Александр Никонов 13 страница

Критике неадекватных апологетов православия я време­ни уделять не буду — то, что на Руси христианство внедря­лось «огнем и мечом», широко известно и публике, и исто­рикам. Про уничтожение при этом десятков городов и сел, про сожжение половины Новгорода тоже промолчу. Разоблачу лишь один весьма устойчивый православный миф — о том, что на Руси якобы людей не сжигали. Так многие думают...

Действительно, размах инквизиции в России европей­ского масштаба не достигал, русские монахи и попы были заняты иным (об этом в следующем параграфе), но сказать, что святые костры у нас не пылали, нельзя. А народу меньше русские попы наваляли только потому, что в России церковь подчинялась светской власти. Которая, будучи властью праг­матичной, все же менее жестока, чем власть догматическая.

Тем не менее даже один заживо сожженный человек — несмываемое пятно на облике православия. А таких пятен на нем сотни...

Пробежимся по эпохам. Посмотрим...

В XI веке русская «Повесть временных лет» буквально по­вторяет идеологическую песню, которая легла в основу евро­пейского христианского террора — «Молот ведьм». Точнее, на­оборот, «Молот ведьм» перепевает русский источник, посколь­ку европейский трактат был написан почти через пять веков после того, как на Руси появились подобного рода человеко­ненавистнические идеи.

Европейский трактат считал главными колдуньями и извращенками женщин: «Если бы не женская извращенность, мир был бы свободен от множества опасностей». А вот что по этому поводу думает русский источник: «Больше же всего через жен бесовские волхвования бывают, ибо искони бес женщину прельстил, она же - мужчину, потому и в наши дни много волхвуют женщины чародейством, и отравою, и ины­ми бесовскими кознями». С этого и началось.

В 1204 году в Суздале сожгли «лихих баб», которые на­колдовали неурожай.

В 1227 году сожгли четверых человек в Новгороде.

В 1411 году в городе Пскове сожгли 12 женщин за то, что эти «ведьмы» наслали на город чуму... Заметьте, российские костры начали разгораться за сотни лет до начала европей­ских! Не знаю, как насчет лозунга «Россия - родина слонов», но то, что наша страна первой в Европе начала устраивать аутодафе, — исторический факт.

1575 год. В Новгороде сожжено 15 женщин.

1591 год. Царь Федор Иоаннович приговаривает к казни несколько колдунов за насылание порчи.

1647 год. Царь Алексей Михайлович приказывает «на пло­щади в струбе, облокши соломою, сжечь женку Агафью и му­жика Терешку Ивлева». За колдовство.

1653 год. Борьба против колдунов начинает приобретать признаки кампании: по городам и весям разлетаются сто­личные указы, требующие усилить борьбу с врагами народа. За хранение запретных книг и подозрительных предметов можно было угодить на костер. Подозрительными предме­тами объявлялись даже коренья, которые народной медици­ной традиционно использовались для врачевания. За хране­ние нелегальщины «преступников» сжигали прямо в их соб­ственных домах.

1666 год. На берегу Днепра сожжены шесть ведьм.

1671 год. По подозрению в колдовстве сожжена мона­хиня Олена. Она под пытками не призналась в колдовстве, что было оценено инквизиторами как отягчающее вину

обстоятельство. Вместе с ней на костер отправили человека, у которого нашли тетрадку с какими-то рецептами.

1674 год. В Тотьме по обвинению в порче попала на ко­стер «женка Федосья».

1676 год. По царскому указу сожжено двое лекарей села Сокольское, у которых дома нашли коренья и травы.

1682 год. Сожжена Марфушка Яковлева за наведение порчи.

1687 год. Документ об учреждении Славяно-греко-латин­ской академии требует: «Всякого чина духовным и мирским людям, волшебных, и чародейных, и гадательных, и всяких от церкви возбраняемых и богохульных и богоненавистных книг и писаний у себя никому весьма не держати и по оным не действовати, и иных тому не учити... таковый человек за достоверным свидетельством без всякого милосердия да сожжется».

...И книг Троцкого не держать, ибо — контрреволюция!..

1689 год. В деревянном срубе на Красной площади со­жжен протестантский пастор Квирин Кульман.

1689 год. Казнен русский поэт, историк и просветитель Сильвестр Медведев. За чтение «неправильных» книг и мел­кие теоретические разногласия с генеральной линией.

1714 год. В срубе на Красной площади сожжен Фома Ива­нов, отрицавший Божьи чудеса и почитание икон.

1731 год. Выходит императорский указ о сожжении не толь­ко деревенских лекарей-колдунов, но и всех, кто обращался к ним за помощью.

1738 год. Поручик Александр Возницын перешел в иуда­изм и даже сделал себе обрезание. Об этом знали только три человека — сам Возницын, еврей Борух Лейбов, кото­рый убедил поручика сменить веру, и жена самого поручи­ка. Она-то, в интимный момент обнаружив произошедшие с мужем метаморфозы, и донесла куда надо... Преступники

Лейбов и Возницын были полностью изобличены и сожже­ны заживо. А доносчица получила в награду землю с крестья­нами (сто душ) — «за правый донос». Стучали друг на друга в органы, как видите, даже члены одной семьи. («И враги че­ловеку — домашние его». И. Христос)

1743 год. Мордвин Несмеянко сожжен за то, что отрекся от православия.

...Это всего лишь случаи, ставшие известными. В отличие от Европы, в России архивное дело было поставлено хуже, поэтому сведений о зверствах русской православной церкви сохранилось меньше. Но посетившие Московию иностранцы свидетельствуют о том же. Швед Петрей сообщает нам из да­лекого XVII века, что на Руси еретиков сажают на кол, а тру­пы сжигают. Англичанин Флэтчер был свидетелем того, как в Москве в специально построенном срубе сожгли двух ере­тиков — мужа и жену. Это было сделано в полном соответ­ствии с церковным Соборным уложением 1649 года, которое прямо требовало сжигать колдунов и еретиков заживо.

Но несколькими столетиями раньше русская православ­ная церковь и сама едва не зарулила в «испанский вариант». Известный борец с инакомыслием (ересью) митрополит Новгородский Геннадий Гонозов требовал от московских властей массовых казней и ссылался в качестве примера на Испанию: «Как нам тогда свести срам со всей земли? Вон фряги какую крепость держат по своей вере: сказывал мне цезарский посол про шпанского короля, как он свою землю-то очистил!»

Аналогичные предложения Гонозов рассылал и своим коллегам в разных городах: «Еретиков казнить, жечь и вешать... пытать их накрепко, чтобы дознаться, кого они прельстили, чтобы искоренить их совсем и отрасли их не оставить».

А кого, кстати, считали тогда еретиками, врагами веры? Ну, например, того, кто говорил, что икона — точно так же, как и идол языческий, — дело рук человеческих и поклоняться ей поэтому глупо. Тех, кто говорил, что в момент причастия прихожанам дают не кровь и не тело Христово, а простое вино и хлеб... Короче, кто правду говорит, тот и враг, с точки зрения православия...

Вот еще чудный пример ереси. В 1554 году московский дворянин Башкин решил на досуге почитать Новый Завет и обнаружил там тезис о том, что все люди равны перед Гос­подом. А значит, никаким монахам и попам они поклонять­ся не должны - только Богу. Вот не зря говорят, что многие знания порождают многие печали! Не зря европейская цер­ковь запрещала христианам читать Библию вообще и Новый Завет в частности! Ибо ересь там и глупость! Что официаль­ные церковные иерархи немедленно Башкину и объяснили. За свои еретические воззрения дворянин был приговорен к пожизненному заключению. Хотя многие иерархи настаи­вали на казни.

Было дело, Русская православная церковь даже объявила джихад иноверцам! Во время взятия литовского города По­лоцка русскими войсками там была учинена форменная ре­лигиозная резня — всех иудеев утопили, а католикам отруби­ли головы. И это произошло потому, что московский митро­полит объявил целью военной кампании священную борьбу православия против иноверцев. Религия — это оружие...

Наибольшего размаха православный террор достиг во вре­мена церковного раскола, когда церковь развалилась на две части — никониан и старообрядцев. Основное отличие между ними состояло в том, что первые крестились тремя пальцами, а вторые — двумя. Естественно, обе фракции тут же объяви­ли друг друга оппортунистами... простите, еретиками.

Это вполне обычное дело. То же самое было, когда из-за сущей ерунды христианство в XI веке раскололось на пра­вославие и католичество. Обе стороны тут же объявили друг друга еретиками, прокляли друг друга самыми страшными проклятиями и стали врагами... Малейшее нарушение в тол­ковании догматов Единственно Верного Учения приводит его адептов к взаимным проклятиям и крови. Это мы знаем и из истории коммунистической веры, и из истории фа­шистской, и из истории Великой Французской революции, и из истории религий. Якобинцы режут жирондистов, като­лики - гугенотов, сунниты — шиитов...

В нашем случае никонианцы тут же начали гасить ста­рообрядцев, поскольку никониан поддерживала власть. Гасилово было жестким, ибо «не мир пришел Я принести, но меч».

Конвейер уничтожения работал без перебоев. «В Казани никонияне тридцать человек сожгли, в Сибири столько же, во Владимире - шестерых, в Боровске - четырнадцать чело­век», - фиксирует документ той эпохи... Как христианство внедрялось на Руси «огнем и мечом», точно так же внедря­лось и обновленное, модернизированное патриархом Нико­ном православие. И ведь модернизация-то была копеечной, а сколько крови пролили!.. Монахи Соловецкого монастыря не согласились с некоторыми теоретическими построениями никонианцев. Например, им очень не нравилось креститься тремя перстами. Они привыкли креститься двумя пальца­ми! И поэтому возмущению их не было предела, дело дошло до восстания.

Столкновение тупоконечников с остроконечниками было жестким. Вместо того чтобы оставить монахов в покое — да креститесь вы хоть пяткой! - никонианцы подтянули войска. Восемь лет (!) продолжалась осада монастыря. После чего он был взят, а все монахи казнены. Кое-кого изрубили в куски, многих повесили, причем некоторых — с помощью железных крюков за ребра. Христиане, которые любили креститься тремя пальцами, зверски убивали христиан, которые пред­почитали креститься двумя...

После этого на волне энтузиазма никонианцами был за­живо сожжен (вместе со своими ближайшими сподвижни­ками) предводитель старообрядцев Аввакум, к тому време­ни давно сидевший в тюрьме. Это был просто позыв души.

Но в 1685 году вышел уже официальный указ о сожжении заживо за старообрядчество. Христианское гестапо выиски­вало по всей стране тайных поклонников староверов. По всей стране полыхали костры. Многие старообрядцы, не дожида­ясь арестов, сами сжигали себя в своих скитах.

Однако глупо было бы думать, что никонианцы были «фашистами», а староверы — невинными жертвенными овеч­ками. Если бы власть поддержала последних, в стране тво­рилось бы то же самое. И вот вам доказательство...

Главарь староверов Аввакум, парясь на киче в ожидании казни, писал горькие и справедливые слова о насильствен­ном внедрении никонианства на Руси: «Наших на Москве жарили, да пекли: Исайю сожгли, и после Авраамия сожгли, и иных поборников церковных многое множество погублено, их же число Бог изочтет. Чудо, как то в познание не хотят прийти: огнем, да кнутом, да виселицею хотят веру утвер­дить! Которые-то апостолы научили так? Не знаю. Мой Хри­стос не приказал апостолам так учить, еже бы огнем, да кну­том, да виселицею хотят в веру приводить».

А вот в письме царю Федору Алексеевичу тот же Аввакум писал о никонианах: «А что, государь-царь, как бы ты мне дал волю, я бы их, что Илья-пророк, всех перепластал в еди­ный час... Перво бы Никона, собаку, рассекли начетверо, а по­том бы никониян...»

Милый человек... Настоящий христианин...

Однако, как ни травили троеперстные новообрядцы старообрядцев-двуперстников, до конца так и не вытравили. До сих пор староверы сущестуют и транслируют свою «тупо-конечность» из поколения в поколение. Да что там старо­веры! По сей день огнепоклонники кое-где еще встречаются! Религия - как вирус СПИДа. Если уж завелся и прижился, потом дустом не вытравишь...

Наказывали именем Божьим не только «отступников» и «еретиков», но даже и тех, кого не в чем было подозревать.

Просто за не очень почтительное поведение. Например, на тех, кто позволяет себе разговаривать в храме божьем, надева­ли кандалы. Силой заставляли людей ходить в церковь. Так, в конце XVIII века епископ Велико-Устюжский распоря­дился: «Буде же кто леностью и нерадением во святую цер­ковь ходить не станет, такого побуждать и увещевать непре­менно. А ежели во втором и третьем увещевании и понуждении кто непреклонен и упрям окажется... садить в цепь и колодки».

Цепное христианство... Именно оно всячески противи­лось облагораживанию и гуманизации нравов. В 1754 году сенат решил освободить от пыток детей моложе 17 лет. Цер­ковь выразила решительный протест! Как же, не пытая де­тей, бороться за веру?..

Церковное мракобесие продолжалось и в просвещенном XIX веке. Когда в 1866 году физиолог Сеченов выпустил кни­гу «Рефлексы головного мозга», церковь в лице митрополи­та Петербургского потребовала отправить автора в ссылку. В ссылку научного гения не отправили, но на некоторое вре­мя книга была запрещена к продаже.

Сеченову еще повезло! Даже в конце XIX века в России за религиозные «преступления» сажали людей. Доля «рели­гиозных преступников» достигала двух процентов от всех осужденных.

И в XX веке сажали! В Европе уже разрабатывалась тео­рия относительности и строились модели атомного ядра, а в России с 1904 по 1913 год с подачи церкви было осуждено больше 8 тысяч человек за ересь и проч. И это неудивительно, учитывая, что в Уложении об уголовных наказаниях Россий­ской империи было более 80 (!) статей, которые касались «преступлений против веры». Для сравнения: Германский уголовный закон вмещал всего три аналогичные статьи.

Думаю, после этого не нужно задаваться вопросом о том, как прогрессивная интеллигенция России относилась к церк­ви... Особенно учитывая тот факт, что попы тесно сотрудничали с полицией и стучали на своих прихожан, выдавая тай­ну исповеди. Этой доброй традиции они не оставили и при со­ветской власти, тесно контактируя с КГБ.

Да и сейчас ситуация не сильно изменилась в лучшую сторону... В 1998 году московский художник Тер-Оганян в рам­ках художественной выставки совершил ужасное «престу­пление» — он изрубил топором доску, на которой был на­рисован Бог. С подачи церкви против него'было возбуждено уголовное дело, и Тер-Оганяну пришлось бежать из России в Чехию, чтобы не сесть в тюрьму.

А уже в XXI веке против Юрия Самодурова - директо­ра сахаровского выставочного центра — государственно-церковной инквизицией были возбуждены два уголовных дела: за организацию выставки «Осторожно, религия!» и за экс­понирование картин, в сюжетах которых было «усмотрено» непочтительное отношение к религии...

Порой складывается такое впечатление, что интеллекту­альный уровень и нынешних иерархов, и российской па­ствы в XXI веке упал даже ниже, чем он был в XIX веке. Тог­да, во всяком случае, ни сами церковники, ни близкие к ним люди даже речи не заводили о возрождении инквизиции или уничтожении культурных ценностей. Подобная средневеко­вая дикость в голову не могла прийти даже самым пропитым царским попам. А сегодня приходит...

— Мы объявляем о создании современной настоящей священной инквизиции! - заявил пару лет назад Леонид Симонович-Никшич, председатель Союза православных хо­ругвеносцев.

А, кстати, знаете, где было сделано это заявление? На ве­чере, посвященном изданию «трудов» некоего Иосифа Во-лоцкого — известного христианского изверга и православно­го инквизитора, о котором мы еще поговорим ниже....

Цель создаваемой православными отморозками инкви­зиции — аутодафе. Начать собираются с книг, как фашисты.

Жечь планируют идеологически вредную литературу. И, кста­ти, уже жгут. В костер попали несколько книг Радзинского, газета «Московский комсомолец», книга «Код да Винчи» и проч.

Российский Торквемада даже попечалился: - Мы пока не можем, к сожалению, сжигать в открытую еретиков, но будем сжигать книги и кассеты с современной альбигойской ересью! Огонь очистит наше Отечество.

Можно, конечно, сказать, что хоругвеносцы к официаль­ной церкви не имеют никакого отношения, это маргиналы. Но ведь и командиры российского православия дуют в ту же дуду! Один из них однажды сравнил язычников... с терро­ристами!

Террористов, как известно, расстреливают...

§ 2. «Хуже скотов...»

Однажды я участвовал в записи телепрограммы, посвя­щенной введению полового... тьфу, простите, оговорился, чер­тов Фрейд!., посвященной введению урокрв Закона Божиего в школе. Я в своей жизни в десятках программ участвовал, но эта запомнилась особо. Уж больно много церковники в ней говорили о нравственности. Мол, кто в наше бездуховное вре­мя позаботится о малых детях, если не церковь — поборник морали и яркий пример облагораживающего влияния хри­стианства на души людские? Вот раньше, как было хорошо — попы воспитывали народ, начиная со школьной скамьи, от­того и нравы народные были на недосягаемом уровне!..

Ну, на вопрос о том, как попам удалось облагородить на­род, уже ответил академик Гинзбург. А я расскажу о том, как столетие за столетием облагораживало православное хри­стианство самих носителей Слова Божия...

Католические работники культа, как мы знаем, очень лю­били деньги и торговали мощами и индульгенциями. Право­славные любили деньги не меньше. Поэтому еще в XII веке один из русских церковных деятелей в своих наставлениях учил молодых коллег, что накладывать на грешников епи­тимью в виде постов да молитв — пустое дело, лучше застав­лять их заказывать платные службы - и церкви прибыль, и прихожанину штраф за грех.

Церковное стяжательство даже получило теоретиче­ское обоснование — от некоего Иосифа Волоцкого, жившего в XVI веке. Он прославился как главный идеолог церковного хапужничества, боровшийся против движения «нестяжате­лей». Причем стяжательство у него плавно переходило в ки-далово. Каковому кидалову подвергались не только простые люди. Йося не стеснялся прокидывать и особ голубой крови.

Когда у княгини Марии Голениной умер муж, она передала подчиненным Волоцкого баснословную по тем временам сумму денег — 70 рублей, чтобы они отслужили службу по ее мужу и заодно по двум ранее умершим сыновьям. Несчаст­ная женщина, как видите, потеряла всю семью. Тем не ме­нее монахи не только не проявили к ней ни капли жалости, но и к делу отнеслись с полным пренебрежением. Княгиня пожаловалась по инстанции - Волоцкому. Тот не только не наказал своих монахов за беспредел, но и объяснил убитой горем женщине в письме: «Ведомо всем и тебе ведомо: даром священник ни одной обедни, ни одной панихиды не служит... В поминание не вписывают без договора. А если и вписыва­ют, то договариваются — или каждый год давать по уговору деньги или хлеб, или село какое-нибудь дадут — тогда его на­век и вписывают в годовое поминание».

Более того, Иосиф даже снизошел до объяснений, отчего Господь наказал княгиню, забрав у нее детей: «Смерть юных объясняется так... Бог предвидит их склонность жить злой и лукавой жизнью и быть созданиями дьявольскими».

И это он пишет матери!..

Ниже иерарх добавляет: «Бог призывает их к себе рань­ше времени, чтобы их родители вразумйлись, и те богатства и имения, которые хотели приготовить для них, раздали ни­щим и убогим и божьим церквям...»

Это мы с вами знаем, что никакого Бога нет и, соответ­ственно, нет ни рая, ни ада. Но несчастная княгиня полага­ла, что ее мертвому мужу и детям грозит страшная опасность, и кроме нее близким людям некому помочь. Всю жизнь силь­ные мужчины помогали ей, а вот теперь на ее хрупкие плечи легла забота о них. Эта помощь до крайности необходима, чтобы ее любимых людей не подвергали вечным пыткам.

Представьте себе, что вашим самым близким людям гро­зят невероятные муки — они тяжело больны или похищены бандитами, которые грозятся пытать их и отрезать по пальцу.

Неужели не отдадите все ради их спасения? Этим и пользу­ются шарлатаны-жулики-бандиты, выкачивая из отчаявшей­ся жертвы последнее. Именно так вели себя церковь и Иосиф Волоцкий.

Впрочем, какого милосердия можно ждать от человека, по требованию которого сжигали еретиков? Как пишет в сво­ей работе «Террор русской православной церкви» исследова­тель Евгений Шацкий, Иосиф Волоцкий «требовал жесто­кой казни... и трех еретиков в клетке сожгли в Москве, и еще "многих еретиков" в Новгороде». Другие были отправлены в тюрьмы или по монастырям, против чего Иосиф Волоцкий выступил с яростным протестом: он считал, что еретиков следует только убивать.

Боговеры воскликнут: нельзя по отдельным жестоким и корыстолюбивым людям судить обо всех честных и бес­корыстных служителях Христовых... бла-бла-бла. В данном случае можно! Потому что Иосифа Волоцкого церковь объ­явила святым. То есть образцом для подражания. Безупреч­ным. Божьим любимцем.

Но мы забежали вперед. Отмотаем теперь время обратно, не будем нарушать плавное течение истории...

Наибольшего экономического расцвета православная церковь достигла в годы татаро-монгольского ига. До этого попы и монахи жили не слишком богато. Но когда они пе­решли на службу к оккупантам, началась форменная лафа! Татары освободили церковь от всех налогов и взяли под свое покровительство. Православие того периода превратилось, по сути, в пропагандистский механизм захватчиков. В церк­вях попы творили молитву «за здоровье ордынского царя» и велели терпеть и не бунтовать, ибо за грехи народные по­слал господь русскому народу эту кару. Себя к русскому на­роду попы, видать, не относили.

Сотрудничество церкви с властями — обычное дело. При­шел Наполеон — попы запели ему осанну, пришел Гитлер — запели Гитлеру. На троне Сталин - Сталину поем... Кто у вла­сти, того церковь и обслуживает. Кто платит, тому и дает...

Короче говоря, на фоне всеобщего разорения земли рус­ской церковь налилась жирком, наела чресла, приобрела и золота, и земли. Пользуясь налоговыми льготами, монахи активно включились в торговлю и производство. Монасты­ри росли, как на дрожжах. Церковь активно практиковала рабовладение, эксплуатируя в хвост и в гриву закабаленных крестьян. Жизнь удалась!..

Все это напоминало пир во время монгольской чумы. Да­ниил Заточник в XIII веке писал: «Где свадьбы и пиры, тут монахи и монахини, и беззаконие: ангельский на себе имеют образ, а блудный нрав, святительский на себе имеют сан, а обычай похабный».

К XV веку православная братия окончательно преврати­лась в неуправляемую, спившуюся и ошалевшую от безделья орду, которая стала угрожать самому существованию церкви, ибо дискредитировала ее по самое некуда.

Церковные иерархи решили начать борьбу с загулами и раз­вратом.

Московский митрополит Фотий выпустил весьма харак­терный циркуляр, который запрещал совместное прожива­ние монахов и монахинь. Кроме того, Фотий попытался за­претить монахам пить и ругаться матом. Процветало пыш­ным цветом в русских монастырях и скотоложество — с ним начальство тоже пыталось бороться: «Дабы не токмо в мона­стыре женского полу, но и мущин без бород, такоже и скотов женского полу... держать запрещено». Раз боролись, значит, было с чем...

Труднее оказалось победить педерастию. (Вообще, педе­растия, как известно, процветает в замкнутых мужских кол­лективах, будь то казармы, тюрьмы или монастыри. Поэтому требование выгнать из мужских монастырей женщин было равносильно требованию ввести там педерастию. Схема такая: удалили женщин — получили педерастию - начали с ней бо­роться.) Уставные документы монастырей запрещали на­хождение в монастырях мальчиков: «Пакостно святой Лавре без бороды иметь кого... Об отрочатах же глаголют боже­ственные писания, яко приводит не Бог в монастырь детей, но враг сам Диавол, яко да смутит иночествующих... Да не обрящемся с ними, и на седалищах далече, да сидим от них, и на лица да не взираем им: да не како на лице взиранием семя похотения от врага примем».

В большинстве своем старания начальства навести в при­тонах разврата порядок заканчивались ничем. Монахи про­сто выгоняли присланного им нового начальника, который пытался хоть в чем-то ограничить бесчинствующую братию. Вот один из любопытных документов. Летопись рассказы­вает, как из Троице-Сергиева монастыря монахи-отмороз­ки выгнали игумена, присланного туда навести порядок: «И не смог чернецов обратить на Божий путь, на молитву и на пост, и на воздержание. Хотели его убить... и оставил он там игуменство».

Сергиев монастырь вообще отличался буйством. Своим персоналом он более напоминал не монастырь, а пиратский корабль. Вторая попытка навести там порядок также про­валилась. Есть исторические свидетельства о незавидной судьбе «преподобного и мудрого Артемия, бывшего игуме­на Сергиева монастыря, который, не послушав царя, ушел в пустынь из этого монастыря из-за раздоров и корыстолю­бивых, закоренелых в законопреступлениях монахов». Реци­дивисты, короче!..

Перешагиваем в следующий, XVI век. Шестое столетие облагораживающего влияния христианства...

В начале этого века был принят очередной документ, кото­рый еще раз запрещал монахами и монахиням жить вместе.

И потому XVI век в этом смысле повторил судьбу века XV -он прошел в бесплодной борьбе с педерастией.

Старец Филофей с прискорбием пишет князю Василию III челобитную с характерным названием «Послание о содом­ском блуде»: «Мерзость такая преумножилась...»

Архиепископ Новгородский Макарий требует от подчи­ненных: «Ребятам молодым по кельям у игуменов и старцев не жить!»

Казалось бы, воцарение на престол богобоязненного са­диста и шизофреника Ивана Грозного положит конец мона­шескому беспределу. Не тут-то было! На очередном своем съезде (Стоглавый собор 1551 года) церковники констати­руют с трибуны: «Попы и церковные причетники в церкви всегда пьяны и без страха стоят, и бранятся, и всякие речи неподобные всегда из уст их исходят... Попы в церквях бьют­ся и дерутся промеж себя, а в монастырях такое же бесчиние творится... протопопам таких соборно наказывать, чтобы не сквернословили и пьяными бы в церковь и в святой ал­тарь не входили бы, и до кровопролития не билися... По ке­льям бы архимандриты и игумены, и старцы и вся братия молодых ребят голоусых не держали».

Помогла «партийная критика»? Не-а...

На следующих «съездах» - в 1581 и в 1584 году - мы слы­шим то же самое: «По святым монастырям в пустошь изнуря­ются ради пьянствования и непотребного слабого жития многообразно».

Русские монастыри той эпохи напоминали советские колхозы. Иван Грозный знал об этой ситуации и сам же го­ворил: «В Сторожевском монастыре до чего допились? Не­кому и затворить монастырь, на трапезе трава растет!»

Обращаясь к высшим церковным иерархам с критикой, царь запрещает «священническому и иноческому чину в корч­мы входити и в пьянстве упиватися, празднословить и дая-ти, а которые учнут по корчмам ходити и учнут в пьянстве упиватися и по дворам и по улицам скитаться пьяными, та­ких ловить и брать с них заповедь...».

Ситуацию в церкви Грозный знает прекрасно: «Дворян­ство и народ вопиют к нам со своими жалобами, что вы для поддержания своей иерархии присвоили себе все сокровища страны, торгуете всякого рода товарами. Пользуясь привиле­гиями, вы не платите нашему престолу ни пошлин, ни воен­ных издержек...» (Кстати, точно так же ведут себя церковники и сейчас - налогов не платят, и кассового аппарата в церкви вы не найдете. Но деньги при этом собирают исправно. Мо­тивируют тем, что все церковные службы отправляются бес­платно, а деньги - это «добровольные пожертвования». Спо­соб известный. Им пользовался еще Сергей Мавроди. Взносы, которые он принимал, считались добровольными пожертво­ваниями. Но Мавроди сел. А наши церковные иерархи спо­койно гуляют на свободе.)

Но дадим Ивану Грозному закончить мысль: «Вы захва­тили себе в собственность третью часть, как оказывается, городов, посадов и деревень нашего государства... вы продае­те и покупаете души нашего народа. Вы ведете жизнь празд­ную, утопаете в удовольствиях и наслаждениях: дозволяе­те себе ужаснейшие грехи, вымогательства, взяточничество и непомерные росты (церковь промышляла, раздавая ка­бальные кредиты. - А. Я). Ваша жизнь изобилует кровавыми и вопиющими грехами: грабительством, обжорством, празд­ностью, содомским грехом. Вы хуже, гораздо хуже скотов!»

Грозный был прав на сто процентов. О чем говорить, если даже под самым оком у патриарха - в Чудовом монастыре, который находился не где-нибудь, а в Московском Кремле, монахи промышляли мародерством, раздевая богатых по­койников? А ведь это была «показательная» обитель!

Чтобы унять монахов, в 1592 году была даже создана цер­ковная полиция. Дьяки-полицейские должны были выяв­лять в церковной среде различные нарушения дисциплины.

Особенно в столице. Дело в том, что московские попы со­всем забили на службу - они либо вовсе не посещали крест­ные ходы, либо покидали их раньше времени. Бывало и так, что вместо себя эти ушлые ребята нанимали провинциаль­ных попов-гастарбайтеров.

Ну, а в смысле деньжат срубить по-легкому — церковь и по­давно ничем не гнушалась. В том же XVI веке монахи знаме­нитой Киево-Печерской лавры, видимо, начитавшись о пер­вых катакомбных захоронениях христиан, открыли новый бизнес-проект. Они распустили слух, что человек, похоро­ненный в пещерах их монастыря, гарантированно получает плацкарту в рай. Сослались при этом на авторитет основате­ля монастыря Антония Печерского, который якобы заявил об этом еще в XI веке. И пошла касса!

Дата добавления: 2015-07-13; Просмотров: 42; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!