Вопросы уголовной ответственности за незаконное проведение биомедицинских исследований на человеке

В российском уголовном праве советского периода не существовало специальных норм, прямо запрещающих проведение незаконных экспериментов на людях. В период действия УК РСФСР 1922 г. уголовная ответственность в подобных случаях должна была наступать по нормам об ответственности за преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности (гл. V).

Умышленное причинение смерти испытуемому лицу в ходе медицинского эксперимента могло повлечь уголовную ответственность за убийство (ст. 142 УК 1922 г.). Данная уголовно-правовая норма предусматривала ряд квалифицирующих признаков, сохранившихся и в более позднем уголовном законодательстве, которые могли быть вменены в вину в случаях незаконных экспериментов на людях: совершение преступления способом, опасным для жизни многих людей или особо мучительным для убитого (п. «в») и с использованием его беспомощного положения (п. «е»).

Думается, что общеопасный способ мог иметь место при испытании лекарств, исследовании свойств ядовитых, парализующих и тому подобных газов, действия ядов и т.д. В перечисленных случаях, как правило, можно говорить и об использовании особо мучительного способа убийства, поскольку применение длительно действующих ядов, парализующих веществ и газов, как правило, свидетельствует о причинении потерпевшему дополнительных страданий в процессе лишения жизни. Использование беспомощного положения убитого при совершении данного преступления могло иметь место при экспериментах со смертельным исходом, проводимых в отношении детей, стариков, лиц с психическими расстройствами и др.

Незаконные эксперименты в отношении беременных женщин, приведшие к прерыванию беременности, могли при определенных условиях повлечь уголовную ответственность по ч. 2 ст. 146 УК 1922 г., если прерывание беременности осуществлялось без согласия матери или повлекло ее смерть.

Уголовная ответственность недобросовестного экспериментатора могла наступать и за причинение вреда жизни и здоровью испытуемого лица по неосторожности. Так, в ч. 2 ст. 147 УК 1922 г. говорилось о таком неосторожном убийстве, которое «явилось результатом сознательного несоблюдения правил предосторожности». Если в ходе медицинского эксперимента исследователь умышленно нарушал правила его безопасного проведения, в результате чего наступала смерть испытуемого, следовало применять указанную уголовно-правовую норму. Неосторожное телесное повреждение, явившееся «последствием сознательного несоблюдения правил предосторожности, установленных законом или законными распоряжениями власти», влекло ответственность по ч. 2 ст. 154 УК 1922 г. Как в случае неосторожного причинения смерти, так и при неосторожном причинении телесного повреждения, суд мог «воспретить» осужденному на определенный срок продолжение той деятельности, при выполнении которой он причинил смерть или телесное повреждение, т.е. назначить дополнительное наказание в виде запрета осуществлять медицинскую деятельность.

Незаконные действия в области проведения биомедицинских исследований на человеке могли быть также квалифицированы по другим нормам, в частности, нормам об ответственности за заведомое заражение другого лица тяжелой венерической болезнью (ст. 155), если, допустим, исследовалось «естественное» течение такого заболевания; за насильственное действие, носящее характер истязаний (ч. 2 ст. 157); за лишение свободы, сопровождавшееся мучениями для лишенного свободы (ст. 160); за помещение в больницу для душевнобольных заведомо здорового лица (ст. 161 УК 1922 г.).

Согласно этическим нормам, которые впоследствии были закреплены в Нюрнбергском кодексе 1947 г., лица, осуществляющие биомедицинские исследования и эксперименты, должны нести ответственность, в том числе юридическую, за жизнь и здоровье испытуемого и не могут оставить его в опасном состоянии, более того, обязаны принять меры к предотвращению или, по крайней мере, минимизации возможного вреда. Следует отметить, что в УК 1922 г. существовало три нормы об ответственности за различные виды преступного оставления в опасности (ст. 163—165), которые могли быть применены к рассматриваемым случаям.

В УК РСФСР 1926 г. система рассмотренных норм в целом не претерпела существенных изменений. Вместе с тем в составе заражения венерической болезнью (ст. 150) был сужен круг субъектов посредством указания на лицо, знавшее о наличии у него этой болезни (теперь стало невозможным привлечение к ответственности медицинских работников и экспериментаторов за заражение указанной болезнью). В то же время редакционным изменениям подверглась норма об ответственности за неоказание помощи больному (ч. 2 ст. 157 УК 1926 г.).

В главе о нарушениях правил, охраняющих народное здравие, общественную безопасность и порядок (гл. VIII), появилась норма об ответственности за «занятие врачеванием, как профессией, лицами, не имеющими надлежаще удостоверенного медицинского образования, а равно занятие медицинским работником такого рода медицинской практикой, на которую он не имеет права» (ст. 180 УК 1926 г.). Как представляется, понятие медицинской практики, на которую лицо не имеет права, должно было трактоваться широко и охватывать случаи незаконного экспериментирования, в частности, в отсутствие согласия пациента на исследование, при высоком риске для его жизни или здоровья и тому подобные случаи, поскольку даже в отсутствие надлежащего правового регулирования медицинских экспериментов с участием человека в качестве испытуемого эти требования прямо следовали из этических норм медицинской профессии.

Статистические данные о масштабах незаконных экспериментов на людях, проводившихся в советский период, отсутствуют. Достоянием гласности становятся лишь отдельные случаи, о которых говорилось в публикациях последних лет. Так, в литературе приводятся данные о том, что в СССР в секретных лабораториях КГБ проводились незаконные эксперименты на военнопленных, осужденных к смертной казни и других заключенных.

При наркоме Л. Берия с 1938 г. существовали секретные лаборатории, включенные в состав 4-го спецотдела НКВД, которые в 1939 г. возглавил М.П. Филимонов, фармацевт по образованию, имевший ученую степень кандидата медицинских наук. Начальником одной из двух лабораторий был Г.М. Майрановский, а второй — С.Н. Муромцев. Спецотдел подчинялся непосредственно Л. Берия и его заместителю В.Н. Меркулову. 1-е Специальное управление НКВД-МГБ было ответственно за «поставку» испытуемых в лабораторию Майрановского. Испытуемые отбирались в Бутырской и Лубянской тюрьмах из числа осужденных к смертной казни. Как отмечается в литературе, точное число погибших в результате экспериментов назвать трудно, по разным сведениям, эта цифра колеблется от 150 до 250 человек. Часть испытуемых — обычные «уголовники», но большая часть — политические заключенные. Среди жертв экспериментов были немецкие и японские военнопленные, поляки, корейцы, китайцы. Полковник Бобренев, имевший доступ к следственным делам Майрановского и Берии, отмечает, что по меньшей мере четыре немецких военнопленных были привезены в 1944 г., а в конце 1945 г. еще три немецких гражданина были предоставлены для экспериментов. Все трое были антифашистами-политэмигрантами, бежавшими из нацистской Германии. Они умерли через 15 секунд после летальных инъекций. «Лаборатория смерти» просуществовала до 1946 г., когда она была включена в состав Отдела оперативной техники (ООТ).

Бывший сотрудник КГБ П. Дерябин в книге, вышедшей на Западе в 1983 г., писал: «С 1946 по 1953 г. в составе структуры МГБ в Москве существовала пресловутая лаборатория под названием «Камера». Она состояла из медика-заведующего и нескольких помощников. Они проводили опыты на людях — заключенных, приговоренных к смертной казни, чтобы определить эффективность различных ядов и инъекций, а также гипноза и наркотиков при допросах».

С конца 1930-х по начало 1950-х гг. лаборатория разрабатывала яды, убивавшие жертвы без идентифицируемых следов, а также искала наркотики, которые могли бы стимулировать «откровенность» допрашиваемых жертв. Все яды и наркотики опробовались на людях — заключенных, приговоренных к смертной казни. Руководил экспериментами Г.М. Майрановский. Основная цель лаборатории состояла в поиске ядов, которые нельзя было бы идентифицировать при вскрытии [65]. Разумеется, все эти действия остались без надлежащей уголовно-правовой оценки.

Третий советский УК РСФСР 1960 г., как и его предшественники, не содержал какой-либо специальной нормы об ответственности за незаконное проведение биомедицинских исследований с участием человека в качестве испытуемого, и ответственность за подобные общественно опасные деяния могла наступать лишь по общим нормам о преступлениях против жизни и здоровья человека.

В 1969 г. были приняты Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении [66], в которых говорилось о праве граждан на охрану здоровья, которое, в частности, гарантировалось «развертыванием научных исследований, направленных на предупреждение и снижение заболеваемости» (ст. 3).

Впервые на законодательном уровне устанавливался порядок применения методов диагностики, лечения и лекарственных средств (ст. 34 Основ). По общему правилу допускалось применение таких методов и лекарственных средств, которые были разрешены Министерством здравоохранения СССР. Однако в исключительных случаях в интересах излечения больного и с его согласия, либо — в определенных случаях — с согласия родителей, опекунов или попечителей, врач мог применить новые, научно обоснованные, но еще не допущенные ко всеобщему применению методы диагностики, профилактики, лечения и лекарственные средства.

В Основах 1969 г. был регламентирован порядок получения согласия больного на хирургическое вмешательство и применение сложных методов диагностики. При этом согласие не требовалось для проведения неотложных хирургических операций и сложных методов диагностики в исключительных случаях, когда «промедление в установлении диагноза или проведении операции угрожает жизни больного, а получить согласие указанных лиц не представляется возможным» (ст. 35).

Вместе с тем в действовавшем в то время уголовном законодательстве, по-прежнему, отсутствовала норма об ответственности за незаконное (в отсутствие согласия пациента) проведение биомедицинского исследования (эксперимента), ставящего в опасность жизнь и здоровье испытуемого лица.

Федеральным законом от 13 декабря 1994 г. № 59-ФЗ [67] в УК РСФСР 1960 г. была введена норма об ответственности за разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, лицом, которому эти сведения стали известны в связи с исполнением им своих служебных или профессиональных обязанностей (ст. 128-1). Эта норма просуществовала недолго и была упразднена в связи с принятием УК РФ 1996 г. Помимо названной нормы в УК 1960 г. существовали нормы об ответственности за незаконное врачевание (ст. 221), нарушение правил, установленных в целях борьбы с распространением инфекционных заболеваний и отравлений людей (ст. 222), нарушение правил безопасности при обращении с микробиологическими или другими биологическими агентами и токсинами (ст. 222-1). Таким образом, в УК РСФСР 1960 г. была установлена ответственность лишь за отдельные общественно опасные деяния, совершаемые в сфере биомедицинской деятельности. Часть из этих норм охватывала, наряду с другими, случаи проведения незаконных экспериментов на людях.

В Конституции РФ 1993 г., как уже отмечалось, содержится запрет подвергать другого человека пыткам, насилию, жестокому и унижающему достоинство обращению, который применительно к сфере биомедицинской деятельности означает уважительное отношение к личности испытуемого, добровольное информированное согласие последнего на участие в исследованиях и экспериментах, непричинение его здоровью существенного вреда и т.д.

В отсутствие специальной уголовно-правовой нормы об ответственности за незаконное проведение биомедицинского исследования, под которым должно пониматься, в первую очередь, его осуществление без оформленного надлежащим образом согласия испытуемого или после отзыва данного ранее согласия, уголовная ответственность по действующему праву может наступать лишь за преступления против жизни и здоровья. В частности, при соблюдении определенных условий возможно привлечение недобросовестных экспериментаторов за истязание, в том числе с применением пытки (ст. 117 УК РФ).

Понятие пытки дается в примечании к указанной статье. Согласно этому определению, пытка — это «причинение физических или нравственных страданий в целях понуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека, а также в целях наказания либо в иных целях». На наш взгляд, о пытках можно говорить в тех случаях, когда биомедицинские эксперименты сопряжены с физическими страданиями, вызванными побочным действием лекарств, воздействием аппаратов или приборов, оперативным вмешательством без соответствующей анестезии и т.д., если при этом такое воздействие на испытуемого имеет не разовый характер, а систематический, протяженный во времени, неоднократно повторяющийся. При этом должны отсутствовать последствия в виде тяжкого или средней тяжести вреда здоровью испытуемого, иначе содеянное подпадет под признаки других уголовно-правовых норм (ст. 111, 112 УК РФ).

Нравственные страдания правильнее называть психическими, как это сделано в диспозиции ч. 1 ст. 117 УК РФ. Они могут сопровождать эксперименты, проводимые в области психологии или психиатрии (например, при определенных внушениях, гипнозе, воздействии психотропных веществ и т.д.).

Уголовно-правовое понятие пытки предполагает определенную цель. Законодатель называет следующие возможные цели: 1) принуждение к даче показаний; 2) принуждение к иным действиям, противоречащим воле лица; 3) наказание; 4) иные. Установление по существу открытого перечня целей пытки сводит на нет усилия законодателя отграничить простое истязание от его квалифицированного вида — с применением пытки (п. «д» ч. 2 ст. 117 УК РФ), поскольку каких-либо иных разграничительных признаков этих действий в рассматриваемой уголовно-правовой норме не сформулировано.

Квалифицированный вид истязания может быть в случае причинения физических или психических страданий путем совершения каких-либо насильственных действий, включающих как физическое, так и психическое насилие, в отношении двух или более лиц, либо беременной женщины, либо заведомо несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного, а равно лица, похищенного либо захваченного в качестве заложника (ч. 2 ст. 117 УК РФ).

В отличие от УК РФ, в уголовных кодексах ряда зарубежных государств существуют специальные нормы об ответственности за проведение незаконных экспериментов на человеке.

Так, УК Франции устанавливает уголовную ответственность за незаконное проведение биомедицинских исследований на человеке. В книге II УК Франции «О преступлениях и проступках против личности» содержится гл. III «О поставлении человека в опасность», в которой, в свою очередь, существует специальный отдел IV «О производстве опытов на человеке». Здесь установлена уголовная ответственность за проведение и организацию проведения на человеке биомедицинского исследования без получения добровольно сделанного, информированного и ясно выраженного согласия заинтересованного лица, лиц, обладающих родительской властью над ним, или его опекуна в случаях, предусмотренных положениями Кодекса законов о здравоохранении. Это преступное деяние относится к категории проступков и влечет наказание в виде трех лет исправительного тюремного заключения и штрафа в размере 45 тыс. евро. В Кодексе содержится специальная оговорка, согласно которой эти же наказания применяются в том случае, когда биомедицинское исследование осуществляется после отзыва ранее данного согласия. Вместе с тем указанные положения не применяются к исследованиям генетических признаков какого-либо лица или его идентификации посредством генетических отпечатков, осуществляемых в научных целях. За названный проступок возможно привлечение к уголовной ответственности и юридических лиц.

В УК Эстонии в главе о преступлениях против личности установлена ответственность за незаконное проведение исследований на человеке, под которым понимается проведение медицинского или научного исследования на человеке, не давшем на это своего действующего согласия (ст. 124-5). Это преступление второй степени (в терминологии УК Эстонии), за совершение которого предусмотрены альтернативно штраф, арест и лишение свободы на срок до одного года.

В УК Украины в разделе II «Преступления против жизни и здоровья личности» содержится ст. 142 «Незаконное проведение опытов над человеком». Данная уголовно-правовая норма устанавливает ответственность за «незаконное проведение медико-биологических, психологических или других опытов над человеком, если это создавало опасность для его жизни или здоровья». Указанные преступные действия наказываются в качестве основных наказаний альтернативно штрафом, исправительными работами на срок до двух лет и ограничением свободы на срок до четырех лет. Предусмотрено и дополнительное наказание — лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. С точки зрения классификации преступных деяний, данное преступление относится к преступлениям небольшой тяжести.

Квалифицированный вид этого преступления имеет место в том случае, когда оно совершено в отношении несовершеннолетнего, двух или более лиц, путем принуждения или обмана, а равно если оно повлекло длительное расстройство здоровья потерпевшего. В этом случае наказаниями являются ограничение свободы на срок до пяти лет или лишение свободы на тот же срок, а также дополнительное наказание — лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Это преступление средней тяжести.

В УК Австрии предусматривается уголовная ответственность за так называемое «самовольное лечение» (§ 110). Данное преступное деяние помещено в раздел о преступных деяниях против свободы, которая понимается широко. Согласно указанной норме наказывается осуществление лечения другого лица без его согласия, в том числе с использованием познаний в медицинской области. Это деяние, отнесенное законодателем Австрии к категории проступков, влечет наказание в виде лишения свободы на срок до шести месяцев или денежного штрафа в размере до 360 дневных ставок (максимального количества). Уголовный закон Австрии предусматривает ответственность врача и в тех случаях, когда он не испрашивает согласие больного в ситуации, при которой, по мнению врача, отсрочка лечения может причинить существенный вред жизни и здоровью больного, однако в действительности такой опасности не существовало и лицо могло бы это осознавать при необходимой осмотрительности. Таким образом, уголовная ответственность возможна и тогда, когда врач заблуждался относительно неотложности лечения, допустив фактическую ошибку, и пренебрег согласием пациента на лечение, хотя при должной внимательности мог бы этой ошибки избежать. Важно подчеркнуть, что с позиций УК Австрии речь идет о неосторожной форме вины. Так, согласно § 6, неосторожность имеет место в том случае, когда лицо не проявляет необходимой осмотрительности, которую он должен проявить по обстоятельствам дела, может проявить в силу своих психических и физических качеств, следовательно, от него можно этого потребовать, однако лицо не осознает, что оно может осуществить деяние, которое соответствует составу, предусмотренному Особенной частью УК Австрии.

Самовольное лечение, осуществленное как умышленно, так и по неосторожности, преследуется только по жалобе лица, подвергшегося указанному лечению.

С этикой проведения биомедицинских исследований связана и другая норма УК Австрии. Она предусматривает ответственность за разглашение служебной тайны. Согласно § 121, наказывается тот, кто разглашает или использует каким-либо образом информацию о состоянии здоровья пациента, доверенную ему исключительно в силу профессиональной деятельности в связи с осуществлением лечения, ухода за больными, родовспоможению, фармацевтике или проведению медицинских исследований, либо в связи с выполнением задач по управлению медицинским учреждением или медицинскому страхованию — при условии, что разглашение или использование такой тайны способно нарушить законный интерес пациента.

Это деяние также отнесено к проступкам и наказывается лишением свободы на срок до шести месяцев или денежным штрафом в размере до 360 дневных ставок. Проступок преследуется только по жалобе потерпевшего.

Наказание в виде лишения свободы увеличивается, если разглашение или использование врачебной тайны было осуществлено в корыстных целях либо с целью причинения прямого ущерба другому лицу. В этом случае может быть назначено лишение свободы сроком до одного года. Повышенное наказание в указанном размере предусмотрено и для эксперта, участвующего в судебном процессе, если он разглашает или использует тайну, ставшую ему доступной в связи с осуществлением экспертной деятельности, если эти действия эксперта способны нарушить законные интересы лица. Ответственность эксперта также возможна лишь по жалобе потерпевшего.

В УК Австрии предусмотрена ответственность и за незаконное врачевание (§ 184). Это проступок, отнесенный законодателем Австрии к общеопасным деяниям. За незаконное врачевание уголовной ответственности подлежит тот, кто, не имея надлежащего для занятия врачебной деятельностью образования, систематически занимается врачебной практикой в отношении большого количества людей. Наказанием является лишение свободы на срок до трех месяцев и штраф в размере до 180 дневных ставок.

Создание и распространение биологического оружия наказывается в соответствии с § 177а.

Должностное лицо, разглашающее тайну, наказывается по § 310 до трех лет лишения свободы [68].

В УК Швейцарии также установлена ответственность за разглашение тайны, которая стала известна лицу в результате его исследовательской деятельности в области медицины или охраны здоровья (ст. 321-bis). Такая тайна может быть разглашена только с разрешения экспертной комиссии при условии, что лицо, к которому она относится, прямо этого не запрещает в своем заявлении.

Здесь же в уголовно-правовой норме говорится об основаниях выдачи такого разрешения: исследование не может быть проведено с использованием анонимных данных; было бы невозможно или несоразмерно тяжело испрашивать согласие правомочного лица; исследовательские интересы превышают интересы по сохранению тайны. Экспертная комиссия выдачу разрешения обусловливает возложением обязанности по обеспечению сохранности информации, не подлежащей разглашению.

При отсутствии угрозы для интересов правомочного лица либо если персональные данные до начала исследования уже были оформлены как анонимные, комиссия может выдать так называемое генеральное разрешение либо предусмотреть упрощенный порядок. Президент и члены комиссии избираются Бундесратом, который определяет ее структуру и необходимую процедуру.

Для других медицинских работников ответственность установлена в ст. 321 УК Швейцарии. Здесь говорится о врачах, работниках аптеки, акушерах, медицинских сестрах, которые разглашают тайну, доверенную им по службе. Эти лица наказываются по жалобе потерпевшего и наказанием в данном случае является тюремное заключение на срок от трех дней до трех лет или штраф до 40 000 швейцарских франков.

В УК Польши так же, как и в УК Австрии, преступлением против свободы признается выполнение врачебной операции без согласия пациента. Наказанием в данном случае будет штраф, ограничение свободы или лишение свободы на срок до двух лет. Уголовное преследование в этом случае возбуждается по жалобе потерпевшего (ст. 192).

Разглашение или использование служебной информации наказывается и в УК Польши (ст. 266). Для недолжностного лица максимальным наказанием является лишение свободы на срок до двух лет, для должностного лица — лишение свободы до трех лет. Уголовное преследование возбуждается по жалобе потерпевшего. И то и другое деяние представляет собой проступок.

Как уже отмечалось, в действующем уголовном законодательстве России не предусмотрена ответственность за незаконное проведение медицинского эксперимента на людях. Уголовно-правовое регулирование медицинского эксперимента осуществляется посредством норм об обоснованном риске и о причинении конкретного физического или психического вреда личности.

Вместе с тем в 2003 г. в Государственной Думе РФ обсуждался законопроект «О внесении дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, предусматривающих уголовную ответственность за проведение медицинских экспериментов (опытов) на людях без их добровольного согласия», который был отклонён. Законодательная инициатива была основана на получивших большой общественный резонанс делах и жалобах, упомянутых в пояснительной записке к Проекту.

Так, 18 мая 2002 года Солнечногорским городским судом Московской области было вынесено решение по искам Лусикян А. и Лусикян Н. к Институту мозга человека РАН (г. Санкт-Петербург) и ООО «Медобслуживание» (г. Санкт-Петербург), в соответствии с которыми в пользу истцов с ответчиков взыскан материальный ущерб и компенсация морального вреда, причиненного при оказании платной медицинской услуги нейрохирургической операции по методу билатеральной стереотаксической криоцингулотомии в целях лечения наркомании.

Определением Московского областного суда от 24.09.02 г. указанное решение оставлено без изменения. На примере данного гражданского дела, а также на основании обширного аналитического материала составители Проекта пришли к выводу о длительном, широкомасштабном нарушении действующего законодательства, прав человека со стороны должностных лиц ИМЧ РАН. При рассмотрении гражданского дела по искам Лусикян А. и Лусикян Н. судом установлено, что Институт мозга человека, действуя совместно с ООО «Медобслуживание» на основании договора о сотрудничестве, на протяжении нескольких лет (с декабря 1998 г.) проводил нейрохирургические операции стереотаксического вмешательства в структуры головного мозга в целях лечения наркотической зависимости. Операции проводились в рамках оказания населению платных медицинских услуг.

Как отмечается в Пояснительной записке к Проекту, применение при оперативном вмешательстве (тем более при операциях на мозге) неутвержденных методик предполагает создание опасности для жизни и здоровья людей. Сокрытие информации в рассматриваемых случаях об отсутствии надлежащего разрешения на проведение нейрохирургических операций по методу стереотаксиса в целях лечения наркомании со стороны должностных лиц медицинских учреждений образует также состав преступления, предусмотренный ст. 237 УК РФ.

Стереотаксическая криоцингулотомия, будучи экспериментальной методикой, осуществлялась также в Новокузнецкой нейрохирургической клинике как платная услуга. После вмешательства городской прокуратуры г. Новокузнецка платные эксперименты на людях были прекращены. По мнению разработчиков Проекта, то обстоятельство, что вопреки неоднократному (17.09.99 г. и 14.12.01 г.) отклонению данной методики на Межведомственном Совете РАН и Минздрава России должностные лица ИМЧ РАН продолжали проводить многочисленные незаконные операции, грубо нарушая лицензионные требования, вводя в заблуждение пациентов и тем самым извлекая материальную выгоду, неопровержимо свидетельствует об умышленном, злостном характере указанных действий.

Составители Проекта пришли к выводу о том, что отсутствие в действующем законодательстве РФ четкого определения порядка проведения экспериментов (научных исследований) с участием людей, отсутствие уголовной ответственности за проведение незаконных экспериментов над людьми создает общественно значимую проблему в деле защиты прав человека, в том числе в области психического здоровья, требующую скорейшего разрешения в законодательном порядке. Также отмечалось, что, по сути, возможность проведения экспериментов на людях без их добровольного согласия является грубейшим нарушением абсолютного права человека на защиту от пыток, жестокого, унижающего достоинство обращения и наказания.

Проектируемая статья выглядела следующим образом:

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 147; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!