблемы свободы передвижения в Хевроне, обеспече­ния безопасности, строительства порта в Газе и др.

К началу 2000 г. далеко не все установленные даты были со­блюдены. Израильское руководство сконцентрировалось на пе­реговорах с Сирией, полагая, что мирный договор с этой арабс­кой страной облегчит Израилю ведение переговоров с палестин­ской администрацией. Кроме того, в мае 2000 г. Барак санкцио­нировал односторонний отвод войск из Южного Ливана к меж­дународно признанной границе в рамках выполнения резолю­ции СБ ООН № 425. Данный шаг должен был прекратить поте­ри, которые несли войска под ударами радикальной шиитской организации Хезболла, создать более благоприятную обстановку для политических контактов с правительствами Сирии и Лива­на, а также при продолжении обстрелов боевиками северных районов Израиля обеспечить легитимность ответных действий. Однако Барак попал в политическую ловушку. Перенеся акцент с палестинской проблемы на урегулирование израильско-сирий­ских отношений, он не добился результатов и одновременно вызвал у палестинской стороны сильное раздражение. Арафат, озабоченный ростом числа израильских поселений и отсутстви­ем реального продвижения на палестинском направлении, стал вновь угрожать провозглашением палестинского государства в одностороннем порядке.

Барак и Арафат становились заложниками настроений в сво­их обществах. В Израиле правые возмущались планами передачи палестинцам трех поселений на границах Восточного Иерусалима, Национально-религиозная партия угрожала выйти из прави­тельственной коалиции, а «русская» партия Исраэль ба-Алия явно оппонировала курсу правительства в палестинском вопросе. Ба­рак оказался во главе столь шаткой коалиции, что в любой мо­мент мог лишиться поддержки в кнессете. Единственный способ выхода из этой ситуации, как он полагал, — соглашение об окон­чательном статусе палестинских территорий, которое было бы вынесено на общенациональный референдум. Прекращение кон­фликта гарантировало бы ему массовую поддержку в Израиле, и в таких условиях неблагоприятная расстановка сил в кнессете уже не имела бы решающего значения. Торопиться Барака вы­нуждали не только внутренние, но и внешние факторы. Он на­деялся на помощь президента У.Клинтона, посредничество ко­торого было ограничено временем, — осенью 2000 г. начиналась подготовка к президентским выборам в США, способная отвлечь его от Ближнего Востока.

В то же время на Западном берегу и в Газе нарастало недо­вольство палестинцев политикой Арафата. По сравнению с 1993 г. (до заключения соглашений в Осло), значительно возросла без­работица, свобода передвижения была ограничена, продолжалось строительство поселений, и число израильтян там удвоилось. Из­раильское правительство даже оказывало помощь желающим пе­реселиться на указанные территории, им давали займы и допол­нительные субсидии.

Кризис ожиданий, связанных с мирным процессом, способ­ствовал радикализации палестинского общества, которое все менее было готово принять компромиссный вариант урегулиро­вания с Израилем. Даже представители Фатх (организации Ара­фата) заявляли, что мирный процесс — это заговор против наци­ональных устремлений палестинского народа.

Переговоры в Кэмп-Дэвиде при американском посредниче­стве в июле 2000 г. были задуманы как попытка урегулировать наконец палестинскую проблему. В Кэмп-Дэвиде израильский премьер предложил план, по которому Израиль оставлял за со­бой 9,5% Западного берега и брал в долгосрочную аренду еще 10% территории вдоль реки Иордан. На Западном берегу оставались два больших анклава израильских поселений с коридором, обеспечивающим их связь со страной. Израиль сохранял конт­роль над границами будущего палестинского государства. Судя по всему, главным камнем преткновения на том этапе стал воп­рос об Иерусалиме. Барак впервые нарушил основное табу изра­ильской политики и предложил раздел города, провозглашенно­го после «шестидневной войны» 1967 г. «вечной и неделимой столицей» Израиля. Арафат настаивал на полном суверенитете над Старым городом, за исключением еврейского квартала и Стены плача. Израильтяне на это не могли согласиться и пред­лагали более изощренные варианты суверенитета. Настоящий диалог в Кэмп-Дэвиде так и не был начат, несмотря на попытки президента Клинтона сблизить позиции сторон. Саммит завер­шился совместным заявлением, в котором подчеркивалась при­верженность обеих сторон резолюциям ООН и их намерение избегать действий, способных предопределить исход перегово­ров (последнее должно было побудить Израиль снизить темпы строительства поселений, а палестинцев — не провозглашать свое государство).

Барак оказался в сложном положении. Негативная реакция правых была предсказуема и не заставила себя ждать, но нара­стало разочарование среди его сторонников, полагавших, что отказ Арафата принять план, принципиально отличавшийся от предложений предшествовавших израильских лидеров, означал нежелание палестинцев урегулировать конфликт. Драматизм си­туации заключался в том, что Барак и Арафат сделали все воз­можное для них и не были свободны в принятии решения о дальнейших шагах, хотя и ожидали их друг от друга. Более того, «окончательное урегулирование» Барака способствовало росту разочарования среди палестинцев в возможности реализации их национальных устремлений политическими средствами. То, что с точки зрения израильтян воспринималось как принципи­альные уступки, для палестинцев означало перспективу остать­ся в весьма ограниченном пространстве без полного контроля над Восточным Иерусалимом и обеспечения возвращения сво­их беженцев. Помимо реальных разногласий между конфликтующими сто­ронами имелся набор субъективных обстоятельств, очень нега­тивно влиявших на ситуацию (нажим на палестинское руковод­ство со стороны ряда арабских стран, отвергавших какие-либо уступки по беженцам и Восточному Иерусалиму; активность па­лестинских радикальных кругов, резко усилившаяся после одно­стороннего вывода израильских войск из Ливана в мае 2000 г. и т.д.). В среде палестинцев крепло представление о том, что Из­раиль понимает только язык силы. По их мнению, лишь военная сила вынудила израильтян уйти из Ливана, и можно было до­биться больших уступок от Тель-Авива, если продолжать оказы­вать на израильтян силовой нажим.

Попытки США возродить процесс переговоров продолжались. После интенсивных раундов американской дипломатической ак­тивности были организованы встречи Клинтона с Бараком и Ара­фатом в Нью-Йорке в начале сентября 2000 г. 26 сентября состо­ялась встреча Арафата и Барака, но надежды, что после нее вновь начнутся переговоры были разбиты новым витком насилия.

Начало интифады отсчитывалось с визита А. Шарона на Хра­мовую гору 28 сентября 2000 г., который стал толчком к восста­нию. Показательно, что Барак сам санкционировал «мирный марш» Шарона, рассчитывая, что он укрепит позиции последне­го в правом блоке Ликуд и подорвет влияние его оппонента Не-таньяху. На предстоящих выборах Барак предпочел бы иметь дело с Шароном в качестве соперника, полагая, что его было бы легче победить, чем более молодого и динамичного Нетаньяху. Для палестинцев визит Шарона послужил лишь призывом к сопро­тивлению.

Официальные стороны продолжали контактировать, но уже на фоне набирающего обороты вооруженного противостояния. В октябре 2000 г. в Шарм-эш-Шейхе состоялась встреча в вер­хах, на которой присутствовали представители США, Египета, Иордании, палестинских властей, Израиля, ООН и ЕС. Достиг­нутые договоренности о прекращении столкновений так и не были реализованы, и попытки американской стороны и России параллельно предпринять усилия к снижению напряженности оказались тщетными. 9 декабря 2000 г. Барак объявил о своей отставке. Будучи неспособным контролировать обстановку в пра­вительстве и теряя поддержку избирателей, он надеялся, что столь драматический жест побудит израильтян, поддерживающих партию Авода, вновь сплотить ряды и поддержать его на внеоче­редных выборах, намеченных на начало 2001 г. В этих условиях прорыв на палестинском направлении мог бы обеспечить ему политическое будущее. Переговоры состоялись на базе амери­канских ВВС «Боллинг» 19-24 декабря.

Президент Клинтон обнародовал свой план урегулирования, в соответствии с которым 95% территории Западного берега и весь сектор Газа передавались палестинцам. При этом Израиль обменивал 3% своих земель на 5% Западного берега, где находи­лись три основных блока его поселений. План предусматривал раздел Иерусалима: арабские кварталы на востоке города отхо­дили к палестинцам, all поселений, построенных после 1967 г., — к Израилю; в Старом городе арабские святыни передавались под ограниченный палестинский суверенитет, а Стена плача, иудейский квартал и часть армянского — под израильский суве­ренитет. Признавалось право палестинских беженцев на возвра­щение, но на территорию своего государства. Те, кто не в состо­янии или не захочет воспользоваться этим правом, получат ком­пенсацию и возможность поселиться в третьих странах, которые согласились бы их принять. Израиль тоже принял бы беженцев, однако только в количестве, «соответствующем его суверенному решению». В ответ палестинцы должны признать Израиль в его новых границах и закончить палестино-израильский конфликт. Израильские оккупационные силы будут выведены и заменены международным контингентом. Его армия останется в долине Иордана сроком на три года или менее в зависимости от ситуа­ции в регионе. Он сохранит три станции раннего предупрежде­ния на Западном берегу, статус которых будет пересматриваться каждые 10 лет. В этих тезисах не все устраивало обе стороны; тем не менее, Барак заявил 25 декабря 2000 г., что готов принять американские предложения безо всяких оговорок, если палес­тинцы сделают то же самое.

Однако Арафат и его сподвижники отвергли план Клинтона, вероятно, рассчитывая, что продолжающаяся интифада заставит Израиль пойти дальше предложений президента США. Сказа­лась и жесткая позиция ряда арабских государств, сузившая поле для политического маневра палестинцев. По-видимому, Арафат побоялся пойти против набравших влияние экстремистов, в т.ч. из Фатха. В любом случае отказ палестинской администрации принять американский план фактически означал продолжение кровопролития, похоронил возможность возобновления полити­ческого процесса и обеспечил приход к власти в Израиле Шаро­на. Продолжавшиеся контакты между палестинцами и израиль­тянами практической пользы уже были лишены.

В феврале 2001 г. Шарон был избран премьер-министром Израиля, граждане которого жаждали «сильной руки» для обес­печения безопасности. Выбор боевого генерала, привыкшего не стесняться в средствах, был их естественной реакцией на опас­ность, с которой они столкнулись.

Новую интифаду отличали методы, самые доступные для па­лестинцев и одновременно наиболее болезненные для израиль­тян, — индивидуальный террор. В Израиле гибель людей всегда воспринимается с огромной горечью. Здесь переплелись тради­ции, воспоминания о Холокосте, надежды на то, что в этой ма­ленькой стране евреи, наконец, смогут зажить нормальной жиз­нью, реализовав свои национальные устремления. В Израиле, поддерживавшем демографический баланс главным образом за счет иммиграции, сложилось особое отношение к ценности че­ловеческой жизни.

Шарон регулярно бросал все новые силы на подавление па­лестинского сопротивления, но взрывы продолжались по всему Израилю (а не только на контролируемых им палестинских зем­лях), унося десятки жизней. Вопрос заключался не только в том, что регулярная армия не в состоянии эффективно бороться с террористами. Шахиды не нуждаются в особой инфраструктуре и используют примитивные методы — пояс или пакет со взрыв­чаткой, заминированная машина tie требуют специальной воен­ной подготовки. Гораздо важнее в данном случае процесс индоктринации молодежи, готовой пожертвовать жизнью ради по­литических целей. Особое внимание к ее соответствующей обра­ботке проявляют исламские радикальные организации. При этом молодые люди широко вовлекаются в террористическую деятель­ность своим окружением. Групповые правила поведения, выдви­гаемые ценности и методы их защиты не могут не восприни­маться индивидуумом как обязательные, как определяющие его принадлежность к этой группе, вне которой его небогатая собы­тиями и впечатлениями жизнь теряет смысл и остроту. Через готовность разделить эти групповые требования пролегает путь к быстрому социальному признанию, столь желанному для многих молодых людей.

Этническая мобилизация под радикальными исламскими ло­зунгами действительно придала интифаде особый бескомпромисс­ный характер. Происходящие процессы были намного глубже и серьезнее, чем выбор новых методов сопротивления, — они свиде­тельствовали об изменении политического баланса сил в палес­тинском обществе и об изменении психологического настроя. Молодежь, которая сталкивалась исключительно с солдатами ок­купационной армии, у которой не сложилось и не могло сложить­ся опыта позитивного взаимодействия с представителями другого народа, стала носителем слепой ненависти, той самой, которую пытались перебороть поколения палестинцев и израильтян, встре­чавшихся на неофициальном уровне, а с начала 90-х гг. и на офи­циальных переговорах.

Национальное палестинское руководство оказалось в опре­деленной мере дискредитированным. Коррупция, отсутствие профессионализма, разбалансированность процесса принятия решений привели к тому, что социальные проблемы были в значительной мере отданы на откуп исламистским организаци­ям. Те собирали средства для палестинской бедноты, организо­вывали обучение молодежи и, естественно, осуществляли нуж­ную им идеологическую обработку населения. В этих условиях политическая роль исламистских организаций, традиционно призывающих к джихаду против евреев, объективно возрастает. Если бы процесс урегулирования палестинской проблемы шел динамично и успешно, сопровождаясь улучшением благососто­яния, то возможности для деструктивного влияния Хамас были бы сужены. В сложившихся условиях эта и подобные ей ради­кальные исламистские организации смогли канализировать про-тестные настроения в русло террора. За время интифады про­изошла героизация терроризма. Молодые активисты Фатха так­же не могли не подчиниться доминирующим групповым на­строениям.

Сохраняющаяся напряженность вызывала все большую оза­боченность в международном сообществе, в том числе, и в араб­ском мире. Было очевидно, что палестинская проблема стала важным фактором радикализации «арабской улицы».

Дата добавления: 2015-06-26; Просмотров: 38; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!