Василюк Ф. Е. Пережить горе

Висновок

Використання нових інформаційних технологій в галузі ДОУ дозволяє відноситися до діловодства не як до жорсткого і консервативного механізму, а як до ефективного і гнучкого інструменту реалізації різного роду інновацій у цій галузі.

Автоматизовані системи ДОУ дозволяють вирішити ключове питання діловодства. Вони дозволяють реалізувати будь-який ступінь децентралізації діловодства при одночасному забезпеченні централізованого обліку і контролю. Аж до того, що кожний фахівець може самостійно в межах своєї компетенції реєструвати документи і спрямовувати їх для подальшої роботи, знаходячись при цьому під повним контролем своїх керівників. Отже, організація може динамічно перебудовувати свою структуру без втрати керованості.

Створюються передумови до реалізації більш ефективних схем управління. У традиційній практиці документи в підрозділи організації, будь то локальні або видалені, прямують від керівника організації до керівника підрозділу до конкретних виконавців. Це дозволяє керівникові кожного рівня ефективно контролювати діяльність своїх співробітників, проте довгі й часто формальні ланцюжки різко знижують ефективність управління. Правильно побудована АС ДОУ дозволяє спрямовувати документи безпосередньо особам, які виконуватимуть доручення, при цьому керівники зберігають повний контроль як за проходженням самого доручення, так і за його виконанням.

З'являються передумови для організації електронного документообігу в тому об'ємі, до якого готова сама організація. Правильно побудована система працюватиме як з даними про проходження і виконання документів (незалежно від того, паперові вони чи електронні), так і з самими електронними документами, до яких ці дані належать. Включення електронних документів в діловодний цикл дозволяє перейти на якісно новий рівень роботи з документами.

Знімається частина проблем, пов'язаних з територіальною віддаленістю підрозділів організації або індивідуальних робітників місць її співробітників.

АС ДОУ дозволяє організувати нормальну роботу з документами всіх співробітників незалежно від місцезнаходження їх робочих місць (звичайно, за наявності ліній зв'язку).

АС ДОУ дозволяє забезпечити впровадження сучасних систем управління ресурсами підприємства. Системи управління ресурсами звичайно містять лише дані про бізнес-процеси і не бережуть документів як таких, тоді як АС ДОУ може узяти на себе функції контуру документації управління, у тому числі пов'язаного з бізнес-процесами.

АС ДОУ створює основу для інтеграції усіх технологій документації в єдиний комплекс, включаючи засоби сканування документів і розпізнавання текстів, засобу оброблення і пересилання електронних документів, приймання і передавання інформації факсиміле, друкування і тиражування документів секретарю-референту або в підрозділ служби ДОУ, що здійснює контроль.

Документаційна діяльність – це галузь що забезпечує документування і організацію роботи з організаційними документами. Останнім часом усе частіше використовуються такі терміни як документообіг, документопотік. Появились розробки з організації роботи з документами, створюються системи реєстрації, уніфікації, стандартизації документів. Вдосконалення управлінської праці тісно пов’язано зі значними втратами робочого часу керівником, якщо документи надходять невчасно. Для того щоб менеджер міг прийняти достовірне, своєчасне та обґрунтоване рішення необхідно непреривно вдосконалювати рух документів.

Останніми роками в галузі документообігу відбулися значні зміни, відбулося переосмислення не тільки в вченні документообігу, а знайдені шляхи його вдосконалення. Значне місце відведено механізації та автоматизації реєстрації документів їх оброблення та руху.

Сьогодні розроблена велика кількість АС ДОУ. Їх впровадження дає можливість відповісти на будь яке питання, підвищити ефективність управлінської праці. Більш швидке оброблення і проходження документів в організації дає змогу керівникові приймати своєчасні рішення.

Якісний виграш досягається при організації взаємопов¢язанного електронного документообігу не тільки всередині організації, а і за її межами.

Автоматизовані системи дозволяють вирішити основне питання діловодства – його децентралізацію і в той же час забезпечити централізований облік і контроль. Кожний фахівець може самостійно реєструвати і спрямовувати їх для подальшої роботи.

Системи дозволяють створити умови для більш ефективної управлінської роботи керівника. Вони дозволяють ефективніше контролювати роботу підлеглих. Правильно побудована АС дозволяє спрямувати документи безпосередньо виконавцям.

Таким чином при створенні електронного документообігу значно скорочується час на проходження та виконання документів, що дає можливість удосконалити організацію праці менеджера з підлеглими. Вивільнений ресурс робочого часу керівник може використати на аналіз проблемних ситуацій, що часто виникають у реальних умовах праці підприємства.

Питання для самоконтролю

1. Що таке документування?

2. Якими можуть бути засоби документування?

3. Що таке документообіг і документопотік?

4. Що мається на увазі під системою зберігання документів?

5. Яка різниця між уніфікацією та стандартизацією документів?

6. Що таке експедиційне оброблення документів?

7. Які переваги має централізована експедиція?

8. На які класи позділяються автоматизовані системи реєстрації документів?

9. Які переваги надають автоматизовані системи реєстрації документів при їх опрацюванні?

10. Що таке реєстраційно-контольна картка документа?

11. Які функції повинні виконувати автоматизовані системи діловодства і документообігу?

12. Охарактеризуйте переваги та недоліки автоматизованої системи документообігу компанії «Інтер Траст».

13. Дайте характеристику АС «Company Media».

14. Охарактеризуйте АС ДОУ «БОС - Референт».

15. Дайте характеристику системи «Documentum».

16. Які операції може реалізувати програмний комплекс «LanDocs»?

17. Що заважає швидшому впровадженню АС ДОУ?

Література

1. Андрушків Б.М., Кузьмін О.Є. Основи менеджменту. - Львів, Світ, 1995.

2. Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология. М.: ЮНИТИ, 1999.

3. Бабець Е.К., Максимчук А.Г., Григор'єв І.Є. „Менеджмент: Навчальний посібник". -Кривий Ріг.: «Видавничий дім», 2002.

4. Бабець Е.К., Максимчук А.Г., Стасюк, Чернов А.П. „Основи менеджменту: Навчальний посібник". -К.: «ВД Професіонал», 2007.

5. Балабанова Л.В., Сардак О.В. Організація праці менеджера: Навчальний посібник. - К.: «ВД Професіонал», 2004.

6. Браим М.Н. Этика делового общения, 1996г.

7. Веллер М.Д., Полторак Ю.Л. Составление текстовых производственных документов. М.: Изд-во стандартов, 1990.

8. Веснин В.Р. Основы менеджмента. - Москва: Институт международного права и экономики, - 1999.

9. Виханский О.С., Наумов А. И. „Менеджмент: Учебник", 3-е изд. М.: Гардарика, 1998.

10. Вудок М., Фрэнсис Д. Раскрепощенный менеджер. - М.: Дело. 1991.

11. Головин В. Азбука делового этикета /Эхо планеты/.

12. Гончаров В.В. Руководство для высшего управленческого персонала. Москва: МП "Сувенир", 1993.

13. ГОСТ 6.10.4-84 Унифицированные системы документации. Придание юридической силы документам на машинном носителе и машинограмме, создаваемым средствами вычислительной техники. Основные положения. - М., Издательство стандартов, 2000.

14. ГОСТ 6.38-90 УСД. Система организационно распорядительной документации.Требования к оформленню документов, 1990.

15. Государственный стандарт РФ ГОСТ Р 51141-98 «Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения» (утвержден Постановлением Госстандарта России от 27.02.98 N0 28).

16. Дамб А., Нойбаузер Ф.Ф. Корпоративне управління: Віч-на-віч з парадоксами / Пер. з англ., - К.Юснова, 1997.

17. Делопроизводство. Кузнецова Т. В. -М., 2003.

18. Дон Гелрігел, Джон Скелоум Молодший, Рычард Іудмен, Н. Сью Бренінг. Організаційна поведінка: Пер. з англ. - К. Основа, 2001.

19. ДСТУ 2392-94. Інформація та документація. Базові поняття. Терміни та визначення. - К., 1995.

20. ДСТУ 2732-94. Діловодство й архівна справа. Терміни та визначення. - К., 1996.

21. ДСТУ 3239-95. Документація у сфері зовнішньої торгівлі. Формуляр-зразок. К., 1996.

22. ДСТУ 1908440-95. Розміщення кодів у торгових документах. К., 1996.

23. Егоршин А.П. Управление персоналом / А. П. Егоршин. – Нижний Новгород: НИМБ, 1997.

24. Елисеева И.И., Юзбашев М.М. Общая теория статистики. – М.: Финансы и статистика, 1996.

25. Жигалов В.Т., Шимановська Л.М. Основи менеджменту і управлінської діяльності. - К.: Вища шк., 1994.

26. 3айверт Л. Ваше время в ваших руках. - М.: Экономика, 1989.

27. Зайцев Л.Г., Соколова М.И. Стратегический менеджмент: Ученик. – М.: Экономистъ, 2002.

28. Закон України „Про державну службу" // Відомості Верховної Ради, 1993.

29. Закон України „Про зовнішньоекономічну діяльність" // Відомості Верховної Ради. - 1991. -№ 29.

30. Закон УРСР „Про мови в Українській РСР" // Відомості Верховної Ради УРСР, 1989.

31. 3игерт В., Ланг Л. Руководить без конфликтов. Сокр. пер. с нем. — М.:Экономика, 1990.

32. Зудина Л.Н. Организация управленческого труда. М.: ИНФРА- М, Новосибирск: НГАЭиУ, 1997г., с-256.

33. Зудина Л.Н. Организация управленческого труда. М.: ИНФРА-М, 2003.

34. Информационные системы в экономике: Учеб./ Под ред. В.В. Дика.-М.: Финансы и статистика, 1996.-272 с.

35. Іванова І.В. Соціологія та психологія праці. - К.: Держ.торг.- Екон. університет, 1993.

36. Как добиться успеха. Практические советы деловым людям /Под редакцией Хруцкого В. Е. М.: Изд-во "Республика", 1992.

37. Карнегі Д. Як вибирати друзів впливати на людей. - Дніпропетровськ: Нонпарель, 1996.

38. Кирсанова М.В. Современное делопроизводство: Учебное пособие. - М.: ИНФРА-М; Новосибирск: Сибирское соглашение, 2000 – 288 с. - (Серия «Высшее образование»).

39. Конституція України: Прийнята на п'ятій сесії Верховної Ради України 28 черв.1996 р. — К.:Преса України, 1997.

40. Конева Е. В. Психология общения: Учеб. пособие. - Ярославль, 1992.

41. Кортис Д. Найди свой путь в менеджменте. - М.: Новости, 1992.

42. Краткий психологический словарь. – М.: Политлитература, 1985.

43. Крупнов В.И., Крупнова И.А."Менеджмент в бизнесе" М.:"Новости", 1997.

44. Кузьмін О.Є. Сучасний менеджмент. - Львів. 1995.

45. Курбатов А. Как успешно провести переговоры. Ростов-на-Дону, 1997.

46. Курицин А.Н. Організація управління і підготовка персоналу в японських компаніях. - К.: КДТБУ, 1995.

47. Кушнаренко Н.Н. Документоведение: учебник.-Киев; Знания, 2000.

48. Лабунская В. А. Невербальное поведение. - Ростов, 1986.

49. Ладанов Н.Д. Практический менеджмент: Секреты современного бизнеса: пособие для руководителей, менеджеров и предпринимателей. -М.: Комерческая фирма «Яика»Д992.

50. Лебедева М.М. Вам предстоят переговоры... - М.: Экономика, 1993.

51. Липсиц И.В. Секреты умелого руководителя. М. Экономика. 1991.

52. Макаров С.Ф. Менеджер за работой. – М.: Молодая гвардия, 1989.

53. Мартыненко Н. М. Менеджмент фирмы: Кн. для предпринимателя: Для студентов экон. спец. вузов. — К.: МП «Леся», 1995.

54. Мацусина К. Десять заповедей менеджера //Потребкоперация. - 1991, -№9.

55. Менеджмент в организациях: Учебное пособие, Саймон Герберт А., Смитбург Дональд У., Томпсон Виктор А., - М: РАГС "Экономика", 1995 г.

56. Мескон М. X., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента / Пер.с англ.— М.: Дело, 1992. — 702 с.

57. Молдованова М.І., Сидорова Г.М. Сучасний діловий документ. - К.: Техніка. 1992.

58. Мошек Г.Э. Організація праці менеджера. - К.: КДТСУ, 1995.

59. Научная организация труда в управлении производственным коллективом. Общеотраслевые научно-методические рекомендации. - М.: Экономика, 1991.

60. Некгеш Я. После битвы - стол переговоров. - М. 1989.

61. Ниренберг Д., Калеро Г. Как читать человека словно книгу: Пер. с англ. -М., 1988.

62. Новак В.О., Макаренко Л.Г., Луцький М.Г. Інформаційне забезпечення менеджменту: Навч. посібник. – К.: Кондор, 2006.

63. Паламар Л.М., Кравець Г.М. Українське ділове мовлення. -К.: «Либідь». 2001.

64. Паламар Л.М.. Кравець Г.М. Мова ділових паперів. - К.: Либідь, 1994.

65. Панасюк А.Ю. Управленческое общение: практические советы. - М., Экономика, 1990.

66. Паркинсон С.Н. Законы Паркинсона. - М.:Прогресс,1989.

67. Попов С. Внешнеэкономическая деятельность фирмы: особенности менеджмента и маркетинга. - Учебное пособие. - М.: ОСЬ-89, 2000.

68. Прикладная конфликтология. - Минск, 1999.

69. Про інформацію: Закон України // Відомості Верховної Ради України, 1992.-№48.

70. Рациональность. Рассуждение. Комуникации. Под ред. Ишмуратова А.Т. - К., Наукова думка. 1987.

71. Секреты умелого руководителя. - М.: Экономика. 1992.

72. Скороходов В.А., Худякова І.М. Автоматизоване робоче місце менеджера. – Навч. посібник. – К.: "Видавничий дім "Професіонал", 2008.

73. Стенюков М.В. Документы Делопроизводство. Практическое пособие по документационному обеспечению деятельности предприятия. - М., 1996.

74. Терещенко В. І. Організація і управління: Досвід США. - К.: Знання, 1990.

75. Універсальний довідник-практикум з ділових папєрів. /Київ, міськ. Держ. Адміністрація; Інс. укр.мови НАН України. - К.:«Довіра», УНВУ «Рідна мова», 1997.

76. Устинова Г.М. Информационные системы менеджмента. – Учеб. пособие. – СПб: "ДиаСофтЮП", 2000.

77. Уткин Э.А. Конфликтология: теория и практика. М.: Тандем ЭКМОС, 2000.

78. Файнштейн И.А., Хайкин Н.М. Применение персональних ЭВМ для автоматизированного управленческого труда. – М., 1988.

79. Фельзер А.Б., Доброневський О.В. Техніка роботи керівника. - К.: Вищашк., 1993.

80. Фишер Р., Эртель Д. Подготовка к переговорам. —М.: Инф.-изд. дом "Филинъ", 1996.

81. Фишер Р., Юри У. Путь к согласию или переговоры без поражения. М.: Наука, 1990.

82. Черкасов В.В., Платонов С.В., Третяк В.М. Управленческая деятельность менеджера. – Учебник. –К.: - ВАКЛЕР ХОУП, 1998.

83. Шегда А.В. Основы менеджмента: Учебное пособие. — К.: Товариство "Знання", КОО, 1998.

84. Эрнст О. Слово предоставлено Вам: Практические рекомендации по ведению деловых бесед и переговоров. М.: Экономика, 1998.

85. https://help.sap.com/ SAP BEST Practice for Mining

Переживание горя, быть может, одно из самых таинственных проявлений душевной жизни. Каким чудесным образом человеку, опустошенному утратой, удастся возродиться и наполнить свой мир смыслом? Как он, уверенный, что навсегда лишился радости и желания жить, сможет восстановить душевное равновесие, ощутить краски и вкус жизни? Как страдание переплавляется в мудрость? Все это – не риторические фигуры восхищения силой человеческого духа, а насущные вопросы, знать конкретные ответы на которые нужно хотя бы потому, что всем нам рано или поздно приходится, по профессиональному ли долгу или по долгу человеческому, утешать и поддерживать горюющих людей.

Может ли психология помочь в поиске этих ответов? В отечественной психологии – не поверите! – нет ни одной оригинальной работы по переживанию и психотерапии горя. Что касается западных исследований, то в сотнях трудов описываются мельчайшие подробности разветвленного дерева этой темы – горе патологическое и "хорошее", "отложенное" и "предвосхищающее", техника профессиональной психотерапии и взаимопомощь пожилых вдовцов, синдром горя от внезапной смерти младенцев и влияние видеозаписей о смерти на детей, переживающих горе, и т. д., и т. д. Однако когда за всем этим многообразием деталей пытаешься разглядеть объяснение общего смысла и направления процессов горя, то почти всюду проступают знакомые черты схемы З. Фрейда, данной еще в "Печали и меланхолии" (См.: Фрейд З. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. М, 1984. С. 203-211).

Она бесхитростна: "работа печали" состоит в том, чтобы оторвать психическую энергию от любимого, но теперь утраченного объекта. До конца этой работы "объект продолжает существовать психически", а по ее завершении "я" становится свободным от привязанности и может направлять высвободившуюся энергию на другие объекты. "С глаз долой – из сердца вон" – таково, следуя логике схемы, было бы идеальное горе по Фрейду. Теория Фрейда объясняет, как люди забывают ушедших, но она даже не ставит вопроса о том, как они их помнят. Можно сказать, что это теория забвения. Суть ее сохраняется неизменной в современных концепциях. Среди формулировок основных задач работы горя можно найти такие, как "принять реальность утраты", "ощутить боль", "заново приспособиться к действительности", "вернуть эмоциональную энергию и вложить ее в другие отношения", но тщетно искать задачу поминания и памятования.

А именно эта задача составляет сокровенную суть человеческого горя. Горе – это не просто одно из чувств, это конституирующий антропологический феномен: ни одно самое разумное животное не хоронит своих собратьев. Хоронить – следовательно, быть человеком. Но хоронить – это не отбрасывать, а прятать и сохранять. И на психологическом уровне главные акты мистерии горя – не отрыв энергии от утраченного объекта, а устроение образа этого объекта для сохранения в памяти. Человеческое горе не деструктивно (забыть, оторвать, отделиться), а конструктивно, оно призвано не разбрасывать, а собирать, не уничтожать, а творить – творить память.

Исходя из этого, основная цель настоящего очерка состоит в попытке сменить парадигму "забвения" на парадигму "памятования" и в этой новой перспективе рассмотреть все ключевые феномены процесса переживания горя.

Начальная фаза горя – шок и оцепенение. "Не может быть! " – такова первая реакция на весть о смерти. Характерное состояние может длиться от нескольких секунд до нескольких недель, в среднем к 7-9-му дню сменяясь постепенно другой картиной. Оцепенение – наиболее заметная особенность этого состояния.

Скорбящий скован, напряжен. Его дыхание затруднено, неритмично, частое желание глубоко вдохнуть приводит к прерывистому, судорожному (как по ступенькам) неполному вдоху. Обычны утрата аппетита и сексуального влечения. Нередко возникающие мышечная слабость, малоподвижность иногда сменяются минутами суетливой активности.

В сознании человека появляется ощущение нереальности происходящего, душевное онемение, бесчувственность, оглушенность. Притупляется восприятие внешней реальности, и тогда в последующем нередко возникают пробелы в воспоминаниях об этом периоде. А. Цветаева, человек блестящей памяти, не могла восстановить картину похорон матери: "Я не помню, как несут, опускают гроб. Как бросают комья земли, засыпают могилу, как служит панихиду священник. Что-то вытравило это все из памяти… Усталость и дремота души. После маминых похорон в памяти – провал" (Цветаева Л. Воспоминания. М., 1971. С. 248). Первым сильным чувством, прорывающим пелену оцепенения и обманчивого равнодушия, нередко оказывается злость. Она неожиданна, непонятна для самого человека, он боится, что не сможет ее сдержать.

Как объяснить все эти явления? Обычно комплекс шоковых реакций истолковывается как защитное отрицание факта или значения смерти, предохраняющее горюющего от столкновения с утратой сразу во всем объеме.

Будь это объяснение верным, сознание, стремясь отвлечься, отвернуться от случившегося, было бы полностью поглощено текущими внешними событиями, вовлечено в настоящее, по крайней мере, в те его стороны, которые прямо не напоминают о потере. Однако мы видим прямо противоположную картину: человек психологически отсутствует в настоящем, он не слышит, не чувствует, не включается в настоящее, оно как бы проходит мимо него, в то время как он сам пребывает где-то в другом пространстве и времени. Мы имеем дело не с отрицанием факта, что "его (умершего) нет здесь", а с отрицанием факта, что "я (горюющий) здесь". Не случившееся трагическое событие не впускается в настоящее, а само оно не впускает настоящее в прошедшее. Это событие, ни в один из моментов не став психологически настоящим, рвет связь времен, делит жизнь на несвязанные "до" и "после". Шок оставляет человека в этом "до", где умерший был еще жив, еще был рядом. Психологическое, субъективное чувство реальности, чувство "здесь-и-теперь" застревает в этом "до", объективном прошлом, а настоящее со всеми его события ми проходит мимо, не получая от сознания признания его реальности. Если бы человеку дано было ясно осознать что с ним происходит в этом периоде оцепенения, он бы мог сказать соболезнующим ему по поводу того, что умершего нет с ним: "Это меня нет с вами, я там, точнее, здесь, ним".

Такая трактовка делает понятным механизм и смысл возникновения и дереализационных ощущений, и душевной анестезии: ужасные события субъективно не наступит ли; и послешоковую амнезию: я не могу помнить то, в чем не участвовал; и потерю аппетита и снижение либидо - этих витальных форм интереса к внешнему миру; и злость. Злость – это специфическая эмоциональная реакция на преграду, помеху в удовлетворении потребности. Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность: ведь любой человек, телефонный звонок, бытовая обязанность требуют сосредоточения на себе, заставляют душу отвернуться от любимого, выйти хоть на минуту из состояния иллюзорной соединенности с ним.

Что теория предположительно выводит из множества фактов, то патология иногда зримо показывает одним ярким примером. П. Жане описал клинический случай девочки, которая долго ухаживала за больной матерью, а после ее смерти впала в болезненное состояние: она не могла вспомнить о случившемся, на вопросы врачей не отвечала, а только механически повторяла движения, в которых можно было разглядеть воспроизведение действий, ставших для нее привычными во время ухода за умирающей. Девочка не испытывала горя, потому что полностью жила в прошлом, где мать была еще жива. Только когда на смену этому патологическому воспроизведению прошлого с помощью автоматических движений (память-привычка, по Жане) пришла возможность произвольно вспомнить и рассказать о смерти матери (память-рассказ), девочка начала плакать и ощутила боль утраты. Этот случай позволяет назвать психологическое время шока "настоящее в прошедшем". Здесь над душевной жизнью безраздельно властвует гедонистический принцип избегания страдания. И отсюда процессу горя предстоит еще долгий путь, пока человек сможет укрепиться в "настоящем" и без боли вспоминать о свершившемся прошлом.

Следующий шаг на этом пути – фаза поиска – отличается, по мнению С. Паркеса, который и выделил ее, нереалистическим стремлением вернуть утраченного и отрицанием не столько факта смерти, сколько постоянства утраты. Трудно указать на временные границы этого периода, поскольку он довольно постепенно сменяет предшествующую фазу шока и затем характерные для него феномены еще долго встречаются в последующей фазе острого горя, но в среднем пик фазы поиска приходится на 5-12-й день после известия о смерти.

В это время человеку бывает трудно удержать свое внимание во внешнем мире, реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую сплошь и рядом пробиваются ощущения присутствия умершего: звонок в дверь – мелькнет мысль: это он; его голос – оборачиваешься – чужие лица; вдруг на улице: это же он входит в телефонную будку. Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугают, принимаясь за признаки надвигающегося безумия.

Иногда такое появление умершего в текущем настоящем происходит в менее резких формах. P., мужчина 45 лет, потерявший во время армянского землетрясения любимого брата и дочь, на 29-й день после трагедии, рассказывая мне о брате, говорил в прошедшем времени с явными признаками страдания, когда же речь заходила к дочери, он с улыбкой и блеском в глазах восторгался, как она хорошо учится (а не "училась"), как ее хвалят, какая помощница матери. В этом случае двойного горя переживание одной утраты находилось уже на стадии острого горя, а другой – задержалось на стадии "поиска".

Существование ушедшего в сознании скорбящего отличается в этот период от того, которое нам открывают патологически заостренные случаи шока: шок внереалистичен, поиск – нереалистичен: там есть одно бытие – до смерти, в котором душой безраздельно правит гедонистический принцип, здесь – "как бы двойное бытие" ("Я живу как бы в двух плоскостях", -говорит скорбящий), где за тканью яви все время ощущается подспудно идущее другое существование, прорывающееся островками "встреч" с умершим. Надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего. Ослабленная чувствительность к противоречию позволяет сознанию какое-то время жить по двум не вмешивающимся в дела друг друга законам – по отношению к внешней действительности по принципу реальности, а по отношению к утрате – по принципу "удовольствия". Они уживаются на одной территории: в ряд реалистических восприятий, мыслей, намерений ("сейчас позвоню ей по телефону") становятся образы объективно утраченного, но субъективно живого бытия, становятся так, как будто они из этого ряда, и на секунду им удается обмануть реалистическую установку, принимающую их за "своих". Эти моменты и этот механизм и составляют специфику фазы "поиска".

Затем наступает третья фаза – острого горя, длящаяся до 6-7 недель с момента трагического события. Иначе ее именуют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации и – не очень точно – периодом реактивной депрессии.

Сохраняются, и первое время могут даже усиливаться, различные телесные реакции – затрудненное укороченное дыхание: астения: мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия; чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле: повышенная чувствительность к запахам; снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции, нарушения сна.

Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжелых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность. Типичны необыкновенная поглощенность образом умершего (по свидетельству одного пациента, он вспоминал о погибшем сыне до 800 раз в день) и его идеализация – подчеркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках. Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться. Изменяется повседневная деятельность.

Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложно организованная деятельность может на какое-то время стать и вовсе недоступной. Порой возникает бессознательное отождествление с умершим, проявляющееся в невольном подражании его походке, жестам, мимике.

Утрата близкого – сложнейшее событие, затрагивающее все стороны жизни, все уровни телесного, душевного и социального существования человека. Горе уникально, оно зависит от единственных в своем роде отношений с ним, от конкретных обстоятельств жизни и смерти, от всей неповторимой картины взаимных планов и надежд, обид и радостей, дел и воспоминаний.

И все же за всем этим многообразием типичных и уникальных чувств и состояний можно попытаться выделить ют специфический комплекс процессов, который составляет сердцевину острого горя. Только зная его, можно надеяться найти ключ к объяснению необыкновенно пестрой картины разных проявлений как нормального, так и патологического горя.

Обратимся снова к попытке З. Фрейда объяснить механизмы работы печали.

"… Любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять все либидо, связанное с этим объектом… Но требование ее не может быть немедленно исполнено. Оно приводится в исполнение частично, при большой трате времени и энергии, а до того утерянный объект продолжает существовать психически. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает активную силу, и на нем совершается освобождение либидо. Очень трудно указать и экономически обосновать, почему эта компромиссная работа требования реальности, проведенная на всех этих отдельных воспоминаниях и ожиданиях, сопровождается такой исключительной душевной болью" (Фрейд З. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. С. 205.). Итак, Фрейд остановился перед объяснением феномена боли, да и что касается самого гипотетического механизма работы печали, то он указал не на способ его осуществления, а на "материал", на котором работа проводится, - это "воспоминания и ожидания", которые "приостанавливаются" и "приобретают повышенную активную силу".

Доверяя интуиции Фрейда, что именно здесь святая святых горя, именно здесь совершается главное таинство работы печали, стоит внимательно вглядеться в микроструктуру одного приступа острого горя.

Такую возможность предоставляет нам тончайшее наблюдение Анн Филип, жены умершего французского актера Жерара Филипа: "[1] Утро начинается хорошо. Я научилась вести двойную жизнь. Я думаю, говорю, работаю, и в то же время я вся поглощена тобой. [2] Время от времени предо мною возникает твое лицо, немного расплывчато, как на фотографии, снятой не в фокусе. [3] И вот в такие минуты я теряю бдительность: моя боль – смирная, как хорошо выдрессированный конь, и я отпускаю узду. Мгновение – и я в ловушке. [4] Ты здесь. Я слышу твой голос, чувствую твою руку на своем плече или слышу у двери твои шаги. [5] Я теряю власть над собой. Я могу только внутренне сжаться и ждать, когда это пройдет.

[6] Я стою в оцепенении, [7] мысль несется, как подбитый самолет. Неправда, тебя здесь нет, ты там, в ледяном небытии. Что случилось? Какой звук, запах, какая таинственная ассоциация мысли привели тебя ко мне? Я хочу избавиться от тебя. хотя прекрасно понимаю, что это самое ужасное, но именно в такой момент у меня недостает сил позволить тебе завладеть мною. Ты или я. Тишина комнаты вопиет сильнее, чем самый отчаянный крик. В голове хаос, тело безвольно. [8] Я вижу нас в нашем прошлом, но где и когда? Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала" (Филип А. Одно мгновение. М., 1966. С. 26-27).

Если попытаться дать предельно краткое истолкование внутренней логики этого акта острого горя, то можно сказать, что составляющие его процессы начинаются с [1] попытки не допустить соприкосновения двух текущих в душе потоков – жизни нынешней и былой: проходят через [4] непроизвольную одержимость минувшим: затем сквозь [7] борьбу и боль произвольного отделения от образа любимого, н завершаются [8] "согласованием времен" возможностью, стоя на берегу настоящего, вглядываться в ноток прошедшего, не соскальзывая туда, наблюдая себя там со стороны и потому уже не испытывая боли.

Замечательно, что опущенные фрагменты [2-3] и [5-6] описывают уже знакомые нам по предыдущим фазам горя процессы, бывшие там доминирующими, а теперь входящие в целостный акт на правах подчиненных функциональных частей этого акта.

Фрагмент [2] – это типичный образчик фазы "поиска": фокус произвольного восприятия удерживается на реальных делах и вещах, но глубинный, еще полный жизни поток былого вводит в область представлений лицо погибшего человека. Оно видится расплывчато, но вскоре [3] внимание непроизвольно притягивается к нему, становится трудно противостоять искушению прямо взглянуть на любимое лицо, и уже, наоборот, внешняя реальность начинает двоиться [прим.1], и сознание полностью оказывается в [4] силовом поле образа ушедшего, в психически полновесном бытии со своим пространством и предметами ("ты здесь"), ощущениями и чувствами ("слышу", "чувствую").

Фрагменты [5-6] репрезентируют процессы шоковой фазы, но, конечно, уже не в том чистом виде, когда они являются единственными и определяют собой все состояние человека. Сказать и почувствовать "я теряю власть над собой" – это значит ощущать, как слабеют силы, но все же – и это главное – не впадать в абсолютную погруженность, одержимость прошлым: это бессильная рефлексия, еще нет "власти над собой", не хватает воли, чтобы управлять собой, но уже находятся силы, чтобы хотя бы "внутренне сжаться и ждать", то есть удерживаться краешком сознания в настоящем и осознавать, что "это пройдет".

"Сжаться" – это удержать себя от действования внутри воображаемой, но кажущейся такой действительной реальности. Если не "сжаться", может возникнуть состояние, как у девочки П. Жане. Состояние [6] "оцепенения" – это отчаянное удерживание себя здесь, одними мышцами и мыслями, потому что чувства – там, для них там – здесь.

Именно здесь, на этом шаге острого горя, начинается отделение, отрыв от образа любимого, готовится пусть пока зыбкая опора в "здесь-и-теперь", которая позволит на Следующем шаге [7] сказать: "тебя здесь нет, ты там…".

Именно в этой точке и появляется острая душевная боль, перед объяснением которой остановился Фрейд. Как это ни парадоксально, боль вызывается самим горюющим: феноменологически в приступе острого горя не умерший уходит ОТ нас, а мы сами уходим от него, отрываемся от него или отталкиваем его от себя. И вот этот, своими руками производимый отрыв, этот собственный уход, это изгнание любимого: "Уходи, я хочу избавиться от тебя…" и наблюдение за тем, как его образ действительно отдаляется, претворяется и исчезает, и вызывают, собственно, душевную боль [прим.2].

Но вот что самое важное в исполненном акте острого горя: не сам факт этого болезненного отрыва, а его продукт. В этот момент не просто происходит отделение, разрыв и уничтожение старой связи, как полагают все современные теории, но рождается новая связь. Боль острого горя – это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового. Чего же именно?

Двух новых "я" и новой связи между ними, двух новых времен, даже – миров, и согласования между ними.

"Я вижу нас в прошлом…" – замечает А. Филип. Это уже новое "я". Прежнее могло либо отвлекаться от утраты – "думать, говорить, работать", либо быть полностью поглощенным "тобой". Новое "я" способно видеть не "тебя", когда это видение переживается как видение в психологическом времени, которое мы назвали "настоящее в прошедшем", а видеть "нас в прошлом". "Нас" – стало быть, его и себя, со стороны, так сказать, в грамматически третьем лице. "Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала". Прежнее "я" разделилось на наблюдателя и действующего двойника, на автора и героя. В этот момент впервые за время переживания утраты появляется частичка настоящей памяти об умершем, о жизни с ним как о прошлом. Это первое, только-только родившееся воспоминание еще очень похоже на восприятие ("я вижу нас"), но в нем уже есть главное - разделение и согласование времен ("вижу нас в прошлом"), когда "я" полностью ощущает себя в настоящем и картины прошлого воспринимаются именно как картины уже случившегося, помеченные той или другой датой.

Бывшее раздвоенным бытие соединяется здесь памятью, восстанавливается связь времен, и исчезает боль. Наблюдать из настоящего за двойником, действующим в прошлом, не больно [прим.3].

Мы не случайно назвали появившиеся в сознании фигуры "автором" и "героем".

Здесь действительно происходит рождение первичного эстетического феномена, появление автора и героя, способности человека смотреть на прожитую, уже свершившуюся жизнь с эстетической установкой.

Это чрезвычайно важный момент в продуктивном переживании горя. Наше восприятие другого человека, в особенности близкого, с которым нас соединяли многие жизненные связи, насквозь пронизано прагматическими и этическими отношениями; его образ пропитан незавершенными совместными делами, неисполнившимися надеждами, неосуществленными желаниями, нереализованными замыслами, непрощенными обидами, невыполненными обещаниями. Многие из них уже почти изжиты, другие в самом разгаре, третьи отложены на неопределенное будущее, но все они не закончены, все они – как заданные вопросы, ждущие каких-то ответов, требующие каких-то действий. Каждое из этих отношений заряжено целью, окончательная недостижимость которой ощущается теперь особенно остро и болезненно.

Эстетическая же установка способна видеть мир, не разлагая его на цели и средства, вне и без целей, без нужды моего вмешательства. Когда я любуюсь закатом, я не хочу в нем ничего менять, не сравниваю его с должным, не стремлюсь ничего достичь.

Поэтому, когда в акте острого горя человеку удается сначала полно погрузиться в частичку его прежней жизни с ушедшим, а затем выйти из нее, отделив в себе "героя", остающегося в прошлом, и "автора", эстетически наблюдающего из настоящего за жизнью героя, то эта частичка оказывается отвоеванной у боли, цели, долга и времени для памяти.

В фазе острого горя скорбящий обнаруживает, что тысячи и тысячи мелочей связаны в его жизни с умершим ("он купил эту книгу", "ему нравился этот вид из окна", "мы вместе смотрели этот фильм") и каждая из них увлекает его сознание в "там-и-тогда", в глубину потока минувшего, и ему приходится пройти через боль, чтобы вернуться на поверхность. Боль уходит, если ему удается вынести из глубины песчинку, камешек, ракушку воспоминания и рассмотреть их на свету настоящего, в "здесь-и-теперь". Психологическое время погруженности, "настоящее в прошедшем" ему нужно преобразовать в "прошедшее в настоящем".

В период острого горя его переживание становится ведущей деятельностью человека. Напомним, что ведущей в психологии называется та деятельность, которая занимает доминирующее положение в жизни человека и через которую осуществляется его личностное развитие. Например, дошкольник и трудится, помогая матери, и учится, запоминая буквы, но не труд и учеба, а игра – его ведущая деятельность, в ней и через нее он может и больше сделать, лучше научиться. Она – сфера его личностного роста. Для скорбящего горе в этот период становится ведущей деятельностью в обоих смыслах: оно составляет основное содержание всей его активности и становится сферой развития его личности. Поэтому фазу острого горя можно считать критической в отношении дальнейшего переживания горя, а порой она приобретает особое значение и для всего жизненного пути.

Четвертая фаза горя называется фазой "остаточных толчков и реорганизации" (Дж. Тейтельбаум). На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, умерший перестает быть главным средоточением жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде сначала частых, а потом все более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения. Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как еще более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события ("Новый год впервые без него", "весна впервые без него", "день рождения") или события повседневной жизни ("обидели, некому пожаловаться", "на его имя пришло письмо"). Четвертая фаза, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, не случайно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.

За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием. Он очень часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с его ожиданиями, с тем, "что бы он сказал". Мать считает, что не имеет права следить за своим внешним видом, как раньше, до смерти дочери, поскольку умершая дочь не может делать то же самое. Но постепенно появляется все больше воспоминаний, освобожденных от боли, чувства вины, обиды, оставленности. Некоторые из этих воспоминаний становятся особенно ценными, дорогими, они сплетаются порой в целые рассказы, которыми обмениваются с близкими, друзьями, часто входят в семейную "мифологию". Словом, высвобождаемый актами горя материал образа умершего подвергается здесь своего рода эстетической переработке. В моем отношении к умершему, писал М. М. Бахтин, "эстетические моменты начинают преобладать… (сравнительно с нравственными и практическими): мне предлежит целое его жизни, освобожденное от моментов временного будущего, целей и долженствования. За погребением и памятником следует память. Я имею всю жизнь другого вне себя, и здесь начинается эстетизация его личности: закрепление и завершение ее в эстетически значимом образе. Из эмоционально-волевой установки поминовения отошедшего существенно рождаются эстетические категории оформления внутреннего человека (да и внешнего), ибо только эта установка по отношению к другому владеет ценностным подходом к временному и уже законченному целому внешней и внутренней жизни человека… Память есть подход точки зрения ценностной завершенности; в известном смысле память безнадежна, но зато только она умеет ценить помимо цели и смысла уже законченную, сплошь наличную жизнь" (Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. С. 94-95).

Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу – "завершения". Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения (например, представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему).

Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял свое постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни (он может, например, стать символом доброты) и был закреплен во вневременном, ценностном измерении бытия.

Позвольте мне в заключение привести эпизод из психотерапевтической практики.

Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нем появится какой-то образ.

Возник образ дома и погребального камня с зажженной свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов. Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить ее в свое сердце. Образ умершей дочери становится памятью – единственным средством примирить прошлое с настоящим.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 70; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!