Вопрос 3. Специфика современного государства

Специфика отношений «принципал - агент» применительно к государству

Чем модельные отношения «принципал - агент» в рамках госу­дарства отличаются от негосударственных стандартных моделей? Впер­вые на эту проблему обратил внимание Терри М. Мо в своей статье «По­литические институты: пренебрегаемая сторона истории», в которой он останавливается на сравнении корпорации и государства.

По мне­нию Терри М. Мо, эти структуры схожи в том, что касается положения высших аген­тов, которые выбираются раздробленными хозяевами и претендуют на то, чтобы выражать раздробленные интересы этих хозяев. Следователь­но, в обеих структурах есть серьезные проблемы, связанные с большими агентскими издержками и оппортунизмом.

У этих структур есть и значительные различия, а именно: административно-исполнительный состав государства; в отличие от менеджеров это – выборные лица, они формулируют политику, ставят задачи перед бюрократами, продают эти задачи гражданам за голоса (табл.2).

Таблица 2. Сравнение корпорации и государства.

Каковы различия в положении граждан и акционеров?

1. У акционеров более или менее унифицированные интересы: или платить дивиденды, или наращивать курсовую стоимость акций.

У граждан интересов намного больше, и эти интересы часто противоре­чивы, что ведет к большим издержкам по коллективным действиям (им трудно найти единомышленников).

2. Гражданам сложнее, чем акционерам, контролировать своих агентов, ибо у них нет фондового рынка - объективного индикатора, по­зволяющего сравнивать системы государств, и нет дешевых индикато­ров контроля поведения агентов, позволяющих определить, насколькохорошо они выполняют свои функции.

3. У граждан есть сложности с выходом за рамки госструктуры. Государство, скорее, напоминает не открытую, а закрытую корпорацию, свою долю в которой можно продать только определенному кругу лиц. Причем, если ты из нее вышел, тебя не обязательно возьмут в другую закрытую корпорацию, но могут и в эту заново не взять. Ты можешь
покинуть свою страну, отказавшись от гражданства, но другая страна может и не принять тебя. Следовательно, граждане сильнее привязаны к стране, чем акционеры к корпорации.

4. У акционеров ответственность может быть ограниченной, а гра­ждане всегда несут ее в полной мере. Поэтому риск граждан значительно выше, а значит, и их поведение будет куда более осторожным (отсюда повышенный консерватизм, непоощрение реформ и пр.). Граждане пред­ставляют собой хозяина (принципала), который делегирует для управле­ния самого себя.

5. Бюрократы могут навязывать своим хозяевам правила игры. В случае открытой корпорации права собственности за­даются экзогенно и не меняются. В государстве же большинство правил и прав собственности формируются в результате действий бюрократиче­ской системы, а не являются их предпосылкой, и существуют лишь не­которые неизменные правила - конституция.

На самом деле конституция тоже формировалась не на пустом месте. Так, в США есть 4-я поправка к Конституции, устанавливающая неотъемлемость частной собственно­сти (экспроприировать ее можно только на возмездной основе и с согла­сия собственника), которая свято соблюдается. Но внесена она была в Конституцию США лишь тогда, когда сформировавшийся слой частных собственников стал уже настолько сильным, что мог за себя постоять.

Итак, в государстве отсутствует постоянство правил игры. По­этому корпорация значительно стабильнее государства (у нее есть база, основа деятельности).

Каковы общие интересы граждан? Ответ на этот вопрос вытекает из пункта 5. Граждане заинтересованы в том, чтобы условия их деятель­ности были максимально устойчивы; они заинтересованы в стабильности собственности, контрактов, в гарантиях против третьих лиц. Все это вместе называется «фоновые условия деятельности». Их обеспечение - инвариантные обязательства государства перед гражданами, и государ­ство должно их обеспечивать.

Но если это так, то почему Россия постоянно реформируется? С одной стороны, в стабильности заинтересовано подавляющее боль­шинство наших граждан, но с другой - у нас есть и две группы людей, не заинтересованных в политической стабильности нашего государства, в стабильных отношениях собственности и т. д., а именно:

1) те, кто постоянно проигрывает, кому практически нечего те­рять в данной системе. Классически это - бедные люди (по своим дохо­дам). В России их порядка 30-40%. Они объективно поставлены в по­ложение, в котором нечего терять. Они не заинтересованы в сохранении политической и экономической стабильности, потому что не получать зарплату и «жить с огорода» им все равно при какой системе. В силу инертности люди просто не способны «сняться» и уехать на заработки; их держат семья, привычки и др.

Справедливости ради, отметим, что вопрос о проигрывающих - это не только вопрос о бедных. История показывает, что революции да­леко не всегда делают бедные. Их делают также устойчиво проигры­вающие богатые группы, которые обладают достаточными финансовы­ми ресурсами, чтобы мобилизовать определенные силы в свою под­держку и перевернуть политическую систему;

2) те, кто «ловит рыбку в мутной воде», - лица и фирмы, строя­щие свои доходы именно на ситуации правовой и экономической неоп­ределенности:

а) менеджеры-полусобственники (самая массовая категория). В условиях неопределенности формы собственности менеджеры, естествен­но, становятся фигурами вне контроля. У собственника нет возможности каким-то образом на них влиять, он - лишь формальный собственник. Менеджменту невыгодно хорошо управлять, а выгоднее тащить все, что «плохо лежит», и их поведение совершенно рационально;

б) люди, которые пытаются собирать деньги с населения, исполь­зуя именно правовую хозяйственную неопределенность. Яркий тому пример - построение «финансовых пирамид».

В России почти все биз­несмены - и старые, и новые - заинтересованы в неопределенности, ибо на ней они и строят свой бизнес. Они заинтересованы в переделе собст­венности, а переделом легче заниматься, когда условия нестабильны.

Тем не менее стабильность по-прежнему остается необходимым условием существования любого государства и основным интересом бедных слоев населения. В конце концов и мы к этому придем, вопрос - когда и какое место в мире мы будем к тому времени занимать?

Но почему, если все плохо, те, кому стабильность выгодна, ниче­го не предпринимают? Дело в том, что из-за господствующих между отдельными гражданами огромных трансакционных издержек по ин­формации и ограниченной рациональности издержки коллективных действий граждан очень велики. Для них невозможен рациональный выбор из какого-то набора действий. Поэтому отдельные граждане предпочитают не тратить силы на создание наиболее выгодной страте­гии и ее закрепление в качестве доминантной.

Природа организационной культуры

Проблема организационной культуры - это, в конечном счете, проблема выбора и наследования стратегий при смене политиков. Имея дело с политическим рынком, государством, каждый гражданин (изби­ратель), которому предлагается выбор стратегий, явно не может соотне­сти затраты и результаты. Он руководствуется при выборе, - и в этом фундаментальное отличие политической сферы от сферы бизнеса, - скорее, доверием к определенным политическим кругам, нежели тем анализом выгод и издержек, который он способен провести на основе доступной ему дешевой информации, кстати, часто нерелевантной.

Важную роль здесь играют сигналы. Чтобы в условиях практиче­ски полной неопределенности рядовой избиратель смог определить, что вообще государству нужно делать, ему нужны какие-то проверяемые точки отсчета. Такие точки в теории организационной культуры называ­ются фокальными точками, и они, конечно, у разных лиц разные.

Дня одних (однако, таковых в нашей стране явно немного) являются макроэкономические показатели. Зная производствен­ный потенциал страны и возможный уровень инвестиций, человек с оп­ределенным уровнем теоретической экономической культуры может при­близительно подсчитать возможный при благоприятной ситуации рост ВВП. И он понимает, что если один политик обещает рост ВВП на 2-3%, а второй - на 20% в год, то второй лжет, и голосовать за него не следует.

Для других (это более широкая группа экономически активных людей) является курс доллара. Отметим, что для сельского жителя это не курс доллара, а, например, стабильность руб­левой пенсии, которую он получает. Но для горожанина курс доллара - очень точное измерение, потому что крупные города сильно зависят от импорта.

Но все эти рассуждения очень приблизительны, а в конечном сче­те человек, видимо, будет соотносить стратегию политика только со сво­им благосостоянием - насколько предъявляемая политиком стратегия проверяема по благосостоянию до исполнения его обязательств. Гражда­нин принимает свое решение относительно того или иного поли­тического деятеля (партии) на основе системы сигналов, как то: предшествующие достижения политика, обещания, интересы; традиция.

Обещания.. Здесь важно совпадение или несов­падение зон интересов политика и его избирателя. Чаще всего люди бу­дут пытаться рационально соотносить не то, сколько политик обещает, а сколько он о чем-либо говорит. Такой сигнал тоже вполне работает.

Традиции. Люди могут голосовать, следуя традиции. Принявший участие в выборах, как правило, будет голосовать за некоего кандидата не потому, что тот обладает определенными личностными характери­стиками, а потому, что тот придерживается определенной политической линии, которая близка (так сложилось) и самому избирателю, его поли­тической культуре.

Согласно современным представлениям политическая культура есть некритически наследуемая модель поведения. Человек при этом экономит ресурсы перебора других вариантов развития. Когда-то этот перебор для него реален, когда-то - нет, а традиция формируется как механизм, позволяющий избегать трансакционных издержек перебора вариантов. Представленные в полном объеме, эти издержки в силу сво­ей масштабности препятствуют всякой экономической активности. Нам не хватает традиций деловой культуры: ведения дел, честного исполне­ния сделок, в том числе устных, соблюдения права, вследствие чего мы теряем огромные ресурсы, в том числе финансовые.

Проблема России в том, что у нас не только нет правовой тради­ции, наоборот, у нас есть традиция пренебрежения к закону, постоянного его неисполнения, которая и формирует столь безысходное состояние нашей экономики. Иностранные инвесторы не идут к нам именно потому, что их «кидают» с завидной регулярностью, так как у нас нет ни меха­низма гарантий прав собственности, ни стабильных прав собственности.

Вернемся к нашей модели. Эта воспроизводимая модель кон­трактных отношений - пучок контрактов. Она включает в себя опреде­ленные элементы, а именно: цели и средства достижения этих целей, множество отношений или наборы отношений. В организации набора отношений человек не осуществляет оптимизацию: он сделал это зара­нее, а часто за него это сделали другие (например, родители).

Культура обычно включает в себя механизм самоподдержания. До определенного момента агенты могут работать в рамках системы без внешнего принуждения, что обеспечивает снижение трансакционных из­держек не только по информации, но и по принуждению к исполнению обязанностей. Если же человек не следует традиции, это ведет к резкому росту в обществе трансакционных издержек по правам собственности и по принуждению к исполнению. Но для кого растут трансакционные из­держки - для человека, соблюдающего традиции, или человека, их не со­блюдающего? Человек, соблюдающий традиции, предсказуем (это и соз­дает основу стабильности). Человек, не соблюдающий традиции, не пред­сказуем; он может выиграть в однократной игре с партнерами, соблю­дающими традиции), но в повторяющейся игре с партнерами, которые
следуют традиции, проигрывает, ибо его просто не возьмут в игру.

Типы фильтров в селекции политических стратегий

И в демократическом, и даже в тоталитарном государстве общест­во должно выбирать политическую стратегию, ставить некоторые фильтры, ограничивающие политику. Для предприятий в рыночной эко­номике таким фильтром является рыночная конкуренция. Какие фильт­ры существуют на политическом рынке?

Экономическая конкуренция существует в условиях и на базе га­рантированных прав собственности, добровольности и возмездности об­мена. В случае же политической конкуренции права собственности не установлены, и идет процесс их формирования.

Возмездность тоже отсутствует в отношениях на политическом рынке. В рыночных отноше­ниях есть не только права, но и обязанности.

При политиче­ской конкуренции нет механизма наказания избирателя, неразумно про­голосовавшего на выборах, поэтому голосование часто безответственно, в результате чего возникает стихийная зона неопределенности. На выбо­рах человек ничего не получает. Выборы - это аукцион без обязательств первичных владельцев. Выборный процесс, по сути, ближе к игре, по­этому зачастую одни бездумно выдвигают политические цели, а другие их также бездумно поддерживают.

Правовыми механизмами ограничения политиков раньше были разные избирательные цензы. Например, в мире многие века действовал имущественный ценз. В соответствии с ним к голосованию допускались лишь те члены общества, которым было что терять. Такие люди чувст­вуют большую ответственность и не принимают бездумных решений, они осторожнее в выборе кандидата, которого намерены поддержать. Теперь ценз отменили. Для стран Запада это закономерно: там нет лю­дей без имущества, но даже людям, у которых это имущество невелико, все равно жалко его терять, поэтому их рациональность в принятии по­литических решений резко возрастает. Однако в странах третьего мира и в России имущественного ценза тоже нет, а вот люди, ничего не имеющие, есть. Они совершенно безответственны в выборе решений.

Демократия не обеспечивает политического процесса, но она дос­таточно успешно существует (явно успешнее, чем диктатура) за счет, как минимум, четырех встроенных в нее стабилизаторов.

1. Базисная частная собственность. Владельцы частной собст­венности боятся ее потерять, включая право на свободу частной собствен­ности, свободу контрактов, свободу информации. Их наличие они проверяют в программе любой партии, любого кандидата. Именно поэтому в западных странах с развитой частной собственностью тоталитарные или фашистские группы, пусть даже только намекающие на необходимость ограничить свободу слова, не пользуются никаким влиянием.

Трагедия России в том, что у нас демократия сформировалась как институт (как традиция, она еще не сформировалась) без широкого базиса ча­стной собственности.

Рынок политических элит. Существуют не только экономические, но и политические права собственности - право, закрепленное традици­ей, осуществлять власть,

Политические элиты очень дорожат своими политическими правами собственности. Они категорически не хотят ими поступиться (что могло бы произойти, соверши они необдуманный выбор), поэтому стараются не нарушать достигнутую стабилизацию бес­предельно. Они обладают огромным стабилизирующим потенциалом. У них есть не только права, но и ответственность, и они будут договари­ваться между собой, чтобы не допускать безумных решений.

Всем нашим современным российским политическим элитам есть что терять.

2. Государственный аппарат, или бюрократия. Существует два типа организации госаппарата:

а) смена президента или губернатора приводит к смене всей их администрации, вплоть до уровня средних чиновников, причем все на­значения производятся по партийному признаку (это американский тип организации бюрократии).

б) победа на выборах какой-либо партии приводит лишь к смене на уровне не ниже кабинета министров, а все остальные бюрократы не­зависимо от того, какие у них министры - правые или левые, остаются на своих местах (наиболее ярко этот тип организации бюрократии пред­ставлен в Европе, особенно в Великобритании).

Вполне объяснимо, что эффективнее та система, в которой бюро­кратия относительно независима.

У нас нет никаких оснований считать, что политик работает не на долгосрочную перспективу. Однако, придя к власти, он, во-первых, ломает то, что было заведено предшественни­ком и что его не устраивает; во-вторых, он пытается создать политиче­ские институты, которые гарантировали бы его дело, его интересы, если он проиграет следующие выборы и на его место придет политик из про­тивоположного лагеря. Но закрепление политического института воз­можно лишь при независимой бюрократии, тогда как, меняя весь бюро­кратический аппарат, закрепить такой институт нельзя, невозможно обеспечить преемственность. А государство без преемственности жить не может, так как это ведет к нестабильности. Таким образом, относительно независимая бюрократия вносит элемент стабильности. Можно говорить, что бюрократия плоха, берет взятки, преследует собственные цели, но все это совершенно неважно, ибо сейчас мы рассматриваем го­сударство на уровне абстракции как гарант стабильности. Это первое, что требуется от государства всем его гражданам. С данной функцией бюрократия вполне справляется.

3. Группы давлений. Существуют в разных формах: ассоциации; политические партии, которые не находятся у власти, но тем не менее легально действуют; лоббистские группы, психологически и материаль­но воздействующие на власть. Все они обеспечивают текущую коррек­тировку стратегий с учетом наиболее сильных, платежеспособных групп экономических интересов. Степень корректировки зависит не только от платежеспособности групп давления, но и от их возможностей воздейст­вовать самыми разными способами (ведь все имеет свою цену).

Особенность групп давления в том, что они обеспечивают взаи­модействие политического и экономического рынков. Иногда они поку­пают политиков на совершенно определенные деньги при ясной проце­дуре торга. Но в любом случае это означает, что группы интересов, су­ществующие на нашем экономическом рынке, корректируют действия политиков в нужном им направлении. И если у них достаточно средств, чтобы стимулировать депутатов Государственной думы, они могут не сомневаться в успехе. Выигрывает тот, кто больше заплатит, но это же означает, что выигрывает наиболее трудоспособный, прибыльный, фи­нансово эффективный проект.

Библиографический список.

1. Вэриан, X. Микроэкономика. Промежуточный уровень / X. Вэриан. М: ЮНИТИ, 1997. Гл. 23.

2. Гальперин, В. М. Микроэкономика: в 2 т. / В. М. Гальперин, С. М Игнатьев, В. И. Моргунов. СПб.: Экон. школа, 1999. Т. 2. Гл. 10.6.

3. Кузьминов, Я. И. Учебно-методическое пособие к курсу лекций по институциональной экономике / А И. Кузьминов. М.: ГУ-ВШЭ, 1999. Лекции 12-13.

4. Норт, Д. С. Институты, институциональные изменения и функ­ционирование экономики / Д. С. Норт. М: Фонд экон. книги «Начала», 1997. Гл. 6.

5. Олейник, А. Н. Институциональная экономика / А. Н. Олейник, М.: ИНФРА-М, 2000. Лекция 21.

6. Розмаинский, И. В. Основы институционального подхода к анализу роли государства / И. В. Розмаинский, М. Ю. Малкина // Эко мимические субьекгы постсоветской России (институциональный ана­ши) / под ред. Р. М. Нуреева. М., 2003. Ч. 3. Государство в современной I'осени. Гл. 14.

7. Скоробогатова, А. С. Институциональная экономика: курс лек­ций / А. С. Скоробогатова. СПб.: ГУ-ВШЭ, 2006. Тема 3.

8. Шаститко, А. Е. Неоинституциональная экономическая тео­рия / А. Е. Шаститко. М.: ТЕИС, 1999. Гл. 14.

9. Эггертссон, Т. Экономическое поведение и институты / Т. Эггертссон. М.: Дело, 2000. Гл. 10.

10. 50 лекций по микроэкономике. СПб.: Экон. школа, 2000. Т. 2. Лекция 26.4.

Дата добавления: 2014-01-06; Просмотров: 744; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!