Основы философии науки. лись прежде всего в языке, а потому логика и грамматика взаи­мосвязаны: анализируя грамматические формы

лись прежде всего в языке, а потому логика и грамматика взаи­мосвязаны: анализируя грамматические формы, можно открыть логические категории. А это значит, что язык обладает способно­стью адекватно выражать свойства, структ^ы, законы объектив­ной реальности. Все это породило уверенность в возможности построить одну-единственную истинную теорию, доказательные аргументы которой окончательны и бесспорны. Поэтому счита­лось, что одна из конкурирующих теорий или концепций обяза­тельно должна быть истинной, а остальные, несовместимые с нею, ложными. Эта единственно истинная теория применима к описанию других возможных опытов и может прогнозировать протекание этих опытов и их результат. Господствовало убежде­ние, что научная истина не подвержена историческим метамор­фозам.

В-пятых, наука отказалась вводить в процедуры объяснения не только конечную цель в качестве главной в мироздании и в деятельности разума, но и цель вообще. Такая позиция науки была поддержана и оправдана философами того времени. Так, Р. Де­карт философски обосновывал мысль о том, что к физическим и естественным вещам нельзя применять понятие целевой причи­ны, а Спиноза утверждал, что «природа не действует по цели». Мысли Декарта и Спинозы по поводу целевой причины явно про­тиворечили античному пониманию роли и места этой причины как в познании, так и в устройстве мироздания. Выше уже отме­чалось, что Аристотель учил о превосходстве целевой причины над причиной действующей, утверждая при этом, что основная функция разума состоит в познании цели, т. е. того «ради чего» существуют вещи и мир. Изъятие целевой причины превратило природу в незавершенный ряд явлений и событий, не связанных внутренним смыслом, создающим органическую целостность. А так как наука признавала, хотя и в новой интерпретации, принцип тождества мышления и бытия, то отказ от природной целесооб­разности означал одновременно и сужение структуры разума, из которого было элиминировано понятие цели. Научная рациональ­ность стала объяснять все явления путем установления между ними механической причинно-следственной связи.

Отказавшись от понятия цели, науки о природе уже не могли признать аристотелевское представление о космосе, как конечной органической целостности. Без понятия «цель» космос превращает-

Глава VI. Научные традиции и научные революции... <ЗУ"1

ся в однородное бесконечное пространство. Формируется новое представление о Вселенной, в котором место привилегированно­го, «первого» кругового движения занимает движение прямоли­нейное, подчиненное закону инерции. Тело, двигающееся по инер­ции, предоставлено самому себе, в его движении нет цели, т.е. нет стремления к осуществлению того, что ему предназначено по природе. В ситуации отказа от целевой причины, полное истин­ное и окончательное объяснение природных явлений считалось завершенным, если изучаемые явления сводились к механичес­кой системе, из которой устранялись качественные определения вещей и явлений. Научное объяснение сводилось к поиску меха­нических причин и следствий, а обоснование — к редукции зна­ний о природе к принципам механики.

Таким образом, итогом первой научной революции было фор­мирование особого типа рациональности. Наука изменила содер­жание понятий «разум», «рациональность», открытых в античнос­ти. Механическая картина мира приобрела статус универсальной научной онтологии. Принципы и идеи этой картины мира выпол­няли основную объяснительную функцию. Например, во второй половине XVII в. Р. Бойль внедрил принципы и образцы объяс­нения, сложившиеся в механике, к химии, предложив объяснять все химические явления на основе представлений о движении кор­пускул. Механическая картина мира оказывала сильное влияние также и на исследовательские стратегии в биологии. В частности, Ламарк выдвинул идею биологической эволюции, опираясь на представление о «флюидах» (электрических, тепловых), существо­вавшее в механической картине мира. Именно в это время стали формироваться идеалы и нормы научной рациональности. Но окон­чательное свое завершение они получили в XDC в., который мно­гие исследователи называют веком науки. Под воздействием идей Просвещения понятие «рациональное» практически было отожде­ствлено с понятием «научное». Поэтому все виды знания, отлича­ющиеся от научных, квалифицировались как иррациональные и отбрасывались.

Начало XIX в. было торжеством механического взгляда на мир. «Математические начала натуральной философии» И. Нью­тона определили триумф механики на протяжении последующе­го столетия. К началу XIX в. механика была единственной ма-

Дата добавления: 2014-10-15; Просмотров: 321; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!