Рудольф Штайнер – Путь к самопознанию человека в восьми медитациях 4 страница

Для истинного беспрепятственного движения души в высших мирах необходимо, чтобы она усвоила себе воззрение, насколько различны отношения некоторых душевных свойств к духовному миру и к миру чувственному. Это выступает особенно ясно, когда обращаешь взор на нравственные свойства души. В бытии чувственном надо различать законы природы и законы нравственные. Если хочешь объяснить ход природных явлений, нельзя ссылаться на нравственные представления. Какое-нибудь ядовитое растение объясняют по законам природы и не осуждают нравственно за то, что оно ядовито. Легко уяснить себе, что в применении к миру животных можно говорить разве только об отзвуках нравственного, но что в истинном смысле нравственная оценка внесла бы только замешательство в то, что поистине подлежит здесь рассмотрению. Только во взаимоотношениях человеческой жизни начинает приобретать значение нравственное суждение о ценности бытия. Это суждение есть нечто, в зависимость от чего человек сам постоянно ставит свое достоинство, когда он достигает того, что судит о себе самом беспристрастно. Но никому, при правильном рассмотрении чувственного бытия, не может прийти в голову смотреть на законы природы как на нечто, подобное законам нравственным или хотя бы только похожее на них.

Как только вступаешь в высшие миры, это становится иным. Чем духовнее миры, в которые вступаешь, тем больше совпадают законы нравственные с тем, что можно назвать для тех миров законами природы. В чувственном бытии, когда говоришь о каком-нибудь злом деле, что оно горит в душе, то сознаешь, что говоришь не в прямом для этого бытия смысле. Знаешь, что естественное горение есть нечто совсем другое. Подобного различия не существует для миров сверхчувственных. Ненависть или зависть являются там в то же время силами, действующими так, что соответственные действия можно назвать природными явлениями тех миров. Ненависть и зависть производят то, что ненавистное или внушающее зависть существо действует на ненавистника или завистника как бы пожирающим, погашающим образом, так что возникают процессы уничтожения, наносящие ущерб духовному существу Любовь действует в духовных мирах так, что действие ее постигаешь как излучение тепла, плодотворное и благоприятное. Можно заметить это уже на человеческом стихийном теле. В мире внешних чувств рука, совершающая безнравственное дело, должна быть объяснена по законам природы совершенно так же, как и та, что служит нравственной деятельности. Но некоторые стихийные части человека остаются неразвитыми, если отсутствуют соответствующие им нравственные ощущения. И несовершенные образования стихийных органов должны быть объяснены из нравственных свойств совершенно так же, как по законам природы в чувственном бытии природные процессы объясняются из законов природы. Но никогда нельзя заключать на основании несовершенного развития чувственного органа о несовершенном раскрытии соответствующей части в стихийном теле. Надо всегда сознавать, что для различных миров существуют и совсем различные виды закономерности. Человек может обладать несовершенно развитым физическим органом; соответствующий стихийный орган может быть при этом не только нормально-совершенным, но даже совершенным в той мере, в какой несовершенен физический.

Знаменательно выступает также различие сверхчувственных миров от чувственного во всем, что связано с представлением "прекрасного" и "безобразного". То, как применяются эти понятия в чувственном бытии, теряет всякое значение, как только вступаешь в миры сверхчувственные. "Прекрасным", если иметь в виду значение этого слова в чувственном бытии, может быть там названо только такое существо, которому удается раскрыть другим существам своего мира все, что оно в себе переживает, так, чтобы эти другие существа могли участвовать во всем его переживании. Способность открываться всецело, со всем, что внутри, и не иметь нужды что-либо утаивать в себе, вот что могло бы быть названо в высших мирах "прекрасным". И это понятое там всецело совпадает с полнейшей откровенностью, с честным, открытым изживанием того, что данное существо содержит в себе. "Безобразным" могло бы быть названо то, что не хочет раскрыть во внешнем явлении внутреннего содержания, которым оно обладает, что задерживает в себе свое переживание и в отношении некоторых свойств скрывается от других. Такое существо устраняет себя из своей духовной среды. Это понятие совпадает с неправдивым откровением себя. Лгать и быть безобразным в духовном мире как действительность - одно и то же, так что существо, являющееся безобразным, есть и лживое существо.

Также и то, что в чувственном бытии познаешь как желания, в духовном мире является в совсем ином значении. В духовном мире нет таких желаний, которые возникают в мире внешних чувств из внутренней природы человеческой души.

То, что можно там назвать желанием, загорается от того, что видишь вне своего существа. Существо, принужденное ощущать, что у него нет какого-нибудь свойства, которым по природе своей оно должно было бы обладать, видит другое существо, у которого это свойство есть. И ему совершенно невозможно не иметь этого существа постоянно перед собой. Как в мире внешних чувств глаз естественно видит видимое, так отсутствие какого-нибудь свойства неизменно приводит существо сверхчувственного мира в близость с соответствующим иным существом, обладателем этого совершенства. И созерцание этого существа становится постоянным укором, действующим как подлинная сила, так что существо, обладающее данным недостатком, через такое созерцание получает желание исправить в себе этот недостаток. Это переживание совсем иного рода, нежели желание в чувственном бытии. Свободная воля в духовном мире не терпит от подобных обстоятельств ущерба. Существо может сопротивляться тому, что хочет вызвать в нем такое созерцание. Тогда оно постепенно достигнет того, что уйдет прочь от близости с таким существом-прообразом. Но следствием этого будет то, что такое существо, отстраняющее от себя свой прообраз, само перенесется в миры, где оно будет иметь худшие условия бытия, нежели те, что были даны ему в том мире, для которого оно было до известной степени предопределено.

Все это показывает человеческой душе, что со вступлением в сверхчувственные миры, мир человеческих представлений должен быть преобразован. Понятия должны быть изменены, расширены и сплавлены с иными, если хочешь верно описать сверхчувственный мир. Отсюда следует, что описания сверхчувственных миров, пользующиеся без всяких дальнейших изменений понятиями, созданными для чувственного бытия, всегда содержат в себе нечто несостоятельное. Можно признать, что когда в чувственном бытии употребляют более или менее символически или же как - действительные обозначения предметов, такие понятия, которые получают свое полное значение только в применении к сверхчувственным мирам, то это проистекает из верного человеческого чувства. Так, кто-нибудь может чувствовать лживое действительно как безобразное. Но по сравнению с тем, что представляет собою это понятие в сверхчувственном мире, такое употребление слова в чувственном бытии будет только отзвуком, который возникает оттого, что все миры находятся в связи друг с другом, и эта связь смутно чувствуется и бессознательно мыслится в чувственном бытии. Но надо принять во внимание, что в чувственном бытии то лживое, которое ощущается как безобразное, не будет непременно безобразным во внешнем своем явлении; что это значило бы даже перепутать все представления, если бы безобразное в чувственной природе захотели объяснять из лживого. Но в сверхчувственном мире лживое, если видишь его правильно, обнаруживается неизменно как безобразное. И здесь мы снова имеем дело с заблуждениями, которых надо остерегаться. В сверхчувственном мире может встретиться душе существо, которое по справедливости может быть названо злым, и открывающееся однако в таком образе, который должно назвать "прекрасным", если применить, представление "прекрасного", почерпнутое из чувственного бытия. В таком случае только тогда увидишь верно, когда проникнешь до сокровенной глубины этого существа. Тогда переживешь, что "прекрасное" откровение - маска, не отвечающая существу, и тогда то, что по представлениям чувственного бытия готов был ощутить как "прекрасное", с особенной силой назовешь "безобразным". И в то мгновение, как это удастся, "злое" существо не будет уже больше в состоянии прикидываться "красотой". Для такого созерцателя оно принуждено разоблачиться и явиться в истинном своем облике, который может быть только несовершенным выражением того, что оно есть внутри. На таких явлениях сверхчувственного мира видишь особенно наглядным, как должны измениться человеческие представления при вступлении в этот мир.

ВОСЬМАЯ МЕДИТАЦИЯ

Медитирующий пытается составить представление
о созерцании повторных земных жизней человека

Говорить об опасностях душевного странствия в сверхчувственные миры в сущности нет оснований, если это странствие будет правильным. Такое странствие не достигло бы своей цели, если бы среди его правил душевного поведения заключалось что-нибудь, что может повлечь за собою опасности для человека. Напротив, цель их всегда в том, чтобы сделать душу крепкой, собрать воедино ее силы, чтобы человек стал способным переносить душевные переживания, через которые он должен пройти, если хочет видеть и постигать миры иные, нежели чувственное бытие.

Существенное различие между миром внешних чувств и миром сверхчувственным вытекает также еще и из того, что созерцание, восприятие и понимание в сверхчувственных мирах находятся между собой в ином отношении, нежели в чувственном бытии. Слыша о какой-нибудь части чувственного мира, человек с некоторым правом будет иметь чувство, что полного постижения он достигнет только через зрение и восприятие. Мы только тогда считаем, что поняли ландшафт или картину, когда мы их видели. Сверхчувственные же миры можно совершенно понять, воспринимая посредством непредвзятой способности суждения точное, отвечающее действительности описание. Для понимания и переживания всех содействующих жизни и утоляющих жизнь сил духовных миров достаточно одних описаний, даваемых теми, кто может видеть. Приобрести действительные познания о таких мирах могут лишь те, кто в состоянии наблюдать вне тела внешних чувств. Описание духовного мира в конце концов всегда должно исходить от наблюдателей такового. Но те познания этих миров, которые необходимы для жизни души, достигаются пониманием. И вполне возможно, не имея собственного зрительного доступа в сверхчувственные миры, тем не менее в совершенстве понимать их и их особенности; понимать их так, как при известных условиях постоянно и с полным правом будет и должна того требовать душа.

Потому и является также возможным, чтобы человек черпал средства для своего внутреннего погружения из сокровищницы тех представлений, которые он усвоил о духовных мирах. Такой материал - наилучший для погружения. Это тот, который вернее всего ведет к цели. Убеждение, близкое, к утверждению, будто для усвоения сверхчувственного созерцания служит препятствием, когда раньше этого усвоения приобретаются познания этих миров через понимание, не отвечает действительности. Гораздо вернее обратное, а именно, что с предварительным пониманием вернее и легче приходишь к созерцанию, чем без него. Останавливается ли кто-нибудь на понимании или стремится к созерцанию, это зависит от того, возникла ли у него или нет потребность в собственном наблюдении. Если она возникла, то он не может поступить иначе, как искать случая действительно начать странствие в сверхчувственные миры. Понимания же этих миров, начиная с наших времен, будет требовать все большее и большее число людей, ибо истинное наблюдение над жизнью показывает, что с настоящего времени человеческие души вступают в такое состояние, что без понимания сверхчувственных миров не могут выработать необходимое отношение к жизни.

Когда человек в душевном странствии достиг того, что все, называемое им в чувственном бытии "собой", своим существом, он несет в себе как воспоминание и переживает себя в отныне приобретенном "я" высшего порядка, он становится способным достичь также и созерцания хода жизни за пределами чувственного земного бытия. Духовному взору его является факт, что этому чувственному бытию предшествовало иное бытие его самого в духовном мире. И что в этом духовном бытии лежат истинные причины всего построения чувственного бытия. Он узнает тот факт, что до этой жизни внешних чувств, в которую он вступил, когда получил чувственное тело, он уже жил чисто духовно. Каков человек теперь, с теми или иными способностями, теми или иными побуждениями, он видит это подготовленным в бытии, которое прожил он раньше в чисто духовном мире. Человек видит себя как некое предшествующее своему вступлению в мир внешних чувств, живущее духовно существо, устремившееся жить как существо чувственное с теми способностями к особенностями души, которых он является носителем "которые развил в себе с рождения. Тот находился бы в заблуждении, кто вздумал бы сказать так: как мог бы я домогаться в духовном бытии таких способностей и побуждений, которые теперь, когда я их имею, вовсе мне не нравятся. Дело совсем не в том, нравится ли душе что-нибудь в чувственном бытии или нет. В духовном бытии для ее стремлений у нее совсем иные точки зрения, чем потом в бытии чувственном. Род знания и волеизъявления совсем различен в обоих мирах. В духовном бытии знаешь, что для твоего общего развития нужна жизнь внешних чувств, которая потом в чувственном бытии протечет, быть может, несимпатично или тягостно для души; и все же домогаешься ее; либо в духовном бытии смотришь не на симпатичное и приятное, а на то, что необходимо для правильного раскрытия самобытия.

То же бывает по отношению к жизненным судьбам. Видишь их и созерцаешь, как сам подготовил себе в духовном бытии симпатичное, а также и несимпатичное, как сам привлек средства, обусловливающие те или иные счастливые, а также и мучительные переживания в чувственном бытии. И здесь, пока человек изживает себя только в чувственном бытии, он может находить непонятным, что вызвал сам то или иное жизненное положение; но в бытии духовном у него была то, что можно назвать сверхчувственным постижением, приводившим его к такому признанию: ты должен пройти через мучительное и несимпатичное, ибо только такое переживание подвинет тебя на ступень выше в общем твоем развитии. Из одного рассуждения, опирающегося на чувственное бытие, никогда нельзя узнать, насколько земная жизнь подвигает человека вперед в его общем развитии.

После познания духовного бытия, предшествовавшего бытию земному, раскрывается видение оснований, почему в духовном бытии человек стремился к известному роду и известной судьбе чувственного бытия. Эти основания приводят к прежней земной жизни, которую он пережил в прошлом. Смотря по тому, как протекла эта жизнь, смотря по тому, какой был приобретен там опыт или какие усвоены способности, человек стремился в последовавшем за ней духовном бытии к тому, чтобы исправить в новой земной жизни неудовлетворительно сделанные опыты, развить оставшиеся неразвитыми способности. В духовном бытии несправедливость, причиненную, например, какому-нибудь человеку, он ощущает так, что нарушил ею мировой порядок и что необходимо в последующей жизни быть с этим человеком на земле одновременно, чтобы, изменив к нему свое отношение, загладить эту несправедливость. С движением вперед душевного развития кругозор расширяется на ряд предшествовавших земных жизней. Таким образом путем наблюдения человек достигает познания истинного хода жизни "я" росшего порядка. Он знает, что человек проходит совокупное бытие свое на земле в повторных земных жизнях и что между повторными земными жизнями лежат чисто духовные жизненные промежутки, находящиеся с земными жизнями в закономерной связи.

Таким образом познание о повторных жизнях на земле доводится до действительного наблюдения. (Только чтобы предотвратить постоянно возникающие недоразумения, напомним изложенное точнее в других моих сочинениях. Совокупное бытие человека протекает не так, как если бы жизнь повторялась вечно. Существует известное число повторений; к ним примыкают до и после них совсем иные роды бытия; и все это является в совокупном течении своем как исполненное мудрости развитие.)

Познание, что человек проходит свое развитие в повторных жизнях, может быть также приобретено разумным наблюдением чувственного бытия. В моей книге "Теософия", в моем "Очерке тайноведения", как и в более мелких моих сочинениях были сделаны попытки дать доказательства повторных земных жизней них связи, доказательства, проведенные в форме, свойственной научным рассуждениям современного естественнонаучного учения о развитии. Целью их было показать, как последовательное мышление и исследование, действительно доводящее да конца естественнонаучные изыскания, не может поступить иначе, как представить современную идей развития в применении к человеку в таком значении, что истинное существо, душевная индивидуальность человека должна рассматриваться как нечто, что развивается через повторные чувственные жизни и лежащие между ними промежутки чисто духовного бытия. То, что я там пытался дать как доказательство, естественно может быть гораздо дальше развито и усовершенствовано. Но мнение, что доказательства в этой области имеют точно такую же научную познавательную ценность, как и то, что обычно называется естественнонаучными доказательствами, не мажет показаться неосновательным. Нет ничего в науке о духовном, что не могло бы опереться на приведенные таким образом доказательства. Нужно, конечно, сказать, что доказательства духовно-научные, само собою разумеется, с гораздо большим трудом могут добиться признания, чем естественнонаучные. Но это происходит не от того, что они менее строги, а оттого, что человек, когда имеет их перед собой, не ощущает под ногами почвы чувственных фактов, которая в естествознании облегчает ему признание доказательств. Но к силе доказательств как таковой это не имеет никакого отношения. И кто в состоянии непредубежденно сравнить естественнонаучные доказательства с проведенными таким же образом доказательствами духовно-научными, тот, конечно, сможет убедиться в их равноценности относительно доказательной силы. Таким образом к тому, что наблюдатель духовных миров на основании своего созерцания может дать описание повторных земных жизней, могут присоединиться еще и соображения, подкрепляемые такими доказательствами. Одно может помочь другому создать путем простого понимания убеждение в повторности общего течения человеческой жизни. Здесь была сделана попытка указать путь, ведущий за пределы понимания к созерцанию этой повторности.

www.e-puzzle.ru

Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 49; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!