Южный Курдистан в начале XXI века 3 страница

В центр концепции "братства религий" поставлен мусуль-манско-христианский диалог. Он имеет цивилизационный, эти­ческий и национально-патриотический аспекты и нацелен на недопущение вражды между мусульманами и христианами. Ак­цент делается на том, что из Сирии "пошло христианство", и "Иисус Христос вышел из сирийской среды" (несмотря на об­щеизвестный факт, что он был не сирийцем, а иудеем). Мирное сосуществование мусульман и христиан трактуется как весомый вклад Сирии в человеческую цивилизацию, в результате которо­го эта страна превратилась в "образец религиозной терпимости".

Подводя итог, хотелось бы отметить, что, несмотря на то, что руководству САР пока удается в целом поддерживать этнокон­фессиональный баланс и стабильность, предсказать развитие ситуации в среднесрочной и долгосрочной перспективе трудно. Не стоит сбрасывать со счетов возможный вариант оживления внутри Сирии деятельности исламистов, связанных с междуна­родными террористическими организациями, на фоне стагнации процесса ближневосточного мирного урегулирования, продол­жающейся палестинской интифады, установления американо-британского контроля над Ираком и дальнейшего ухудшения уровня жизни рядовых сирийцев.

СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Абдо С. Ат-тахлиль ан-нафсий ли аль-аклийя ас-су-рийя. (Психоанализ сирийского характера). Дамаск. Дар Хасап Малас. 2002.

2. Шпажников Г.А. Религии стран Западной Азии. М. Наука. 1976.

3. Сирийская Арабская Республика. М. Институт изу­чения Израиля и Ближнего Востока. 1997.

4. Страны мира. М. Республика. 1999.

ЛИВАНСКАЯ «ХЕЗБОЛЛА» В ЭТНО-

КОНФЕССИОНАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ

СОВРЕМЕННОГО ЛИВАНА

В.М.Ахмедов

ывод сирийских войск с территории Ливана ставит перед сирийскими и ливанскими руководителями ряд непростых задач. В первую очередь это касается определения основных па­раметров дальнейшего развития внутриполитической ситуации, как в Ливане, так и в Сирии, а также поиска оптимальных путей взаимодействия между Дамаском и Бейрутом, как на двусторон­ней основе, так и по ключевым проблемам региона. Данная си­туация усугубляется неослабевающим давлением на Бейрут и Дамаск со стороны США. С недавних пор лейтмотивом амери­канской политики на Арабском Востоке является форсирован­ная нормализация отношений между арабскими странами и Израилем, которая осуществляется зачастую в нажимном ключе и без учета складывающихся региональных реалий, обязательно­сти выполнения соответствующих резолюций СБ ООН. Целью данной кампании является создание в кратчайшие сроки благо­приятных условий для вывода американских войск из Ирака и реализации программы «Большого Ближнего Востока» в ее аме­риканской редакции. В этих условиях вопрос о будущем Ливана приобретает особую остроту и напрямую затрагивает интересы основных региональных и международных игроков на Ближнем Востоке. В течение последней четверти прошлого столетия Ли­ван был превращен в арену неутихающих клановых и этно-кон-фессиональных столкновений, являвшихся на деле отражением более глобального конфликта между арабами и Израилем. Ос­новные фигуранты противостояния — Израиль, Сирия, други арабские страны, а также Иран — на протяжении этих лет осо­бенно активно использовали для реализации своих политичес­ких целей различные военно-политические и религиозные орга­низации Ливана. Одной из таких организаций была «Хезболла». Появление в Ливане религиозно-политических структур, вы­ступающих за возврат к исламским нормам общественной жиз­ни, произошло под влиянием ряда внутренних и внешних фак­торов. Среди них можно выделить группу причин — урбаниза­ция, расширение сферы наемного труда, усиление политической активности новых городских слоев и т.п., общую для стран Ближ­него Востока, где в конце 1970-х гг. произошло резкое усиление процесса политизации ислама. В отсутствие твердой государствен­ной власти, разгула анархии и затяжном кризисе в блоке левых и патриотических сил часть ливанских мусульман, разочарованных в способности светских партий выработать эффективный план урегулирования внутриполитического кризиса, увидела путь ре­шения существующих проблем в возврате к "истинному исла­му". В наибольшей степени этот процесс затронул крупнейшую в стране шиитскую общину, которая всегда являлась малоиму­щей, угнетенной и политически пассивной. Впервые в истории общины в ней возникли религиозно-политические организации, выступившие за отмену конфессиональной системы государствен­ного устройства, отводившей шиитам второстепенное положе­ние в обществе и не соответствовавшей возросшим политичес­ким амбициям шиитской буржуазии. Мощным импульсом, спо­собствовавшим радикализации ливанских шиитов, стала рево­люция в Иране. Однако, если в" других странах Ближнего и Сред­него Востока исламская революция дала только толчок для акти­визации радикальных сил и движений, то в создании исламист­ских группировок в Ливане Тегеран принимал непосредственное участие, осуществляя на практике реализацию идеи "экспорта исламской революции". К тому же иранские аятоллы рассмат­ривали Ливан в качестве плацдарма для расширения сферы сво­его влияния на другие арабские страны. Свою ставку на Ливан исламские лидеры ИРИ сделали уже с начала 1980-х гг. После израильской оккупацией юга Ливана в ходе войны 1982 г., Ира через территорию Сирии направил в страну около 3 тыс. бойцов из элитных подразделений «Корпуса стражей исламской рево­люции» (КСИР), в задачу которых входило оказание поддержки ориентированному на Тегеран шиитскому движению в Ливане. Стремясь реализовать идею создания здесь исламской республи­ки по образу и подобию иранской, исламские клерикалы отчет­ливо понимали, что достичь этого невозможно без установления их полного контроля над шиитской общиной страны и, прежде всего над организацией «АМАЛЬ», которая к началу 1980-х го­дов завоевала в этой общине прочные позиции. Ее руководитель Набих Берри заручился поддержкой со стороны Дамаска и не хотел терять своего влияния на шиитскую общину, переориен­тировавшись на интересы Ирана. В этих условиях иранское ру­ководство развернуло мощную пропагандистскую кампанию про­тив Н.Берри и оказало большую финансовую и идеологическую помощь его заместителю Хусейну Мусави, выпускнику юриди­ческого факультета Тегеранского университета и ревностному сто­роннику идей аятоллы Хомейни. Летом 1982 г. под влиянием исламских руководителей ИРИ и, в частности, Монтазери, кото­рый считался духовным преемником Хомейни и в течение мно­гих лет возглавлял Высший совет исламской революции (инсти­тут, занимавший особое место среди органов по реализации по­литики экспорта исламской революции — А.В.), Х.Мусави обви­нил Н.Берри в предательстве интересов ливанских шиитов. Он также заявил о своем выходе из «АМАЛЬ» и, обосновавшись в Баальбеке вместе со своими сторонниками, создал новую шиит­скую организацию «Амаль исламий», ставшую одним из главных инструментов иранской внешней политики в Ливане. Одновре­менно представитель «АМАЛЬ» в Тегеране шейх Ибрагим аль-Амин, несогласный с политикой Н.Берри, приступил к созда­нию ливанской «Хезболлы», при активном участии южно-ли­ванского шейха, духовного лидера организации Мухаммеда Ху­сейна Фадлаллы. В то время М.Фадлалла возглавлял две шиит­ские ассоциации «Братское семейство» и «Союз исламских сту­дентов в Ливане». Вообще, исторические корни ливанской «Хез­боллы» уходят в Ирак, который в 1950-1970-е гг. превратился в политический центр деятельности ливанских шиитов. В конце 1960-х гг. в единственной в тот период шиитской организации «Партия призыва» ("Ад-Даава") образовалось ливанское крыло, куда вошли современные лидеры «Хезболлы»: М.Фадлалла, С.Ту-фейли, Х.Курани. М.М.Шамсуддин, М.Садр. Последний создал в 1974 г. в Ливане «Движение обездоленных», а в 1975 г. — воору­женное крыло этой организации, получившей впоследствии на­звание «АМАЛЬ». К числу «даавистов» (сторонников «Партии | призыва») принадлежали, по некоторым данным, также нынеш-v ний генеральный секретарь «Хезболлы» шейх Хасан Насралла, | его заместитель Наим Касем, Мухаммад Язбек, Хусейн Хаура и ' ряд других руководителей организации. Начало их карьеры было связано с так называемой "баальбекской теологической школой", где активно преподавалось учение М.Садра. В начале 1980-х го­дов эта группа, которую возглавлял тогда шейх Рахиб Харб, пы­талась самостоятельно организовать и возглавить борьбу с израильской оккупацией юга Ливана, но была отодвинута на задний план людьми, присланными из Тегерана. Вот как говорит об истории создания своей организации Х.Насралла в одном из своих интервью в марте 1996 г. издающемуся в Лондоне арабскому еженедельнику «Аль-Васат»: "После того как израильские войска в Ливане усилили оккупационные действия и продвинулись в районы Халида и западного Бекаа, где действовали отряды «АМАЛЬ» и «Ад-Даава», стало очевидно, что для противодей-ствия израильтянам нужны новые организационные формы и методы борьбы. Это стало причиной раскола «АМАЛЬ», часть членов которой вышла из организации. Члены «Ад-Даава» и других исламских организаций приняли решение о самороспуске. В этих условиях в июне 1982 г. на организационном съезде, в работе которого принимали участие представители из различных районов Ливана, было принято решение о создании новой орга­низации «Хезболла». Одним из ее руководителей являлся Аббас Мусави.

Боевой костяк составила исламская молодежная ячейка, ко­торая в первые дни израильского нападения на Ливан приняла решение действовать как "самостоятельная исламская группа в борьбе против израильских войск". Сам Х.Насралла, которому в то время было 22 года, не принимал участие в работе этой моло­дежной ячейки. По словам генсека, новая «Хезболла» была чис­то внутриливанским образованием и в начале пользовалась под­держкой и помощью главным образом со стороны палестинцев и ливанских партий. "Что же касается помощи Ирана и Сирии, то она пришла позже", - утверждает Х.Насралла. В 1985 г. на сове­щании в Иране лидеры «Хезболлы», «Амаль исламий» и других ливанских группировок приняли долгосрочные программные установки, суть которых сводилась к созданию в Ливане ислам­ской республики по типу иранской, освобождению оккупиро­ванного юга Ливана, войне с Израилем вплоть до его полного уничтожения, борьбе с западным, прежде всего американским, влиянием в Ливане. В ходе вооруженной борьбы с Израилем «Хезболла» сумела создать собственный арсенал оружия, а также смогла за сравнительно короткий срок мобилизовать под свои знамена значительное число новых членов, существенно расши­рив социальную базу поддержки организации в шиитской среде Ливана за счет денежных пожертвований, поставок местному на­селению продовольствия, медикаментов и т.п. Одновременно бойцам организации удалось закрепиться в шиитских общинах южных и западных районов Бейрута, а также на юге Ливана. По словам Х.Насраллы, через некоторое время после образования «Хезболлы» в «Амаль исламий» было принято решение о том, что члены этой организации будут действовать в рамках «Хез­боллы». В тоже время и сама «Амаль исламий» сохранила за со­бой определенную политическую роль. Укрепление «Хезболлы», особенно ее позиций в районах традиционного влияния «АМАЛЬ», привело вскоре к усилению соперничества двух орга­низаций, которое во второй половине 1980-х годов приняло форму ожесточенных вооруженных столкновений, на фоне обострения палестинских междоусобиц в Ливане. Только вмешательство Да­маска смогло остановить кровопролитные столкновения между «АМАЛЬ» и «Хезболлой», которые приняли особенно ожесто­ченный характер в 1988 г. Несмотря на жесткую позицию, заня­тую Дамаском в отношении «Хезболлы», Сирия фактически спасла организацию от сокрушительного разгрома. В тоже время «АМАЛЬ» и смогла существенно потеснить боевые формирова­ния «Хезболлы» на юге Ливана, что привело на рубеже 1988-1989 гг. к резкому снижению активности боевых операций орга­низации против израильской армии. В результате так называе­мых Таифских соглашений 1989 г. Сирии удалось не допустить разоружения «Хезболлы», сохранив ее военную инфраструкту­ру. К 1991 г. «Хезболла» превратилась в ведущую военную силу ливанского сопротивления, действующую на юге страны против Армии Южного Ливана (АЮЛ) и израильских войск. Когда в 1993 г. премьер-министр Ливана Р.Харири попытался поставить под контроль центральной власти ситуацию в районах к югу от реки Литани, его действия оказались заблокированы и не при­вели к конкретному результату. «АМАЛЬ» в 1990 г. отмежева­лась от террористической деятельности и стала политическим движением религиозного толка. Его лидер Н.Берри вновь во­шел в состав ливанского правительства. И все же отрядам «АМАЛЬ» время от времени приходилось обозначать свое учас­тие в военных операциях против израильской армии, чтобы не потерять политическую поддержку внутри страны. Тем не ме­нее «АМАЛЬ» пользовалась большей популярностью шиитско­го населения юга Ливана, поскольку движение имело более свет­ский характер. К тому же многие не хотели оказаться в роли жертв ответных действий израильской армии. Анализ итогов известной операции Израиля на юге Ливана в 1996 г., получив­шей название «Гроздья гнева», показал, что около половины на­селения г. Кана — основной цели израильских бомбардировок — поддерживало «АМАЛЬ». Более репрезентативные опросы об­щественного мнения, проведенные среди ливанских шиитов в феврале 1999 г., продемонстрировали, что «Хезболла» имела бо­лее прочные позиции в пригородах Бейрута, т.е. районах, уда­ленных от границ с израильской армией в зоне непосредствен­ных боевых действий. К этому времени в руководстве ИРИ осоз­нали, что намерение создать в Ливане исламскую республику сталкивалось с большими трудностями как внутри страны, так и за ее пределами. Реакция большинства арабских государств на

провозглашение исламской республики в Иране, а особенно на ряд аспектов ее внешней политики, в целом была негативной. Как серьезную угрозу своим международным и внутриполити­ческим интересам рассматривали страны региона, прежде всего Египет и Саудовская Аравия, настойчивые попытки Тегерана изображать исламскую республику как "абсолютную исламскую модель" и центр мирового ислама. В самом Ливане такая поли­тика не встречала сколько-нибудь заметной поддержки широких слоев ливанского населения, в том числе большинства мусуль­ман, как суннитов, так и шиитов. Даже многие лидеры «Хезбол-лы», стремились внешне сохранить независимость от ИРИ и под­черкивали ливанское начало своей организации.

С начала 1990-х гг. «Хезболла» из чисто военной или полуво­енной силы стала постепенно трансформироваться. Летом 1992 г. руководство организации приняло решение начать превраще­ние «Хезболлы» в активную политическую силу ливанского об­щества. Лидеры организации заявили об ее отказе от диверсион-но-террористических методов борьбы и несколько снизили уро­вень военной активности «Хезболлы» на юге Ливана. Внутри «Хезболлы» был достигнут компромисс между "умеренными" и "радикалами", установлено перемирие с «АМАЛЬ», и началась активная подготовка к парламентским выборам. Осенью 1992 г. «Хезболла» получила 8 из 128 мест в ливанском парламенте, что позволило ей, блокируясь с другими депутатами-исламистами, иметь от 10 до 20% голосов и, таким образом, претендовать на роль одной из ведущих политических сил Ливана. Происходив­шие изменения вызвали структурную реорганизацию внутри са­мой «Хезболлы» с целью быстрой и эффективной адаптации орга­низации к новым политическим и экономическим условиям. Структура высших руководящих органов «Хезболлы»: Духовный лидер — Съезд - Консультативный Совет (КС) — Политбюро (ПБ) — Центральный исполнительный комитет (ЦИК) - в целом оста­лась неизмененной. На съезде «Хезболлы» в апреле 1993 г. при выборах нового состава КС победу одержало "умеренно-прагма­тичное" крыло организации во главе с Х.Насраллой, который формально возглавлял организацию с февраля 1992 г. после ги-бели А.Мусави во время налета ВВС Израиля на юг Ливана. Он был избран генеральным секретарем партии, его заместителем стал Наим Касем. Бывший генсек «Хезболлы» С.Туфейли, лидер "радикалов" не вошел даже в состав КС, а его сторонники — выходцы из Бекаа и северных районов лишились практически всех руководящих постов в организации. Их места заняли вы­ходцы с юга, представители южной шиитской общины Ливана. Новым в оргштатной структуре организации стало введение по должности в состав КС Хусейна Халиля — председателя ПБ, ко­торое осуществляло повседневное руководство.

Таким образом, внешний характер организации стал более политизированным. Преобразования затронули и военные под­разделения «Хезболлы». В 1992 г,, ядро военного крыла «Хезбол­лы» было выделено в самостоятельную боевую структуру, фор­мально не связанную с организацией. Таким образом, была дос­тигнута цель сохранения военного крыла «Хезболлы» в качестве серьезного рычага воздействия на возможные изменения внут­ренней и внешней ситуации.

Значительно активизировалось пропагандистское подразде­ление «Хезболлы», в распоряжении которого имелись два сайта в Интернете, телевизионная станция «Аль-Манар», радиостан­ция «Ан-Нур», еженедельный журнал «Аль-Ахд», а также неболь­шая радиостанция «Саут аль-мустадафин», ведущая передачи на район Бекаа. Одновременно «Хезболла» продолжала вооружен­ную борьбу против израильских вооруженных сил на юге Лива­на. Самым памятным для израильского командования оказался 1997 г., в котором погибло около 40 израильских военнослужа­щих. Только с 1982 по 1985 гг. потери израильской армии в ре­зультате военных операций организации составили по данным Х.Насраллы, который опирался на израильские источники, боль­ше всех вместе взятых израильских потерь за время предыдущих арабо-израильских войн. В тоже время «Хезболла» отрицала свою причастность к наиболее "громким" за последние два десятиле­тия террористическим акциям, в том числе за пределами Лива­на. Так, в одном из своих интервью еженедельнику «Аль-Васат» в марте 1996 г. генеральный секретарь «Хезболлы» Х.Насралла опроверг сведения о возможной причастности его организации к взрывам французских казарм и американских морских пехотин­цев в Бейруте в начале 1980-х годов. По его словам, эти опера­ции совершила «Джихад исламий» — организация, возникшая в ответ на израильское вторжение на юг Ливана в начале 1980-х годов, никак не связанная с «Хезболлой», полностью от нее не­зависимая и не подчинявшаяся ее решениям.

Как отмечал Х.Насралла, организация на момент своего об­разования состояла в основном из молодых людей, имевших свое собственное представление и понятия о формах и методах борь­бы. Генсек «Хезболлы» также отрицал, что его организация в ходе своих боевых операций использовла имя «Джихад исламий».

«Хезболла» действовала только на оккупированных террито­риях и на границах с Израилем исключительно против израиль­ской армии. Необходимо отметить, что на начальном этапе в формировании «Хезболлы» активное участие действительно при­нимали многочисленные шиитские группировки, в том числе «Джихад исламий», «Организация революционной справедливо­сти» и ряд других, от которых потом «Хезболла», очевидно, от­межевалась.

Отмеченные процессы трансформации затрагивали, как было показано выше, все важные аспекты жизнедеятельности «Хез­боллы» и происходили на фоне неослабевающей борьбы за ли­дерство в шиитской общине Ливана, вызванной отчасти усиле­нием разногласий между проиранскими и проливанскими на­правлениями в деятельности организации. В политическом ру­ководстве «Хезболлы» стали постепенно преобладать ливанские шииты, что вызвало недовольство у бывших лидеров организа­ции, прибывших в Ливан из Ирана в начале 80-х гг. XX в. Обо­стрилось соперничество между различными поколениями шиит­ских религиозных деятелей - "старшим", получившим теологи­ческую подготовку в Ираке, ориентировавшимся в политичес­ком плане на шейха М.Фадлаллу, и "молодым", укрепившимся в шиитской конфессии при поддержке Тегерана. В отношениях духовного наставника «Хезболлы» шейха М.Фадлаллы и его иран­ских "спонсоров" стало отмечаться некоторое охлаждение. Возможно, это было вызвано конъюнктурными соображениями, а возможно, связано со стремлением М.Фадлаллы проводить бо­лее независимый курс, интегрироваться в политическую жизнь Ливана, с тем чтобы его организацию не принимали за иранс­кую марионетку. Последнее обстоятельство было особенно важ­ным в условиях крепнувшего противостояния радикальным и кле­рикальным кругам «Хезболлы» со стороны ливанского духовен­ства, связанного с «АМАЛЬ». А также с учетом не ослабевающе­го соперничества за влияние в руководстве организации между С.Туфейли, пользовавшимся поддержкой в Бекаа, и Х.Насраллой, за которым стояли наиболее пострадавшие в результате военных действий шиитские общины юга Ливана. Состоявшийся в июле 1995 г. очередной съезд «Хезболды» сохранил контроль за руко­водством организации в руках Х.Насраллы и его сторонников. Х.Насралла был переизбран на пост генсека. В тоже время, чтобы снизить напряженность в отношениях с С.Туфейли, его сторон­ники получили ряд должностей в среднем и высшем звеньях уп­равления. Произошли определенные структурные преобразования в организации. Политбюро было преобразовано в Политический совет, ставший чисто представительным органом. Во главе его был поставлен депутат ливанского парламента от «Хезболлы» Мухам-мад Раад. Один из ближайших сторонников Х.Насраллы, бывший руководитель ПБ Х.Халиль стал политическим советником генсе­ка и одновременно куратором Политсовета.

Постепенно «Хезболла» стала выступать одновременно как основная ливанская политическая партия, крупная шиитская об­щественная и гуманитарная организация, а также как военная сила. Она называла себя политической партией на службе 1,2 млн. ливанских шиитов, имела свою депутатскую группу в ли­ванском парламенте. В ее управлении находилось 9 школ, 3 боль­ницы, 13 стоматологических клиник. Организация оказывала финансовую помощь в восстановлении жилых домов и деловых центров, получивших повреждения в ходе боевых действий на юге Ливана, а также участвовала в работах по восстановлению дорог и в других видах деятельности. Выступая в столь разных ипостасях, «Хезболла» имела сотни и тысячи активистов и сто-ройников по всему Ливану. Ее светская и религиозная деятель­ность составляли важную часть жизни шиитской общины Лива­на и обеспечивали организации прочную и долговременную ос­нову для мобилизации в свои ряды новых преданных членов и бойцов из числа местного населения.

Однако преодолеть существующие разногласия между С.Ту-фейли и руководством «Хезболлы» все же не удалось, и они вспых­нули с новой силой в канун парламентских выборов в Ливане 1996 г. Суть их сводилась к решению вопроса о выборе места, роли и политики «Хезболлы» в регионе вообще и, прежде всего, в Ливане. Руководство организации во главе с Х.Насраллой стреми­лось обеспечить «Хезболле» передовые позиции на ливанской политической арене и исламской, в частности, превратив органи­зацию в решающий фактор политической жизни Ливана через активное участие в избирательной компании 1996 г. Одновремен­но предполагалось продолжить вооруженную борьбу с Израилем на юге Ливана. Группа С.Туфейли была более радикально настро­ена и оставалась на прежних позициях 1992 г., когда они бойкоти­ровали выборы в парламент, так как, с их точки зрения, это озна­чало бы признание легитимности ливанского режима неисламс­кого характера. "Общеизвестно, — заявил С.Туфейли в интер­вью журналу «Аль-Васат» в ноябре 1997 г., — что на протяже­нии последних пяти лет между мной и официальным руковод­ством партии существуют разногласия по вопросу сближения с режимом...". Главной задачей организации, по мнению С. Ту-фейли, было проведение военных операций против израильс­кой армии и АЮЛ. В конечном итоге в 1997 г. С.Туфейли заявил о своем выходе из организации. Собрав несколько боевых отря­дов, он реквизировал крупную партию оружия со складов органи­зации в Баальбеке. После этого, обосновавшись в долине Бекаа, С.Туфейли объявил о создании из лояльных ему формирований (общей численностью около 5 тысяч человек) "обновленной орга­низации", получившей название «Революция голодных», намере­ваясь контролировать населенные шиитами южные районы. Его поддержал влиятельный шейх Зухейр Канж, бывший председа­тель Ассамблеи мусульманских улемов, считающийся главным духовным лицом в южных пригородах Бейрута. Год спустя орга­низация С.Туфейли была разгромлена ливанскими правительствен­ными войсками, но ее уцелевшие силы остались в Бекаа под при­смотром Сирии, перехватывая время от времени предназначенное для «Хезболлы» оружие и боеприпасы. Наличие в «Хезболле» раз­личных группировок, ориентированных на Иран и Сирию, и их деление соответственно на более "радикальные" (С. Туфейли) и "умеренные" (Х.Насралла) имело весьма условный характер, в том числе и с точки зрения влияния этих двух стран на органи­зацию. По оценке ряда арабских экспертов, Иран в одинаковой степени воздействовал на обе группировки, используя для этого свою идеологическую близость с «Хезболлой», что позволяло Тегерану напрямую работать в режиме тесной координации со всеми руководителями «Хезболлы». Таким образом, любая груп­пировка в организации, будучи несогласной в чем-либо с Ира­ном, вынуждена была действовать и вести себя по отношению к Тегерану, даже в случае крайних разногласий, в легальных рамках "демократической оппозиции". Так, несмотря на крайне негатив­ную реакцию в Тегеране в связи с раскольническими действиями С.Туфейли в 1997 г. и заявление иранского руководства о времен­ном прекращении отношений с бывшим генсеком «Хезболлы», последний в интервью журналу «Аль-Васат» в ноябре 1997 г. оха­рактеризовал свои отношения с Тегераном как "обычные и нор­мальные". А также заявил, что "не имеет разногласий с офици­альным руководством «Хезболлы» по проблеме ливано-иранского сближения". Необходимо также иметь в виду, что за последние два десятилетия шиитская буржуазия Ливана значительно окреп­ла и повела активную борьбу за передел сложившихся зон финан­сово-экономического влияния, путей транспортировок и рын­ков сбыта товаров, в которой могла с успехом использовать су-ществовашие в «Хезболле» разногласия для оказания выгодного ей воздействия на своих экономических конкурентов как из чис­ла шиитов, так и представителей других конфессий, в обмен на предоставление «Хезболле» своей финансовой поддержки, необ­ходимой организации для укрепления своей экономической и политической самостоятельности. Нельзя также забывать об ин-тересах части сирийской и иранской бизнесэлит, проживавших или имевших свои деловые интересы в Ливане.

Несомненно, что на характер и перспективы происходивших в ливанской «Хезболле» процессов трансформации заметный от­печаток накладывала политика Сирии и Ирана в регионе. Дамаск также обеспечивал информационно-пропагандистскую поддерж­ку «Хезболлы» с целью укрепления легитимного характера дея­тельности организации в Ливане, арабских странах и на междуна­родной арене. С другой стороны, по сравнению с левого толка палестинскими организациями, чья лояльность и идеологическая близость Дамаску не вызывали сомнений, «Хезболла» всегда была "проблемной" организацией с точки зрения сирийского режима. В фундаментальных вопросах исламской веры и практики «Хез­болла» находилась всегда ближе к Тегерану, а идеологическая ори­ентация организации была весьма далека от идей непролетарско­го социализма сирийской БААС. К тому же задачи «Хезболлы» в Ливане не всегда совпадали с планами Дамаска в отношении этой страны и в регионе в целом. Сирии приходилось пристально сле­дить за тем, чтобы «Хезболла» в ходе своих операций против Из­раиля соблюдала установленные "правила игры", а также осуще­ствлять постоянный мониторинг за деятельностью организации с тем, чтобы она не выходила за рамки сирийских интересов и по­литических планов в регионе. Так, когда в апреле 1999 г. Х.Нас-ралла встретился с Башаром Асадом, который по поручению си­рийского президента Хафеза Асада вел в сирийском руководстве "ливанское досье", и изложил ему свои планы относительно ак­тивизации военных операций организации против израильтян и поддерживаемой ими АЮЛ на юге Ливана, Башар не согласился с этими намерениями. При этом сирийцы исходили из чисто конъюнктурных политических интересов, учитывая неофици­альную просьбу Вашингтона сдерживать активность «Хезбол­лы» в условиях намечавшегося прогресса на мирных перегово­рах с Израилем. С другой стороны, «Хезболла» пыталась умень­шить свою зависимость от Дамаска в поставках оружия и продо­вольствия из Ирака, значительная часть которого переправляет­ся в Ливан через сирийскую территорию. Еще в конце 1980-х —начале 1990-х гг. «Хезболла» распространила свою деятельность на территорию Турции. Характерно, что этому способствовали сами турки, по-видимому, недооценив организационные и военно-мо­билизационные способности «Хезболлы». В начале 1990-х гг. по инициативе турецких властей, в частности губернатора провин­ции Батман, ряд боевых формирований «Хезболлы» было реше­но привлечь к военным действиям против РПК. Бойцов «Хез­боллы» снабдили оружием и предоставили им значительную сво­боду действий в проведении военных операций против курдских повстанцев. В дальнейшем боевые отряды «Хезболлы» частично вышли из-под контроля турецких властей и стали действовать в качестве самостоятельной военной силы, в том числе в других районах на востоке Турции. Таким образом, «Хезболла» смогла не только укрепить позиции своего турецкого филиала, но и создать альтернативный канал переправки оружия и боеприпасов из Теге­рана в Ливан. Однако в 1998-1999 гг. турецкая армия нанесла ряд мощных ударов по базам «Хезболлы» в Турции.

Руководитель турецкого филиала организации Х.Велиоглу был убит, а ее деятельность на турецкой территории была фактичес­ки парализована. Иранская помощь «Хезболле» отличалась от сирийской большей глубиной. Иранская поддержка была силь­нее идеологизирована. Она базировалась на общности шиитской доктрины, идеологических установках, не допускавших призна­ния факта существования израильского государства, и имела глубокие исторические корни. В начале 2000 г. Иран поставил «Хезболле» партию новейшего противотанкового оружия. Что же касалось стоимостного эквивалента помощи Тегерана «Хез­болле», то данные о его размерах существенно разнились и не­редко смешивались со сведениями о прямых финансовых пере­водах, поступающих для «Хезболлы». Так, по некоторым дан­ным, ежегодная помощь Ирана «Хезболле» оценивалась на ру­беже 1999-2000 гг. в 30 млн. долл. Другие же полагали, что Иран ежегодно оказывал «Хезболле» финансовую помощь в размере 65-100 млн. долл. Часть этих средств руководство организации направляло на строительство школ, больниц и жилых домов в шиитских районах Ливана. Такой разброс в данных возникал, воз-можно, потому, что достаточно сложно было исчислить стоимость военных и гуманитарных грузов, получаемых «Хезболлой». Ско­рее всего, речь могла идти о нескольких миллионах долларов в год безвозмездной иранской финансовой помощи «Хезболле». К тому же, как указывалось выше, «Хезболла» получала средства, как по линии международных неправительственных исламских органи­заций, так и по линии частных лиц, действовавших в Арабском мире и за его пределами. В тоже время руководству «Хезболлы» приходилось проявлять определенную гибкость и осторожность в отношениях со своими финансовыми спонсорами, прежде всего Ираном, политика которого в отношении организации в значи­тельной степени зависела от перипетий внутриполитической борь­бы в Иране между "умеренным" крылом властной элиты во гла­ве с М.Хатами и радикалами-клерикалами, группирующимися вокруг духовного лидера ИРИ аятоллы А.Хаменеи. Так, в конце 1999 — начале 2000 г. лидерам «Хезболлы» не удалось избежать
напряженности в контактах с Хатами из-за его намерения сбли­
зиться с Западом, прежде всего с США. Иранский президент, хотя
и поддерживал военные операции «Хезболлы» на юге Ливана, но
при этом достаточно ясно давал понять, что он не против заклю­
чения мира между Сирией, Ливаном и Израилем, что полностью
противоречило идеологическим установкам организации.

Дата добавления: 2015-06-26; Просмотров: 44; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!