Романо-германский тип правовой системы

Классификация правовых систем мира

Понятие типа (семьи) правовой системы

Термин «правовая система» выражает конкретно-исторический, реально существующий комплекс взаимосвязанных юридических средств и явлений государства. В этом понятии содержится обобщающая теоретическая модель (конструкция) правового содержания, которая функционирует легитимно. Термин «правовой тип (семья)» – это обобщающая теоретическая модель правового содержания, которая имеет искусственный характер. Она является результатом научной классификации (типологии). Тип (семья) правовых систем отражает общие и особенные черты конкретных национальных правовых систем, сходство и различие которых определяются в соответствии с обозначенными критериями.
«Тип правовой системы» и «семья правовых систем» употребляются как тождественные понятия. Слово «семья» имеет более социальное, нежели юридическое значение. Термин «тип» адекватно отражает юридическое содержание понятия, обозначенного термином «семья». Целесообразность его введения обусловлена также необходимостью единого подхода, как к типологии государства, так и его правовой системы: дается классификация государств по типам, а не за «семьями».

Тип (семья) правовой системы – совокупность национальных правовых систем государств, которые имеют общие черты, проявляющиеся в единстве закономерностей и тенденций развития, доминирующих форм (источников) и принципов права, систем права и систем законодательства, организации правовых учреждений, прежде всего судебной системы, сходства правовых категорий и понятий.

Каждый тип правовой системы состоит из подтипов – групп правовых систем, которые характеризуются большим сходством между собой. Наличие определенных черт, которые отличают одну группу правовых систем от другой в рамках конкретного типа, позволяет рассматривать их как относительно самостоятельные.
Установление типов правовых систем осуществляется путем их классификации, или типологии.

Типология (или наука классификации) – учение о типах правовых систем. Типология и сравнительный метод находятся в тесной связи. С одной стороны, сравнение предполагает предварительное установление типологии, с другой – установление типологии без сравнения невозможно. Вопросами типологии правовых систем, их сравнительным изучением занимаются специалисты в области науки сравнительного правоведения. Существует немало классификаций правовых систем. Предложено несколько вариантов критериев, по которым они объединяются в типы (семьи). Каждый из них заслуживает на внимание. Одной из самых популярных оказалась классификация правовых семей, приведенная Р. Давидом в книге «Основные правовые системы современности» (1953 г.). Она основывалась на сочетании двух критериев: идеологии, включающей религию, философию, экономические и социальные структуры; юридической техники, которая включает источники права как основной элемент.

Немецкие ученые К. Цвайгерт и Г. Кётц положили в основу классификации правовых систем критерий «правового стиля». «Стиль права» состоит, по мнению авторов, из пяти факторов: 1) происхождение и эволюция правовой системы; 2) своеобразие юридического мышления; 3) специфические правовые институты; 4) природа источников права и способы их толкования; 5) идеологические факторы.
Российский ученый А.Х. Саидов обозначил следующую группу критериев: 1) история правовых систем; 2) система источников права; 3) структура правовой системы – ведущие институты и отрасли права. Следует отдать должное украинским и российским теоретикам права – авторам учебников по теории государства и права, которые специально посвятили раздел «правовым системам мира» (или обозначили его как «сравнительное правоведение») и предложили критерии типологии правовых систем мира.

С учетом имеющихся точек зрения на эту проблему можно привести следующую совокупность критериев, определяющих классификацию правовых систем мира.

1. Общность исторических корней возникновения и дальнейшего развития (включая степень рецепции римского права). Правовые системы объединены природой их развития, генетическими корнями, что находятся в зарождении государственности. Они развивались в сходных условиях и сохранили единообразие в доправовых регуляторах, первых источниках, характере и степени восприятия других источников права национальных правовых систем. Их объединяют исторические памятники права, тенденции возникновения и развития государственных и правовых структур, а главное – построение на тех же правовых началах, принципах, нормах.

2. Общность основного юридического источника права (формы права) – нормативно-правовой акт, нормативно-правовой договор, правовой прецедент, правовой обычай, религиозно-правовая норма. Роль, значение и соотношение этих источников права неодинаковы в различных правовых системах и их типах.

3. Единство в структуре системы права и нормы права. Правовые системы стран, объединённые в один правовой тип (семью), имеют сходство структурного построения нормативно-правового материала. Это выражается в делении системы права на подсистемы (публичную и частную) и подразделения – объективное и субъективное право, общесоциальное и специально-социальное право, естественное и позитивное право и др. Общим является разделение норм права по отраслям, подотраслям, институтами и другими элементами. Одинаковую структуру имеет норма права.

4. Общность принципов регулирования общественных отношений. Одни правовые системы руководствуются идеями свободы субъектов, их формального равенства, справедливости правосудия и т.д., вторые – отдают предпочтение религиозным основам (мусульманские страны), третьи – обычаям и традициям (страны Африки), четвертые – идеям господства закона, выражает монополию государства в жизни общества и личности (социалистические страны), и тому подобное.

5. Единство юридической техники, включая терминологию, юридические категории, понятия, конструкции. Употребление правовыми системами одинаковых или сходных по своему значению терминов объясняется единством их происхождения или проведением унификации законодательства, обусловленной этим единством. Законодатели стран, относящихся к одному правовому типу (семье), руководствуются теми же принципами построения нормативно-правового материала, применяют подобные или идентичные юридические конструкции, способы изложения и тому подобное.

Романо-германская правовая семья, или система континен­тального права (Франция, ФРГ, Италия, Испания и другие стра­ны), имеет длительную юридическую историю. Она сложилась в Ев­ропе в результате усилий ученых европейских университетов, ко­торые выработали и развили начиная с ХII в. на базе кодифика­ции императора Юстиниана общую для всех юридическую науку, приспособленную к условиям современного мира.

Романо-германская правовая семья является результатом ре­цепции римского права и в первой доктринальной стадии была исключительно продуктом культуры, имела независимый от полити­ки характер. На следующей стадии эта семья стала подчиняться общим закономерным связям права с экономикой и политикой, пре­жде всего с отношениями собственности, обмена, перехода от внеэкономического к экономическому принуждению. Здесь на пер­вый план выдвинуты нормы и принципы права, которые рассматри­ваются как правила поведения, отвечающие требованиям морали, прежде всего справедливости.

Юридическая наука видит основную свою задачу в том, чтобы определить, какими должны быть эти нормы. Начиная с ХIХ в. основным источником (формой) права в странах, где господствует рассматриваемая правовая семья, является закон. Закон образует как бы скелет правопорядка, охватывает все его аспекты, а жизнь этому скелету в значительной степени придают иные фак­торы. Закон не рассматривается узко и текстуально, а зачастую зависит от расширительных методов его толкования, в которых проявляется творческая роль доктрины и судебной практики. Юристы и сам закон теоретически признают, что законодательный порядок может иметь пробелы, но эти пробелы практически незна­чительны.

Во всех странах романо-германской семьи есть писаные конституции, за нормами которых признается высшая юридическая сила, выражающаяся как в соответствии законов и подзаконных актов конституции, так и в установлении большинством госу­дарств судебного контроля за конституционностью «обычных» за­конов. Конституции разграничивают компетенцию различных госу­дарственных органов в сфере правотворчества и в соответствии с этой компетенцией проводят дифференциацию различных источников права.

В романо-германской юридической доктрине и в законода­тельной практике различают три разновидности «обычного» зако­на: кодексы, специальные законы (текущее законодательство) и сводные тексты норм.

В большинстве континентальных стран действуют гражданские (либо гражданские и торговые), уголовные, гражданско-про­цессуальные, уголовно-процессуальные и некоторые другие ко­дексы.

Система законодательства также весьма разнооб­разна. Законы регулируют отдельные сферы общественных отноше­ний, например акционерные законы. Число их в каждой стране ве­лико. Особое место занимают сводные тексты налогового законо­дательства.

Среди источников романо-германской правовой семьи значи­тельна (и все более возрастает) роль подзаконных актов: регла­ментов, административных циркуляров, декретов министров.

В романо-германской семье достаточно широко используются некоторые общие принципы, которые юристы могут найти в самом законе, а в случае необходимости – и вне закона. Эти принципы показывают подчинение права велению справедливости в том виде, как последняя понимается в определенную эпоху и определенный момент. Принципы раскрывают характер не только законодательст­ва, но и права юристов. Сам законодатель своим авторитетом закрепляет некоторые новые формулы. Например, ст. 2 швей­царского Гражданского кодекса устанавливает, что осуществле­ние какого-то права запрещается, если оно явно превышает пре­делы, установленные доброй совестью, или добрыми словами, или социальной и экономической целью права. Основной закон ФРГ 1949 г. отменил все ранее изданные законы, противоречащие принципу равноправия мужчин и женщин.

Для юридической концепции этой семьи характерна гибкость, выражающаяся в том, что юристы не склонны соглашаться с реше­нием того или иного вопроса, которое в социальном плане ка­жется им несправедливым. Действуя на основе принципов права, они действуют как бы на основе делегированных им полномочий. Осуществляя поиск права сообща, каждый в своей сфере и с использованием своих методов, юристы этой правовой семьи стре­мятся к общему идеалу - достичь по каждому вопросу решения, отвечающего общему чувству справедливости на основе сочетания различных интересов, как частных, так и всего общества. Итак, среди важных источников права надо видеть общие принципы, со­держащиеся в законодательстве и вытекающие из него.

В наши дни, как и в прошлом, в романо-германской правовой семье доктрина составляет весьма жизненный источник права. Она влияет и на законодателя, и на правоприменителя. Законодатель часто выражает лишь те тенденции, которые установлены в докт­рине, и воспринимает ею предложения.

Доктрина, утверждающая тождество права и закона, в прош­лом сыграла особенно отрицательную роль, так как в период не­мецкой оккупации, в частности во Франции, способствовала тен­денциозной интерпретации антидемократических законов и обосно­вывала необходимость их исполнения. Во Франции она снова акти­визировалась после того, как Конституция 1958 г. разграничила сферы действия закона и регламента. Регламенты отныне не под­лежат контролю с точки зрения их соответствия закону. Однако Государственный совет взял на себя функцию проверки их закон­ности и аннулировал регламенты, когда они противоречили «общим принципам права», закрепленным в преамбуле французской Консти­туции. Антипозитивистская тенденция характерна и для ФРГ как реакция на то, что годы национал-социализма способствовала его политическим и расовым установкам, ибо видела в праве лишь то, что полезно государству. Складывается мнение, что признание важной роли законодателя не должно вести к тому, чтобы закры­вать глаза на реальные отношения между ним и доктриной и ут­верждать диктатуру закона.

Доктрина широко используется и в правоприменительной дея­тельности, в частности при толковании закона. Сегодня все бо­лее, например, во Франции, правоприменитель стремится к призна­нию независимого характера процесса толкования, к отрицанию то­го, что толкование заключается только в отыскании граммати­ческого и логического смысла терминов закона или намерений за­конодателя. Он настаивает на необходимости учета реальных от­ношений между ним и доктриной. Издаваемые во Франции, Германии и других государствах комментарии приобретают все более докт­ринальный и критический вид, а учебники обращаются к судебной практике и вообще к юридической практике. Французский и немец­кий стили сближаются.

С развитием международных связей большое значение для на­циональных правовых систем приобрело международное право. Конституция ФРГ 1949 г. прямо предусматривает, что общие прин­ципы международного права имеют приоритет перед национальными законами. Подобная норма в несколько иной реакции появилась и в Конституции Российской Федерации.

В системе источников романо-германского права своеобразно положение обычая. Он может действовать не только в дополнение к закону, но и помимо закона. Роль обычая вопреки законам очень ограниченна, даже если таковая в принципе не отрицается доктриной. В целом, за редким исключением, обычай теряет здесь характер самостоятельного источника права.

Весьма противоречива доктрина по вопросу о судебной прак­тике как источнике германо-романского права. Однако анализ ре­альной действительности позволяет сделать вывод о возможности отнесения судебной практики к числу вспомогательных источников права. Об этом свидетельствует всевозрастающее количество пуб­ликуемых сборников и справочников судебной практики, а также значение, прежде всего кассационного прецедента. Кассационный суд является высшей судебной инстанцией. Поэтому судебное ре­шение, основанное, например, на аналогии или общих принципах, оставленное в силе Кассационным судом, может восприниматься другими судами при решении подобных дел как фактический преце­дент. Постановления французского Кассационного суда и Госу­дарственного совета изучается, и оказывают влияние в различных франкоязычных странах, соседних или отдаленных. Это верно так­же в отношениях других европейских и неевропейских государств, входящих в романо-германскую правовую семью. Учитывая совре­менные стремления юристов всех стран опираться на закон, можно говорить о судебном прецеденте лишь как о некотором исключе­нии, не затрагивающем исходного принципа господства закона. Является принципиально важным, чтобы судья не превращался в законодателя. Этого стараются добиваться в странах германо-ро­манской правовой семьи.

Дата добавления: 2017-01-13; Просмотров: 215; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!