Новый Человек 1 страница

Функция нового общества — способствовать возникновению нового Че­ловека, структура характера которого будет включать следующие качества:

— Готовность отказаться от всех форм обладания ради того, чтобы
в полной мере быть.

— Чувство безопасности, чувство идентичности и уверенности в себе,
основанные на вере в то, что он существует, что он есть, на внутренней
потребности человека в привязанности, заинтересованности, любви, едине­
нии с миром, пришедшей на смену желанию иметь, обладать, властвовать
над миром и таким образом стать рабом своей собственности.

— Осознание того факта, что никто и ничто вне нас самих не может
придать смысл нашей жизни и что только полная независимость и отказ
от вещизма могут стать условием для самой плодотворной деятельности,
направленной на служение своему ближнему.

— Ощущение себя на своем месте.

— Радость, получаемая от служения людям, а не от стяжательства
и эксплуатации.

— Любовь и уважение к жизни во всех ее проявлениях, понимание,
что священна жизнь и все, что способствует ее расцвету, а не вещи, власть
и все то, что мертво.

— Стремление умерить, насколько возможно, свою алчность, осла­
бить чувство ненависти, освободиться от иллюзий.

— Жизнь без идолопоклонства и без иллюзий, поскольку каждый
достиг такого состояния, когда никакие иллюзии просто не нужны.

— Развитие способности к любви наряду со способностью к крити­
ческому, реалистическому мышлению.

— Освобождение от нарциссизма и принятие всех трагических ог­
раничений, которые внутренне присущи человеческому существованию.

— Всестороннее развитие человека и его ближних как высшая цель
жизни.

Фромм Э. [Цель психоанализа] 397

— Понимание того, что для достижения этой цели необходимы дис­
циплинированность и реалистичность.

— Понимание того, что никакое развитие не может происходить вне
какой-либо структуры, а также понимание различия между структурой как
атрибутом жизни и «порядком» как атрибутом безжизненности, смерти.

— Развитие воображения, но не как бегство от невыносимых условий
жизни, а как предвидение реальных возможностей, как средство положить
конец этим невыносимым условиям.

— Стремление не обманывать других, но и не быть обманутым; мож­
но прослыть простодушным, но не наивным.

— Все более глубокое и всестороннее самопознание.

— Ощущение своего единения с жизнью, т.е. отказ от подчинения,
покорения и эксплуатации природы, от истощения и разрушения ее, стрем­
ление понять природу и жить в гармонии с ней.

— Свобода, но не как произвол, а как возможность быть самим собой:
не клубком алчных страстей, а тонко сбалансированной структурой, кото­
рая в любой момент может столкнуться с альтернативой — развитие или
разрушение, жизнь или смерть.

— Понимание того, что зло и разрушение — неизбежные следствия
неправильного развития.

— Понимание того, что лишь немногим удается достичь совершен­
ства по всем этим пунктам, и вместе с тем отсутствие амбициозного стрем­
ления «достичь цели», поскольку известно, что подобные амбиции — всего
лишь иное выражение алчности и ориентации на обладание.

— Счастье всевозрастающей любви к жизни, независимо от того, что
уготовано нам судьбой, ибо жизнь в меру своих сил приносит человеку та­
кое удовлетворение, что едва ли остается место для беспокойства о том, чего
он мог бы или не мог бы еще достичь. <...>

Психоаналитик как «целитель души»

В настоящее время существуют различные школы психоанализа — от более или менее строгих приверженцев теории Фрейда до «ревизионис­тов», различающихся между собой степенью трансформации фрейдовской концепции¹. Однако для нас в данном случае все эти различия являются гораздо менее важными, чем различие между тем психоанализом, главной целью которого является достижение «социальной адаптации», и психо­анализом, цель которого — «лечение души»².

¹ См.: Thompson С, Mullahy P. Psychoanalysis: Evolution and Development. Hermitage
House, Inc., 1950; Mullahy P. Oedipus-Myth and Complex. Hermitage House, Inc., 1948.

² Следует помнить, что «лечение» означает не только меры, принимаемые для восста­
новления здоровья, но — в более широком смысле — также и «заботу о человеке».

398 Тема 14. Развитие личности

Вначале психоанализ был одним из разделов медицины, задачей ко­торого являлось лечение болезней. Пациенты, приходившие к психоана­литику, страдали от некоторых симптомов, которые мешали их нормаль­ной жизни. Такие симптомы выражались в ритуализованных навязчивых действиях и мыслях, фобиях, параноидальных системах мышления и т.д. Единственным отличием этих пациентов от тех, кто обращался к обыч­ным психиатрам, было то, что причины их симптомов следовало искать не в их теле, а в душе, и лечение их поэтому было связано не с соматичес­кими, а с психическими феноменами. Однако цель психоаналитической терапии ничем не отличалась от цели медицинского лечения: она состоя­ла в устранении симптомов. Если пациент избавлялся от кашля или рво­ты психогенного характера, от навязчивых действий или мыслей, то счи­талось, что он вылечен.

В ходе своей работы Фрейд и его сотрудники стали все яснее по­нимать, что симптомы — это лишь самое явное и, так сказать, самое яр­кое выражение невротического нарушения и, чтобы достигнуть устойчи­вого, а не просто симптоматического улучшения, следует анализировать характер человека и помочь ему в процессе переориентации его харак­тера. Этот вывод подтверждался появлением нового типа пациентов. Многие из обращавшихся за помощью к психоаналитикам не были боль­ными в традиционном смысле и не имели ни одного из упомянутых выше внешних симптомов. Они вообще не были душевнобольными. Их не считали больными ни их родственники, ни друзья, и, однако, они стра­дали от «трудностей жизни» — если воспользоваться выражением Гар­ри Салливена,— что вынуждало их искать помощи у психоаналитика. Такие «трудности», конечно, не были чем-то новым. Во все времена были люди, которые испытывали чувство неуверенности или неполноценности, не находили счастья в браке, испытывали трудности в работе или не по­лучали от нее удовольствия, страшно боялись других людей и т.д. Воз­можно, они искали помощи у священника, друга, философа или «просто жили» со своими проблемами, не пытаясь получить облегчения у како­го-нибудь специалиста. Новым же было то, что Фрейд и его школа впер­вые предложили целостную теорию характера, дали объяснение трудно­стям жизни человека, обратившись к структуре его характера и дав на­дежду на изменение. Таким образом, психоанализ все больше сдвигал центр своего внимания с терапии невротических симптомов на терапию трудностей жизни, причина которых коренится в невротическом ха­рактере.

Хотя довольно легко определить, в чем состоит цель терапии в слу­чае истерической рвоты или навязчивых идей, но не так-то просто уста­новить, какова она должна быть в случае невротического характера. Фактически нелегко даже сказать, что является причиной страданий та­кого больного.

Фромм Э. [Цель психоанализа] 399

Следующий пример может прояснить, что имеется в виду в данном случае¹. Молодой двадцатичетырехлетний человек, придя на прием к психоаналитику, сообщил, что с тех пор, как два года назад он окончил колледж, он чувствует себя несчастным. Работает он в фирме отца, но ра­бота не доставляет ему никакого удовольствия. У него постоянно плохое настроение, он часто ссорится с отцом, ему очень трудно принимать даже самые незначительные решения. По его словам, все это началось за не­сколько месяцев до окончания колледжа. Он очень увлекался физикой, причем его преподаватель считал, что у него замечательные способности к теоретической физике, и юноша хотел поступить в аспирантуру и стать ученым. Его отец, преуспевающий бизнесмен, владелец крупной фабри­ки, настаивал на том, чтобы сын занялся бизнесом, снял бремя с его плеч и в конце концов стал его преемником. Отец аргументировал это тем, что у него нет других детей, что он создал фирму своими собственными ру­ками, что врач рекомендует ему меньше работать и что сын был бы не­благодарным, если бы при таких обстоятельствах отказался выполнить волю отца. Результатом отцовских просьб, увещеваний и напоминаний о чувстве долга было согласие сына. Он начал работать в фирме. После этого начались описанные выше осложнения.

В чем же в данном случае состоит проблема и каково должно быть лечение? Эту ситуацию можно рассматривать по-разному. Можно считать, что точка зрения отца совершенно разумна, что сын спокойно последовал бы совету отца, если бы не иррациональное сопротивление, если бы не глубоко затаенный антагонизм с отцом, и что желание сына стать физиком основывалось не столько на его интересе к науке, сколь­ко на этом антагонизме и бессознательном стремлении расстроить пла­ны отца. Хотя сын последовал отцовскому совету, он не прекратил борь­бы с отцом, фактически его антагонизм только усилился после этого. Все трудности молодого человека проистекали из этого неразрешенного ан­тагонизма. Если бы этот антагонизм был разрешен — путем проникно­вения в его глубинные причины,— то у сына больше не было бы труд­ностей в принятии разумных решений, а его тревоги, сомнения и прочее исчезли бы сами собой.

Но если на эту ситуацию взглянуть по-другому, аргументация бу­дет иной. Хотя отец, возможно, имеет основание желать, чтобы сын уча­ствовал в делах его фирмы, и хотя он имеет право высказать свои по­желания, сын имеет право— а с точки зрения морали долг — поступать так, как подсказывает ему совесть. Если он чувствует, что профессия физика больше соответствует его способностям и стремлениям, он дол-

¹ Он, как и все другие клинические случаи, приводимые в этой книге, взят не из моей практики, а из материалов, с которыми работали студенты. Детали изменены настолько, чтобы сделать невозможным узнавание конкретного случая.

400 Тема 14. Развитие личности

жен следовать своему призванию, а не пожеланиям отца. В таком слу­чае действительно существует некоторый антагонизм с отцом, но не ир­рациональный антагонизм, основанный на воображаемых причинах, ко­торые исчезнут сразу же, как только они будут проанализированы, а вполне рациональный, который сформировался как реакция на автори­тарно-собственническую установку отца. Если на проблемы пациента посмотреть с этой точки зрения, то болезнь и пути ее лечения будут силь­но отличаться от тех, какими они представлялись в первой интерпрета­ции. Симптомом теперь будет неспособность самоутвердиться и боязнь следовать собственным планам и желаниям. Пациент будет вылечен, если он перестанет бояться отца, а цель лечения заключается в том, что­бы помочь ему обрести мужество, утвердиться и освободить себя. В та­ком случае открылась бы огромная подавленная враждебность к отцу, однако эта враждебность должна быть понята не как причина, а как ре­зультат основного заболевания. Очевидно, что каждая из интерпретаций может быть истинной, а зная в деталях характеры как отца, так и сына, можно установить, какая из них верна в данном случае. Впрочем, на суждения аналитика будут оказывать влияние его философия и система ценностей. Если он склонен полагать, что «приспособление» к социаль­ным моделям является первостепенной целью жизни, что практические соображения, такие, как процветание фирмы, высокий доход, благодар­ность родителям, являются основными, то он будет интерпретировать бо­лезнь сына как его иррациональный антагонизм с отцом. Если же рас­сматривать такие понятия, как честность, независимость и работа по призванию как высшие ценности, то аналитик будет склонен понимать неспособность сына самоутвердиться и страх перед отцом главными трудностями, на разрешение которых и должны быть направлены все усилия.

Это подтверждает и другой пример. Одаренный писатель обраща­ется к аналитику с жалобами на головную боль и приступы головокру­жения, которые не имеют, согласно заключению врача, никаких органи­ческих причин. Он рассказывает аналитику историю своей жизни. Два года назад он взялся за одну работу, которая была чрезвычайно при­влекательна и престижна, сулила большие деньги и уверенность в буду­щем. Само предложение такой работы было равносильно огромному ус­пеху. Однако это вынуждало его писать то, во что он не верил, что про­тиворечило его убеждениям. Литератор затратил много сил, стараясь примирить свои действия со своей совестью, создавал ряд сложных кон­струкций, чтобы доказать, что его действия не противоречат интеллекту­альной и нравственной честности. Вскоре начались головные боли и при­ступы головокружения. Нетрудно понять, что эти симптомы являются выражением неразрешенного конфликта между его стремлением к день­гам и престижу, с одной стороны, и угрызениями совести — с другой. Но если мы спросим, что является патологическим, невротическим элемен-

Фромм Э. [Цель психоанализа] 401

том в этом конфликте, то два психоаналитика могут рассматривать си­туацию по-разному. Можно утверждать, что принятие подобного предло­жения является совершенно обычным делом, что это — свидетельство хорошего приспособления к нашей культуре и что решение, принятое писателем, одобрил бы любой нормальный, хорошо приспособленный че­ловек. Невротическим элементом в такой ситуации является его не­способность согласиться со своим собственным решением. Возможно, при дальнейшем анализе мы обнаружим в этом случае проявление ста­рого чувства вины, возникшего еще в детстве и связанного с Эдиповым комплексом, мастурбацией, детским воровством и так далее. Возможно также, что это — его внутреннее влечение к самонаказанию, под влияни­ем которого он чувствует себя плохо именно тогда, когда добивается ус­пеха. Если принять данную точку зрения, то проблема состоит в неспо­собности согласиться со своим собственным, вполне разумным решени­ем и пациент считался бы выздоровевшим, если бы у него прекратились угрызения совести и он с удовлетворением воспринял бы существующее положение вещей.

Другой аналитик, возможно, взглянул бы на эту ситуацию совершен­но иным образом, исходя из предположения, что нельзя поступаться ин­теллектуальной и нравственной честностью без ущерба для личности в целом. Тот факт, что пациент следует одобряемым его культурой образ­цам, не меняет этого основного принципа. Различие между этим челове­ком и многими другими состоит только в том, что голос его совести дос­таточно силен, чтобы вызвать острый конфликт там, где другие даже и не подозревали бы о таковом и не имели бы столь ярких его симптомов. С этой точки зрения проблема, по-видимому, состоит в трудности для писа­теля следовать голосу совести, и он считался бы вылеченным, если бы смог покончить со сложившимся положением и вести жизнь, позволяющую чувствовать уважение к самому себе.

Третий случай освещает проблему несколько под другим углом. Бизнесмен — умный, энергичный, преуспевающий человек — начал мно­го пить. Он обратился за помощью к психоаналитику. Жизнь пациента была всецело посвящена «деланию денег» и борьбе с конкурентами. Нич­то другое его не интересовало, личная жизнь была подчинена тем же це­лям. Он добился успехов в искусстве приобретать друзей и оказывать влияние, но в глубине души ненавидел всех, с кем общался: своих кон­курентов, клиентов и служащих своей фирмы. Он ненавидел даже вещи, которыми торговал. Они интересовали его лишь как средство, с помощью которого можно «делать деньги». Эту ненависть он не осознавал, однако постепенно, через толкование сновидений и свободных ассоциаций, он на­чал понимать, что чувствовал себя рабом бизнеса, товаров и всего, что с ними связано. Он не уважал себя и притуплял боль от чувства неполно­ценности и сознания своего ничтожества с помощью алкоголя. Он никог­да никого не любил и просто удовлетворял свои половые потребности.

:б Зак. 1664

402 Тема 14. Развитие личности

В чем же состоит его проблема? В его пьянстве? Или это пьянство — только симптом его реальной проблемы, его неспособности вести осмыс­ленную жизнь? Может ли человек быть настолько отчужденным от са­мого себя, носить в душе столько ненависти и так мало любви и не чув­ствовать себя при этом неполноценным, не испытывать беспокойства? Конечно, есть множество людей, которые именно так и живут, не об­наруживая никаких сиптомов заболевания и даже не испытывая ника­ких трудностей. Проблемы возникают тогда, когда они не поглощены работой, когда они остаются наедине с самими собой. Но они успешно овладели всеми возможными способами бегства от себя, которые предос­тавляет им наша культура, чтобы заглушить любое проявление своей неудовлетворенности. Те, у кого симптомы заболевания проявляются от­крыто, показывают, что их человеческие способности подавлены не пол­ностью. Что-то в них протестует и таким образом говорит о существо­вании конфликта. Они больны не так серьезно, как те, чье приспособ­ление к данной культуре завершилось полным успехом. Напротив, в человеческом плане они являются гораздо более здоровыми. Поэтому мы смотрим на симптомы не как на врагов, которых следует побороть, а, наоборот, как на друзей, говорящих нам о том, что не все в порядке. Пациент, хотя и бессознательно, стремится к более человечному образу жизни. Его проблема заключается не в пьянстве, а в его нравственном кризисе. И лечение не принесет результатов, если оно будет направлено на устранение симптомов. Если он перестанет пить, ничего не меняя в своей жизни, состояние тревоги и напряженности не покинет его, он все больше и больше будет отдаваться конкурентной борьбе и, возможно, рано или поздно у него возникнет другой симптом, выражающий его не­удовлетворенность. Что ему необходимо в первую очередь, так это чело­век, способный помочь ему раскрыть причины, по которым он тратит попусту свои лучшие силы, и, таким образом, способный помочь ему най­ти им лучшее применение.

Мы видим, как непросто определить, что является болезнью и что, по нашему мнению, необходимо лечить. Окончательное решение зависит от того, как понимается цель психоанализа. Согласно одной концепции, целью аналитического лечения является приспособление. Под приспособ­лением понимается способность индивида вести себя так, как ведет себя большинство людей его культуры. Поэтому именно те модели поведения, которые одобряются обществом и данной культурой, являются крите­риями душевного здоровья. Они не подлежат критическому анализу с точки зрения общечеловеческих норм, а скорее служат выражением со­циального релятивизма, который признает их «правильность» как само собой разумеющуюся и рассматривает отклоняющееся от них поведение как неправильное, а следовательно, нездоровое. Лечение, ставящее своей целью не что иное, как социальное приспособление, может лишь умень-

Фромм Э. [Цель психоанализа] 403

шить чрезмерные страдания невротика до среднего уровня страдания, внутренне присущего конформизму.

Согласно другой точке зрения, целью лечения является не столько приспособление, сколько оптимальное развитие способностей человека и реализация его индивидуальности. В этом случае психоаналитик яв­ляется не наставником по приспособлению, а, пользуясь выражением Платона, «целителем души». Данная точка зрения основывается на той посылке, что существуют неизменные законы человеческой природы и человеческого поведения, которые действуют в любой культуре. Эти за­коны нельзя нарушать без серьезного ущерба для личности. Если чело­век поступает вопреки своему пониманию интеллектуальной и мораль­ной честности, он ослабляет или даже парализует свою личность. Он не­счастен и тяжело страдает. Если его образ жизни одобряется культурой, в которой он живет, страдание может быть неосознанным или ощущать­ся в связи с явлениями, весьма далекими от его реальной проблемы. Но несмотря на то, что думает человек, проблему душевного здоровья нельзя отделить от основной проблемы любого человека — проблемы достиже­ния таких целей человеческой жизни, как независимость, честность и способность любить.

Проводя указанное различие между приспособлением и лечением души, я описал принципы терапии, но я отнюдь не хочу сказать, что мож­но провести столь же резкое разграничение на практике. Существует множество различных видов психоаналитических процедур, в которых соединены оба принципа, причем ударение делается то на одном из них, то на другом. Важно, однако, ясно видеть различие между этими прин­ципами, поскольку лишь тогда мы сможем понять их значение в каж­дом конкретном случае. Я не хочу также, чтобы создалось впечатление, будто каждому необходимо выбирать между приспособлением к обще­ству и заботой о собственной душе и что выбор пути, на котором чело­век остается честным, обязательно приводит его к социальному краху.

«Приспособившийся» в том смысле, в каком я использовал этот термин,— это человек, превративший себя в товар, лишенный всех устой­чивых и определенных качеств, кроме потребности нравиться и готов­ности сколь угодно часто менять свои роли. Пока его усилия приносят успех, он в какой-то мере чувствует себя в безопасности, но утрата всего лучшего в себе, отказ от всех человеческих ценностей приводят к внут­ренней пустоте и неуверенности, которые обнаруживаются при каждой его неудаче. И даже если никакие опасности ему не угрожают, он часто расплачивается за свою человеческую несостоятельность болезнью серд­ца, язвой или какими-то другими психогенными болезнями. Человек, ко­торый достиг внутренней силы и цельности, возможно, часто не преуспе­вает так, как его беспринципный сосед, но зато обретает уверенность в себе, способность здравого мышления и объективного суждения, что де-

404 Тема 14. Развитие личности

лает его гораздо менее зависимым от чужих мнений и изменчивых об­стоятельств и увеличивает его способность к творческой деятельности в самых различных сферах.

Очевидно, что «терапия приспособления» может не выполнять ника­кой религиозной функции, если под «религиозной» мы понимаем установ­ку, присущую первоначальным учениям гуманистических религий. Те­перь я хотел бы показать, что психоанализ как лечение души, несомненно, выполняет религиозную функцию в упомянутом смысле, хотя он обычно приводит к более критическому отношению к теистическим догмам.

Пытаясь обрисовать человеческую установку, лежащую в основе мышления Лао-цзы, Будды, пророков, Сократа, Христа, Спинозы и фило­софов Просвещения, поражаешься тому, что несмотря на значительные различия существует ряд идей и норм, общих для всех этих учений. Не претендуя на полноту и точность, следующая формулировка будет при­близительным описанием общей сущности всех этих учений: человек должен стремиться познать истину и он может стать в полном смысле человеком только в той степени, в какой преуспеет в решении этой за­дачи. Человек должен быть независимым и свободным, он должен быть целью, а не служить средством осуществления целей других людей. Че­ловек должен с любовью относиться к своим ближним. Если он живет без любви, он — просто пустышка, даже если у него есть власть, богат­ство и ум. Человек должен знать, что такое добро и что такое зло, он должен научиться прислушиваться к голосу своей совести и быть спо­собным следовать ему.

Следующие замечания должны показать, что цель психоаналитичес­кого лечения души состоит в том, чтобы помочь пациенту приобрести ус­тановку, которую я назвал религиозной.

Когда мы обсуждали взгляды Фрейда, я отметил, что осознание ис­тины является основной целью психоаналитического процесса. Психо­анализ дал понятию «истина» новое измерение. До появления психо­анализа считалось, что человек говорит правду, если он верит в то, что говорит. Психоанализ показал, что субъективное убеждение ни в коей мере не является достаточным критерием искренности. Человек может считать, что он поступает так из чувства справедливости, хотя его дей­ствия могут быть мотивированы жестокостью. Он может считать, что его поведение мотивировано любовью, хотя на самом деле он движим мазо­хистским стремлением к зависимости. Человек может верить, что он ру­ководствуется долгом, в то время как его главным мотивом является тщеславие. Фактически человек, прибегающий к таким рационализаци-ям, считает их в большинстве случаев истинными. Он не только хочет, чтобы другие верили его рационализациям, он и сам верит в них, и, чем больше он хочет защитить себя от осознания истинных мотивов своего поведения, тем сильнее он должен верить своим рационализациям. Бо-

Фромм Э. [Цель психоанализа] 405

лее того, в процессе психоаналитического лечения человек учится пони­мать, какие из его идей связаны с подлинными чувствами, а какие явля­ются только избитыми штампами, не имеющими корней в структуре ха­рактера, а следовательно, не имеющими для него никакого значения и содержания. Процесс психоаналитического лечения по сути своей явля­ется процессом поиска истины. Объект этого поиска — истина о явле­нии, которое не вне человека, а в нем самом. Психоанализ основывается на том принципе, что психическое здоровье и счастье не могут быть до­стигнуты до тех пор, пока мы не подвергнем тщательному анализу наше мышление и чувства, чтобы определить, производим ли мы рационали­зацию или наши убеждения коренятся в наших чувствах.

В древних буддийских документах получила прекрасное выраже­ние мысль, что критическая самооценка и связанная с ней способность проводить различие между истинным и ложным являются существен­ными элементами религиозной установки. В Наставлениях тибетских учителей мы находим перечисление десяти возможных заблуждений:

«1. Желаемое может быть принято за веру.

2. Привязанность может быть принята за благожелательность и со­
страдание.

3. Прекращение раздумий может быть принято за покой безгранич­
ного духа, который и является истинной целью.

4. Чувственные восприятия (или феномены) могут быть приняты
за откровения (или проблески) реальности.

5. Простой проблеск Реальности может быть принят за полное ее
понимание.

6. Те, кто на людях проповедует религию, но на практике не следу­
ет ей, могут быть приняты за истинно верующих.

7. Рабы страстей могут быть приняты за мастеров йоги, освободив­
ших себя от диктата всех обычных законов.

8. Действия, совершенные в корыстных целях, могут ошибочно рас­
сматриваться как альтруистические.

9. Обманные методы можно ошибочно принять за осторожность.
10. Шарлатаны могут быть приняты за Мудрецов»¹.

Действительно, помочь человеку отделить истину от лжи в самом себе — вот основная цель психоанализа, терапевтического метода, кото­рый представляет собой эмпирическое воплощение тезиса «Истина сде­лает вас свободными».

Как в гуманистических религиях, так и в психоанализе способность человека к поискам истины неразрывно связана с достижением свободы и независимости.

¹ Tibetan Yoga and Secret Doctrines / W.Y. Evans-Wentz (ed.). Oxford University Press, 1935. P. 77. См. также: Splegelberg F. The Religion of No-Religion. James Ladd Delkin, 1948. P. 52.

406 Тема 14. Развитие личности

Фрейд утверждает, что Эдипов комплекс является ядром всякого невроза. Его предположение состоит в том, что ребенок привязан к ро­дителю противоположного пола и что психическое расстройство возни­кает в том случае, если ребенок не может преодолеть эту детскую фик­сацию. Для Фрейда мысль, что инцестуозные влечения должны пред­ставлять собой глубоко укоренившуюся в человеке страсть, является неоспоримой. Такое впечатление сложилось у него при изучении клини­ческих случаев, а всеобщее табу на инцест служило ему дополнительным доказательством этого предположения. Впрочем, как это часто бывает, все значение открытия Фрейда может быть понято только в том случае, если мы переведем его из области секса в сферу межличностных отно­шений. Сущность инцеста заключается не в сексуальном влечении к членам своей семьи. Такое влечение, как это было установлено, представ­ляет собой только одно из проявлений гораздо более глубинного и фун­даментального желания оставаться ребенком, привязанным к лицам, обеспечивающим ему надежную защиту, среди которых первым и наи­более влиятельным является мать. Утробный плод живет вместе с мате­рью и внутри нее, и акт рождения есть только первый шаг к свободе и независимости. После рождения младенец остается еще во многих от­ношениях частью матери, и его рождение как независимого существа является процессом, продолжающимся много лет — фактически всю жизнь. Стремление перерезать пуповину — не в физическом, а в психо­логическом смысле — является величайшим вызовом человеческому развитию, а также самой трудной его задачей. Пока человек связан эти­ми первичными узами с матерью, отцом и своей семьей, он чувствует себя в безопасности. Он подобен утробному плоду, за него все еще кто-то отвечает. Он избегает тех жизненных ситуаций, которые заставляют его быть самостоятельной личностью, обремененной ответственностью за свои поступки, необходимостью принимать собственные решения, «взять жизнь в свои руки». Оставаясь ребенком, человек не только избавляется от глубокой тревоги, неизбежно связанной с полным осознанием самого себя как самостоятельного существа, но также наслаждается чувством своей защищенности, теплоты и бесспорной принадлежности кому-то — чувством, которым он когда-то уже наслаждался, будучи ребенком. Но за все это человек платит дорогой ценой. Он не может стать полноценным человеком, развить свои способности разума и любви, он остается зави­симым и сохраняет чувство страха, которое обнаруживается всякий раз, когда эти первичные связи оказываются под угрозой. Вся его умствен­ная и эмоциональная деятельность находится в зависимости от автори­тета этой первичной группы; следовательно, его убеждения и мысли не являются его собственными. Он может чувствовать привязанность, но это животная привязанность, радость теплу конюшни, а не человеческая лю­бовь, непременными условиями которой являются свобода и самостоя­тельность. Инцестно ориентированный человек способен сильно привя-

Дата добавления: 2015-06-04; Просмотров: 397; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!