Планы статьи 11 страница. * тов. Мартов горько жаловался в Лиге на резкость моего неодобрения, не замечая, что из его жалоб получается вывод против него самого

* Тов. Мартов горько жаловался в Лиге на резкость моего неодобрения, не замечая, что из его жалоб получается вывод против него самого. Ленин вел себя, —употребляя его же выражение, — бешено (с. 63 протоколов Лиги). Верно. Он хлопал дверью. Правда. Он возмутил своим поведением (на втором или третьем заседании орг. «Искры») оставшихся на собрании членов. Истина. — Но что же отсюда следует? Только то, что мои доводы по существу спорных вопросов были убедительны и подтверждались ходом съезда. В самом деле, если со мной оказалось все же, в конце концов, девять из шестнадцати членов ор­ганизации «Искры», то ясно, что это произошло несмотря на зловредные резкости, вопреки им. Значит, если бы не были «резкостей», то может быть еще больше, чем девять, было бы на моей стороне. Значит, тем более убедительны были доводы и факты, чем большее «возмущение» должны были они перевесить.

266__________________________ В. И. ЛЕНИН

поражение и в частном собрании организации «Искры», и в официальном, высшем пар­тийном собрании, на съезде, люди потом поднимают жалобы перед улицей и рекомен­дуют почтеннейшей публике забракованных кандидатов как «главных деятелей»? — когда люди потом навязывают партии своих кандидатов путем раскола и требования кооптации? У нас до того смешались в затхлой заграничной атмосфере политические понятия, что т. Мартов не умеет уже отличить партийного долга от кружковщины и кумовства! Это, должно быть, бюрократизм и формализм — думать, что вопрос о кан­дидатах уместно обсуждать и решать только на съездах, где делегаты собираются для обсуждения, прежде всего, важных принципиальных вопросов, где сходятся представи­тели движения, способные беспристрастно отнестись к вопросу о лицах, способные (и обязанные) затребовать и собрать все сведения о кандидатах для подачи решающего голоса, где уделение известного места спорам из-за дирижерской палочки естественно и необходимо. Вместо этого бюрократического и формалистического взгляда у нас вве­дены теперь иные нравы: мы будем, после съездов, говорить направо и налево о поли­тических похоронах Ивана Иваныча, о разрушении репутации Ивана Никифоровича; кандидатов будут рекомендовать в брошюрах те или иные литераторы и при этом фа­рисейски уверять, бия себя в грудь: не кружок, а партия... Читающая публика из тех, кто охоч до скандалов, так жадно будет упиваться этой сенсационной новостью, что вот такой-то был главным деятелем OK, по уверению самого Мартова. Эта читающая публика гораздо более способна обсудить и решить вопрос, чем формалистические уч­реждения вроде съездов с их грубо-механическими решениями по большинству... Да, большие еще Авгиевы

Я тоже проводил в организации «Искры» и тоже не провел, подобно Мартову, одного кандидата в ЦК, относительно которого я тоже мог бы говорить о его великолепной, исключительными фактами до­казываемой, репутации до съезда и в начале съезда. Но мне это не приходит в голову. Этот товарищ дос­таточно уважает себя, чтобы не позволить никому выдвигать после съезда печатно его кандидатуру или жаловаться на политические похороны, на разрушение репутации и т. д.

ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД________________________ 267

конюшни заграничной дрязги предстоит очистить нашим настоящим партийным ра­ботникам!

Другой вотум организации «Искры»: «принимается десятью голосами против двух, при четырех воздержавшихся, список пяти (в Τ TTC) в который введен, по моему предло­жению, один лидер неискровских элементов и один лидер искровского меньшинства». Этот вотум крайне важен, ибо он ясно и неопровержимо доказывает всю лживость на­росших потом, в атмосфере дрязги, россказней, будто мы хотели вышибать из партии или отстранять неискровцев, будто большинство выбирало только одной половиной съезда из одной половины и т. п. Все это — сплошная фальшь. Приведенный мной во­тум показывает, что не только из партии, но даже и из Τ TTC неискровцев мы не устраня­ли, а давали своим оппонентам весьма значительное меньшинство. Все дело было в том, что они хотели иметь большинство и, когда это скромное желание не осуществи­лось, они подняли скандал, с полным отказом от участия в центрах. Что дело было именно так, вопреки утверждениям т. Мартова в Лиге, это видно из следующего пись­ма, посланного нам, большинству искровцев (и большинству съезда, по уходе семи) меньшинством организации «Искры» вскоре после принятия 1 § устава на съезде (надо заметить, что собрание организации «Искры», о котором я говорил, было последним: после него фактически организация распалась, и обе стороны старались убедить в сво­ей правоте остальных делегатов съезда).

Вот текст письма:

«Выслушав объяснения делегатов Сорокина и Саблиной по вопросу о желании большинства редак­ции и группы «Освобождение труда» участвовать на собрании (такого-то числа") и уста-

* См. настоящий том, стр. 100. Ред.

По моему расчету (см. настоящий том, стр. 481. Ред.), дата, приведенная в письме, приходится на вторник. Собрание было во вторник вечером, т. е. после 28-го заседания съезда. Эта хронологическая справка очень важна. Она документально опровергает мнение тов. Мартова, что мы разошлись по во­просу об организации центров, а не по вопросу об их личном составе. Она документально доказывает

268_______________________________ В. И. ЛЕНИН

новив с помощью этих делегатов, что на предыдущем собрании читался, как якобы исходящий от нас список кандидатов в ЦК, которым пользовались для неправильной характеристики всей нашей полити­ческой позиции, и имея в виду, что, во-первых, нам этот список приписан без всякой попытки проверить происхождение этого списка; что, во-вторых, это обстоятельство стоит в несомненной связи с распро­страняемым открыто обвинением большинства редакции «Искры» и группы «Освобождение труда» в оппортунизме; и что, в-третьих, для нас совершенно ясна связь этого обвинения с имеющимся вполне определенным планом изменения состава редакции «Искры», — мы находим данные нам объяснения о причинах недопущения на собрание неудовлетворяющими нас, а нежелание допустить на собрание — доказательством нежелания дать нам возможность рассеять вышеуказанные ложные обвинения.

По вопросу о возможном соглашении между нами об общем списке кандидатов в ЦК мы заявляем, что единственным списком, который мы можем принять, как основу соглашения, является такой: Попов, Троцкий, Глебов, причем подчеркиваем характер этого списка, как списка компромиссного, так как включение в этот список тов. Глебова имеет значение только уступки желаниям большинства, ибо, после выяснившейся для нас роли тов. Глебова на съезде, мы не считаем тов. Глебова удовлетворяющим тре­бованиям, которые следует предъявлять к кандидату в ЦК.

Вместе с тем, мы подчеркиваем то обстоятельство, что, вступая в переговоры о кандидатурах в ЦК, мы это делаем без всякого отношения к вопросу о составе редакции ЦО, так как мы ни в какие перегово­ры по этому вопросу (о составе редакции) не согласны вступать.

За товарищей Мартов и Старовер»

Это письмо, точно воспроизводящее настроение спорящих сторон и положение спо­ра, сразу вводит нас в «сердцевину» начинающегося раскола и показывает его действи­тельные причины. Меньшинство организации «Искры», не пожелав согласиться с большинством, предпочтя свободную агитацию на съезде (имея на то, конечно, полное право), добивается, тем не менее, от «делегатов» большинства допущения на их част­ное собрание! Понятно, что забавное требований встретило

правильность коего изложения на съезде Лиги и в «Письме в редакцию». После 28-го заседания съезда тт. Мартов и Старовер усиленно толкуют о ложном обвинении в оппортунизме и ни слова не говорят о расхождении по вопросу о составе Совета или о кооптации в центры (о чем мы спорили в 25, 26 и 27 за­седаниях).

__________________________ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД________________________ 269

в нашем собрании (письмо было, разумеется, прочтено на собрании) только улыбку и пожиманье плеч, а вскрикивания, переходящие уже в истерику, относительно «ложных обвинений в оппортунизме» вызвали прямо смех. Но разберем сначала, по пунктам, горькие жалобы Мартова и Старовера.

Им неправильно приписали список; их политическую позицию неправильно харак­теризуют. — Но как Мартов признает и сам (стр. 64 протоколов Лиги), я не подумал заподозрить правдивость его слов, что не он автор списка. Вопрос об авторстве вообще тут ни при чем, и был ли список намечен кем-либо из искровцев или кем-либо из пред­ставителей «центра» и т. п. — это не имеет ровно никакого значения. Важно то, что список этот, сплошь состоящий из членов теперешнего меньшинства, циркулировал на съезде, хотя бы даже в качестве простой догадки или предположения. Важнее всего, наконец, то, что т. Мартову приходилось на съезде отбояриваться руками и ногами от такого списка, который он теперь должен бы был встретить с восторгом. Нельзя рель­ефнее обрисовать неустойчивость в оценке людей и оттенков, как этим прыжком за па­ру месяцев от воплей о «позорящем слухе» до навязывания партии в центр этих самых кандидатов позорящего, якобы, списка!

Этот список, — говорил т. Мартов на съезде Лиги, — «означал политически коали­цию нашу и «Южного рабочего» с Бундом, коалицию в смысле прямого соглашения» (стр. 64). Это неверно, ибо, во-первых, Бунд никогда не пошел бы на «соглашение» о списке, в коем не было ни единого бундовца; а, во-вторых, о прямом соглашении (ко­торое казалось Мартову позорным) не было и не могло быть речи не только с Бундом, но и с группой «Южного рабочего». Дело шло именно не о соглашении, а о коалиции, не о том, чтобы т. Мартов заключал сделку, а о том, что его неизбежно должны были поддержать те самые антиискровские и шаткие

Предыдущие строки были уже набраны, когда мы получили сообщение об инциденте тов. Гусева и тов. Дейча. Мы рассмотрим этот инцидент особо в приложении. (См. настоящий том, стр. 405—414. Ред.)

270__________________________ В. И. ЛЕНИН

элементы, с которыми он боролся в течение первой половины съезда и которые ухвати­лись за его ошибку в § 1 устава. Письмо, приведенное мною, доказывает самым бес­спорным образом, что корень «обиды» заключался именно в открытом, да еще при­том ложном, обвинении в оппортунизме. «Обвинения» эти, из-за которых загорелся сыр-бор и которые так тщательно обходит теперь т. Мартов, несмотря на мое напоми­нание в «Письме в редакцию», были двоякого рода: во-первых, во время прений о § 1 устава Плеханов прямо сказал, что вопрос о § 1 является вопросом об «отделении» от нас «всякого рода представителей оппортунизма» и что за мой проект, как оплот про­тив их вторжения в партию, «уже по одному этому должны голосовать все противники оппортунизма» (стр. 246 протоколов съезда). Эти энергичные слова, несмотря на ма­ленькое смягчение, которое я внес в них (стр. 250), вызвали сенсацию, ясно выразив­шуюся в речах тт. Русова (стр. 247), Троцкого (стр. 248) и Акимова (стр. 253). В «ку­луарах» нашего «парламента» тезис Плеханова живо комментировался и вариировался на тысячи ладов в бесконечных спорах о § 1. И вот, вместо того, чтобы защищаться по существу, наши дорогие товарищи ударились в смешную обиду вплоть до письменных жалоб на «ложное обвинение в оппортунизме»!

Психология кружковщины и поразительной партийной незрелости, неспособной вы­носить свежего ветерка открытых споров перед всеми, сказалась тут воочию. Это — та знакомая российскому человеку психология, которая выражается старинным изречени­ем: либо в зубы, либо ручку пожалуйте! Люди так привыкли к стеклянному колпаку тесной и теплой компанийки, что упали в обморок от первого же выступления, за своей ответственностью, на свободной и открытой арене. Обвинять, и кого же? Группу «Ос­вобождение труда», да еще большинство ее, в оппортунизме, — можете себе предста­вить такой ужас! Либо партийный раскол

* См. Сочинения, 5 изд., том 7, стр. 288. Ред.

__________________________ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД________________________ 271

из-за такого несмываемого оскорбления, либо замять эту «домашнюю неприятность» восстановлением «преемственности» стеклянного колпака — эта дилемма намечается уже довольно определенно в рассматриваемом письме. Психология интеллигентского индивидуализма и кружковщины столкнулась с требованием открытого выступления перед партией. Представьте себе только, чтобы в немецкой партии возможна была та­кая нелепость, такая дрязга, как жалоба на «ложное обвинение в оппортунизме»! Про­летарская организация и дисциплина давно отучили там от этой интеллигентской хлюпкости. Никто не относится иначе, как с величайшим уважением, скажем, к Либк­нехту, но как бы осмеяли там жалобы на то, что его «открыто обвиняли в оппортуниз­ме» (вместе с Бебелем) на съезде 1895 года¹⁰⁸, когда он оказался по аграрному вопросу в дурной компании заведомого оппортуниста Фольмара и его друзей. Имя Либкнехта неразрывно связано с историей немецкого рабочего движения не потому, конечно, что Либкнехту довелось впасть в оппортунизм по такому сравнительно мелкому и частно­му вопросу, а несмотря на это. И точно так же, несмотря ни на какое раздражение борь­бы, имя, скажем, т. Аксельрода внушает и всегда будет внушать уважение всякому рус­скому социал-демократу, но не потому, что т. Аксельроду случилось защищать оппор­тунистическую идейку на втором съезде нашей партии, случилось выкопать старую анархическую дребедень на втором съезде Лиги, а несмотря на это. Только самая за­скорузлая кружковщина с ее логикой: либо в зубы, либо ручку пожалуйте, могла под­нять истерику, дрязгу и партийный раскол из-за «ложного обвинения в оппортунизме большинства группы «Освобождение труда»».

Другое основание этого ужасного обвинения связано с предыдущим самым нераз­рывным образом (т. Мартов тщетно пытался на съезде Лиги (стр. 63) обойти и затуше­вать одну из сторон этого инцидента). Оно относится именно к той коалиции антиис­кровских и шатких элементов с т. Мартовым, которая наметилась по § 1 устава.

272__________________________ В. И. ЛЕНИН

Разумеется, никакого ни прямого, ни косвенного соглашения между т. Мартовым и ан­тиискровцами не было и быть не могло, и никто его в этом не подозревал: это ему только со страху показалось. Но его ошибка политически обнаружилась именно в том, что люди, несомненно тяготеющие к оппортунизму, стали образовывать вокруг него все более и более плотное «компактное» большинство (ставшее теперь меньшинством только благодаря «случайному» уходу семи делегатов). На эту «коалицию» мы указы­вали, конечно, тоже открыто тотчас же после § 1 и на съезде (см. отмеченное уже вы­ше замечание т. Павловича, стр. 255 прот. съезда) и в организации «Искры» (особенно указывал на это, помнится, Плеханов). Это буквально то же самое указание и та же са­мая насмешка, которая падала и на Бебеля с Либкнехтом в 1895 году, когда Цеткина сказала им: «Es tut mir in der Seele weh, daß ich dich in der Gesellschaft seh'» (горько у меня на душе, что я вижу тебя — т. е. Бебеля — в такой компании — т. е. с Фольмаром и К⁰)¹⁰⁹. Странно это, право, что Бебель с Либкнехтом не послали тогда Каутскому и Цеткиной истерического послания о ложном обвинении в оппортунизме...

Что касается до списка кандидатов в Τ TTC то письмо это показывает ошибку т. Мар­това, утверждавшего в Лиге, что отказ столковаться с нами не был еще окончательный, — лишний пример того, как неразумно в политической борьбе пытаться воспроизво­дить на память разговоры, вместо справки с документами. На самом деле «меньшинст­во» было так скромно, что предъявляло «большинству» ультиматум: взять двух из «меньшинства» и одного (в виде компромисса и только для уступки собственно!) от «большинства». Это чудовищно, но это факт. И этот факт показывает воочию, как вздорны теперешние россказни, будто «большинство) одной половиной съезда выбира­ло представителей одной только половины. Как раз наоборот: мартовцы лишь для ус­тупки предлагали нам одного из трех, желая, следовательно, в случае несогласия наше­го на эту оригинальную «уступку», провести всех своих! Мы

__________________________ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД________________________ 273

посмеялись, на нашем частном собрании, над скромностью мартовцев и составили себе список: Глебов — Травинский (выбранный потом в Τ TTC) — Попов. Этот последний был заменен нами (тоже на частном собрании 24-х) тов. Васильевым (выбранным потом в ЦК) лишь потому, что тов. Попов отказался идти в нашем списке, отказался сначала в частной беседе, а потом и на съезде открыто (стр. 338).

Вот как было дело.

Скромное «меньшинство» имело скромное желание быть в большинстве. Когда это скромное желание не было удовлетворено, «меньшинство» изволило вовсе отказаться и начать скандальчик. А теперь находятся еще люди, которые величественно-снисходительно толкуют о «неуступчивости» «большинства»!

«Меньшинство» предъявляло забавные ультиматумы «большинству», идучи на рать свободной агитации на съезде. Потерпев поражение, наши герои расплакались и закри­чали об осадном положении. Voilà tout.

Ужасное обвинение в том, что мы намерены изменить состав редакции, мы (частное собрание 24-х) встретили тоже улыбкой: все прекрасно знали с самого начала съезда и еще до съезда о плане обновления редакции путем выбора первоначальной тройки (подробнее я скажу об этом, когда будет речь о выборе редакции на съезде). Что «меньшинство» испугалось этого плана после того, как увидело, что прекрасным под­тверждением правильности этого плана явилась коалиция «меньшинства» с антиис­кровцами, — это нас не удивило, это было вполне естественно. Мы не могли, конечно, брать всерьез предложение превратиться, по доброй воле, до борьбы на съезде, в мень­шинство, не могли брать всерьез всего письма, авторы которого дошли до такой неве­роятной степени раздражения, что говорили о «ложных обвинениях в оппортунизме». Мы твердо надеялись, что партийный долг возьмет очень быстро верх над естествен­ным желанием «сорвать сердце».

- Вот и все. Ред.

274__________________________ В. И. ЛЕНИН

к) ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРЕНИЙ ОБ УСТАВЕ. СОСТАВ СОВЕТА

Дальнейшие пункты устава вызывали гораздо больше споров о частностях, чем о принципах организации. 24-ое заседание съезда целиком посвящено было вопросу о представительстве на партийных съездах, причем решительную и определенную борь­бу против общих всем искровцам планов вели опять-таки лишь бундовцы (Гольдблат и Либер, стр. 258—259) и т. Акимов, который с похвальной откровенностью признал свою роль на съезде: «Я каждый раз говорю с полным сознанием того, что я своими до­водами не повлияю на товарищей, но, наоборот, поврежу тому пункту, который я за­щищаю» (стр. 261). Это меткое замечание было особенно уместно тотчас же после § 1 устава; не совсем правильно только употреблено здесь выражение «наоборот», ибо т. Акимов умел не только вредить известным пунктам, но в то же время и тем самым так­же и «влиять на товарищей»... из числа очень непоследовательных искровцев, склон­ных к оппортунистической фразе.

В общем, § 3 устава, определяющий условия представительства на съезде, был при­нят большинством при 7 воздержавшихся (стр. 263), — очевидно, из числа антиискров­цев.

Спор о составе Совета, занявший большую часть 25-го заседания съезда, обнаружил чрезвычайную дробность группировок вокруг громадного числа различных проектов. Абрамсон и Царев совсем отвергают план Совета. Панин упорно хочет сделать Совет исключительно третейским судом и потому вполне последовательно предлагает выки­нуть определение, что Совет есть высшее учреждение и что его могут созывать любые два члена Совета. Герц, Русов отстаивают разные

Тов. Старовер, видимо, тоже склонялся к взглядам т. Панина, с тем только отличием, что последний знал, чего он хочет, и вполне последовательно вносил резолюции, превращающие Совет в чисто третей­ское, примирительное учреждение, тогда как т. Старовер не знал, чего он хочет, говоря, что Совет соби­рается, по проекту, «только по желанию сторон» (стр. 266). Это прямо неверно.

__________________________ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД________________________ 275

способы составления Совета в дополнение к трем способам, предложенным пятью членами уставной комиссии. Спорные вопросы сводились прежде всего к определению задач Совета: третейский суд или высшее учреждение партии? Последовательно за первое стоял, как я уже сказал, т. Панин. Но он был одинок. Тов. Мартов решительно высказался против: «Предложение о том, чтобы вычеркнуть слова: «Совет есть высшее учреждение», я предлагаю отвергнуть: наша формулировка» (т. е. формулировка задач Совета, на которой мы сошлись в уставной комиссии) «умышленно оставляет возмож­ность развития Совета в высшее партийное учреждение. Для нас Совет не только при­мирительное учреждение». Между тем состав Совета, по проекту т. Мартова, соответ­ствовал всецело и исключительно характеру «примирительных учреждений» или тре­тейских судов: по два члена от обоих центров и пятый, приглашаемый этими четырьмя. Не только такой состав Совета, но и тот, который принят съездом, по предложению тт. Русова и Герца (пятый член назначается съездом), соответствует исключительно целям примирения или посредничества. Между таким составом Совета и назначением его стать высшим учреждением партии — противоречие непримиримое. Высшее учрежде­ние партии должно быть постоянно в составе, а не зависеть от случайных (иногда в си­лу провалов) изменений в составе центров. Высшее учреждение должно находиться в непосредственной связи с партийным съездом, от него получая свои полномочия, а не от двух других, подчиненных съезду, партийных учреждений. Высшее учреждение должно состоять из лиц, известных партийному съезду. Наконец, высшее учреждение не может быть организовано так, что самое его существование зависит от случая: не сойдутся две коллегии в выборе пятого, и партия остается без высшего учреждения! Против этого возражали: 1) что при воздержании одного из пяти и при разделении ос­тальных четырех на две пары положение тоже может оказаться безвыходным (Егоров). Это возражение несостоятельно, ибо невозможность принять решение неизбежна

276__________________________ В. И. ЛЕНИН

иногда для всякой коллегии, но это совсем не то, что невозможность составить колле­гию. Второе возражение: «если такое учреждение, как Совет, не сможет выбрать пятого члена, то это значит тогда, что учреждение вообще недееспособно» (Засулич). Но дело тут не в недееспособности, а в несуществовании высшего учреждения: без пятого члена не будет никакого Совета, не будет никакого «учреждения», и о дееспособности нельзя будет и говорить. Наконец, было бы еще поправимым злом, если бы возможны были случаи, когда не составляется одна из таких партийных коллегий, над которой стоит другая, высшая, ибо тогда эта высшая коллегия могла бы в экстренных случаях всегда пополнить пробел так или иначе. Но над Советом никакой коллегии, кроме съезда, нет, и поэтому оставить в уставе возможность того, что Совета нельзя будет даже и со­ставить, — явная нелогичность.

Обе мои коротенькие речи на съезде по этому вопросу и были посвящены разбору (стр. 267 и 269) только двух этих неправильных возражений, которыми защищали проект Мартова он сам и другие товарищи. Вопрос же о преобладании ЦО или Τ TTC в Совете мной не был даже задет. Вопрос этот затронул, впервые в смысле указания на опасность преобладания ЦО, т. Акимов еще в 14-ом заседании съезда (стр. 157), и только за Акимовым пошли после съезда тт. Мартов, Аксельрод и другие в создании нелепой и демагогической сказки о желании «большинства» превратить ЦК в орудие редакции. Касаясь этого вопроса в своем «Осадном положении», т. Мартов скромно обошел его настоящего инициатора!

Кто захочет познакомиться со всей постановкой вопроса о преобладании ЦО над ЦК на съезде партии, а не ограничиваться отдельными вырванными из связи цитатами, тот легко увидит извращение дела т. Мартовым. Еще в 14-ом заседании не кто иной, как т. Попов начинает с полемики против взглядов т. Акимова, желающего «на вершине пар­тии защищать «самую

* См. Сочинения, 5 изд., том 7, стр. 292. Ред.

__________________________ ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД________________________ 277

строгую централизацию», чтобы ослабить влияние ЦО» (стр. 154, курсив мой), «в чем собственно и заключается весь смысл такой (акимовской) системы». «Такой централи­зации, — добавляет т. Попов, — я не только не защищаю, но я готов всячески с ней бо­роться, потому что она — знамя оппортунизма». Вот где корень пресловутого вопроса о преобладании ЦО над ЦК, и неудивительно, что т. Мартову приходится теперь за­малчивать истинное происхождение вопроса. Далее т. Попов не мог не видеть оппор­тунистического характера этих акимовских толков о преобладании ЦО и, чтобы хо­рошенько отделить себя от т. Акимова, товарищ Попов категорически заявлял: «пусть в этом центре (Совете) три члена будут от редакции и два члена от Τ TTC Это вопрос второстепенный (курсив мой), важно же то, чтобы руководство, высшее руководство партией, шло из одного источника» (стр. 155). Тов. Акимов возражает: «по проекту, ЦО обеспечено превалирование в Совете уже потому, что состав редакции постоянный, а ЦК переменный» (стр. 157) — довод, относящийся лишь к «постоянству» принципиаль­ного руководства (явление нормальное и желательное), отнюдь не к «превалированию» в смысле вмешательства или посягательства на самостоятельность. И т. Попов, кото­рый еще тогда не принадлежал к «меньшинству», прикрывающему недовольство соста­вом центров сплетничаньем о несамостоятельности Τ TTC отвечает товарищу Акимову совершенно резонно: «Я предлагаю считать его (Совет) руководящим центром партии, и тогда совершенно не важен вопрос, будет ли в Совете большее число представите­лей от ЦО или от ЦК» (стр. 157—158. Курсив мой).

Тов. Акимова ни т. Попов, ни т. Мартов не стеснялись называть оппортунистом, они стали обижать­ся и возмущаться лишь тогда, когда к ним самим применили это название и применили справедливо за «равноправие языков» или за § 1. Тов. Акимов, по стопам которого пошел т. Мартов, умел, однако, дер­жать себя с большим достоинством и мужеством на партийном съезде, чем т. Мартов и К° на съезде Ли­ги. «Меня здесь, — говорил т. Акимов на съезде партии, — называют оппортунистом; я лично считаю это слово бранным, оскорбительным, и думаю, что я его совершению не заслужил; однако я против этого не протестую» (стр. 296). Может быть, тт. Мартов и Старовер предлагали т. Акимову подписаться под их протестом против ложного обвинения в оппортунизме, но т. Акимов отказался?

278__________________________ В. И. ЛЕНИН

Когда обсуждение вопроса о составе Совета возобновилось в 25-ом заседании, тов. Павлович, продолжая старые прения, высказывается за преобладание ЦО над ЦК «вви­ду устойчивости первого» (264), имея в виду именно принципиальную устойчивость, как и понял это тов. Мартов, который говорил сейчас же после тов. Павловича, находил ненужным «фиксировать перевес одного учреждения над другим» и указывал на воз­можность пребывания одного из членов Τ TTC за границей: «этим сохранится до извест­ной степени принципиальная устойчивость Τ TTC» (264). Тут нет еще и тени демагогиче­ского смешения вопроса о принципиальной устойчивости и ее охране с охраной само­стоятельности и независимости Τ TTC Это смешение, после съезда ставшее едва ли не главным козырем тов. Мартова, на съезде упорно проводил только тов. Акимов, кото­рый и говорил тогда еще об «аракчеевском духе устава» (268), о том, что «если в Со­вете партии окажутся три члена ЦО, то ЦК превратится в простого исполнителя воли редакции (курсив мой). Три лица, живущие за границей, получат право безгранич­но (!!) распоряжаться работой всей (!!) партии. Они обеспечены в смысле безопасности, и потому их власть пожизненна» (268). Вот против этих-то, совершенно вздорных и демагогических фраз, которые подменивают идейное руководство — вмешательством в работу всей партии (и которые после съезда доставили дешевенький лозунг тов. Ак­сельроду с его речами о «теократии»¹¹⁰), — против них возражал опять товарищ Пав­лович, подчеркнувший, что он стоит «за прочность и чистоту тех принципов, предста­вителем которых является «Искра». Давая перевес редакции Центрального Органа, я этим укрепляю эти принципы» (268).

Дата добавления: 2015-06-04; Просмотров: 387; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!