И.М. Был какой-то эпизод, который для него оказался в этой истории переломным?

И.М. Удается?

И.М. Видимо, в таких обстоятельствах с ними легче всего общаться?

Н.Г. Наоборот. Представь: солнечный выходной день в большом южном городе, и на центральной площади — в самом разгаре праздник. Здесь гуляют целыми семьями, галдят, танцуют, обнимаются со знакомыми, с аппетитом едят, катаются на каруселях, играют с детьми, наблюдают за приезжими, а где-то на самом краю (на поверхности) всего этого — маленький, неповоротливый, с трудом переносящий местный климат, не знающий ни порядков этой страны, ни ее устройства — ты.
И ты не то, чтобы ни слова на их языке не знаешь, ты вообще немой и, честно говоря, слаборазвитый, слабовидящий, да еще и ограниченный в движениях, но ты хочешь привлечь их внимание и каким-то образом завести с ними диалог, начать общаться. Какой у тебя есть шанс на внятное знакомство или хотя бы на то, чтобы привлечь чье-то внимание? Если ты даже будешь «мычать», как глухонемой, то кто-то, проходя, возможно потреплет тебя по голове со словами: «ты какой симпатичный…» и пойдёт дальше. Всё. И ты там остаёшься со своими «ммм» — «ыыыы», а он уже ушёл. Остановиться рядом и затеять с тобой беседу о том, что тебе интересно, никому не придет в голову.
И вот задача — успеть в ту секунду, когда наши пути пересеклись, как-то показать, что мы способны быть интересными. Для нас это, пожалуй, — один из самых амбициозных вызовов. Вызвать их интерес.

Н.Г. Эти острова благословенны ещё тем, что их что-то хранит от туристического бизнеса — туристов там очень мало. Прохладно, облачно, далековато и нет ни оборудованных пляжей ни ночных клубов.
Основной туристический аттракцион — наблюдение за китами и дельфинами. На каждом острове есть две-три, условно говоря, компании, которые этим занимаются. Компания – это бывший рыбак или китобой, который на свою моторную лодку поставил десяток табуреток и вывозит в море клиентов, показывая им на резвящихся в отдалении дельфинов. Среди этих туристов попадаются самые активные, которые просят лодочника отпустить их в воду, чтобы поплавать с дельфинами.
Самый активный надевает маску и прыгает в воду. Он же только что видел дельфинов и ему кажется, что вот сейчас они налетят с ним дружить. Но за то время, пока перед ним рассеиваются брызги от его же падения, дельфины, никак в нем не заинтересованные, перемещаются метров на триста. Дальше на лодке происходит такой «Форт Боярд»: оставшиеся на борту кричат «контактеру» — «вон они, они там, ты можешь, давай, греби скорее!» Секунд за тридцать он выдыхается абсолютно, дельфины уходят безвозвратно, и тушку смельчака затаскивают обратно в лодку. На повторение подвига никто уже не отваживается, и «плавание с дельфинами» на этом заканчивается.

А.Г. И вот мы впервые туда приезжаем, такие красавцы, приходим на берег и знакомимся с Норберто, который кажется нам наиболее адекватным и в любом случае является единственным, у кого не одна, а несколько лодок, что позволяет одну целиком предоставить нам. Объясняем, что собираемся общаться с дельфинами. Плавать с ними. Норберто нам терпеливо рассказывает, что общаться с дельфинами не получится, потому что это «дикие животные» — не дрессированные, и ведут себя, как хотят. Не спорим, просто каждое утро приходим на пирс, берем лодку с откомандированным шкипером и выходим в море. И вот на четвертый день нас встречает сам Норберто, задумчивый такой, и говорит: «сегодня я с вами пойду. А то мои шкиперы небылицы всякие рассказывают, а врать нехорошо». С этого дня мы ходили в море только с ним, даже подружились, потому что на самом деле он оказался очень чутким и к морю и к дельфинам, и получал искреннее удовольствие от наблюдения за тем, как рушились его собственные всей жизнью воспитанные стереотипы о «диких животных, не склонных к общению».

Н.Г. Когда он впервые увидел, как мы играем с ними в прятки. Чаще всего игра начинается с «карусельки»: имитируя движения друг друга, вы с дельфином в воде переворачиваетесь в разных плоскостях, стараясь делать это синхронно. Когда, «договорившись», вам это удается, игра может усложниться. Вдруг, в определённый момент, дельфина больше нет — он исчезает из поля зрения, ты его не видишь, даже не понимаешь, куда он делся. На самом деле он неизмеримо быстрее, чем мы, его соматическая компетентность такова, что с нашей точки зрения он практически молниеносен, но когда он играет с тобой, он соизмеряет свою скорость с твоими возможностями. И вот в определённый момент – он исчезает. Начинается головокружительная игра в прятки. Его цель – спрятаться у тебя за спиной так, чтобы ты его не увидел, а твоя цель — «поймать», «осалить» его взглядом. Для этого надо попытаться перехитрить его, резко неожиданно повернуться как-то, а он старается предугадать, с какой скоростью и в какое из любых возможных направлений ты сейчас повернешься, чтобы остаться невидимым. Удовольствие колоссальное — оба участника хохочут до колик. И совершенно очевидно, что дельфины испытывают от этой игры не меньшую радость, чем мы.

А.Г. Мы не сразу поняли причину такого их восторга от, казалось бы, простой детской забавы. А дело в том, что в эту игру они могут играть только с нами. Друг с другом они этого делать не могут, потому что обладают «радаром», работающим на 360 градусов, и осознают все вокруг. Это — все равно, что играть в шахматы с самим собой — заранее знаешь все планы противника. А с рыбой, в сложные игры не поиграешь, она — либо сама игрушка, либо — еда. Поэтому прятки — одна из редких забав, когда они понимают, что мы делаем что-то сознательное и очевидно интересное.

Дата добавления: 2017-02-01; Просмотров: 47; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!