Статус риторики в развитых странах в современности

Во второй половине ХХ в. происходит возрастание интереса отечественных и европейских ученых к риторике. Как отмечают исследователи, это во многом связано с увеличением интереса к языку. Для философии и гуманитарных наук ХХ в. характерен так называемый «лингвистический поворот», в результате которого представители самых разных наук, школ и направлений начинают уделять внимание языку и, шире, – символической деятельности как особой, специфичной черте человека. «В том, что это произошло, можно также «винить» и возросшую цену политических и идеологических проблем. Для исследователей ХХ века, как ни для кого, была очевидна связь между языком и властью» [66, 29].

Для современной риторики характерен прагматичный подход к проблемам вербальной коммуникации, укрепление связи со смежными отраслями знаний (логикой, философией, психологией, психолингвистикой, пара- и экстралингвистикой и др.) при одновременно более четком выявлении специфики риторических средств влияния на слушателей. Главным постулатом современной риторики можно считать изречение Дж. Остина «Слово есть действие», которое дает ясное представление о том, насколько тесно связана современная наука с классической риторикой античного мира и известным девизом того времени «Слово – вид дела». Обращаясь к историческому опыту, риторика восстанавливает понимание предмета науки как теории «о способах убеждения относительно каждого данного предмета» (Аристотель), выясняет роль и место смежных отраслей знания в формировании предмета риторики как междисциплинарной науки.

Пожалуй, самым характерным для развития современной теории речевой коммуникации является дальнейшее укрепление союза риторики с философией и логикой, причем этот процесс идет на фоне их взаимного обогащения. Еще в античные времена, в период Второй софистики, отмечают многие современные авторы, «философия одержала победу над риторикой, доказательство – над убеждением, предметная мысль – над достижением какой-то внешней цели». В современной ситуации происходит коренной перелом в отношениях между риторикой и философией, риторикой и логикой. Началом этого перелома стала вышедшая в 1958 г. книга бельгийских ученых Х. Перельмана и Л. Олбрехт-Тытеки «Новая риторика», в которой речь идет о способах убеждения аудитории с помощью, в первую очередь, речевого воздействия. Благодаря идеям, изложенным в этой книге, современная риторика возвращается к своим истокам – идеям, которые отстаивали Сократ, Платон и Аристотель. Возрождается широкое (общелитературное, лингвистическое и даже философское) значение риторики как теории эффективной речевой коммуникации, как знания о приемах речевого убеждения и законах речевого воздействия на человека. В настоящее время «новая риторика» разрабатывается во многих странах – США (Г. Джонстон), Нидерландах (Р. Гроотендорст, Ф. ван Еемерен), России (А. А. Ивин). Значительный вклад в развитие неориторики вносят белорусские ученые – профессора В. И. Чуешов, В. Ф. Берков, Я. С. Яскевич и некоторые другие.

Одной из центральных проблем современной риторики является проблема аргументации. Х. Перельман и Л. Олбрехт-Тытека обратились к «Риторике» Аристотеля в связи с попыткой выявить ту особую логику, которая лежит в основе речей, нередко имеющих не только рациональный, но и иррациональный, интуитивный, ценностный характер. Такие рассуждения бывает достаточно трудно описать при помощи обычной логики. Исследуя многочисленные тексты речей, они отметили, что Аристотель в свое время описал два способа убеждения и аргументации: во-первых, способ демонстративного рассуждения, который он назвал аналитикой и представил в теории формальной логики, во-вторых, способ диалектического, вероятностного рассуждения и аргументации, изложенный им в «Риторике», «Топике» и «О софистических опровержениях». В «Риторике» Аристотеля, таким образом, были объединены процессы логические и внелогические, рациональные и иррациональные, что позволяет передать в речи творческую практику человека во всем ее многообразии.

Бельгийские ученые стремились разработать теорию аргументации как учение о таких техниках и стратегиях убеждения, которые используются людьми, когда они дискутируют по поводу различных ценностей и мнений. Согласно X. Перельману, аргументация отличается от логического доказатель­ства. Ее основной целью является повышение степени привязанно­сти аудитории к некоторому мнению. Аргументация, полагал Перельман, это неформальное рассуждение, предметом которого являются мнения, ценности. Для того чтобы она состоялась, должны иметься две стороны – субъект и объект убеждения. Для нача­ла аргументационного процесса в их распоряжении должен иметься определенный общий язык, позволяющий субъекту убеждения сообщать свое мнение, а объекту – вырабатывать реакции на него. По мысли бельгийских ученых, теория аргументации является содержательным расширением формальной логики путем включения в рассуждение психологических, этических и иных моментов. По их замыслу, наиболее подходящим для обозначения такой неформальной теории аргументации является термин «новая риторика»[64, 59–60].

Заслуга этих ученых состояла в том, что они способствовали возрождению инте­реса к античной аргументационной риторике в новых исторических условиях, дали сжа­тый очерк теории аргументациикак учения о неформальных аспектах взаимодействия оратора (писателя) с аудиторией. Важным достоинст­вом их концепции является также подробное описание более шестидесяти схем аргументации и исследование феномена аудитории как элемента коммуникативного акта. Согласно Перельману и Олбрехт-Тытеке,– подчеркивает В. И. Чуешов,– «схемы аргументации за­висят от целей аргументации: убеждения или одобрения, которые в свою очередь определяются типом аудитории – универсальной или частной. Посылки аргументации они делили на две группы: посылки, относящиеся к реальному, и предпосылки аргументации, относящиеся к предпочтительному, желаемому. В первую группу включались фак­ты, истины, предположения, во вторую – ценности, иерархии ценно­стей и схемы, или топосы, рассуждения, используемые в определен­ных целях. Для того чтобы аргументация состоялась, необходимо, чтобы аргументатор и его аудитория были согласны между собой отно­сительно статуса отправных посылок аргументации. Отправные посылки аргументации в реальной жизни чаще всего бывают невыраженными (имплицитными)». Это очень важное обстоятельство для построения риторической аргументации. В подтверждение этого автор приводит очень интересный пример об аресте в августе 1994 г. и обвинении международного террориста Карлоса Шакала, известного полициям многих стран мира. Газеты называли его не только террористом, но и революционером, и если между оратором и аудиторией нет согласия относительно того, что из этих утверждений является фактом или истиной, то аргументация окажется невозможной. Фран­цузская полиция, арестовавшая Карлоса, исходила из представления, что он террорист, тогда как адвокат, согласившийся защищать арестованного в суде, вполне мог считать Карлоса революционером, борцом за социальную справедливость. «Имплицитный характер ис­ходных посылок аргументации обусловливает важную роль в аргу­ментации речи оратора и языка аудитории. В самом деле, назвать того же Карлоса террористом или революционером – вопрос принципи­альный, а дискуссия по нему вполне может быть прологом к вердикту суда. Важно отметить, что и факты, и истины, и ценности, которые ста­новятся предметом аргументации, согласно Перельману и Олбрехт-Тытеке, всегда квалифицируются в качестве таковых не оратором, а ау­диторией. В этом положении выражено ядро теоретической модели аргументации, разработанной в новой риторике» [64, 60–61].

Вместе с тем, подчеркивает белорусский ученый, в этом положении следует ис­кать как сильные, так и слабые стороны перельмановской теории ар­гументации.

«С одной стороны, любой аргументатор (оратор, писатель) строит свои рассуждения и тексты, каким-то образом представляя себе ту ау­диторию, которая способна их понять, оценить или хотя бы прочитать. Это означает, что аудитория действительно определяет если не все, то почти все ходы и моменты процесса аргументации… Понятно также и другое. Оратор или писатель, создавая текст, т. е. предлагая аргументационную кон­струкцию, не может не создавать в своем сознании какую-то модель аудитории, модель, более или менее учитывающую тех реальных лю­дей, которые воспримут и оценят его сообщение. С другой стороны, если используемые в аргументации факты, истины, ценности будут с самого начала сориентированы на интересы, потребности, пред­почтения аудитории, то в этом нельзя не заметить чрезмерного преуве­личения субъективных сторон аргументационного процесса. В самом деле, в одной аудитории тот же Карлос будет считаться террористом, в другой – революционером и, следовательно, у нас вроде бы не будет никаких надежных критериев, согласно которым одну аргументацию можно назвать плохой, а другую хорошей. Сильные стороны перельмановской теории аргументации, – делает вывод В. И. Чуешов, – неотделимы от ее слабых сторон, эта теория в целом, однако, убедительно говорит нам о том, что риторика является важным компонентом многих процессов аргументации как способа существования человека разумного» [64, 61].

«Лингвистический поворот» в философии, возрастание интересов к проблемам речевой коммуникации дали существенный новый импульс развитию философии, логики и риторики. В структуре современной логики выделяются два основных направления (части) – формальная и неформальная логики. Первая часть является фактически ядром современной логической науки. Вторая – неформальная логика, получившая активное развитие во второй половине прошлого века и в наши дни, – фактически стала частью теории аргументации как «комплексной логико-риторико-диалектической науки об убедительном рассуждении.

К этому направлению развития науки нужно отнести также работы английского философа С. Тулмина, который независимо от Х. Перельмана и Л. Олбрехт-Тытеки предпринял попытку разработать теорию аргументации, дополняющую формальную логику. Он развивает идеи о логичности и валидности как важном, но не единственном элементе человеческой рациональности, обосновывает необходимость умения рационально и критически защищать свою точку зрения и предлагать для этого оппоненту надежные аргументы. С. Тулмин рассматривает систему риторической аргументации с точки зрения прагматической приемлемости для слушателя определенных социальных ценностей, разрабатывает структуру такой аргументации. По его мнению, убеждающая речь должна соответствовать модели, включающей следующие элементы: данные, тезис аргументации, оправдание, ограничитель, квалификатор, поддержку аргументации.

Ряд отечественных и зарубежных представителей неформальной логики и риторики обращают внимание на исследование различных аспектов диалога и спора. Здесь можно выделить роль американских ученых У. Брокриди и Д. Эйнингера, которые создали в известной мере новую модель спора, объединив модель аргументации С. Тулмина с сугубо риторическими понятиями этоса, логоса и пафоса аргументации

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 75; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!