И.Д. Звягельская

Палестино-израильский конфликт, заложивший основы ара­бо-израильских противоречий и остающийся их элемен­том, системно и структурно отличается от отношений Израиля и арабских государств. Он не является межгосударственным конф­ликтом и для него наряду с общими причинами арабо-израильс­кого противостояния характерна сильно выраженная этно-тер-риториальная и этно-политическая составляющая.

Исследованию специфики межэтнических конфликтов по­священы работы многих специалистов. Главные выводы можно свести к тезису, что этнический конфликт часто рассматривает­ся как нерешаемый и продолжительный, как одна из наиболее сложных форм конфликта, с точки зрения управления и урегу­лирования. Хотя по своей структуре и содержанию израильско-палестинский конфликт выходит за рамки межэтнических стол­кновений, тем не менее сложность его разрешения, безусловно, определяется включенностью феномена этничности. Наличие этнического измерения приводит к тому, что конфликт воспри­нимается непосредственно конфликтующими сторонами не толь­ко как конфликт интересов, но и как конфликт ценностей. Аме­риканский специалист в этой области Джон Бертон следующим образом описывает понятие ценности: "Ценностями называются те идеи, привычки, традиции и верования, которые характерны для определенной социальной общности... Сохранение ценностей причина защитного и агрессивного вариантов поведения...». Ин­тересы могут быть предметом для торга, а ценности примирить крайне сложно. Это означает, что в израильско-палестинском конфликте противоборствующие стороны не склонны идти на уступки по вопросам, которые, по их мнению, относятся к про­блеме выживания и сохранения их народов, их уникальной куль­туры.

Поиск взаимоприемлемых компромиссов осложнен тем, что форма реализации национальных прав палестинского народа имела определенную заданность, которая по мере трансформа­ции конфликта все более жестко определяла конечный результат урегулирования. Палестинский народ никогда не имел собствен­ной государственности, тем не менее легитимность такой госу­дарственности определялась решением Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 г. о разделе Палестины. В условиях пере­говоров Израиля с палестинцами данное решение ГА ООН не могло не стать их базовым принципом, несмотря на то, что окон­чательные цели урегулирования так и не были четко сформули­рованы. Удовлетворение национальных прав палестинского на­рода в какой-либо иной форме (например, автономия) рассмат­ривалось палестинским сообществом лишь как промежуточный шаг на пути к основной цели — обретению собственной государ­ственности. В этом контексте торг, который ведут обе стороны по вопросам границ, контроля над определенной территорией и возвращения беженцев приобретает для них первостепенную зна­чимость, поскольку касается проблемы жизнеспособности ново­го государства (для палестинцев) и возможности обеспечить бе­зопасность в новых геополитических условиях (для Израиля).

Структурно конфликт является асимметричным: в нем уча­ствуют стороны, не сравнимые ни по своей мощи, ни по влия­нию, ни по мобилизационным возможностям. С одной стороны, в него с 1948 г. вовлечено государство Израиль. С другой — пале­стинский народ, который последовательно представляли арабс­кие государства, а затем палестинские представители — Органи­зация освобождения Палестины (ООП) и Палестинская админи­страция (ПА).

Асимметричность конфликта проявилась и в том, что в него втянуты как регулярная армия, так и нерегулярные вооруженные формирования, представляющие собой военные ответвления тех или иных национальных движений и партий. Как правило, не­регулярные вооруженные отряды и формирования гораздо более безответственны. Обладая в силу своей природы более ограни­ченными средствами военного воздействия на ситуацию (лишен­ные тяжелой техники, мощного оружия и т.д.), они берут на во­оружение террористические методы. С одной стороны, к такому давлению прибегали палестинские организации — сначала свет­ские, а затем исламистские. С другой, после 1967 г., провокаци­онную роль нередко играли и вооруженные ультраправые изра­ильские поселенцы. В то же время участие в израильско-палес­тинском конфликте со стороны Израиля современной регуляр­ной армии не может не приводить к превышению предела сдер­живания и к неоправданным жертвам.

В палестино-израильских отношениях важным моментом была трансформация самого конфликта. Автоматически она не ведет к облегчению поисков политического решения и на различных этапах играет различную роль. В начале 90-х гг. трансформация обеспечила возможность двусторонних прямых переговоров и заключение соглашений в рамках процесса Осло. Для того, что­бы стали возможны переговоры в новом формате, отношения Израиля и палестинцев должны были достигнуть тупика, при котором продолжение оккупации означало для Израиля посто­янные издержки; потребовался выход на политическую арену сил, способных обеспечить реализацию эвентуальных соглашений; должны были произойти изменения представлений непосред­ственных акторов о путях урегулирования конфликта, а также изменения его регионального и международного контекста.

Новая модель взаимоотношений между конфликтующими сторонами (Израиль — ПА), определившая дальнейшую транс­формацию конфликта, стала источником новых вызовов и угроз. С одной стороны, отсутствие прогресса на пути урегулирования определило рост политической роли палестинских исламистских организаций, традиционно призывающих к джихаду против ев- реев. В принципе противостояние на межрелигиозной почве не | было свойственно палестино-израильским противоречиям. Среди палестинцев есть христиане. Их основные организации были представлены светскими националистами, которые почти не ис­пользовали религиозные лозунги в качестве инструмента воен­но-политической борьбы. С другой — в Израиле укрепились по­зиции религиозных кругов, не склонных идти на политические компромиссы. В результате этно-территориальный и этнополи-тический конфликты, заложенные в основу палестинской про­блемы, постепенно приобрели и этно-конфессиональное изме­рение. В этом контексте было разрушено хрупкое доверие, и под его обломками были похоронены, если не все соглашения, зак­люченные в рамках Осло, то, во всяком случае, формат — пря­мые переговоры, в которых посредники играли лишь вспомога­тельную роль.

Процесс Осло — участники и особенности формата

Израильско-палестинский мирный процесс оказался сложным и противоречивым. Рост насилия в палестино-израильских отноше­ниях произошел тогда, когда стороны приступили к обсуждению параметров окончательного соглашения. Провал попыток заклю­чить договор заставляет вновь обратиться к урокам палестино-израильских переговоров. Что помешало добиться урегулирова­ния или по крайней мере перевести конфликт на уровень полити­ческого противостояния? Насколько созданные палестинские ин­ституты и новый уровень взаимоотношений между палестинцами и Израилем отвечал задачам разрешения конфликта, а не был, возможно, помимо желания самих вовлеченных в переговоры сто­рон лишь отвлекающим от главных проблем маневром?

Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, необходимо об­ратиться к формату переговоров, повестке дня, динамике и дос­тигнутым соглашениям.

Официальные контакты между Израилем и ООП, направ­ленные на разработку политических соглашений, начались дос­таточно поздно — в 1993 г. При этом неофициальные встречи, контакты и переговоры на общественном уровне длились на протяжении многих лет. Общественный диалог способствовал изме­нению климата в отношениях между сторонами, их взаимной дедемонизации. По мнению Гарольда Сондерса, принимавшего личное участие в подготовке кэмп-дэвидских соглашений и яв­ляющегося специалистом в области урегулирования конфлик­тов, «в 1993 г. израильтяне и палестинцы формализовали офи­циальный мирный процесс, когда израильский премьер-министр Ицхак Рабин и председатель Организации освобождения Палес­тины (ООП) Ясир Арафат пожали друг другу руки на лужайке Белого дома в Вашингтоне. Я полагаю, что израильтяне и пале­стинцы не могли бы сделать этот шаг, если бы многочисленные израильтяне и палестинцы не встречались в течение предыду­щих 20 лет. Некоторые из этих встреч были продолжением семи­наров, начатых в 1970-е гг. третьей стороной, но большинство были встречами между израильтянами и палестинцами, ежед­невно сталкивающимися друг с другом в обычной жизни».

Мадридская конференция дала старт переговорам Израиля с иордано-палестинской делегацией. Однако пять раундов перего­воров в Вашингтоне, прошедших в период между окончанием конференции и израильскими выборами 1992 г., не принесли сколько-нибудь существенных результатов. Причины заключа­лись в формате переговоров: вовлеченные в них представители конфликтующих сторон не были способны принимать компро­миссные решения. В Израиле у власти находился кабинет Ицха-ка Шамира, одного из приверженцев идеи Великого Израиля. Соответственно, израильская сторона не была заинтересована в территориальных уступках и использовала переговоры, чтобы оттянуть время. Уже уйдя в отставку после выборов, И.Шамир признавался, что больше всего жалеет о том, что в предстоящие четыре года он не сможет расширять сеть еврейских поселений в Иудее и Самарии, чтобы можно было бы считать необходимую Израилю "демографическую революцию" завершенной.

С иордано-палестинской стороны были представлены люди зависимые от ООП, не способные без предварительных консуль­таций что-либо решить. Как пишет Ури Савир, бывший гене­ральный директор Министерства иностранных дел Израиля и один из главных участников подготовки израильско-палестинских со­глашений в Осло, «в Вашингтоне (место, где проводились пере­говоры — И.З.) проблема заключалась в том, что лидер с Запад­ного берега Фейсал Хусейни не имел мандата, чтобы вести пере­говоры. По любому поднятому нами вопросу он обращался к руководству ООП....На деле мы в Вашингтоне вели переговоры с Арафатом по факсу!» По словам Шимона Переса, «было ясно, кто режиссирует палестинское шоу. Я сказал Рабину, что готов отправиться в Осло, встретиться тайно с их представителями и выяснить истинные намерения ООП. Нам необходимо продви­нуться вперед и бесполезно терять время в Вашингтоне, притво­ряясь, что ООП там нет».

Открытие палестино-израильского секретного канала было подготовлено многолетними усилиями норвежской дипломатии, активно использовавшей выгодное положение Норвегии, под­держивавшей дружеские отношения как с Израилем, так и с па­лестинцами и при этом не связанной обязательствами ни с од­ной из сторон.

Большую роль в организации контактов сыграл Терье Ларсен, норвежский ученый, работавший в одном из ведущих цент­ров, специализирующихся на исследованиях проблем мира, и его жена Мона, сотрудница норвежского посольства в Каире. В фев­рале 1992 г. Ларсен встретился с находившимися с визитом в Осло членом руководства и главным финансистом ООП, дирек­тором палестинского банка "Самед" Ахмедом Куреи (Абу Ала). В ходе этой встречи обнаружилось практически полное совпаде­ние взглядов обоих собеседников в том, что касалось необходи­мости установления и развития контактов между ООП и Израи­лем. Затем, в мае 1992 г., накануне выборов в Израиле, которые принесли победу Партии труда, Ларсен встретился в Тель-Авиве с молодым депутатом Кнессета от Партии труда Йосси Бейпи­ном, впоследствии ставшим заместителем министра иностран­ных дел Израиля, и также пришел с ним к согласию по вопросу налаживания связей с ООП. Бейлин и Абу Ала стали впослед­ствии одними из основных "архитекторов Осло". По свидетель­ству английской журналистки Дж.Корбин, именно тогда возникла идея о недостаточной эффективности "мадридской" системы переговоров и о необходимости ее дополнения второй, секрет­ной, линией.

К открытию нового секретного канала израильских лидеров подтолкнули и внутриполитические соображения. В 1992 г. на правительство Рабина оказывали серьезное давление правые партии. Оно располагало только 62 голосами в кнессете и могло рассчитывать на дополнительные пять голосов арабских партий и коммунистов только в случае проведения курса на урегулиро­вание палестинской проблемы. Внешнеполитический успех мог бы решить многие проблемы. Кроме того, ситуация на оккупи­рованных территориях складывалась все более неблагоприятно. Позиции Хамас усиливались вместе с радикализацией палестин­ского общественного мнения. Израильские репрессии против активистов Хамаса заставляли даже Фатх выражать поддержку своим политическим оппонентам. В марте 1993 г. после очеред­ных рейдов экстремистов Рабин закрыл границу по зеленой ли­нии и запретил палестинским рабочим въезд в Израиль. По мне­нию английского автора Ави Шлаима, эта мера, хотя и носила тактический характер, одновременно отражала новое стратеги­ческое видение ситуации правительством Рабина. Его главным принципом стала не попытка абсорбировать палестинские земли ради создания Великого Израиля, а раздел Палестины.

Показательно, что основные тенденции, проявившиеся в связи со стагнацией переговоров в начале 90-х гг., фактически сохра­нились, настолько они оказались устойчивыми. Им удалось пе­режить процесс Осло, хотя, пожалуй, «революция ожиданий» на палестинских землях несколько оттеснила их на второй план. Стагнация мирного процесса после убийства Рабина в 1995 г. и прихода к власти Нетаньяху, вновь дала мощный толчок радика­лизации, росту терроризма, усилению влияния исламистов — Хамас, Исламский джихад — и сползанию на аналогичные пози­ции молодой гвардии из Фатха.

Определение формата переговоров, позволявшего вести их с теми представителями, которые могли обеспечить реализацию принятых решений, было главным прорывом на пути урегулирования палестинской проблемы. Впервые переговоры велись не с теми палестинскими деятелями, которые устраивали Израиль (лидеры с оккупированных территорий, иорданские представи­тели), а с теми, кто действительно разрабатывал и осуществлял стратегию палестинской борьбы против Израиля.

Палестино-израильские переговоры продолжались в различ­ных уединенных резиденциях в Норвегии с января по август 1993 г. Повестка дня, естественно, касалась базовых принципов сосуществования Израиля и палестинцев. Однако, чтобы перей­ти к их обсуждению, участникам надо было договориться о важ­нейшем принципе ведения переговоров. В затяжных конфликтах особенно болезненными являются вопросы, связанные со вза­имными долголетними претензиями сторон друг к другу, пере­числением взаимных обид и несправедливостей. В случае изра­ильско-палестинского конфликта с его этно-территориальным измерением обращение к историческому прошлому грозило по­хоронить все попытки поиска компромиссов. Первое и важное взаимопонимание, к которому пришли обе стороны, было согла­сие не вести споров по поводу прошлого.

Завершающие раунды переговоров проходили в условиях се­рьезного кризиса во взаимоотношениях сторон, вызванного боль­шим количеством разногласий по отдельным пунктам и деталям итогового документа в сочетании с сильным давлением времен­ного фактора: в условиях настойчивого внимания журналистов к израильско-палестинским контактам обеим сторонам необходи­мо было сохранить переговоры в секрете вплоть до полного со­гласования текста итогового документа.

13 сентября 1993 г. в Вашингтоне была подписана Декларация принципов, которая предусматривала проведение выборов на За­падном берегу и в секторе Газа; вывод израильских войск с части оккупированных территорий, прежде всего из сектора Газа и рай­она вокруг Иерихона; начало переговоров о постоянном статусе Западного берега и сектора Газа в течение первых двух лет после подписания соглашения с целью согласования этого статуса и его официального провозглашения к концу пятилетнего пере­ходного периода. Официальный статус предусматривал решение остающихся проблем — Иерусалим, беженцы, поседения и меры безопасности.

Официальному подписанию соглашения предшествовал об­мен письмами между Я.Арафатом и И.Рабином, который был призван прежде всего обеспечить поддержку соглашения изра­ильским электоратом, по-прежнему крайне негативно относив­шемуся к ООП. Я.Арафат в своем письме от 9 сентября 1993 г. заявил о признании Организацией освобождения Палестины права Израиля на существование, резолюций СБ ООН № 242 и № 338, о ее приверженности мирным способам разрешения кон­фликта и отказе от терроризма и насилия, включая обязатель­ство предотвращать и наказывать подобные проявления со сто­роны любых своих членов, а также обязался официально офор­мить решением Национального совета Палестины пересмотр ста­тей Палестинской национальной хартии, содержащих непризна­ние законности существования Государства Израиль. В ответ­ном письме И.Рабин заявил, что, учитывая данные руководством ООП обязательства, израильское правительство признает ООП представителем палестинского народа и согласно вести с ней пе­реговоры в рамках ближневосточного мирного процесса.

Решение о передаче под палестинский контроль Газы и Иери­хона означало появление официальной палестинской власти на территориях с определенными полномочиями. Наличие такой власти, обладающей, хоть и ограниченными, возможностями контроля, обеспечило заключение дальнейших соглашений и расширение зоны палестинской автономии. Вместе с тем, осо­бенностью палестино-израильского диалога стала идея отложен­ного статуса, которая сыграла неоднозначную роль в урегулиро­вании. С одной стороны, установление сроков для окончатель­ного решения проблемы (пять лет) давало перспективу перего­ворам. С другой стороны, главные противоречия между сторона­ми были сконцентрированы вокруг окончательного статуса, и отсутствие предварительных договоренностей о том, каким бу­дет окончательный статус, углубляло недоверие между ними и неудовлетворенность достигнутыми результатами. Главные воп­росы конфликта были отложены и возможность их компромиссного решения оставалась открытой. Они были фактически по­ставлены в жесткую зависимость от предыдущих этапов урегули­рования — любое осложнение отодвигало их решение все дальше и дальше. Логика участников конфликта была понятна — изра­ильское руководство опасалось слишком быстрого движения впе­ред в условиях, когда в израильском обществе идея палестинско­го государства со всеми вытекающими последствиями не была широко принята, и существовала сильная оппозиция самим пе­реговорам. Не случайно, израильские правительства, несмотря на заключенные соглашения, продолжали расширять сеть посе­лений, и территория Западного берега продолжала сокращаться как шагреневая кожа.

Что касается Арафата и его окружения, то им, вероятно, хо­телось большей определенности, но возможность официального возвращения на палестинские территории и получение нового политического статуса выглядели после стольких лет конфрон­тации достаточно заманчиво.

Стагнация процесса Осло

Противоречия, заложенные в основе процесса Осло, проявились достаточно очевидно после убийства Рабина и прихода к власти на выборах 1996 г. правого лидера Б.Нетаньяху. Понимая, что прямая денонсация израильско-палестинских соглашений неиз­бежно повлекла бы за собой самые серьезные политические по­следствия, Нетаньяху был вынужден смириться с реальностью, но при этом сделал все, чтобы заморозить мирный процесс. В тече­ние нескольких месяцев он умышленно воздерживался от встре­чи с Я.Арафатом. Вскоре после своего избрания Нетаньяху по­шел на прямое обострение отношений с палестинцами, приняв решение об открытии древнего туннеля под Старым городом Иерусалима, что было расценено мусульманами как посягатель­ство на исламские святыни, в непосредственной близости от которых располагался туннель, а/также нарушение статус-кво и шаг в направлении иудаизации Иерусалима. Единственным достижением в процессе израильско-па­лестинского урегулирования за годы правления Нетаньяху можно считать соглашение о передислокации войск в районе Хеврона, на подписание которого он был вынужден пойти в рамках со­хранявшейся преемственности в израильской политике. Кроме того и сам вопрос о передислокации войск (но не об их выводе) не выглядел для него принципиальной уступкой. Переговоры по этому вопросу начались при посредничестве специального представителя США Д.Росса 6 октября 1996 г., спустя три неде­ли прерваны из-за невозможности достичь компромисса и во­зобновлены 21 декабря, после выборов в США. Соглашение было достигнуто лишь 15 января 1997 г., после активного по­среднического вмешательства иорданского короля Хусейна. По соглашению Хеврон был разделен на зоны "Н-1" под палес­тинским контролем и "Н-2" под контролем Израиля (район ком­пактного проживания израильских поселенцев). До заключе­ния соглашения Хеврон являлся ареной постоянных стычек и столкновений.

После заключения соглашения по Хеврону, Нетаньяху ре­шил "сбалансировать" свою вынужденную уступчивость и про­возгласил "новую битву за Иерусалим". Первым шагом в этом направлении стал план интенсивного жилищного строительства в восточноиерусалимском квартале Хар Хома (араб. Джебель Абу Гунейм), вызвавший возмущение палестинской общественности и осуждение многих стран Запада. И, наконец, Нетаньяху выдви­нул совершенно неприемлемый для палестинской стороны план окончательного решения территориального вопроса. Согласно это­му плану, палестинцам предлагалось в конечном итоге не более 40% территории Западного берега. Этот план получил названия "План Аллона-плюс", т.к. строился по тому же принципу, что иплан Аллона 1976 г., но в отличие от него, предлагал территори­альный раздел не 30: 70% в пользу палестинцев, а 60: 40% в пользу Израиля.

Под давлением США правительство Нетаньяху было вынуж­дено в октябре 1998 г. после израильско-палестинско-американского совещания на высшем уровне в резиденции Уай Ривер (штатМэрилэнд, США) подписать меморандум о дальнейшей пере­дислокации на Западном берегу, предусматривающей передачу новых участков земли под палестинский контроль, а также акти­визацию усилий сторон с целью достижения соглашения об Ькон-чательном статусе к маю 1999 г. Всего предполагалось в три эта­па вывести израильские войска с 13% территории Западного бе­рега, доведя площадь Палестинской автономии до 40% этой тер­ритории.

ООП, выполняя один из пунктов меморандума Уай Ривер, повторно вынесла на обсуждение Национального совета Палести­ны вопрос о внесении изменений в Палестинскую национальную хартию и исключении из нее пунктов, несовместимых с обяза­тельствами, взятыми на себя палестинской стороной в рамках процесса мирного урегулирования с Израилем. 14 декабря 1998 г. в Газе в присутствии президента США Клинтона, обратившегося к собравшимся с речью, состоялось заседание Национального со­вета Палестины, проголосовавшее за отмену статей 8-10 (об осво­бождении Палестины путем вооруженной борьбы), статьи 15 (о ликвидации сионистского присутствия в Палестине), статей 19-23 (о непризнании резолюции ГА ООН № 181 о разделе Палестины на два государства, о непризнании исторических и религиозных связей евреев с Палестиной, об отказе от каких-либо вариантов решения палестинской проблемы, кроме "полного освобождения Палестины", о сионизме как орудии империализма и "незакон­ном движении", объявляемом вне закона.'

К декабрю правительство Нетаньяху приостановило выпол­нение своих обязательств, выдвинув новый список требований к ООП.

Дата добавления: 2015-06-26; Просмотров: 59; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!