Незваные гости

Юридические адреса и подписи сторон

Срок действия договора

Заключительные положения

Режим работы практикантов

Ответственность сторон

В случае не предоставления Предприятием заданий, отвечающих требованиям учебных программ, не обеспечения безопасных условий труда, а так же при требовании от практиканта (ов) выполнения работы, не обусловленной предметом настоящего договора, Колледж оставляет за собой право отозвать с практики практиканта (ов) с обязательным уведомлением Предприятия.

4.1. Общий объем времени на проведение практики определяется Государственными требованиями и рабочим учебным планом по специальности.

4.2. Продолжительность рабочего дня практикантов при прохождении практики, связанной с выполнением производственного труда на Предприятии, составляет:

- для обучающихся в возрасте от 15 до 16 лет не более 24 часов в неделю (в соответствии с ТК РФ);

- в возрасте от 16 до 18 и старше – не более 36 часов в неделю (в соответствии с ТК РФ);

- в возрасте от 18 лет и старше не более 40 часов в неделю (в соответствии с ТК РФ).

5.1. Договор составлен в 2-х экземплярах по одному для каждой из сторон, имеющих одинаковую юридическую силу.

5.2. Изменения и дополнения к договору оформляются в письменном виде.

5.3. Все споры и разногласия, которые могут возникнуть между Сторонами договора или в связи с ним, должны решаться путем переговоров.

Договор действует с 15.12.2016 по 29.12.2016 производственная (учебная) практика

Мастерская Геста находилась на восточной окраине деревни Тайвер. В её, как считали местные, зажиточном районе. И неудивительно, ведь соседями ремесленника были: единственный знахарь и травник поселка – Дариол, братья Торз, – контролирующие всю местную торговлю, трактирщик Олли – хозяин всеми любимого “Логова сирен”, владелец рыбацкого порта через дорогу – старик Хогли, а ближе к центральному тракту уютно расположился домик старосты Лиама.

Мастер Гест – один из самых уважаемых жителей деревни, кроме всего прочего, владел еще самым удивительным зданием общины – белокаменной кузницей, чья история уходит в глубину веков.

По преданию, селение возникло на руинах древнего города Солусхельд, существовавшего в незапамятные времена. Более двух тысяч лет назад здесь поселилась группа людей, называвшей себя общиной Доротара, потомками рыцарей-саламандр.

Кто такие “рыцари-саламандры” и, собственно, сам Доротар из мифов – не помнит даже старожил Хогли. А тот недавно отпраздновал своё столетие – немыслимый возраст для большинства жителей деревни. Про добродушного дедулю шутят: он настолько старый и дряхлый, что просто не помнит, как пеленал малыша Доротара в яслях.

Как бы там ни было, но легенды гласят, что кузница стояла практически нетронутой уже в те времена. Сейчас же, кроме самой ковальни, от стародавнего города осталась лишь груда камней да одинокая полуразрушенная башня на холме, из которой селяне сделали наблюдательный пункт. Родом из тысячелетнего прошлого, пламя кузнечного горна не угасает и поныне, даря изделия удивительной прочности.

Не стала исключением и сегодняшняя ночь. Хотя круглолицая луна и звёзды-пуговки уже давно украсили небесное полотно, а большинство деревенских должны были мирно посапывать в своих кроватях, кое-кто не спал. Из массивного дымохода кузницы валил густой чёрный дым. Свет в окнах также намекал на присутствие.

Маленькая тень стрелой пронеслась мимо меньшего окошка. Послышался быстрый топот по бетонному паркету, окружавшему здание. Несколько секунд со двора не было слышно ни звука, не считая вкрадчивой песни сверчков и неутихающего лая собак. Возможно, неизвестный умчался по своим делам, а может переводит дыхание у входа.

Мгновение спустя дверь со скрипом распахнулась, и таинственный гость наконец-то явил себя.

Рыжеволосая девочка, на вид не более двенадцати лет от роду, в светло-зелёном платье и крепких кожаных сандалиях вихрем вбежала в помещение, чуть было не врезавшись в того, к кому она так спешила.

Высокий смуглый юноша мгновенно среагировал, поймав маленькую комету. Щеки, румяные от бега, стали огненно-красными. Смущенно улыбнувшись, девочка поспешно отступила.

— А я тебя везде ищу! Килиан, ты знаешь, что сегодня за день?

Молодой кузнец хмыкнул и повернулся к наковальне, явно собираясь продолжить свою работу.

— Ну же, у тебя три попытки угадать!

— Месяц Ворожбы, двадцать первое число. Собираемся на шабаш?

— Да, сегодня годовщина создания силитских ковенов. Но упаси боги его праздновать в наших краях, и ты это знаешь. Я про другое.

— Весенняя ярмарка?

— На ночь глядя? У тебя последняя попытка осталась.

— Таак, значит это просто легендарный день календаря… Думаю, это был день, когда боги снизошли к нам, недостойным, так ведь?

— Не богохульствуй! — девчонка сердито топнула ножкой.

— О, верховная жрица, прошу принять мои искренние извинения! Обещаю каяться в грехах и посещать храм по выходным! — юноша театрально поклонился, продолжая держать в руке молот.

— Ууу, еретик неблагодарный! Вот когда я действительно стану верховной жрицей Тайвера, тогда ты у меня получишь! — продолжала негодовать Темери.

Отец девочки был жрецом, служителем культа Великой Матери – богини-покровительницы земледелов и плодородной земли, повелительницы природных циклов упадка и процветания. Великая мать, она же Теравен, – одно из божеств Высшего пантеона. У неё много идолов, святилищ и почитателей. Темери вполне могла пойти по стопам отца. Более того, издревле считалось: кровные наследники жрецов, ступившие на путь служения этому же божеству, – получают особую благосклонность и силы.

Вот только к чему это всё, порой, недоумевал Килиан. Он знал, что боги давно безмолвны, и не являются к смертным многие века, поэтому есть ли смысл взывать к ним?

Юный кузнец решил еще раз подразнить девочку.

— Тогда… ммм… старику Хогли исполняется десять тысяч лет?

Милое личико будущей пифии вновь исказила недовольная гримаска.

— Килиан Фарагорн, ты самый несносный мальчишка на всём белом свете! — авторитетно заявила Темери, одновременно скрестив руки на груди.

— Пока еще мальчишка, — лицо Килиана вдруг посуровело. Он вновь повернулся к наковальне, на этот раз всерьёз решив сосредоточиться.

Такой результат явно не устроил Темери.

— Килиан, не будь занудой! Ты даже не представляешь, чего можешь лишиться! Я тебе такое покажу, ты просто с ума сойдешь от восторга! Дедушка Хогли говорит, такое событие случается раз в один Великий Цикл. А он, как ты знаешь, самый мудрый человек на всём белом свете. Быстрее, пока мы всё не пропустили, иначе я очень сильно обижусь на тебя!

Килиан никак не отреагировал на эту воодушевляющую речь.

Девочка, недолго думая, обеими руками ухватилась за кузнечный фартух упрямца, пытаясь отодвинуть его подальше от наковальни, ближе к выходу из кузницы. Но не по годам крупный и плечистый парень не сдвинулся ни на йоту. Казалось, он вообще не замечает усилий нахалки, бесцеремонно вторгнувшейся в его обитель. Молот продолжал звонко стучать по металлической заготовке, которая в скором времени превратится в меч. Массивный двуручный клинок будет не только личным оружием Килиана, но и ознаменует окончание его отрочества. Юноша станет мужчиной и настоящим кузнецом, ибо годы в качестве подмастерья также подходят к концу.

Потому он был предельно сосредоточен. Вот-вот должна была наступить новая пора в его жизни. Теперь люди перестанут так странно смотреть на него, больше не будут с опасением озираться, когда он проходит мимо их жилищ. Килиан станет полноценным членом деревни.

Я обязательно заслужу их уважение… Стану одним из них… Они признают меня. Шептал себе под нос юноша.

Девчушка, осознав бесплодность своих усилий, решила сменить тактику.

— Между прочим, Иола тоже там, вся деревня собралась.

Услышав это имя, молодой кузнец словно вышел из транса, наконец-то ощутив жар горна и тяжесть в натруженных руках.

— Зелёный берег?

Хитрая улыбка рыжеволосой плутовки была ему ответом.

— Давай наперегонки! Проигравший исполняет желание победителя.

С этими словами девочка пустилась со всех ног вон из помещения.

Килиана как подменили. Едва опомнившись от напряженной работы, он бросился задувать кузнечный горн и охлаждать раскалённую болванку будущего меча-гиганта. Совершенно очевидной стала причина, по которой можно забыть о себе, да и обо всём на свете.

Образ златокудрой Иолы возник в памяти столь явно и выразительно, что мигом оттеснил всё остальное на задний план. С того дня, когда они впервые встретились, пара стала неразлучной. Каждый миг, проведенный рядом с ней, Килиан хранит в своем сердце и мыслях. Ни с кем у него нет таких доверительных отношений, даже со старым кузнецом Гестом, заменившим Килиану отца.

Любовь! Что творится с её жертвами? Какую смуту и в то же время неописуемое счастье она селит в человеческих душах?

Кроме желания стать мужчиной и стремления занять свое законное место среди соплеменников, Килиан уже давно готов к еще одному решительному шагу.

Спешит юнец, качая головой, скажете вы.

Как бы там ни было, но меч – далеко не первая вещь, над которой так самозабвенно трудился наш возмужавший паренек. Два браслета из красного золота были благоразумно припрятаны в домашнем тайнике. Один из них был больше похож на защитный наруч, чем на украшение. Широкий и плотный, он был покрыт рунами, означавшими клятву верности на давно позабытом языке, теперь ставшим частью жреческих ритуалов. Второй браслет, более тонкий и элегантный, имел причудливые узоры, переливавшиеся серебром даже в темноте. Такому искусству Килиана обучил его наставник, мастер Гест. Одного взгляда на взволнованного мальчишку ему хватило, чтобы всё понять. Ученику очень повезло с учителем.

Испытывая радостное волнение, Килиан спешно засобирался, на ходу снимая пропитанную сажей и потом одежду. Мельком заглянув в зеркало, перед ним предстало его чумазое изображение: раскрасневшееся лицо, немного уставшее; лоб в копоти; подбородок, начавший покрываться щетиной, – также “украсила” сажа.

— М-да уж, с такой симпатичной мордахой только и ходить свататься. Не говоря уже о том, чтобы просто выйти из дома, — резюмировал юноша.

Вода после умывания больше походила на ихор чёрного гоблина, чем на воду, как таковую. Хотя сам Килиан никогда не видел подобную тварь, он вдоволь наслушался о них от наставника, потому и сравнение посчитал более чем удачным. Новые ботинки, кожаные штаны, жилет и рубашка уже ждали его в дубовом сундуке. Их он купил совсем недавно, как будто знал, что неповторимый момент вот-вот настанет.

Одевшись, и кое-как причесав свою непослушную шевелюру, Килиан вновь заглянул в зеркало. Теперь на него смотрел довольный, румянощёкий молодец со смешливыми янтарными глазами.

— Пламя горна в твоих глазах, — однажды изрёк мастер Гест, задумчиво смотря на ученика. Наставник редко произносил что-либо подобное, но Килиан, по неволе, запомнил все его изречения, словно они были вытесаны на камне.

Иногда ему снились странные сны, связанные с теми исключительными моментами. А вот предыдущей ночью Килиана одолевали кошмары.

Ночь! Густой чёрный туман окутал деревню, вокруг царила непроницаемая тишина. Казалось, пространство и время погрузились в вечный сон. Ни ветра, ни голосов, ни света месяца и звёзд. Ничего.

Миг казался вечностью, но внезапно из недр земли начал нарастать гул. Их дом с учителем занялся фиолетовым свечением, оно почти полностью поглотило жилище, как вдруг гигантские змеевидные тени возникли из ниоткуда. Они начали оцеплять здание своими гибкими мерцающими телами. Неожиданно между химерами вспыхнул яркий столб света. Из эпицентра сияния исходил жар и рокот, будто силы природы пришли вернуть свои права на окружающий мир. В пламенном круге вырисовывался чей-то огромный силуэт. Неужели в центре бури настоящий великан из Первого народа, населявшего Дараон еще на заре времен? Дети титанов явились, чтобы спасти Тайвер от незваных гостей?

Но нет, это все-таки человек, хотя восхищенный юноша готов был поклясться, – могущество гиганта не уступит ни одному из сынов Первого народа! Огонь и ветер немного ослабли, и Килиан узнал незнакомца.

На него смотрел учитель. Глаза мастера Геста тлели подобно углям.

— Беги, Килиан, беги, и никогда не возвращайся назад! — не своим голосом прогремел мужчина. В руках у кузнеца дышало само пламя, оно оформилось в огненный клинок, с помощью которого он отбивался от чудищ. Каждое попадание по дымчатым телам вызывало душераздирающий визг тварей. Мерцание загадочного фиолетового света усилилось, а затем кромешная тьма поглотила всё вокруг.

— Это просто дурной сон. И почему я его вспомнил? — мотнул головой юноша.

Килиан протер глаза и помассировал виски. Сегодня он должен быть предельно собран, и не отвлекаться по пустякам. У него и раньше были подобные наваждения. Иногда от этого болела голова, а затем клонило в сон. Сначала старался не обращать внимания на подобные странности. Потом видения участились, и он рассказал о них наставнику. Но мастер Гест молчал, лишь сурово сводил брови, обдумывая что-то своё. Юному подмастерью была непонятна такая реакция учителя, даже немного обижала. Но в конце концов, он смирился с таким поведением мастера. Кроме того, в наставнике хватало и других тайн, которые, при всей его немногословности и скрытности, Килиан уже оставил надежды разгадать.

В любом случае, мастер Гест заменил парню родителей, которых тот никогда не знал. За это он безмерно уважал старого кузнеца, и по-своему любил. Ему даже в голову не приходило когда-либо спорить с учителем или сомневаться в его словах и поступках.

Еще раз умывшись, Килиан поспешил к выходу из кузницы. В самом деле, пока он тут предается ненужным грёзам, Темери скоро достигнет Зелёного берега. Не хватало, чтобы маленькая лиса загадала своё желание именно сегодня.

Закрыв за собой массивную дверь, Килиан поспешил вверх по узкой крутой тропе. Свежий ночной ветер обдал юношу столь желанной прохладой. В деревне уже вовсю хозяйничала весна, пробуждая землю для пахоты. Фиалки, нарциссы, медуницы и многие другие полевые цветы уже распустились, радуя взоры и балуя неповторимой смесью запахов.

Дорога серпантином уходила к самому высокому холму, на котором стояла вторая достопримечательность Тайвера, – Белая башня, где размещался дозор. Здесь располагалась группа из пяти, реже семи вооруженных мужчин, охранявших северную границу деревни.

С юга и востока Тайвер омывался так называемым Багровым морем, и сколько помнит себя тот же старик Хогли – ни в его времена, ни во времена юности его деда, опасности с моря ждать не приходилось. Ну разве что на утлых рыбацких лодках далеко лучше не заплывать. Морских тварей, того же клыкастого якена размером в доброго телёнка, никто не отменял.

На западе селение огорожено крепким дубовым частоколом. Местные не поскупились на укрепления, ведь если и стоило ждать проблем – они явно были с той стороны, где, собственно, и находится основная часть Сантара, – материка, укрытого невероятными равнинами, исполинскими горами, а также густыми лесами, кишащими не только разбойниками, но и кое-кем пострашнее.

К счастью, Тайвер крупнейший и, что неудивительно, богатейший населенный пункт в радиусе двухсот миль от юго-восточного побережья, способный противостоять практически любой угрозе. По крайней мере, до сегодняшнего дня всегда так было.

При любых обстоятельствах: бойкая торговля, собственный рыболовный флот и, что самое главное, – удивительная кузница, обеспечивали крестьян такими благами, которые даже не всегда имелись в далеких городах Сантара. Кроме того, Тайвер находился под личной протекцией короля Галахарда II, что было более чем весомым аргументом для врагов поселения.

Пробегая мимо башни, Килиан заметил всего двух охранников, вместо традиционных пяти. Те были явно чем-то расстроены, и лишь лениво махнули рукой в знак приветствия. Вот так вот: какой бы исключительной не была сегодняшняя ночь, а службу никто не отменял. Хотя трём счастливчикам всё же повезло, сегодня звёзды на их стороне. Интересно, скольких солдат сняли с западной границы?

Тропа круто пошла вниз, обнажив взору Килиана почти всё восточное побережье.

Зелёный берег, на который так торопился наш герой, представлял собой обширный, изредка холмистый участок земли, омываемый Багровым морем. Такое название он получил благодаря своей уникальной особенности: поверхность берега, в независимости от сезонов года, всегда была укрыта пушистым травяным ковром. На нём росли цветы невиданных красот и форм. И местные, и пришлые – все давным-давно знали: во всей округе, на всём Сантаре, а, возможно, и во всём мире, не сыщешь подобного разноцветья и зелени. Мудрец Дариол, лекарь деревни, на основе трав Зелёного берега готовит невероятно сильные эликсиры, за которые во всем королевстве готовы были платить очень хорошо.

Однажды сам король захаживал в Тайвер, чтобы оценить необычный каприз природы. Тогда он оставил в “Логове сирен” свой походный плащ, с тех пор ставший чуть ли не реликвией семьи толстяка Олли. Трактирщик до сих пор носится с королевским плащом, как с не абы какой ценностью.

Килиан улыбнулся, вспомнив забористый и всегда искренний смех старины Олли. Казалось, ничто на свете не способно опечалить этого неисправимого оптимиста.

Тем временем каждый шаг приближал его все ближе к берегу. Впрочем, как и юркую тень, наблюдавшую за ним от самой башни.

Тропа разделилась: одна продолжала идти вниз, другая вела к широкому каменистому утёсу. С него открывался потрясающий вид на всё юго-восточное побережье, и это было, пожалуй, любимейшее место всех жителей Тайвера. Особенно волшебным оно было на закате солнца: морские волны с карминовым оттенком двигаются в замысловатом гипнотическом танце, и вся флора Зелёного берега, нежно подталкиваемая ветром, начинает тянутся к морю. Ленивое солнце медленно погружается за горизонт, готовясь ко сну в небесной колыбели. Но делает это вяло и неторопливо, не желая покидать столь живописную красоту. Романтика!

Килиан невольно остановился на краю утёса. Ярко светила луна, укутанная звёздным покрывалом. Сегодня она казалась больше, чем обычно. Внезапно на ночном небе вспыхнула искра, а затем еще одна, и еще. Всё больше золотистых полос начало возникать на небосводе. Они быстро появлялись и также быстро исчезали в бездонной темноте. В скором времени всполохов стало так много, что небо превратилось в один сплошной фейерверк. Звездопад навестил Зелёный берег.

— Идеальное место, идеальный день для предложения, — благоговейно прошептал Килиан.

Стройный силуэт на цыпочках подкрался сзади. Секунду спустя, две мягкие ладошки опустились на глаза ничего не подозревавшему юноше.

— Я согласна!

Восхищенный природным явлением, Килиан не сразу узнал незнакомку, но звонкий смех сдал девушку с поличным.

— Иола!

— Килиан!

Он резко повернулся, их взгляды встретились: пламя горна и синева неба.

— Что ты здесь делаешь, нимфа?

— Тебя искала. Сегодня лиловый звездопад, очень редкое явление. Мой дедушка еще ребёнком был во время предшествующего. А я совсем забыла и чуть не проспала. Меня Темери среди ночи разбудила. Сказала, что уведёт тебя, и вы поженитесь, если буду долго собираться, — засмеялась Иола.

Килиан засмеялся в ответ.

— Наша маленькая жрица и ко мне забегала. Я был без понятия, что за день сегодня. Только из-за тебя пришел, – его смуглые щёки слегка покраснели.

Иола улыбнулась, прильнув к его груди.

— Я тоже. Пришлось поспешить. Не отдавать же тебя соперницам?

На лице юноши отразилось недоумение.

— И много их у тебя?

— Более чем достаточно, — немного отстраненно ответила Иола. – Еще маленьких девочек не хватало.

— Темери мне как младшая сестра, не принимай близко к сердцу.

— Пока не принимаю, но она вырастит. Причем скоро. А вот такие как Лола, Брида, Эва… Знаешь, как они на тебя смотрят? — девушка сильнее прижалась к нему.

— Многие смотрят на меня чуть ли не как на изгоя. И даже на учителя. При всем их уважении я вижу, как они его боятся. С нами что-то не так?

— Все с вами хорошо. Просто вы немного другие. А для нас с дедушкой – самые лучшие. Особенно ты для меня. И этим хищницам я тебя не отдам, никому и никогда.

С этими словами она привстала на цыпочки и пылко поцеловала Килиана. В этот сладостный момент окружающий мир перестал существовать для них. На один миг его владычицей стала всепоглощающая нежность и любовь двух искренних сердец.

— Иола Скайл и Килиан Фарагорн! — неожиданно прозвучало откуда-то снизу.

Наши герои нехотя оторвались друг от друга, ища источник звука.

— Да-да, это я к вам обращаюсь, сладенькая парочка! Занимаются они тут непотребствами всякими. После звездопада на берегу будут празднования и танцы. Спускайтесь к нам!

Наконец-то в свете луны они рассмотрели говорившего. Кто бы мог подумать? Склочная Брида вдруг забеспокоилась, куда она запропастились.

— А нам и здесь хорошо. Вид с утёса настраивает на романтический лад, знаешь ли, — самодовольно улыбнулась Иола, приобняв Килиана за талию и положив ему голову на плечо.

— Я хотела, как лучше. Там все наши… Гулять будем… Ну и сидите тут себе! Сами… Я вот по-дружески хотела…

Брида выглядело явно расстроенной. Повернувшись спиной к утёсу, она бодрым шагом зашагала назад, вниз по тропе.

Килиан подмигнул Иоле, мол, какие тут могут быть соперницы. У такой-то девушки.

Пурпурный звездопад влюбленные решили встретить здесь, на отшибе скалы. Девушка заблаговременно взяла с собой два пледа. Один решили постелить на краю утёса, другим укрылись сами. Так они и сидели в объятиях друг друга, ожидая небесного чуда.

Тем временем на побережье, как грибы, начали вырастать стройные шатры всевозможных цветов и форм. До наших героев стал доноситься смех толпы, разжигающей вереницу костров и пляшущей вокруг них. Музыка лилась рекой, настраивая людей на нужный лад. Бойкие торговцы во всю кричали за своими прилавками, завлекая детей и родителей отведать всевозможных вкусностей. Как будто традиционная весенняя ярмарка началась на месяц раньше, да еще и проводится под покровительством ночных светил.

И вот, момент, которого все так долго ждали, настал.

Традиционный золотистый звездопад прекратился, а небо приобрело густой смолистый оттенок. Темнота будто бы пожирала звёзды и тесно обступила луну. Казалось, в космосе началась непогода – чёрный туман поглощал свет, и лишь пламя костров и факелов на земле еще боролось с аномалией. Люди притихли, все, как один, затаили дыхание в преддверии неизвестности. Иола сильнее сжала руку Килиана. Сам парень тоже был в растерянности, но виду не показал. Он должен быть сильным, особенно рядом с любимой.

Никто не знал, сколько времени прошло, прежде чем всё враз изменилось. Внезапно, то тут, то там, на небе замигали вспышки. Массивные столбы света начали пронзать смолистое полотно, разрывая его на части, обнажая взору присутствующих мириады звёзд. Светил стало явно больше, их сияние заметно усилилось. Через минуту, плененные зрелищем, жители Тайвера увидели столь желанный пурпурный звездопад.

Фиолетовые бусины, возникающие среди разрывов чёрного тумана, стремительно пикировали вниз. За время полёта их тела быстро удлинялись, придавая каждой бусине свою траекторию и скорость полёта. Затем пурпурные стрелы словно потеряли над собой контроль, падая на землю, как им вздумается, под самыми разными углами. Их изящные хвосты как будто пытались зацепиться за звёзды, не желая покидать небесных братьев и сестер, и оставляя бледные следы на небосводе.

Где-то около дюжины лиловых стрел отделились от общей массы и целенаправленно двинулись к Зелёному берегу. Вскоре они были больше похожи на точки, которые, по мере приближения к земле, становились крупнее.

Люди на побережье ошарашенно захлопали глазами и неподвижно застыли, как статуи. Мерцания по краям фиолетовых сфер гипнотизировали, притупляя инстинкт самосохранения ничего не подозревающих жертв.

Килиан был чуть ли не первым, кто в полной мере осознал неотвратимое. Он резко вскочил с места, хватая на руки оцепеневшую девушку, и что есть мочи побежал вверх по дороге, ведущей в деревню. Лихорадочно соображая, юноша решил, что если и есть шанс на спасение, то только в чертогах родных стен.

Мастер Гест! Где он? Зная его характер, вряд ли вместе с большинством на берегу. В мастерской? Дома? В кузнице? Сначала добежать бы до башни. Там стражники. Они помогут, и вместе что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем! Боги, что это такое? Что за напасть?

Таким образом рассуждал про себя юный подмастерье, прижимая к груди самое дорогое. Иола обмякла в его руках, по всей видимости потеряв сознание. Так даже лучше, подумал Килиан.

Но его планам не суждено было сбыться.

Не прошло и минуты с того времени, когда он покинул утёс, как мощный удар оглушил его, заставив упустить драгоценную ношу. У Килиана потемнело в глазах. Он был полностью дезориентирован, тщетно пытаясь найти Иолу. В голове нарастал монотонный гул, а свинцовые веки упрямо слипались, будто желая закрыться навсегда. Дышать стало совсем тяжко. Килиан перевернулся на спину, натужно вдыхая воздух подобно рыбе, которую выкинуло на сушу.

Когда дышать стало легче, он попытался подняться, но невесть откуда накатившая слабость не давала сделать этого. Вокруг роились тени, изредка среди них возникали фиолетовые всполохи. Густой черный туман застилал землю. Его щупальца начали опутывать тело юноши. Резь в глазах усилилась, а туман поглощал остатки воздуха. Собравши волю в кулак, Килиан предпринял еще одну попытку встать. Руки и ноги плохо слушались, однако перспектива задохнуться придала юноше сил. С трудом двигаясь, он всё-таки смог встать на колени.

В то же время тени перестали двигаться, как будто наблюдая за его усилиями. Одна из теней задрожала, расширяясь по краям. Фиолетовое мерцание усилилось, тень удлинилась и начала приобретать форму, а затем протяжной визг раздался из ниоткуда. Все тени, как по команде, последовали примеру первой из них. А пока они претерпевали метаморфозы, самая крупная химера полностью преобразилась, явив собою то, что в реальном мире Килиан надеялся никогда не увидеть.

На него взирало огромное змееподобное существо. Длинное тело твари было дымчатым, переливаясь светло-серыми и пурпурными узорами. Оно опиралось на четыре когтистые лапы, а голову венчал высокий шипастый гребень. Точнее – головы, посаженные на длинные гибкие шеи. Существо имело три отвратительные морды, с челюстей которых капала тягучая слюна черного цвета.

Гидра? Учитель рассказывал о чем-то подобном, но из описания монстра Килиан вспомнил только наличие нескольких голов у ящера. Может на ум придет что-то еще?

Как бы там ни было, но времени на размышления почти не оставалось. Молодой кузнец замер на коленях перед чудищем, но его ступор, на удивление, не продлился долго. Неожиданно силы вернулись к нему. Килиан попятился назад, попутно осматривая землю в поисках Иолы. Но её нигде не было.

Между тем тварь всё ближе подбиралась к юноше, двигая головами в замысловатом танце и шумно втягивая воздух через ноздри.

Вот и всё, решил про себя Килиан. Оружия у него нет, защищаться нечем. Всем его мечтам и надеждам не суждено сбыться. Самый особенный день подходит к концу. И этот конец – смерть из кошмарного сна.

Но он не побежит. Нет. Килиан посмотрит смерти в глаза, и примет бой стоя. Как полагается настоящему мужчине и воину. Юноша встал на ноги, подняв кулаки и приготовившись к неравной схватке.

Одна из голов гидры резко устремилась к нему. Пасть чудища, полная клыков-бритв, почти достала смельчака, но за секунду до укуса вдруг резко отдернулась, заверещав от боли. За миг до её атаки справа раздался выстрел, практически полностью отделивший голову от шеи.

Минус одна. Две пары глаз монстра теперь были полностью прикованы к новому противнику.

Тем временем незнакомец деловито перезарядил еще не виданное Килианом оружие. Разъяренная тварь использовала две головы одновременно, намереваясь ударить пришельца с двух разных сторон. В свою очередь мужчина, проявив чудеса ловкости и силы, резко подался вперед. Две челюсти сошлись друг на друге. Гидра вновь завизжала от боли, её глаза горели непередаваемой ненавистью. Бах! Бах! Бах! Необычная палица продолжала сыпать серебряными вспышками, проделывая в теле монстра отверстия размером с дыню. Крошево костей и клыков, а также смолистая кровь, орошали землю дождём.

Килиан не мог оторвать взгляда от непонятно откуда взявшегося союзника. Он стоял как вкопанный, наблюдая за выверенными движениями незнакомца. В том, что мужчина является уникальным бойцом, парень убеждался все больше и больше. А его оружие! Такого Килиан никогда не видел. Оно представляло собой железную трубу, гравированную драгоценными камнями и витиеватыми росписями. В одном конце оно имело деревянный приклад, упиравшийся в руку стрелка, и деревянную ручку, рядом с которой было расположено тонкое металлическое кольцо. На поверхности трубы, ближе к прикладу, находился затвор. При перезарядке затвор оттягивался назад, пропуская во внутрь толстый серебристый цилиндр. Когда указательный палец тянул за кольцо – с обратной стороны трубы происходил мощный выстрел. Яркие вспышки приносили чудовищу неописуемое страдание. Теперь у Килиана, да и у всего Тайвера, появился шанс пережить эту ночь.

Следующий выстрел полностью раздробил череп гидре. Точнее – её второй череп не прошел проверку на прочность. Отступая, тварь решила сменить тактику, дабы уберечь свою последнюю голову. Взмахом когтистой лапы она попыталась располосовать ловкача, но тот, молниеносно среагировав, отстрелил ей половину пятерни. Монстр ревел, заваливаясь назад. В отчаянии последняя зубастая пасть и еще целая левая лапа одновременно устремились к противнику, надеясь окончательно покончить с ним. Мужчина прицелился промеж чёрных глаз твари, как будто игнорируя атаку с другой стороны. Прозвучал выстрел, снёсший последнюю голову ящера. На миг в воздухе зависла когтистая лапа, а затем тяжело упала на землю вместе с остальным изуродованным телом. Лишь пары сантиметров не хватило гидре для решающего удара.

Стрелок удовлетворенно вздохнул и, повернувшись к поверженному врагу спиной, направился прямиком к остолбеневшему Килиану.

Сначала мужчина прищурился, внимательно рассматривая юношу. Спустя несколько секунд его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Ничего себе, да это же малыш Килиан собственной персоной! – энергично заговорил он. — Мои боги, как ты вырос! Небось уже по девкам ходишь? — протянул незнакомец, хитро подмигнув парню.

Килиан продолжал находится в ступоре. Иррациональность происходящего не давала ни единого шанса его мозгу всё переварить. Он тупо смотрел на пришельца, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Эй, я к кому обращаюсь? Есть кто дома? — мужчина защёлкал пальцами перед лицом живой статуи.

— Оставь парня, Балагур! Очнется через минуту-другую, а мы с тобой еще не закончили, — послышался голос откуда-то сверху.

Высокий мужчина с длинными белыми волосами, опираясь на элегантный посох, направлялся к утёсу.

— Пока ты там вылёживался, я успел отправить выкормыша твоей подружки к праотцам, — поигрывая своим чудо-оружием ответил Балагур.

Новый пришелец подошел к мёртвой туше и пнул носком полураздробленный череп.

— Даш’асс’небу, Второй Сумеречный дом. Она такая же моя подружка, как и твоя, — парировал он.

Тем временем Килиан, по всей видимости, вышел из ступора. Он закрыл глаза и принялся растирать виски. Я сплю, этого не может быть, это всё сон, шептал себе под нос юноша.

— Если это сон, значит моя любимая мантия в целости и сохранности, — заговорил белоголовый, поправляя смявшиеся складки на одежде.

— С мягкой посадкой тебя, Магнус! — хохотнул Балагур.

— Да, да, да, очень смешно. Подумаешь, двадцать пять тысяч метров лететь вниз головой.

— Ты еще что-то видел за пределами кометы? Повезло. А я вырубился почти сразу, не оценив аттракциона.

Магнус смахнул прядь волос со лба и указал рукой на север.

— Не переживай, брат, лунопарк только открылся.

Вниз с холмов надвигались новые тени. Они закончили свои метаморфозы, и по примеру первой явили новых незваных гостей. Гуманоидные фигуры начали выходить из теневого покрова. Они представляли собой не менее жуткое зрелище, чем гидра. Одни из них не имели головы, у других отсутствовала рука или часть торса, как будто их плоть рвали зубами, но не успели закончить трапезу. Вместо ног под существами клубился черный туман, в котором плавали серебристые дымки, изредка выныривавшие на поверхность. У тварей, имевших голову, не было глаз. Пустые глазницы кровоточили, издавая фиолетовое свечение. Носы, уши и губы отсутствовали, а редкие волосы спутанно свисали. На животах и груди не было кожи, обнаженные внутренние органы сочились сукровицей.

— О, недоделанные приперлись! Давно не виделись, красавчики! — обрадовался стрелок.

— Нерождённые, Балагур. Нерождённые. Ну сколько можно тебя учить?

— Это твоя работа изучать потустороннюю фауну, маг. Моя – объяснить им правила поведения в цивилизованном обществе.

Мужчина повернулся к Килиану.

— А юный аэл'хин поможет мне в этом. Хватит пялиться на бомбарду, подрастешь – подарю такую же.

С этими словами стрелок перезарядил свое ружье, а из правых ножен достал широкий клинок, не более пятидесяти сантиметров длинной. На гранях меча пульсировали красные древовидные отростки.

— Держи. Уверен, брат научил тебя пользоваться подобными игрушками.

Килиан взмахнул клинком, теряя остатки сомнений. Теперь только от него и этих чудаковатых пришельцев зависела судьба Тайвера. Видимо меч разделял чувства молодого воина, усилив свечение своих граней, словно обвитых набухшими кровью сосудами.

Чародей, стрелок и мечник приготовились к битве.

Кадавры не заставили их ждать, издав леденящий душу плач, как свой боевой клич. Не менее сотни тварей постепенно окружали троицу, а когда одна из них подошла достаточно близко - выстрел из бомбарды раскурочил ей грудь, пройдя на вылет и зацепив сзади стоящую.

Магнус наколдовал непроницаемую сферу, наслав ее на правый фланг нежити. Идущие с этой стороны резко остановились, сталкиваясь между собой.

Килиан врезался в центр, орудуя клинком направо и налево. Нерождённые ответили беспорядочными ударами. Никакое оружие им не требовалось: их руки сами несли смерть. Видоизмененные верхние конечности венчали разнообразные роговые наросты, когти, слизкие щупальца. Из обрубков торчали лезвия, крюки.

Войдя в раж, Килиан умело орудовал мечем, отрубывая отвратительные конечности и пробивая булькающие подобия сердец. За каждого сраженного монстра юноша расплачивался ранами, которые давно бы ослабили и свалили взрослого мужчину, но неожиданно прочная кожа сопротивлялась урону подобно броне.

Однако долго так продолжаться не могло. Раны становились все глубже и больше. Разорванная рубаха молодого кузнеца полностью пропиталась кровью, а вражеский выпад в бедро заставил упасть на колено. Он все больше удалялся от товарищей по оружию, гонимый нежитью в смертельную ловушку.

Тем временем Балагур уклонялся от клешни особо крупного кадавра. Пригнувшись под очередным неуклюжим взмахом, он обеими руками ухватился за ствол ружья. Круговой удар снизу снес нарождённому половину головы, окропив доспехи мужчины тошнотворной белесой жидкостью. Оглянувшись вокруг, Балагур заметил крупное скопление тварей, окруживших Килиана.

— Магнус, у малыша проблемы! Прикрой меня, — закричал он.

Волшебник парировал два удара одновременно, умело орудуя посохом. Твари не могли подобраться близко к нему, но и маг не мог перейти в наступление, а тем более использовать свой арсенал заклинаний.

Услышав призыв, он еще быстрее завертел посохом, отбивая нападения уже шестерых. Проведя рискованную контратаку, Магнус на несколько мгновений дезориентировал противников. Этого времени ему хватило, чтобы левитировать вверх, а потом приземлиться рядом с Балагуром. Не теряя ни секунды, волшебник широко расставил ноги, обеими руками взялся за основание посоха, и что есть силы ударил им по земле. Мощный порыв ветра раскидал впередистоящих кадавров, прорвав кольцо вокруг Килиана.

Кивнув другу, Балагур устремился вперед, разя попавшихся по пути монстров. Добежав до юноши, он взял под руку раненого, и под прикрытием огненных стрел поспешил к Магнусу. Тот начал колдовать вокруг себя стену пламени, сдерживая натиск нежити.

Когда все трое оказались внутри огненного кольца, нерождённые замешкались, определенно не желая повторить участь уже сгоревших товарищей. Стоны тварей и вонь от горелой гнилой плоти усилились. Балагур взялся за бок своего клепанного доспеха, из колотой раны шла кровь. Магнус осматривал парня: тот тяжело дышал и, по всей видимости, бредил.

— Иола... Иола... прости меня... прости, — повторял он все тише и тише.

— Не задался у нас сегодня денек, брат, — рассматривая столпившихся вокруг тварей, заговорил Балагур.

Магнус вытер пот со лба, взял тубус со свитками и достал один. Положив его рядом с собой, он приложил ладони к голове раненого и что-то зашептал.

— Вот и я говорю: игра только началась, а у нас уже треть команды выбыла, — продолжил Балагур, перезаряжая ружье. — Сколько у нас времени?

Из рук волшебника заструилась лечебная магия, облегчая боль Килиана. Дыхание юноши стало глубоким и равномерным. Целительное прикосновение погрузило его в сон.

— Еще минута, может две, — выдохнул Магнус.

— Отлично, этого времени хватит, чтобы нас кто-нибудь спас. Эй, народ, кто сейчас не сильно занят, мы здесь! — весело закричал Балагур, методично отстреливая объятых пламенем кадавров.

— Нужно отступать к утесу. Возьми Килиана под руки, и уходим. Я прикрою нас, — с этими словами маг начал делать пассы руками в воздухе, проговаривая заклинание. Энергетический пузырь постепенно поглощал троицу, подобно щиту отбивая атаки нарождённых. Усталость чародея была видна невооруженным глазом: на каждый удар по импровизированной защите он отвечал приглушенным стоном, медленно продвигаясь к отвесной скале.

— Если ты решил искупаться в море – сейчас не лучшее время, — кряхтел Балагур, волоча спящего Килиана по траве.

— Там у нас больше шансов. Может проживем на пару минут больше, — скрежетал зубами Магнус, прогибаясь под тяжестью щита.

— Надеюсь, там неглубоко, иначе я....

Не успел Балагур сострить еще раз, как вдруг нечто тяжелое упало на щит-пузырь, и с противным скрежетом сползло на землю. Барьер затрясло от глухих ударов, он стал прозрачней, дав возможность рассмотреть, что происходит.

На них летел нерождённый, нелепо размахивая уродливыми конечностями. Бах! Еще одно тело приземлилось неудачно, затем еще одно.

— С каких пор недоделанные летают? — изумился мужчина.

— С теплых краев возвращаются, весна же, — прогундосил волшебник, обливаясь потом и еле волоча ноги.

— Вот за что тебя люблю, так это за чувство юмора, — засмеялся Балагур.

Тем временем ряды нежити продолжали редеть. Все больше кадавров взлетали в воздух, падая друг на друга и скатываясь с обрывов в море. Совсем рядом с магическим щитом завыл один из нерождённых. На его пробирающий до дрожи призыв откликнулись вблизи стоящие. Все, как один, они развернулись спиной к утесу и пошкандыбали в сторону холмов.

Когда вокруг пузыря никого не осталось, видимость улучшилась, и от усмотренного у Балагура едва не отвалилась челюсть. Среди клубов чернильного тумана и тел павших монстров спокойно прохаживался маленький, седобородый старик. Почти не опираясь на трость, он целенаправленно двигался на встречу к нашим героям, которые, если от кого и ждали помощи, то явно не от дряхлого старца.

— Эээ...

— Я тоже это вижу, Балагур, — опередил своего друга Магнус. — И да, наше подкрепление – это безумный старикан, проспавший сегодняшнюю вечеринку, — добавил чародей, ослабив щит и присев на траву, чтобы отдохнуть.

— Да как он посмел! Это мы безумные! Мы избранные принца Хаоса, а не он! — возмущался Балагур.

Между тем старец невозмутимо шагал к ним. Нерождённые будто не замечали его, и ковыляли в другую сторону. Туда, откуда, скорее всего, началось их знакомство с небом.

— И я рад видеть тебя, брат! Я знал – рано или поздно вы вернетесь за мной и мальчиком, — тепло улыбнулся незнакомец.

Друзья переглянулись, а затем внимательно посмотрели на лицо говорившего. Глубокие морщины каналами проходили по лбу и щекам старика. Белые, как снег, волосы ниспадали на плечи, а среди густой бороды висели аккуратно сплетенные косы. Большие серые глаза, глядели прямо в душу, в них отражались звезды. Некоторое время они завороженно смотрели в эти глаза, не в силах оторваться. Первым очнулся Балагур.

— Странник! — не в силах сдержать эмоций, он рванул на встречу. А через два шага врезался головой в барьер.

— Дурья твоя башка, подожди, я щит сниму, — начал колдовать Магнус.

Когда защита исчезла, Балагур подбежал к седобородому и заключил его в медвежьи объятия.

— Серый странник! — чинно приветствовал старика волшебник. Они пожали друг другу предплечья, после чего Магнус не сдержался, и широко улыбнулся.

— В твоем стиле – принять покров какой-нибудь старой развалины, — похлопал по плечу друга Балагур.

— Долгая история, брат мой. Пойдем, я вас кое с кем познакомлю, — махнул рукой старец.

Вскоре стрелок и маг увидели причину, по которой нерождённые научились летать почти не хуже птиц: гигантский мужчина, орудуя молотом, прочищал себе путь через орду нежити. Громкий хруст костей раздавался ежесекундно, монстры превращались в месиво, а тех, кто избежал встречи с молотом, великан хватал левой рукой и отправлял в воздух.

— Аэл'хин Гест, прошу любить и жаловать! — с достоинством произнес Странник.

Добив последнего кадавра, мужчина без лишних слов бросился к Килиану, проверяя его пульс.

— Я ввел его в лечебный коматоз. С ним все будет в порядке, — заверил кузнеца Магнус.

Гест недовольно сверкнул глазами.

— Вот и познакомились, — покачал головой маг.

— Гелеборн, нас тут немного помяли, да и путешествие долгое, устали с дороги. Сейчас отнесем малыша Килиана спать, и давай дальше гулять. Как насчет кружечки хереса у Боули? — поглаживая живот, заговорил Балагур.

— Ни Боули, ни его таверны уже давно нет, — пожал плечами старик.

— Как это нет? Мы же недалеко от Солусхельда, где-то в пригороде?

— Мы находимся в Тайвере, деревне, построенной на руинах Солусхельда. Я ждал вас тридцать лет. А самой столицы нет уже более двух тысячелетий.

Глаза Балагура округлились от удивления. Помотав головой, словно прогоняя наваждение, он устало протянул:

— Мы снова в беспросветной заднице?

— Хуже, брат мой. Мы в будущем!

Дата добавления: 2017-01-13; Просмотров: 67; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!