Рукописная книга Древней Руси

История русской книги

Древнейший период русской письменной культуры (Х-ХI века)

Древнейшие славянские рукописные книги известны с Х-ХI веков. Они написаны двумя видами письма - кириллицей и глаголицей. Количество и звуковой состав знаков в них примерно одинаков, хотя графически, по начертанию букв, они очень непохожи. Кириллическое, более простое и явно происходящее от алфавита греческого - международного языка той поры, стало родоначальником современной письменности большинства славянских и многих других народов, их книжных почерков, шрифтов и стилей. Глаголическое, вычурное, как бы нарочито старающееся не походить на греческое, дальнейшего развития не получило.

В борьбе за свое преобладание среди других государств и народов Византия опиралась на помощь православной церкви. Византийские дипломаты и православные миссионеры активно насаждали христианскую культуру, содействовали переписке и распространению книг на греческом языке, а там, где это было возможно, переводу священных книг на родные языки обращаемых в христианство народов. На Западе интересы Византии и православного патриарха сталкивались с соперничеством германских феодалов и папского престола в Риме. Великая Моравия - славянское княжество - обратилось в Константинополь с просьбой прислать миссионеров для проповеди христианства на родном языке славян.

Для выполнения этой исторической задачи выбор пал на двух братьев: Константина - монашеское имя Кирилл, а мирское прозвание «философ» (ок. 827-869), и Мефодия (815-885). Они родились в греческом городе Фессалоники (по-славянски Солунь), поэтому в литературе их часто называют «Солунские братья». К 863 г., когда началась их миссия в Великой Моравии, они служили при Константинопольском дворе, зарекомендовав себя как люди высокообразованные и способные к дипломатическим поручениям.

По замыслу византийских властей Кирилл и Мефодий должны были выступать проводниками греческой политической и духовной экспансии в среде славян. Однако их деятельность приобрела характер борьбы за права славян на духовную самостоятельность. Они выступили с утверждением равенства славянского языка трем основным языкам, на которых велось изложение церковных догматов: греческому, латинскому и еврейскому. Это подрывало позицию адептов триязычия в лице представителей немецкого духовенства, которые стремились не допустить богослужения на славянском языке.

Около 863 г. произошло событие исключительной культурно-исторической важности: была изобретена специальная славянская азбука. Кирилл и Мефодий изобрели, вероятнее всего, глаголический алфавит. Глаголические буквы благодаря обилию закругленных деталей по внешнему виду напоминают грузинские или армянские. Как и в этих видах письма, каждая буква глаголицы играла роль цифры. По-видимому, первоначально было 36 букв-цифр: девять обозначали единицы, девять - десятки, девять - сотни и последние девять - тысячи. В дальнейшем развитие шло по пути модификации протокириллицы (термин В.А. Истрина), существовавшей в виде попыток записи речи греческими буквами. Графическую основу протокириллицы составляли 24 буквы греческого классического алфавита. Эти буквы были дополнены глаголическими графемами, выражавшими славянские звуки типа ж, ч, ц, ш, щ, ы, ь, ъ, «юсы» (малый и большой) и др. Так произошла первокириллица (термин болгарского академика Ивана Гошева). Первокириллица как вид славянского письма, на который стали в Болгарии перелагаться глаголические тексты и переводиться греческие произведения, ведет свой отсчет после 893 г. В кириллицу она сложилась окончательно в первой половине Х века.

На Руси так же, как в других славянских странах, по-видимому, издавна существовала практика записи речи греческими буквами. От Х века сохранились некоторые памятники, свидетельствующие о возможности знакомства на Руси с письменными записями и византийской нумерацией до принятия христианства в 988 г. Они написаны греческим письмом, письмом типа кириллицы (греческими буквами с добавлением знаков для выражения специфических славянских звуков) и кириллицей. Древнейшей, относящейся к Х веку, считается запись одного слова на корчаге из Гнездова, которое читается по-разному, один из вариантов прочтения - «гороухша».

Факт употребления кириллицы на Руси до 988 г. подтверждается находкой в Новгороде деревянных цилиндриков (70-е годы Х века и позже) для запирания мешков. На цилиндриках делались краткие буквенные и цифровые записи. Они характеризуют содержание мешков, его стоимость, согласуясь с нормами и юридическими формулами «Русской Правды». Сферой деятельности, породившей надписи на цилиндрах, является существовавшая в Х веке на Руси система государственного (княжеского) фиска, определяющая механизм сбора, хранения и транспортировки материальных и денежных средств, взимаемых в качестве налога, и других сборов.

После принятия христианства в 988 г. на Руси получили широкую известность старославянские богослужебные книги, написанные кириллицей. Глаголицу здесь также знали, но она не распространилась. К этому времени, по-видимому, уже существовала древнерусская практика записи чисел, связанная с употреблением византийской «буквенной» цифровой системы.

Следующими по времени являются надписи на золотых и серебряных монетах князя Владимира конца Х ndash; начала XI века, которые стали чеканить сразу после введения христианства. Графика кириллическая, язык болгарский. Формула легенд на монетах однотипна: «Владимир, а се его злато (сребро)». Она отражает атрибутику государственной (княжеской) принадлежности знаков оплаты. Традиция чеканки монет продолжалась недолго, от конца 980-х годов до 1018 г.

test-005-0195 ndash; Следующая категория надписей представлена легендами на металлических печатях, принадлежавших русским князьям () и церковным иерархам. Они привешивались к официальным документам, посланиям (язык греческий, время распространения - конец Х-ХI век). Древнейшая печать содержит имя князя Изяслава Владимировича (ум. в 1001 г.) в греческом начертании «Изас[лав]ос». По типу к ней примыкает печать, приписываемая князю Святославу (ум. в 972 г.), но надпись на ней неразборчива (по языку и виду письма). К XI веку принадлежат два устоявшихся массива печатей:

1. Киевских митрополитов (с 1037 г.). Содержат легенду на греческом языке типа: «Господи, помоги Феопемпту, митрополиту России».

2. Русских князей (с середины XI века). Содержат легенду на греческом языке типа: «Печать Василия, благороднейшего архонта России, Мономаха».

Привеска печатей к официальным документам относится к одной из старинных и устойчивых традиций в Европе. Обычай вислой печати и многие особенности ее оформления на Руси были заимствованы из Византии. Сведения об использовании вислых печатей русскими князьями встречаются в договорах Х века Игоря (944 г.) и Святослава (971 г.) с греками. Сохранившиеся древнейшие печати и письменные сведения говорят о том, что печати, как аксессуары письменных посланий, возникли на Руси в дохристианское время и связаны с княжеским (государственным) делопроизводством. С принятием христианства эта традиция расширилась за счет печатей церковных иерархов. Русские печати Х-ХI веков свидетельствуют о существенной роли греческого языка и греческой буквенной графики в ранний период древнерусской письменности. Традиция вислой печати на Руси охватывает период Х-ХV веков. Наиболее устойчивым употребление греческого языка в них было в X-XII веках, включая печати новгородских посадников и епископов различных епархий. Затем греческий язык на печатях даже духовных лиц вытесняется русским.

Следующую группу надписей образует эпиграфика (граффити, надписи на камнях и изделиях). Граффити - записи, выцарапанные на стенах сооружений.

Самые древние датированные граффити кириллицей встречаются в Софии Киевской - кафедральном соборе древнерусской митрополии: 1052 и 1054 гг. К граффити примыкают надписи на камнях и предметах (мечах, утвари). Древнейшей датированной каменной надписью является знаменитая Тмутараканская надпись 1068 г., зафиксировавшая по распоряжению князя Глеба Святославича ширину Керченского пролива. Древнерусская эпиграфика по графике письма - кириллическая. Редко встречаются граффити, выполненные глаголицей, например, в Новгородском Софийском соборе.

Сферу деятельности, вызвавшую к жизни древнерусскую эпиграфику, можно подразделить на неофициальную и официальную. Граффити преимущественно относятся к неофициальной деятельности. Их делали священнослужители и грамотные прихожане. Содержание отражает события как местной жизни, так и общерусской.

Изучение эпиграфики показывает, как из века в век совершенствовалось и расширялось употребление русского кириллического письма. Встречаются, кстати, и глаголические надписи, но они, вероятно, не были распространены. Обилие же кириллических надписей на вещах, на разного рода предметах - вся эта развитая, богатая эпиграфика говорит о высокой степени грамотности и духовной жизни древнерусского народа.

К рассмотренным выше памятникам древнерусской письменной культуры примыкают и такие виды, которые не оставили следов. К ним относятся записи по воску. Они недолговечны из-за свойств материала, на котором воспроизводились. Кроме того, сам способ предполагал стирание предыдущей записи для новой на той же поверхности. Археологи находят так называемые церы, представляющие собой небольшие дощечки с бортиками по краям. Углубление до краев бортиков заполнялось воском, две церы (дощечки) соединялись наподобие диптиха и могли закрываться наподобие книжки, восковыми поверхностями внутрь. В открытом состоянии на восковых поверхностях текст наносился писалом. Острой частью писала записывали слова, а лопаточкой затирали написанное, когда надобность в нем проходила, подготавливая восковую поверхность для новых записей. Древнейшие церы, найденные в Новгороде, относятся к концу XI века. Сфера деятельности, которая была связана с восковой письменностью или обусловила ее существование, - обучение детей. Об этом свидетельствует вырезанная на обороте одной из цер кириллическая азбука.

К восковым надписям примыкают записи на грифельных дощечках, но относятся они к более позднему времени, возможно, не ранее XVII века. Первоначально они были связаны с обучением в царской семье и аристократических кругах, заимствованы в качестве элемента западноевропейского обучающего средства.

Еще одним почти не оставившим следов видом письменной культуры является запись чисел в системе абака. Абаком называется способ счета, при котором числовые «записи» производились посредством раскладывания по особым правилам мелких предметов (камешков, плодовых косточек и пр.) на какой-нибудь ровной поверхности (земле, столе, доске и т.п.). На Руси для счета использовались сливовые и вишневые косточки; древнейшие захоронения, в которых находят счетные косточки, относятся к XI веку. Сферой деятельности, обусловившей существование древнерусской числовой письменности в системе абака, была торговля, финансовые операции и научные занятия.

Кроме описанных видов древнерусской письменности, существовали и другие, например, специального назначения надписи на дереве. Так, в древнерусских договорных текстах встречается термин «дъска», который имеет смысл долговой записи. Вероятно, это упоминание о деревянных бирках, которые использовали многие народы. Особыми знаками на небольшом деревянном бруске вырезались данные о величине долга в деньгах или натуре. Брусок раскалывался вдоль надписи на две части: одна оставалась у должника, другая - у взаимодавца. При возвращении долга его величина удостоверялась совпадением надписи на обеих частях при их складывании. Сферой существования этого вида надписей были торгово-финансовые отношения в народной среде.

Еще одним видом письменности были резные деревянные календари. Они представляли собой многогранные жезлы, на гранях которых зарубками обозначались дни, а особыми знаками - религиозные праздники. Сферой существования этого вида письменности был народный быт.

Следующей по времени группой памятников древнерусской книжности являются берестяные грамоты (). Древнейшая из них относится к 20-м годам XI века. Берестяные грамоты - уникальные письменные источники, одно из выдающихся открытий науки XX столетия. Первая берестяная грамота была обнаружена в 1951 г. Новгородской археологической экспедицией под руководством А.В. Арциховского. С тех пор каждый год раскопок приносит новые находки. Сейчас известно свыше восьмисот берестяных грамот из различных городов. Найдена первая берестяная грамота в Москве (XV век). Новгородские берестяные грамоты - самые древние. Они относятся к ХI-ХV векам.

Текст на них процарапан и продавлен специальным орудием письма - писалом, сделанным из металла или кости. С одной стороны писало имело заострение наподобие шила, им царапали текст. С другой стороны писало имело лопаточку вроде отвертки, им буквы продавливали. Писала встречаются в культурном слое Новгорода, датируемом Х веком, берестяных грамот от этого времени пока не найдено. Березовую кору предварительно вываривали, чистили, снимали белую пленку, обрезали и просушивали. Использование бересты для письма обусловлено дороговизной пергамена - основного писчего материала в ХI-ХV веках и отсутствием еще в то время бумаги.

Содержание писем на бересте, главным образом, бытовое, сопоставимое с современной частной перепиской. Только берестяные послания были более краткими: пришлите, купите, сделайте или передайте, попросите того-то. Много записей делового, торгового, финансового, учебного назначения. Они отражают торговые сделки, возвращение долгов, выплату налогов и пошлин, результаты урожая, ремесленную деятельность, обучение грамоте и счету, любовные и семейные отношения и пр.

Содержание берестяных грамот - это реальная жизнь человека Древней Руси в его заботах и каждодневном труде. Очень мало среди них текстов религиозного содержания. Берестяная письменность почти не пересекалась с книжной, как бы дополняла ее. Сферой, обеспечивавшей существование берестяной письменности, был сам народ, его высокая грамотность. Об этом свидетельствует большое количество писал, которые находят археологи в новгородских средневековых раскопках на всех хронологических уровнях, как указывалось, начиная с Х века.

11.2.

Первые русские рукописные книги

Наиболее важной категорией памятников древнерусской книжности являются книги. Самой ранней точно датированной книгой является написанное на пергамене кириллицей Остромирово Евангелие (1056-1057 гг.) (, ). Оно было создано в период с октября 1056 по май 1057 г. для новгородского посадника Остромира. Эти сведения содержатся в послесловии к книге дьякона Григория, составленном в соответствии с византийской традицией. Оно восхваляет заказчика и содержит просьбу о снисхождении к возможным ошибкам переписчика. Книга написана Григорием всего за восемь месяцев. Остромирово Евангелие 1056-1057 гг. является шедевром искусства книги Древней Руси, иллюстрируется изображениями евангелистов, великолепными инициалами и заставками, в которых творчески усваивались византийские традиции. Основной текст содержит очень мало русизмов, что позволяет считать, что Григорий имел в своем распоряжении оригинал старославянской книги. Поэтому Остромирово Евангелие входит в сокровищницу не только древнерусской, но и болгарской письменной культуры. Имя Григория стоит одним из первых в ряду русских книжников и писателей, создателей великолепных произве дений, в которых искусство каллиграфии сочетается с высоким художественным оформлением.

Второй по времени точно датированной древнерусской книгой является Изборник Святослава (1073 г.) (). Она написана на пергамене кириллицей. По-видимому, книга задумывалась как государственная реликвия, над ней начали работать при великом князе Изяславе Ярославиче, а после его изгнания из Киева книгу переадресовали его брату Святославу Ярославичу, ставшему в 1073 г. великим князем. Изборник Святослава 1073 г. - одна из самых больших по величине древнерусских книг, высокохудожественный памятник книжного искусства. Эта книга еще в большей степени, чем Остромирово Евангелие 1056-1057 гг., принадлежит не только русской, но и болгарской культуре. Оригиналом Изборника Святослава 1073 г. считается болгарский сборник, переведенный при царе Симеоне (919-927 гг.) с греческого. Славянские списки книги, написанные до 1073 г., не сохранились, а греческие известны от начала Х века. Изборник Святослава 1073 г. имеет энциклопедическое содержание. В нем обсуждаются проблемы христианского богословия, разъясняются положения Библии применительно к событиям повседневной жизни, приводятся сведения по астрономии и астрологии, математике и физике, зоологии и ботанике, истории и философии, грамматике и поэтике, этике и логике. Книга написана двумя писцами, имя одного известно - дьяк Иоанн.

Видимо, он занимал в великокняжеской книгописной мастерской видное положение, имея доступ к государевой библиотеке для чтения и выписывания интересующих его материалов. В результате этой работы (кроме Иоанна, в ней участвовал еще один писец) появилась третья точно датированная рукопись - Изборник 1076 г. В конце книги Иоанн сделал приписку, что она составлена «из многих книг княжьих». По внешнему виду Изборник 1076 г. резко отличается от торжественных, парадных двух предыдущих датированных книг. Он относится к типу обиходной книги небольшого размера, без цветных иллюстраций. Изборник 1076 г. в отличие от двух предыдущих книг, текст которых приближен к греческим и болгарским оригиналам, является в определенной степени переложением, включающим стилистическую и лингвистическую правку древнерусского составителя, Иоанн русифицировал текст, вводя в него отдельные слова и выражения, отражающие древнерусский быт.

Первые русские датированные книги, написанные в третьей четверти XI века, свидетельствуют о том, что в середине XI века на Руси была развита деятельность книгописных мастерских и служб, которые обеспечивали их необходимыми материалами и высокопрофессиональными писцами и художниками.

Возникает вопрос: почему так поздно, спустя семьдесят лет после принятия христианства, появились первые датированные книги на Руси? Были ли до этого времени древнерусские книги? Да, были. Например, об этом свидетельствует запись новгородского священника Упыря Лихого о том, что он в 1047 г. переписал глаголическую рукопись (одна из ее копий сохранилась в позднем списке XV века). Существование древнерусских книг до Остромирова Евангелия 1056-1057 гг. подтверждается также Реймсским Евангелием. Эта книга является национальной французской реликвией, так как на ней присягали французские короли. История такова. Дочь Ярослава Мудрого Анна была выдана замуж за французского короля; став вдовой, правила Францией как королева-регентша при малолетнем сыне. Она привезла с собой из Киева написанное кириллицей евангелие, часть которого сохранилась в составе Реймсского Евангелия. Анна вышла замуж в 1051 г., значит, привезенное ею евангелие было переписано на Руси до этого года, то есть раньше Остромирова Евангелия 1056-1057 гг. Анализ кириллического текста Реймсского Евангелия показал, что книга была написана на Руси в первой половине XI века.

Судя по «Сводному каталогу славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР. ХI-ХIII вв.» (М., 1984), сейчас в стране на государственном хранении находится 494 рукописи (, , , ). Если учесть все древнейшие славянские книги зарубежных собраний, то в совокупности с российскими их будет около тысячи. Это древнейшие книги, написанные глаголицей и кириллицей на пергамене.

В XIV веке некоторые южнославянские книги стали писать на бумаге, однако окончательный переход на нее произошел в XV веке. Хотя и в этом столетии еще применялся пергамен, но он использовался все реже и реже. Судя по «Предварительному списку славянорусских рукописных книг XV в., хранящихся в СССР» (М., 1986), в стране на государственном хранении находится 3422 книги этого периода. Массив древнерусских рукописных книг, хранящихся в нашей стране и за рубежом, - основной и самый многочисленный источник изучения древнерусской письменной культуры. По содержанию рукописные книги преимущественно духовные, связаны с христианским вероучением. Но есть среди них и светские произведения - летописно-исторического, делопроизводственного и научного характера. Существование древнерусских рукописных книг обусловлено, главным образом, потребностью в них, связанной с введением христианства на Руси и необходимостью отправления религиозного культа в церквах и монастырях, а также поддержания православного благочестия в семье и быту. Сферой деятельности, обеспечивающей достаточное количество рукописных книг, была система книгописных мастерских при государственных (княжеских) канцеляриях, монастырях и церквах. Перепиской книг и художественным их оформлением занимались церковнослужители, монахи и светские люди.

Дошедшие до нас сведения о деятельности книгописных мастерских свидетельствуют о достаточно разнообразном характере переписываемых книг. В основном это были переводные исторические хроники, жития, летописи (), в том числе поступающие из Византии и Болгарии.

Начиная с XI века появилась и оригинальная литература, например, «Повесть временных лет», «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона. Обращались и художественные произведения, в частности книги таких писателей, как Кирилл Туровский. Дошли они до нас, правда, в списках, но есть свидетельства, что они были переписаны в более ранние времена.

Само существование книги было, конечно, обусловлено потребностями введения и отправления христианского культа. Книга была инструментом религиозной пропаганды, образования, а также духовно-нравственного воспитания. Вместе с тем книга, дошедшая до нас с самых древних времен, есть основной и достоверный источник изучения отечественной культуры.

11.3.

Рукописная книга Древней Руси в ХIII-ХV веках

Специфику развития книги в ХIII-ХV веках определяло несколько обстоятельств.

Во-первых, стремление к возрождению погибших книжных бо гатств: вначале как необходимость воссоздания книжных фондов храмов, монастырей, без которых невозможно богослужение, затем, уже с конца XIII столетия, как подражание древней традиции Руси и Византии, то есть как отражение идеи былой славы Руси.

Во-вторых, в восстановлении книжных фондов отобразился процесс упорядочения церковной жизни и борьба с католичеством, особенно в XIII веке, когда разгромленная монголами Русь испытывала пристальное внимание католиков (способствовала этому Лионская уния 1274 г., по которой византийский император Михаил VIII Палеолог признавал главенство папы, причины ее заключения были чисто политическими). В 1252 г. один из самых блистательных русских князей Даниил Галицкий () принимает королевскую корону от папского нунция, незадолго пред тем рассорившись с митрополитом Кириллом (ум. 1280 г.), который, переехав из Галиции во Владимиро-Суздальскую Русь, привез туда галицкие книгии книжников. Кириллу принадлежит важная роль в истории церкви и книги. По его просьбе на Русь из Болгарии был прислан Номоканон в переводе св. Саввы Сербского (первая половина XIII века) с толкованиями Аристина (XII век), а в результате созванного им Владимиро-Суздальского собора (1274 г.) были заново переписаны толстые кодексы Кормчих книг (сборники церковных установлений). Многие из них сохранились до наших дней (Новгородская 1282 г., Рязанская 1284 г., Устюжская рубежа ХIII-ХIV веков, Владимиро-Волынская 1286 г. - в списке XVII века).

В-третьих, несмотря на разорение и физическое уничтожение книг и книжников на Руси, не исчезают библиофилы, определявшие создание многих книжных собраний и книжных центров, конечно, в основном при состоятельных домах русских князей, архиереев, монастырях.

Книголюбие рассматривалось как одна из христианских добродетелей. «Слово о почитании книжном» св. Ефрема Сирина, «Слово…» Иоанна Златоуста были широко распространены в русской книжности начиная с Изборника 1073 г.().

Идея необходимости чтения добрых книг («подобающих») для духовного самосовершенствования развивалась в «Поучении игуменом, попам и диаконам» св. Петра, митрополита Московского. Отношение к книге в церкви во многом определило характер книжного производства и оформления в XIII-XV веках (, , , ). От этого времени до нас практически не дошли документальные сведения о скрипториях, об организации работ в них, подобно сохранившимся в Западной Европе, поэтому наши представления о создании книг на Руси в ХIII-XV веках основываются на записях писцов, палеографическом анализе рукописей. Некоторые сведения о книжном деле сохранили литературные памятники Древней Руси (жития, поучения, летописи). В житии св. Кирилла Белозерского автор Пахомий Логофет рассказывает, что в период жизни святого в Симонове монастыре (до 1397 г., ныне на территории Москвы) «помысли архимандрит некую книгу писати и сего ради блаженному Кирилу повелевает от поварни изыти в келию и тамо книгу писати, якоже услыша Кирил, отиде в келию... и тамо... подвизашеся в писаниих…» . Описанный Пахомием способ «келейного», то есть усилиями грамотного инока, без специально устроенной для этого палаты-скриптория, создания книги в одном из крупных монастырей XIV столетия, видимо, был широко распространен в монастырском книгописании Руси ХIII-ХIV веков. В Москве, например, книгописные школы XIV столетия сложились при Чудове монастыре» (основан митрополитом Алексием в 1360 г.) и Спасо-Андроникове монастыре (основан митрополитом Алексием в 1355 г., назван по имени первого игумена св. Андроника, ученика св. Сергия Радонежского). Книгописание, видимо, существовало в Данилове монастыре, Симонове - из него взял книги для своей обители на Белоозере св. Кирилл, в кремлевском Спасском на Бору монастыре.

В XIV столетии в число книжных центров влился Нижний Новгород (, ) с пригородным Успенским Печерским монастырем - главным центром местного просвещения. В нем подвизались книжник архимандрит Дионисий, впоследствии епископ Суздальский, монах Лаврентий, переписавший летопись в 1377 г., старец Павел Высокий. С 1381 г. в монастыре работает грек Малахия Философ, привезший с собой греческие рукописи.

Греческие памятники, видимо, не составляли большой редкости на Руси. В житии Стефана Пермского рассказывается, что Стефан изучил греческий язык по книгам, хранящимся в Ростовском монастыре Григория Богослова (рукописи сгорели 21 июня 1408 г.). Известны, например, книги, написанные на греческом языке в Твери в первой четверти XIV века в общине греков, живших в монастыре Федора Тирона и Федора Стратилата. Привозились на Русь и отдельные книги из Греции и югославянских стран. Очевидно, что греческие памятники обогащали русскую книжность.

В 1265 г. с кафедры Полоцкого княжества в Тверь перебрался епископ Симеон, видимо, со своими писцами (Тверская епархия основана ок. 1271 г.). Он стал родоначальником многочисленных тверских книжников. При нем в Твери начинается каменное строительство, в 1285 г. закладывается Спасо-Преображенский собор, при котором стало вестись тверское летописание. В памятной записи о его кончине лето писец сообщает: «Бяше учителей и силен книгами, князя не стыдяшеся преся, ни вельмож... нищая же и сироты жаловаше». Книголюбие было отличительной чертой и Тверского князя Михаила Ярославича. «Повесть о Михаиле Тверском» сообщает, что в ожидании казни в Орде он просил дать ему Псалтырь, говоря: «Яко печалиша ми есть душа».

В середине XIV столетия выделяется книгописная школа Переславля-Залесского. Здесь при епископе Афанасии в 1354 г. было создано «рукою... чернца Иоанна Телеша» Евангелие. Значительное книжное собрание было в монастыре Св. Николая на болоте, некоторые рукописи из него сохранились до наших дней. Продолжало развиваться книгописание в северных регионах (Новгороде, Пскове).

Особое значение для развития книжности имела деятельность св. Сергия Радонежского (, , , ) и его учеников. Сам св. Сергий высоко ценил книжные знания и считал их необходимыми для совершенствования монахов. Вообще книжное чтение определялось практически всеми монастырскими уставами как необходимое занятие для монахов. Понятно, что книжный репертуар в основном определялся потребностями богослужения, назидательного, нравоучительного чтения, но интерес представляли и исторические сочинения», труды по географии, мироустройству», медицине. Из сочинения св. Иосифа Волоцкого известно, что вначале бедная обитель Сергия (основана в 1342 г.) могла позволить себе иметь лишь книги на бересте. Подтверждает это опись 1642 г., в которой сказано, что в ризнице хранятся «свертки на деревце чудотворца Сергия». Постепенно Троице-Сергиев монастырь богател, а поощрение Сергием книжных занятий иноков привело к образованию книжной традиции как части подвижнической деятельности учеников святого». При игумене Никоне Радонежском (1395-1427) книгописание в монастыре приобрело последовательный характер.

В 1374 г. ученик Сергия Афанасий был поставлен на игуменство в Серпуховской Высоцкий монастырь, где постепенно стала складываться книгописная школа. Сам Афанасий был искусным писцом и до игуменства переписывал книги в Троицком монастыре. В «Житии Сергия» Епифаний Премудрый говорит об Афанасии: «Многи книги писания руки его и доныне зело красны». (Епифаний также оставил Троице-Сергиеву монастырю свои книги, сохранившиеся по сей день.)

Другой ученик св. Сергия св. Савва Сторожевский (ум. 1406 г.) около 1399 г. основал Звенигородский Саввино-Сторожевский монастырь, где также развилась книгописная деятельность. Ученики, сподвижники, собеседники прп. Сергия стали основателями многих обителей (Николо-Песношской, Спасо-Прилуцкой, Корнильево-Комельской, Кирилло-Белозерской, Ферапонтовой и др.) на северо-востоке Руси. В каждой из них переписывались книги, создавались библиотеки и скриптории. Казалось бы, чисто церковное дело прп. Сергия Радонежского в итоге вылилось в богатую просветительскую книжную традицию.

Перепиской книг занимались при архиерейских и княжеских домах, где служили профессиональные писцы, или, как нередко их называют в послесловиях рукописей, «доброписцы». Видимо, их обязанности состояли в ведении канцелярских дел, а переписка книг являлась не основным, но нередким занятием. Если работало несколько писцов, рукопись делилась между ними на соответствующее число частей. От ХIII-ХV столетий сохранилось множество памятников, в создании которых принимали участие несколько писцов, чаще это два-три писца, мастер-«доброписец» и его помощник-ученик «паробок» (юноша), но известны случаи, когда над книгой трудилось и большее число писцов.

В 1284 г. по просьбе епископа Иосифа в Рязань из Киева была доставлена Кормчая книга. В послесловии к ней сказано: «Мы же разделивше на 5 частей, исписахом 50 днии, почахом ноября 1, а кончахом декембря 19» . Эта увесистая рукопись была красиво переписана пятью писцами за сравнительно короткий срок, что указывает на поспешность работы, потребовавшей привлечения пяти писцов, и в то же время свидетельствует о наличии в Рязанском архиерейском доме скриптория, или по крайней мере достаточного числа «доброписцев», ибо все пять почерков рукописи отличаются профессиональным изяществом.

Далеко не всегда профессиональные писцы были представителями духовенства. Нередки сведения о светских писцах. Известны случаи, когда духовные лица учились грамоте у светских, например, преемник св. Кирилла Белозерского прп. Мартиниан тринадцати лет был отдан св. Кириллом в обучение Олешке Павлову, «дьяку мирскому», а «дело его бяше книги писати и ученики учити грамотныя хитрости...».

Мирские дьяки переписывали книги не только для светских лиц, но и для монастырей. Работая над книгами с учениками, они существенно дополняли монастырское книгописание, и одновременно складывалась потомственная профессия книгописца. В Паремейнике 1271 г. под пометой «Отце псал (писал) досюду» читается просьба отца об исправлении ошибок, сделанных сыном: «А чтете исправляюче, не кльнуще бога деля, чи кде детина помял» («А читайте, исправляя, не кляня меня, ради Бога, если где-то ребенок ошибся») .

Интересная иллюстрация работы над созданием книги представ лена на окладе Евангелия Симеона Гордого (1344 г.). В центре басменного оклада гравированная пластинка с Распятием, а по углам - пластинки с изображениями евангелистов. Каждый из них изображен за работой по написанию книги: один разлиновывает пергамен, другой пишет текст, третий - посыпает его песком для просушки чернил, четвертый составляет тетради. Все эти процессы являлись обязательными при создании книги.

Трудоемкий, кропотливый труд писца требовал от него внимания, твердой руки, так как написание текста красивым уставным почерком больше походило на рисование букв, чем на письмо в современном понимании этого процесса.

Работа над одной рукописью обычно занимала несколько месяцев, и потому нередки записи писца на полях, в послесловиях, где, окончив работу или сделав паузу в ней, мастер давал волю своим переживаниям и настроениям, живо представляющим его состояние в процессе создания книги: молитвы о помощи, самоуничижающие и гордые подписи - осознание достоинств своего труда, минутное отчаяние, шутливые рассуждения-развлечения и многое другое, ничуть не чуждое человеку и сегодня.

«Бог дай съдоровие к сему богатию: что кун, то все в калите, что порт, то все на себе, удавися убожие, смотря на мене» (Паремейник, Псков, 1313 г., на полях). «Господи помози рабу своемиу Якову научитися писати, рука бы ему крепка, око бы ему светло, ум бы ему острочен, писати бы ему з[олото]м» (Григория Богослова 16 слов с толкованиями Никиты Ираклийского, Москва, XIV в.). «А псал Козма дъяк Поповиць грабещима рукама, клеветливым языком, обидливыма очима. А где будеть измятено исправяче чтете, а не исправите, то вы на свою душу» (Пролог, Псков, первая четверть XIV века). (). «Да рука та моя любо лиха и ты так не умеешь написать» (Книга Иова с толкованиями, Москва, Чудов монастырь, 1394 г.).

Записи, послесловия, приписки не только представляют внутренний мир писца, рисуют его своеобразный портрет, но и раскрывают собственно процесс книгоделания, сообщают сведения об образцах рукописей, иногда указывают источники их поступления к писцу. Сообщают имена заказчиков, чьим «замышлением» созданы те или иные книги. Редко встречаются сведения об оплате труда писцов, например, запись в Евангелии из Тверских земель: «...А за писмо дал игумену Миките три рубли, а игумену особь рубль, а Семену паробку особь десять гроши...» . Очевидно, что оплата труда писцов была высокой и, естественно, ограничивала круг заказчиков книг, распространение рукописей.

Конечно, писцы являлись главными лицами в создании книги, но не одни они трудились над ней. В записи в Изборнике 1403 г. (копия Изборника 1073 г., Спас-Андроников монастырь, Москва) сообщается, что «нехудожниче сию снискахом» книгу, то есть рукопись была выполнена исключительно писцом без привлечения мастеров для оформления. Такие книги представляли скромные кодексы, предназначенные в основном для домашнего, келейного чтения. Писец в них, кроме текста, делал киноварью незатейливые украшения: заголовки (в строке, в виде контурных букв или просто более крупным почерком), иногда он рисовал несложные инициалы, нередко при помощи трафаретов (специально изготовленных калек, прорисей, отлепов с созданных художником инициалов). Такие рукописи составляли группу неторжественных домашних (келейных) книг.

Если же рукопись предназначалась для торжественного чтения при богослужении или создавалась для особого вклада, например по заказу князя, архиерея, то для ее изготовления привлекались «злотописцы», выполнявшие инициалы, орнаменты, и миниатюристы (, , ). Таково, например, Сийское Евангелие, сделанное по личному заказу Ивана Калиты. Эта рукопись писалась двумя писцами: старшим Мелетием и Прокошей. Все инициалы тератологического («чудовищного») стиля для него выполнил Иоанн, который оставил свою подпись в основании заставки. Две миниатюры (Поклонение волхвов и Отослание Христом учеников на проповедь) отличаются высоким художественным уровнем и, очевидно, изготовлены двумя художниками. Эта книга - последний заказ князя Ивана Калиты, в послесловии к ней он назван также монашеским именем - Анания. Судя по тому, что Евангелие было закончено после его смерти, князю не удалось увидеть этот великолепный кодекс. Он предназначался для вклада в Успенский Лявленский монастырь на Северной Двине и, таким образом, являлся не только классическим памятником московской книжности XIV века, но и свидетельством одной из первых попыток влияния московских князей в Северных Новгородских землях.

Другой пример создания роскошной рукописи с привлечением художников представляет «Хроника» византийского историка IX века Георгия Амартола () (Амартол значит грешник). Она охватывает события от Адама до 842 г. В рукописи, созданной по заказу Тверской великой княгини Оксиньи (ум. 1313 г.) и ее сына Михаила Ярославича (1272-1318), содержалось 127 небольших миниатюр-иллюстраций и две выходные миниатюры с изображениями князя Михаила, Оксиньи и Георгия Амартола. Книга представляет древнейший русский иллюстрированный список христианской хроники. По ней можно установить последовательность работ: вначале создавался текст, причем оставлялись пустые места для иллюстраций, инициалов, и лишь после того, как книга была написана, к ней приступал художник. В «Хронике» Амартола часть иллюстраций была не выполнена, и в тексте рукописи остались чистые места для них.

Нередко в книгах приводились имена их заказчиков. Записи о заказчиках позволяют не только представить социальный состав потребителей книги, но и цели, причины создания тех или иных рукописей: обетные, во исполнение каких-либо клятв, для спасения от бед; для пополнения «комплектов» книг, необходимых для богослужения или монашеского делания; политические - с целью получения расположения какого-либо лица, распространения влияния с помощью дорогого подарка - книги; вклад в память об умерших. Встречаются и записи, свидетельствующие о библиофилии и обычном стремлении человека приобрести любимое им произведение.

Показательна в этом отношении запись на скромной рукописи Лествицы, написанной полууставом на бумаге в четвертую долю листа, с одной киноварной заставкой и изображением лествицы. Запись подробно повествует, что образцом для книги послужил список, сделанный митрополитом Киприаном в Царьграде «с грецкаго на руськый язык». Этот список принес священник Прохор в город Тверь к епископу Арсению. «И умолих о той книзе господина епископа тьферьскаго Арсениа с великим желанием и написах сию книгу на Ворьзе» .

Сведения о библиофилах-книжниках ХIII-ХV веков нередко встречаются в различных некрологических записях (летописях, поучениях и т.п.). Например, в 1383 г. в Нижегородском Печерском монастыре скончался старец Павел Высокий «книжен бысть велми и философ велии». Книголюбием отличался и писатель XIII века Серапион, епископ Владимирский: «Бе же зело учителей и книжен», - отозвался о нем современник. Ипатьевская летопись рассказывает о Волынском князе (с 1272 г.) Владимире Васильевиче (ум. 1288 г.), что он «глаголаше ясно от книг, зане бысть философ велик»; князь лично переписывал книги и вкладывал их в храмы и монастыри. Судя по житию св. Александра Невского, в Переяславле в окружении князя были «хытрецы» - книжники.

Не все князья отличались книжной мудростью и книголюбием. Иван Калига, например, не имел своей библиотеки, хотя заказывал книги; Дмитрий Донской, по сообщению современника, был «книгам не учен». Напротив, его двоюродный брат Владимир Андреевич Храбрый владел собственной библиотекой (возможно, ему принадлежал тверской список «Хроники» Амартола). Сохранились заказанные им рукописи, например Московское Евангелие 1393 г., переписанное одним из лучших писцов дьяком Спиридоном. Им же написан шедевр московской книги XIV века Киевская псалтырь, украшенная тремястами миниатюрами в 1397 г. московскими мастерами в Киеве, в период пребывания там одного из самых замечательных книжников и эрудитов конца XIV столетия митрополита Киприана. Спиридон принимал участие в написании памятника высокого художественного уровня Евангелия Кошки (1392 г.), оформлял которое знаменитый художник-философ Феофан Грек. Другой знаменитый книжник-писатель, иконописец, современник Феофана Грека - Епифаний Премудрый владел собственной библиотекой, в послании Кириллу Тверскому он рассказывал, что, будучи непрофессиональным мастером-живописцем, переводил декоративные элементы книги с достойных произведений мудрых мастеров.

Список-перечень библиофилов-книжников XIII-ХV веков можно продолжить. Среди них и сыновья Дмитрия Донского Юрий Звенигородский и Галицкий, Андрей Можайский и Белозерский, за книжные знания получивший похвалу св. Кирилла Белозерского, Дионисий епископ Суздальский, чьим благословением была переписана Лаврентьевская летопись 1377 г.; св. Арсений Тверской, чьим «замышлением» было создано множество книг. Известным книжником и писателем был новгородский архиепископ Василий Калика (1330-1352) и многие другие. Отметим далее лишь общую черту книголюбов того времени: это, как правило, представители высшей иерархии или монашествующие и представители светской власти (князья, бояре), что естественно, ибо книга составляла еще и богатство.

Подводя итог развитию книжного дела на Руси в XIII-ХV веках, можно отметить, что к XV столетию Русь полностью пережила потрясения Батыева погрома и вступала в новую стадию развития книжности, была способна к созданию памятников мирового уровня. Не случайно рубеж ХIV-ХV веков окрашен сменой художественного стиля оформления русских книг под воздействием греческих и югославянских влияний. Уходящий в прошлое тератологический стиль сменялся балканской плетенкой и получившим название нововизантийского растительно-цветочным орнаментом, заключенным в геометричес кие рамки, напоминающие украшения русских и греческих рукописей Х-ХI веков. На рубеже веков все эти орнаменты могли встретиться в одном памятнике, например, в Онежской псалтыри 1395 г.

Постепенно новый материал - бумага внедрялась в производство книги. По подсчетам Л.М. Костюхиной на основе рукописей ГИМ доля бумажных книг составляла на рубеже веков от 17 до 28 процентов. В книгописании в XIV веке вырабатывался и новый почерк - полуустав, по мнению М.Н. Тихомирова , окончательно сформировавшийся в скрипториях московских монастырей. Новое письмо в отличие от устава было менее торжественным, но при сохранении ясности и четкости букв позволяло быстрее переписывать тексты. Оно окончательно утвердилось в книге с заменой пергамена бумагой.

В целом в оформлении и репертуаре русской книги ХIV-ХV веков наблюдается, с одной стороны, возрождение и развитие традиций Киевской Руси, с другой - тяготение к греческим и югославянским образцам, что позволило многим исследователям характеризовать книжность этой эпохи как отражение тенденций русского предвозрождения.

Дата добавления: 2014-12-29; Просмотров: 1852; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!